Прометей Прометея видит издалека

— Ты ведь понимаешь, к чему это приведёт? — спросил Гарри. Снова они спорили: заклятия для бытовых целей были уже созданы и усовершенствованы, но защита по-прежнему оставалась под вопросом. — Гел, эти люди не знают другой магии, кроме мирной. А ты предлагаешь научить их строить ловушки? — Кажется, мистеру Поттеру хочется быть миротворцем. — Кажется, кто-то пересмотрел воспоминаний о Снейпе. Они не смогут проявить агрессию — это сломало бы их психику. Мы сами их такими сделали, неужели ты не можешь понять? — Может… может, ты и прав, — Гел смотрел в пол. — Но что ты предлагаешь? — Наверно, нужно обернуть силу нападающих против них самих. — Опять двадцать пять. Гарри, поток с завихрениями плох именно тем, что… мне продолжить? — Что он способен ударить по своим. Я понял, — убитым голосом отозвался «мистер Поттер». — Но тогда, тогда… что, если просто успокоить оборотней? — Ты понимаешь, что это, по сути, наполовину животные? Они привыкли быть агрессивными. Это тебе не твой этот Мурзик, чтобы его арфой угомонить. — Пушок, — автоматически поправил Гарри. — Без разницы. — Гел, предлагай теперь ты. — Хм. Как вариант, можно повернуть агрессивную магию в мирное русло. — Не пойдёт, — уныло возразил Поттер. — Чтобы поворачивать агрессию куда-то, магия должна её знать и понимать. Но мирная магия не поймёт злобу и ненависть. Со стороны двери донеслось деликатное покашливание. Гарри и Гриндевальд обернулись и увидели Люпина. — Я пришёл поздравить вас, — сообщил он, поздоровавшись. — Вы завершили прекрасное дело, и теперь планеты готовы к сотрудничеству с нами. — Нет, — сдержанно сказал Геллерт, — увы, ещё не готовы. Нам нужно время. — Магия ещё слишком сырая, — кивнул Поттер, мысленно скрестив пальцы. — Нет, уверяю вас, всё прекрасно. Дальше мы справимся сами, — взгляд оборотня стал напряжённым. В нём отразилась готовность номер один. — Мы будем продолжать работу над магией, — со сталью в голосе сообщил Гриндевальд, а бывший лидер Отряда Дамблдора приготовился выхватить палочку. Люпин вздохнул: — Прости, Гарри… В этот момент Поттер ощутил, что его голова стала тяжёлой, тело обмякло, и только остались обрывочные мысли: сопротивляться, не допустить… **** Гарри очнулся на кровати. Воспоминания возвращались постепенно… Гел. Где Гел? Он обошёл все комнаты — Гриндевальда не было нигде. На кухне — остатки продуктов, которые при желании можно растянуть на неделю. Это было неважно. Что они сделали с Геллертом? Сквозное зеркало тоже исчезло. Гарри пнул стену и закричал. Потом сел, уставившись на мозаику на стене. Паника мешала соображать. «Бумсланг» не мог бы отправить Гела обратно — это точно было бы уже нарушением хода истории. Получается, его убили? Поэтому Люпин сказал «прости»? Лицемер. Мразь. На кровати по-прежнему было две подушки — и одно большое одеяло. То самое, под которым Гарри обнимал своего замкнутого гордеца. Не хотелось думать, чувствовать, спать в этой постели, есть в этой кухне. Только ждать — непонятно чего. **** Прошло два дня. Даже позавтракав, Гарри не чувствовал тела — оно воспринималось, как что-то лишнее. Он посмотрел на ту же самую стену с мозаикой. И один узор показался вдруг похожим на очертания материка. Нужно было хотя бы попробовать. Гарри пошёл в зал, где раньше лежала Книга, а теперь остался только пустой постамент. Встал рядом с этой пустотой, вздохнул и, упрямо сдвинув брови, сказал: — Восход. Что это? Гарри вздрогнул и огляделся. В комнате по-прежнему никого не было. Но не померещился же ему хрипловатый голос, который произнёс заветное слово с ним в унисон? — Гел? — Гарри?