Эффект бабочки

Лицо обдувает прохладный воздух, облизывая обветрившуюся кожу. Под ногами хрустит свежезалитый лёд, убаюкивая своим треском внутренних демонов. Сердце стучит в ушах, заглушая все лепечущие мысли. Тело напряжено и собрано, усталые мышцы с упоением принимают уже позабытую, но такую любимую нагрузку, требуя больше. Глаза прищурены – помещение не слишком хорошо освещается, но она не любит жаловаться, главное, что у неё вновь есть лёд и коньки, остальное – мелочи жизни.    Она решает зайти на любимый прыжок. Страх прорывается сквозь удары сердца по вискам, но шумный выдох стирает его прочь, оставляя только решимость. Она не боится прыгать. Она не боится падать. Она боится только не встать, но ярость, жгущая грудь и мысли с начала января, способна поднять её без каких-либо физических усилий. Шумный выдох, толчок, приземление – тройной тулуп в арсенале.   – Отлично, Камила! – Раздался знакомый звонкий голос вслед за одинокими аплодисментами из дальнего угла небольшого катка-коробки. – Выглядишь заряженной на все сто!   – Здравствуйте, Татьяна Александровна – с улыбкой кивнула ей Камила, подъезжая ближе к продюсеру. – Не сомневайтесь, это именно так. Думаю, я не переживала так даже на Олимпийских Играх, пока не понимаю, как справиться с этим мандражом.   – Понимаю, первое шоу после такого перерыва – это испытание, но я более чем уверенна, что ты справишься идеально, – ласково сказала Навка, погладив девушку по плечу. – Не устала от тренировок в столь тоскливом месте?   Они вместе осмотрели небольшой тренировочный каток в дальнем крыле одной из школ Навки, где Камила проводила свои тренировки поздними вечерами, когда никто точно не мог её заметить. Затея была рисковой для всех участников данной миссии, но крайне необходимой.    Помещение больше напоминало очень большой гараж, поскольку данный зал был на стадии подготовки к эксплуатации. С утра и до девяти часов вечера здесь велись строительные и монтажные работы, с десяти до полуночи – тайные тренировки Камилы. Она не жаловалась на множество строительных инструментов и инвентаря, пыль и бесконечные брезенты, для неё главным было наличие льда.    – Знаете, устать от любимого дела невозможно, где бы ты им не занимался, – лишь пожала плечами Камила. – Конечно, это не новый центр Этери Георгиевны, но что имеем. Вы же знаете, что я безмерно благодарна Вам за эту возможность, поэтому мне совершенно не важно, как выглядит этот каток. Лёд под ногами в коньках – и я счастлива.    – Ты чудесная девочка, – улыбнулась Татьяна Александровна. – Я верю, что твоё возвращение будет легендарным.   – Постараюсь не разочаровать Вас, – нервно хихикнула Камила.    – Будь уверенна, ты никогда не разочаруешь меня, – серьёзно подчеркнула Навка. – К слову, я заглянула к тебе, чтобы сообщить, что у меня есть потрясающий сюрприз!   – Вы слишком меня балуете, – поалела Камила. – Что же это?   – Я нашла для тебя тренера, – хлопнула в ладоши женщина.    На лице Камилы отразились сначала шок, затем безмерная радость, и следом за ней изумление. Татьяна Александровна молчала, ожидая, когда девушка осознает эту информацию и будет готова к продолжению разговора.   – Это… правда? – Удивлённо воскликнула Камила, пронзая женщину восторженно-поражённым взглядом.   – Да, но есть небольшой нюанс: этот тренер – один из участников нашего шоу, ещё не полностью завершивший свою соревновательную карьеру, и по большей части в данный момент он помогает своему тренерскому штабу в работе с их спортсменами. Но, спешу тебя заверить, это абсолютно компетентный в вопросе тренировки и нашего спорта человек с очень богатой историей и карьерой, поэтому ты в самых надёжных руках, в которые я только могу тебя отдать, – заверила девушку Навка. – Твой тренер согласен на работу с тобой, нам нужно твоё согласие на тренировки и заезд в Сочи на неделю раньше, думаю, этого времени вам хватит, чтобы подвести тебя к шоу в прекрасных кондициях, опираясь на твою нынешнюю форму. Если тебе нужно время на раздумья, то…   – Я согласна, – прервала её Камила, смотря на женщину с искренней благодарностью. – Я на всё согласна и даже не знаю, как Вас благодарить!   Камила выскочила со льда и обняла Татьяну Александровну, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. У неё будет целая неделя на большом катке с компетентным тренером – какой подарок лучше этого могла преподнести ей судьба?   – Отлично, тогда завтра тебе нужно вылететь в Сочи, самолёт в четыре часа дня, всю информацию, билеты и аккредитацию я скину тебе на почту, в «Сириусе» все предупреждены, по любым возникающим трудностям и вопросам сразу пиши мне, договорились?   – Да!   – Чудно, а сейчас заминайся и беги домой, тебе лучше собрать вещи и выспаться перед долгой дорогой, – выходя из объятий фигуристки сказала Навка. – Первая тренировка-знакомство завтра вечером, об этом я тебе напишу ближе к делу. И жду от тебя отзыв на нового тренера!   – Всё будет, Татьяна Александровна! Прекрасного Вам вечера!    – До встречи, звёздочка! – С улыбкой попрощалась с девушкой женщина, покидая каток.    Камила дождалась, когда её фигура скроется за массивной металлической дверью, и победно вскрикнула, подпрыгивая на месте. По артериям и венам понеслась с невероятной скоростью чистая детская радость, активизируя уставшее тело. Она сделала несколько быстрых кругов по катку, закружилась на двух ногах, обнимая себя руками, и счастливо рассмеялась, вслушиваясь в свою звучащую эхом на катке радость.   Ей искренне не верилось в то, что основные триггеры её жизни инактивировались добрыми руками Татьяны Александровны за каких-то несколько дней. Она боялась, что они продолжат тревожить её, пробуждая среди ночи создаваемыми ими апатичными снами и деморализуя вспышками-мыслями в течение дня. Рождённые февралём, они вонзились осколками ледника в её сердце, мозг и душу, замораживая их и не давая даже попытаться придумать способ от них избавиться.    Вернее, возможно, способ был. Спасение от своей боли, вызываемой этими триггерами, Камила видела в своей девушке – в её руках, прижимающих к тёплому телу, пахнущему любовью; в её глазах, смело ныряющих в самые тёмные уголки её юной страдалицы-души и дарящие ей свет; в её губах, которые идентично идеально успокаивали её словами и поцелуями. Она чувствовала, что с присутствием рядом с ней её чудесной Лизы, так неожиданно и ярко ворвавшейся в её жизнь и занявшей в ней доминирующую роль, она сможет восстать из ледяной крошки, в которую разбилась.    Есть только одна проблема – полгода назад в роли Лизы в её жизни рядом со словом «девушка» появилось такое нелицеприятное «бывшая». И дописала его сама Лиза всего одной фразой.   Flashback   – Сладкая, я дома! – Раздался донельзя счастливый голос Лизы следом за хлопком входной двери. – Ты просто не поверишь, какое предложение я сегодня получила! Если ты на кухне, поставь, пожалуйста, чайник, я принесла торт, нам есть, что отметить!   Лиза быстро разделась, повесила пушистое пальто на вешалку, сменила утеплённые сапоги на фетровые тапочки, когда-то хозяйственно украденные из отеля на международном старте, заглянула в зеркало, растрепала и так неряшливо лежащие после шапки волосы, улыбнулась гирлянде их совместных полароидных фотографий, наконец нашедшей место над зеркалом, и бодрым шагом отправилась в ванную. Во всём своём воодушевлении она совершенно не замечала тонкое сопрано тревожного волнения, шепчущего о том, что не выбежавшая встречать её поцелуями в ледяные щёки и обветренные губы или хотя бы просто ничего не ответившая Камила – это знак беды.    Она живо вымыла руки, вытерла их полотенцем, намазала кожу лица и ладони кремом и, подхватив под ленточку коробку с тортом, прошла на кухню.    За столом, не двигаясь, сидела Камила, потягивая из праздничного бокала красное вино, припасённое Лизой на случай удачного завершения минувших переговоров об участии в ледовых шоу.    – Ты начала праздновать без меня? – Хихикнула она, обходя сгорбившуюся на маленькой табуретке Камилу, всё ещё не обращающую на неё внимание. – Неужели Татьяна Александровна уже сообщила тебе?   – Она нет, – хрипло ответила Камила, поднимая на неё свои глаза.    Коробка с тортом выпала из рук Лизы, когда она наконец увидела лицо своей девушки – заплаканное, подёрнутое печалью, смешанной с яростью, украшенное кровоточащей нижней губой, которую Камила постоянно прикусывает, когда волнуется, и размазанной слезами косметикой. И глаза – её пустые, отражающие только горечь и страдание, глаза, которые она не видела такими уже несколько недель, с того самого рокового двадцать девятого января.    – Камила, что произошло? – Прошептала Лиза, падая на колени возле девушки.    Она настороженно протянула к ней руку, но Камила резко отпрянула, отворачивая лицо от неё.    – Ты знаешь, что я ненавижу притворство больше всего на свете, поэтому не нужно, – оглушающе громко в накрывшей помещение тишине отчеканила она.    – Я не понимаю… – растерянно обронила Лиза, болезненно прижимая протянутую прежде к девушке руку к себе.    Только сейчас она наконец услышала тонкий голосок своей тревожности, пробежавшийся по всем внутренностям и выбежавший с выдохом наружу, обволакивая её незримой оболочкой, отражающейся лишь в мурашках. Она словно в секунду замёрзла, будто провела на улице несколько часов при глубокой минусовой температуре. Антонимично этому, жар непонимания разверзся где-то за грудиной, невольно окружая её перебойно стучащее сердце адским пламенем. От абсолютного неведения о причинах этих явлений, вызванных поведением и тоном Камилы, Лиза начала сходить с ума.    – Объясни мне, прошу… – взмолилась Лиза, чувствуя, как тело трясёт от едва сдерживаемого желания обнять Камилу, крепко прижать к себе, встряхнуть, получить от неё хоть какую-то информацию, чтобы изничтожить проблему, приведшую её в это состояние, будь то неудачный день или апокалипсис. Пальцы зудят, и Лиза непроизвольно чешет ладони друг об друга, не зная, как избавиться от этого отвратного ощущения. В висках гремит сердце, в голове топчутся по воспалившимся нервным окончаниям великаны-мысли, отбрасывая искры коротких замыканий в глаза. Хочется спрятаться от всего этого мракобесия, для чего нужно понять, от чего спасаться и спасать Камилу.    Лиза пытается заглянуть в её глаза, но они закрыты от неё занавесом разбросанных по плечам волос и непоколебимой замкнутости, стеной прячущей её душу от попыток любого вторжения извне. Лиза не помнит, когда видела её такой и был ли вообще такой момент – даже в самые тёмные дни Камила всегда обнажала перед ней свою душу, всецело доверяя Лизе. Сейчас же вся ситуация выглядела так, словно Лиза и есть её тёмный день. Самый тёмный день.   – Ты сказала, что я – твоя ошибка, – тихо, но очень чётко проговорила Камила, всё же переводя взгляд со стены, увенчанной их фотографиями, на Лизу.    – Что?! – Воскликнула Туктамышева, теряя дар речи. Слова, услышав эту фразу, стёрлись из памяти, забирая с собой и мысли.    Сердце в её груди вздрогнуло, впадая в агонию – ни оно, ни она не понимали, что за ерунду говорит Камила. Брови Лизы взлетели к линии роста волос, губы размыкались и стягивались в тонкую линию, она побледнела.    – Не нужно лжи, – качнула головой Камила. – Я знаю, что ты это сказала. И знаю твои аргументы – я слишком юна для тебя, ты поторопилась, не долго раздумывала, пошла на поводу у мимолётных эмоций и прочее. Всё то, в чём ты меня разуверяла, на деле оказалось хорошо скрытой правдой, да?    Её голос был пропитан такой горькой болью, что она подействовала на Лизу, как транквилизатор – начисто лишила её способности даже банально попытаться вновь протянуть к ней руку, не говоря у же о том, чтобы открыть рот и образумить потерявшую реальность девушку.   – Ты даже не отрицаешь? – По-своему истолковала её замешательство Камила, болезненно хмыкнув. – Что ж, меня предупредили, что не стоит заводить этот разговор вот так сразу, но я не намеренна навязываться тебе и тем более тратить на себя твоё драгоценное время, в которое ты легко можешь отдаться работе. Я знаю, что ты не любишь ошибаться, – Лиза автоматически кивнула, лишь убеждая девушку в корректности её слов. – Поэтому я не стану обременять тебя этим, и сама предложу: давай расстанемся и забудем друг друга, как одну из множества ошибок, совершаемых в наших жизнях?    Лиза молчала, с каждым новым словом девушки чувствуя, что тонет в том не понятном ей чувстве, что сейчас поднимается внутри от самых пяток и постепенно близится к макушке. Это что-то, подобное ледяной воде, и сейчас, когда она увидела непоколебимую уверенность Камилы в своих действиях, в ней утонуло сердце.    – Можешь просто кивнуть, если ещё не придумала, что сказать, – не выдержав молчания, раздражённо сказала Камила, скрещивая руки на груди.    Лиза не понимала, где она находится, что происходит и кто эта пустая девушка, сидящая напротив неё. В том, что у неё голос, внешность и запах Камилы, она не видела существенных доказательств того, что это именно она – души у этой оболочки человека не было. Лиза не знала, почему, не знала, что за бред она несёт, не знала, почему не может взять себя в руки и сказать ей наконец хотя бы одно слово.    Но она знает, что это – не её девушка. Поэтому принимает единственно правильное сейчас решение – кивает.    – Я рада, что ты не стала всё усложнять, – бесцветным голосом отреагировала Камила. – Свои вещи я уже собрала, через час за мной заедет мама, эту квартиру, – Лизу передёрнуло от того, что она не употребила такое привычное «нашу», – я оставляю тебе, можешь делать с ней всё, что твоей душе угодно.    Камила поднялась на ноги и вышла из кухни, сворачивая в их спальню. Лиза развернулась и села на холодный кафель, смотря на раздербаненную коробку с тортом, крем которого частично вытек на пол. Она чувствовала себя этой коробкой: несмотря на небольшую внешнюю помятость, внутри всё располосовано скальпелем в невнятное месиво. В голове крутится какой-то белый шум, мыслей нет, эмоций и чувств тоже. Чувство, которое ледяная вода, затопило её полностью, погружая в вакуум, давящий на неё со всех сторон. Она уже не чувствовала его холод, влажность или что-то еще – в данный момент она не чувствовала ничего.    Ей бы, наверное, стоило обдумать все громкие и колюще-режущие слова Камилы, одарившие её широкими рваными ранами, вот только она не была на это способна. Она сейчас, кажется, и дышала только по какому-то волшебству.    Ход времени исчез в мрачных водах, затопивших её сознание, поэтому она подняла непонимающий взгляд на прикоснувшуюся к её плечу Камилу, уже одетую в верхнюю одежду.    – Прощай, Лиза, – Ровно сказала она. – Проживи свою жизнь без ошибок.    Она исчезла из её поля зрения так же быстро, как возникла перед глазами. В квартире раздался негромкий хлопок входной двери, и Лиза погрузилась в тишину.    The end of flashback   Камила вздрогнула от внезапно прорвавшихся сквозь выстроенную из толстого льда защитную стену воспоминаний, режущих по самому сердцу. Она поклялась самой себе, что последует собственным словам и не станет жить мыслями о прошлом, а продолжит свой путь, не вспоминая о былой… ошибке.   О-ш-и-б-к-а   От этого слова её воротило всю сознательную жизнь. Она выросла в таком окружении, в котором любая ошибка считалась признаком слабости. За ошибкой следует боль, за руку с которой идёт разочарование. Она ненавидела ни причину, ни следствия этой цепи.    Камила не любила ошибаться в спорте, на учёбе и во взаимоотношениях с людьми. В спорте ошибки вели к проигрышу в первую очередь себе – той маленькой девчонке, что не видела ничего, кроме катка и беговой дорожки, станков в классе хореографии и залов ОФП, мечтая о победах, медалях и рекордах – о признании её трудов. Она не имела права ошибаться, потому что от этого у той малышки, которую она до сих пор временами видит в зеркале, тускнеют глаза. На учёбе каждая ошибка отнимала у неё баллы в глазах одноклассников и преподавателей и добавляла их стереотипу о глупости спортсменов. А глупой Камила никак не была. Ошибки во взаимоотношениях с людьми, как бы она ни пыталась преобразовывать их в своём восприятии в опыт, всё равно были чистой болью, будь этим человеком подруга, тренер или неразделённая любовь. Боль Камиле осточертела на тренировках и в самокопаниях, поэтому добавлять к этому свербящую душу после очередного предательства или провала она не была намеренна.    Худший момент, который совместил в себе все эти триггерные аспекты, произошёл в Пекине: её близкий друг по команде после вскрывшейся историей с допингом и последующей отменой их медалей, сказал, что виновата во всём чудовищная ошибка, и у неё есть имя. Камила горько плакала в руках подруг, пытаясь принять их слова о том, что он был неправ, и его искренние извинения, но то высказывание ещё долго звенело в её голове, отталкивая любые слова-попытки своего обессиливания.    Она очень быстро опустила руки и впустила установку «я – ошибка» в своё сознание. Действительно, ведь схема работы их команды была похожа на идеально составленный алгоритм, единственная помарка в котором стала разрушительной для всей системой. И ею стала она.    Иронично, но эту плотно засевшую в ней установку помогала изничтожить именно её Лиза. Они только начали свои отношения за пару недель до предолимпийского Чемпионата России, и вся эта сумасбродная катавасия стала их первым совместным испытанием.    Лиза была рядом. Всегда: когда она отталкивала её и тянулась к ней; когда посылала всей нецензурной бранью, что была у неё в запасе, и просто молчала; когда кричала о ненависти и когда шептала о любви. Лиза пережила с ней все громкие и тихие истерики, все пять стадий принятия, которые она проходила по кругу день за днём, все эмоциональные интерпретации её горя. Она ни разу не отвернулась от неё. Знала, когда стоит подобрать слова, а когда лучше поддержать её молчанку, чувствовала, когда в Камиле просыпался тактильный голод и когда нужно было сдерживать свои потребности в непосредственном контакте, понимала, насколько нужна ей и делала для неё всё.    Камила всегда чувствовала себя обязанной ей, но Лиза из раза в раз убеждала её в том, что для любящего человека такого просто не существует. Пока Камила терялась в собственных путанных мыслях, всклокоченных эмоциями и отголосками прошлого неудачного опыта, Лиза кристально ясно была рядом: держала за руку, обнимала, говорила или поддерживала молчание, рассматривая вместе с ней однотонные обои в её комнате. На вопрос о том, как она её терпит, у Лизы всегда был один и тот же ответ:   – Я просто люблю тебя, сладкая, – шептала Лиза, собирая кроткими поцелуями слёзы с её щёк.    – Я не понимаю, как ты можешь любить меня такую, я ведь истеричка с расшатанной нервной системой, я просто… чёрт, я действительно какая-то бракованная! – Горько плакала в ответ Камила, отчаянно не понимая, почему Лиза никак не может этого увидеть.    – Нет, и я не остановлюсь, пока ты не поймёшь, что это глупости. Ты – чудо. Моё маленькое, прекрасное чудо. Даже когда ругаешься или плачешь, даже когда шипишь на мои попытки тебя обнять. Если в твоей жизни происходят отвратные вещи, это не твоя вина, а та история, которую, к сожалению, тебе суждено пройти. И я буду рядом на этом пути, если ты позволишь.    – Но почему? – Тихо спрашивала Камила, чувствуя, как на место опустошения после долгих слёз приходит чистая нежность по отношению к Лизе.   – Потому что люблю, – пожав плечами, спокойно повторила она, прижимая уставшую от потери жидкости и эмоций девушку к себе.    Сейчас, оглядываясь назад, Камила понимает, что без Лизы она бы не выбралась. Вероятно, отдалилась бы от всех своих друзей, оборвала связи со спортом, исчезла из социальных сетей и даже не смела бы думать о том, что сможет прийти в себя через каких-то три-четыре месяца. Но сейчас, спустя полгода, она в стабильном психологическом состоянии, заряжена на новые свершения и обеспечена работой. А теперь ещё и тренером, благодаря Татьяне Александровне. К слову, самые лестные рекомендации о её форме и толчок к продолжению совместной работы с Камилой Навке дала именно Лиза.    В какой момент эта магия их отношений сошла на нет, Камила не знала. Наверное, потому что, если бы у них с Женей не случился диалог, следствием которого стал разрыв с Лизой, она бы этого и не поняла – её девушка была для неё самым прекрасным и надёжным партнёром. Или просто отлично умела притворяться. Этого Камила ещё не поняла, да и не слишком хотела углубляться в размышления на эту тему, потому что все они сводились в итоге к клокочущему внутри желанию набрать номер Лизы и попытаться поговорить.   «Даже не думай, она сделала свой выбор» – противно шептал внутренний голос. – «Недаром же она не предпринимает никаких попыток просто подойти к тебе, когда вы оказываетесь на совместных мероприятиях! Она не пишет и не звонит, не ищет твоей компании, так с чего бы тебе навязываться к ней со своими разговорами? Она отличная актриса, раз ты даже не догадалась о её истинных помыслах, пора и тебе сыграть свою роль. Ты сама отослала её в свободное плавание, так не заставляй её повторить свою ошибку и коммуницировать с тобой по твоей же инициативе! Вспоминай ту боль и играй безразличие, пока маска не прирастёт к тебе окончательно, спасая от неё.»   Камила не знала, как заставить его замолчать, и сил бороться с ним у неё не было – все они уходили на упорные тренировки. В очередной раз заглушив его музыкой в наушниках, она вышла со льда, переобулась, быстро собрала свои вещи и покинула каток, плотно натянув капюшон на голову – не хватало ещё добавить проблем Татьяне Александровне, если кто-то случайно заметит её.    – Сейчас нужно сосредоточиться на сборах, а потом лечь и уснуть, – словно мантру, повторяла она себе под нос, бредя домой в свете луны и звёзд. – Не думать о ней, не думать…   Когда она возвращается домой, мама, разумеется, не спит – у неё вошло в привычку нарушать свой режим дня, чтобы дождаться дочь с катка, поговорить с ней и вместе выпить по кружке чая.    – Как твой день, милая? – С порога спрашивает Алсу, наблюдая за заторможенными движениями дочери – она прекрасно знала, что такое поведение свойственно ей в те дни, когда её вновь одолевают мысли о Лизе, от которых она старается спрятаться в музыке. В такие моменты важно её отвлечь или поддержать душевный разговор, если она будет на него настроена.    – Татьяна Александровна нашла мне тренера, завтра днём я вылетаю в Сочи, чтобы начать работу, – подарив матери слабую улыбку и приветственные объятия, сказала Камила, быстро заглядывая в ванную, чтобы вымыть руки.    – Это прекрасная новость! А кто тренер? – С улыбкой поинтересовалась женщина, проходя на кухню, и включила чайник.   – Я пока не знаю, но она сказала, что это в совсем недавнем прошлом очень успешный спортсмен, который сейчас начинает свою тренерскую карьеру, – ответила Камила, присоединяясь к маме на кухне. Она достала две кружки, забросила в них чайные пакетики и присела на стул. – Татьяна Александровна всецело ему доверяет, поэтому доверяю и я.   – Она многое делает для тебя, я благодарна ей за это, – кивнула Алсу.   – И я, – согласилась Камила, засматриваясь на ещё не открытую упаковку бирюзовых салфеток, стоящую в десятке сантиметров от неё на столе. В голове вновь вспыхнул взгляд пронзительных глаз такого же оттенка, никак не теряющий прилагательное «любимый».    Алсу неторопливо разлила кипяток по кружкам и переставила их на стол, пододвигая к дочери вазочку с её любимыми мармеладными конфетами.   – Что думаешь насчёт грядущей работы с тренером? – Осторожно поинтересовалась она, присаживаясь на соседний стул.    – Ну, в моей спортивной карьере было не так много специалистов, поэтому опыт работы с новым тренером в любом случае мне интересен, – протянула Камила, предполагая, кто же из известных ей людей может получить этот статус уже завтра. – К тому же, я соскучилась по работе с тренерами. Это, конечно, не Этери Георгиевна, Даниил Маркович или Сергей Викторович, но я не сомневаюсь в том, что это будет крутой опыт.    – Прекрасный настрой. Обещаешь завтра позвонить мне и поделиться всеми новостями?   – Конечно!   Они ненадолго замолчали, наслаждаясь любимым обеими чёрным чаем. В голове Камилы кружились в тревожном вихре десятки мыслей, связанные одним именем, в голове Алсу – лишь вопросы о состоянии дочери, которые она пока не осмеливалась озвучить, чтобы не сбить её с медленно рождающегося откровения.    – Мама, меня тревожит то, что я в этих шоу буду кататься с… с ней, – тихо сказала Камила, отставляя полупустую кружку на стол. Она подняла взволнованные глаза на маму, судорожно заламывая пальцы рук. – Я… я не знаю, как мне себя вести, потому что не представляю, что буду чувствовать и думать, когда мы вновь окажемся в очень тесной рабочей обстановке.    – Чего именно ты боишься, милая? – Внимательно спросила Алсу, опуская руки на подрагивающие ладони дочери, расплетая замок её пальцев.    – Того, что совершу ошибку, – надтреснутым голосом ответила девушка.    – Что ты считаешь ошибкой – то, что оттолкнёшь её, или наоборот позволишь чувствам взять верх? – Камила была безумно благодарна маме за то, что та помнила её просьбу не называть имя её бывшей девушки в их разговорах.   – Почему ты считаешь, что у меня остались к ней чувства? – Недоумённо переспросила она, заглядывая в добрые глаза матери.    – Потому что ты полюбила её, – просто ответила Алсу. – Понимаешь, детка, любовь нельзя забыть, от неё невозможно отказаться, потому что если это действительно была она, а в этом я не сомневаюсь, то ты не сможешь разлюбить человека. Как бы сильно ни старалась, как бы ни стремилась к этому. Ты сможешь только смириться с его отсутствием в своей жизни, со временем сможешь принять его счастье с кем-то другим и даже будешь искренне радоваться за него, вот только любить ты его от этого не перестанешь. А если ты говоришь и чувствуешь, что разлюбила, вариантов всего два: ты либо никогда на самом деле не любила этого человека, либо врёшь сама себе.    – Как мне смириться с её вынужденным присутствием в моей жизни? – Шумно выдохнула Камила.    – Я, к сожалению, никак не могу залезть к тебе в голову и помочь принять это, однако тебе нужно научиться справляться с этим, поскольку ты сама понимаешь, что вы вращаетесь в одних кругах и ты никак не сможешь от неё спрятаться.    – Как же мне научиться этому, мама?   – Здесь всего два компонента успеха: полная уверенность в том, что тебе это нужно, и время.    – Мам, она назвала меня ошибкой своей жизни, разве могут быть сомнения в том, что я хочу дистанцировать от себя такого человека?! – Всплеснула руками Камила.    – Я повторю то, что уже не единожды тебе говорила: я всё ещё считаю, что вам нужно поговорить, потому что ты до сих пор не знаешь её версию произошедшего.    – Просто признайся, что ты любишь её больше, чем меня, – шутливо буркнула Камила, прекрасно зная всю глубину уважения и тёплого отношения мамы к её бывшей.    – Ты для меня всегда на первом месте, детка, – с улыбкой подмигнула ей Алсу. – Но и её я тоже люблю, извини. Попробуй, пожалуйста, поговорить с ней, тем более у тебя будет целая неделя на подготовку к этому в компании льда, а он – твой лучший советник, уж я-то знаю.   – Не лучше тебя, мам, – улыбнулась Камила, ныряя в объятия женщины. – Спасибо.   – Я надеюсь, что хотя бы немного помогла тебе, родная, – шепнула в ответ Алсу, целуя её в лоб и распутывая волосы своей девочки руками.    – Несомненно.   На следующий день Камила сидела в самолёте, разглядывая облака под любимые треки в наушниках, и размышляла о том, что же принесёт ей эта неделя в компании нового тренера, стоит ли действительно начинать разговор с Лизой и согласится ли её дражайшая Женя заглянуть к ней в гости перед днём икс, когда в «Сириус» заедут все участники шоу, включая, разумеется, главную причину её ночных снов и дневных дум.   Перелёт прошёл относительно спокойно – за исключением небольшой турбулентности, проблем никаких не возникло. В юношестве Камила жуть как страшилась летать, однако несколько путешествий с Лизой и её способы борьбы с аэрофобией, которые она невольно переняла, поскольку те оказались крайне действенными, сейчас спасали её, даже если самой девушки больше не было рядом.    Вновь завернувшие не в то русло мысли заставили её поморщиться и грузно выдохнуть – впереди мелькает на горизонте новая глава её карьеры, а значит и жизни, но она никак не может найти в себе силы поставить точку на предыдущей странице, потому что её главная героиня, кажется, прошила своё имя в её книге красными нитками, никак от них не скроешься.   В памяти вновь восстановился в деталях злополучный февральский вечер, когда она своими руками постаралась вычеркнуть имя Лизы из своей жизни. Всё началось с простой просьбы Жени задержаться после утренней тренировки…   Flashback   Камила неспешно переодевалась в форму для хореографии после убойных полутора часов на льду. В предвкушении турнира шоу-программ тренерский штаб взялся за работу с каким-то новым вдохновением, и задания теперь не просто изматывали – они порой сначала взрывали мозг своей сложностью, затем путали ноги первыми попытками реализации громоздких схем, и только после этого смаковали расправу над несчастными фигуристами. Камила сегодня буквально выползла с катка, не представляя, какие высшие силы должны смилостивиться над ней, чтобы после часа хореографии и двух – ОФП, она смогла отдохнуть так, чтобы набраться сил для вечернего льда. И это ещё без учёта огромного списка домашних заданий, который висел в её заметках уже полторы недели и с каждым днём только увеличивался.    Радовало юную страдалицу лишь то, что сегодня Лиза должна была завершить переговоры с Навкой насчёт их совместной работы в её длительных летне-осенних гастролях в шоу, о чём обе очень мечтали – больше двух месяцев вместе в Сочи звучало для них, как сказка. По поводу предположительно положительного решения они уже закупили бутылку дорогого красного вина и выпросили у своих тренеров выходной на завтра, чтобы спокойно провести целый день вместе. Камила, не рассказывая об этом маленьком сюрпризе для Лизы, заказала доставку её любимых цветов и ждала подтверждение от курьера, когда вместо уведомления на телефоне её напугала упавшая на её плечо рука.   – Ками, привет ещё раз, – возникла рядом с ней нервозная Медведева, почему-то беспрестанно оглядывающаяся по сторонам, будто она совершила какое-то злодеяние и её вот-вот схватят.   – Жень, ещё одно такое появление и здороваться ты будешь с гневом Лизы после того, как я по твоей милости окажусь в больнице с инфарктом, – подпрыгнув на месте от испуга и схватившись за грудь в области сердца, на шумном выдохе буркнула Камила, сдерживая за сцепленными зубами ругательство.    – Извини, но дело действительно срочное, я и так довольно сильно оттянула этот разговор, – с какой-то тревожной торжественностью протараторила Женя, усиливая хватку на плече Камилы.    – Ты сейчас говоришь, как героиня шпионских фильмов, – приводя в порядок дыхание и сердцебиение, хихикнула Камила. Однако не перестающая казаться всё более странной с каждой минутой Женя начала её напрягать. – Жень, что случилось, ты какая-то очень нервная.    – Ну да, когда приходится предавать данное много лет назад обещание одной близкой подруге ради счастья другой, по-другому не выходит, – неровно улыбнулась Медведева.    Камила похлопала ресницами, встряхнула головой и поняла, что к списку её сегодняшних проблем добавляется и слетевшая с катушек Женя. Она осторожно посадила девушку на скамейку, села рядом и взяла её подрагивающие ладони в свои, стараясь поймать ускользающий взгляд карих глаз.    – А сейчас выдохни, перестань говорить пафосными загадками и объясни мне, что стряслось, потому что я уже подумываю вызывать неотложку или Алину, – медленно и чуть ли не по слогам сказала Камила. – Хотя, вероятно, стоит совместить.    Женя вдруг замерла, остановив свой мельтешащий взгляд на глазах подруги, через пару секунд судорожно втянула носом воздух и на одном дыхании выпалила:   – Тебе нужно расстаться с Лизой.   Камила смотрела на неё около минуты, прежде чем в голове появилось хотя бы одно адекватно сформированное предложение:   – Что за бред ты несёшь?   И сейчас казалось, что они заразили друг друга частичками своих эмоций, потому что Камила выглядела обескураженной и грозилась вылить на подругу поток несуразных вопросов и претензий, а Женя испытала очередной прилив гиперактивности и, похоже, не понимала, как сформулировать череду слов и мыслей во цельный рассказ.   – Это не бред, а моя рекомендация, – поправила подругу она. – Послушай, я прекрасно знаю, что ты сейчас влюблена, вы ещё не так давно вместе, но она помогла тебе пройти через очень тяжкое испытание, однако это как раз-таки привязало тебя к ней и не позволяет тебе увидеть очевидных вещей.    – Жень, для меня сейчас очевидно только то, что ты, почему-то, решила расстроить мою личную жизнь, связанную, напомню, с твоей лучшей подругой, – начиная закипать, отчеканила Камила. – Если прямо сейчас ты не скажешь мне, в чём суть того бреда, что ты несёшь, я закричу, а потом реально сдам тебя в неотложку.    – Ками, пойми, ваша с Лизой разница в возрасте действительно велика, и я лишь хочу предостеречь тебя от ошибки, которую ты можешь совершить в пылу первой влюблённости. Услышь меня, ты для Лизы не первая влюблённость и пока точно не любовь, потому что в её сердце чувства развиваются не столь скоро, сколь в твоём, и ослеплённая этим уже позабытым чувством влюблённости она может… использовать тебя, как кого-то, с кем можно здорово провести время, удовлетворить свои физические потребности и восполнить эмоциональные ресурсы.    – Я правильно понимаю, что ты сейчас с бухты-барахты пытаешься впарить мне то, что моя Лиза меня просто использует? – Уже ощущая, как волны ярости выплёскиваются на не подающую вида подругу, прорычала Камила.    – Да, и прежде, чем ты начнёшь орать, у меня есть доказательства, – выпалила Медведева.    – И какие же? – Не сдержав издевательский смешок, скрестила руки на груди Камила.   – Сейчас!   Женя вытащила из кармана кофты телефон и открыла диалог с Алиной. Она быстро пролистала чат вверх, сверяясь с календарём. Наконец она включила один из кружочков и повернула экран к Камиле. Это было недлинное видео, на котором пьяно улыбающаяся Медведева сначала бубнила что-то вроде «Надеюсь, я завтра встану, и тогда сразу приеду к тебе», на что Валиева закатила глаза и перевела сердитый взгляд на подругу, безмолвно выражая вопрос о необходимости просмотра подобного рода контента. Женя молча кивнула на телефон, прося девушку досмотреть до конца.    – Лиза тоже в норме, передай там Ками, что её девушка сегодня бука и даже почти не составила мне компанию – выпила половину бокала и сказала, что обещала явиться к Крохе на утреннюю тренировку, поэтому сидит и задумчиво цедит чай, сейчас покажу, – лицо Медведевой вплотную приблизилось, после чего камера перевернулась и перед ней предстала явно очень загруженная Лиза, неторопливо пьющая, видимо, чай из кружки с медвежонком. – Мы как раз говорили про Ками и…   – А может это всё действительно ошибка?.. – Вдруг сказала Лиза, прерывая тяжёлую для Жени мыслительную и разговорную деятельность.    – Чего?! – Воскликнула за кадром Женя.    – Ты ещё и оглохла на старости лет, Мишка? – Горько улыбнулась Лиза, не поворачиваясь к подруге и, соответственно, не замечая камеру. – Говорю, я думаю, что вся эта ситуация с Ками – ошибка. Не знаю, всё было так хорошо, а сейчас вдруг я задумалась об этом и понимаю, что какая-то чушь получилась, не знаю, что с этим делать, говорить с ней или нет… Вообще ничего не понимаю, но этот кошмар не должен был случиться!   – Аль, тут кризис, я ушла, потом отпишусь, – пробубнила в динамик Женя, после чего кружочек оборвался.    Женя подняла глаза от телефона на замершую Камилу, не отводящую взгляд от пустого воздуха перед собой, где мгновением ранее был экран со злополучным видео. Она могла сколько угодно сетовать на воображение Жени и её попытки вмешаться в их личную жизнь, но проигнорировать сказанное самой Лизой, так ещё и на видео, она точно не могла. Как и не могла понять, как в один миг, казалось бы, каменная крепость может превратиться в соломенный домик и рухнуть наземь пластом бесполезных колосков. Камила чувствовала, что каждая секунда размышлений и переваривания этих слов её девушки эквивалентна литру бензина, вылитого на готовые мигом вспыхнуть от единой искры останки её надежд и мечтаний о будущем с Лизой, сейчас безвольно лежащих соломой у её ног.    – Когда это было? – Едва слышно прошелестела она, чувствуя подступающие к горлу рыдания.    – Две с половиной недели назад, когда мы устроили ночёвку с Лизой, а вы с Алей, Аней и Сашкой проводили свой киномарафон, – с готовностью ответила Женя.    – Что она сказала после?   – Ничего, почти сразу перевела тему и попросила не говорить никому об этих её словах, ей нужно было время, чтобы всё обдумать. К тому же, у нас есть правило: всё, что было сказано на ночёвках, остаётся на ночёвках.   – Почему ты рассказала мне об этом сейчас?   – Потому что больше не смогла молчать, – Женя замялась, не зная, стоит ли уточнять причину её внезапного откровения. Однако вид разбитой подруги подсказал, что стоит: – Я знаю, что вы планировали свой первый раз на сегодня, поэтому поняла, что не могу позволить тебе совершить такую… ошибку.   – Прошу, не произноси это слово! – Встрепенулась Камила, порывисто вздыхая.    – Извини, – сразу закусила губу Женя. – Я просто хотела помочь…   Камила молча кивнула, поднялась на ноги и направилась к выходу из раздевалки.    – Что ты будешь с этим делать? – Бросила ей в спину Женя, поднимаясь следом.   – Избавлять её от ошибки, – горько ответила Камила и направилась на хореографию, по дороге отменяя заказанные цветы.   The end of flashback   По коже пробежали мурашки, и она обняла себя, стараясь спастись от внутреннего холода. В тот день случилось много дурного, поэтому она долго дробила его в своей памяти на осколки, стараясь загнать каждый из них в разные уголки сознания, чтобы они не смогли склеиться воедино и, взяв на себя роль машины времени, вернуть её к началу. Видимо, стараний опять было недостаточно.    Камила прикрыла глаза, ощущая жгучую головную боль и вторящую ей – в области сердца. Там, где постоянно теперь она наблюдает непонятные сбои в работе и стенания злопамятной мышцы. Как бы глупо и противоречиво всем существующим законам анатомии и физиологии это ни звучало, но Камила была убеждена, что сердце всё помнит. Помнит её смятение в тот момент, когда с губ её девушки сорвались те жуткие слова, помнит её потерянность, когда она пыталась разобраться, что делать, помнит её боль, когда она, собрав все силы в кулак, цедила режущие и её саму слова в лицо Лизе, помнит пустоту, появившуюся на душе, как только она вышла из их квартиры, помнит муки, которым оно овеяно до сих пор.    И помнит все её терзания: правильно ли она поступила, не безрассудно ли было вот так сразу довериться первому впечатлению от видео, не стоило ли выслушать Лизу, не нужно ли было подождать, пока она сама созреет для разговора, не слишком ли много она об этом размышляет? Лиза выглядит счастливой, продолжает работать и выступать и действительно никаким образом не ищет контакта с ней, где бы они не оказались вместе. И всё равно вопросов оставалось слишком много. А сил на поиск ответов уже не было.    Камила поняла, что глубоко плачет, когда к ней уже подошла настороженная девушка в лётной форме.   – Извините, мисс, – тихо сказала стюардесса, боясь потревожить утопающую в своём солёном горе девушку.   – Да? – Она бегло утирает слёзы руками и поворачивается к стюардессе.   – У Вас всё в порядке? – Искренне интересуется девушка, протягивая Камиле упаковку платочков с логотипом авиакомпании.    – Да, прошу прощения, если напугала Вас, у меня лёгкая аэрофобия, – с благодарной улыбкой приняв помощь, уверила стюардессу она.    – Хорошо, если вдруг Вам понадобится что-то ещё, то Вы всегда можете попросить нас о помощи, – вежливо напомнила стюардесса. – Приятного полёта!   Камила молча кивнула и устремила свой взгляд в иллюминатор, где уже разлилось почти во всю его ширину бескрайнее море. Сердце вновь встрепенулось и поспешило отбить азбукой Морзе своего ритма имя девушки, чьи глаза легко могли бросить вызов любому морю в своей красе и глубине. Судорожно вздохнув, Камила посильнее зажмурила глаза, стараясь заменить её образ на разноцветные круги, скачущие по внутренней стороне век, и сделала погромче музыку, надеясь, что сможет отвлечься хоть немного, потому что иначе новый тренер увидит её в самом кошмарном варианте физической формы.    Спустя час она уже выходила из аэропорта и выискивала в толпе встречающего её с табличкой организатора шоу, надеясь, что выглядит презентабельно с широкими солнцезащитными очками в половину лица, скрывающими следы её слабости.    – Здравствуй, Камила, рад приветствовать тебя в Сочи! – Задорно поздоровался со спортсменкой добродушный мужчина, сразу забирая из её рук тяжёлые чемоданы.    – Добрый день, – постаралась хотя бы немного искренне улыбнуться Камила. – Рада вновь поработать с Вами!   – Взаимно! Никак не нарадуюсь своей работе – встречать столько прекрасных спортсменок и помогать им комфортно расположиться для того, чтобы сотни тысяч людей смогли насладиться красотой вашего искусства! Вам приятно, а мне нетрудно и тоже приятно – за сегодня ты вторая прекрасная дама, которую мне выпала честь сопроводить до «Сириуса»…   Он продолжил рассуждать о прелестях своей работы и красоте видов Сочи, когда они уже загрузили её вещи в багажник его машины и отправились в путь. Камила поначалу не поняла, кто ещё из фигуристок мог появиться в Сочи за целую неделю до начала шоу, однако спустя пару минут до неё дошло, что её новый тренер, судя по всему, тоже девушка. В ней, было, вспыхнуло желание расспросить мужчину о том, как выглядела эта фигуристка, чтобы предположить, кто же станет её тренером, однако она поняла, что момент упущен и по второму кругу слушать долгие баллады организатора про прекрасных фигуристок она сейчас не способна.    Они неспешно добрались до отеля, в котором из года в год останавливались артисты Татьяны Навки на время проведения гастролей, хотя для Камилы, мечущейся между внутренними баталиями сердца, разума и воспоминаний и неумолкающим организатором, прошла целая вечность. Она едва ли не выпрыгнула из машины, когда они остановились на парковке, и уже сама бросилась за чемоданом, однако мужчина её опередил и галантно донёс её вещи до стойки регистрации.    После быстрой процедуры оформления Камила получила букет цветов от администратора, заранее приготовленный для неё организатором, ключ-карту от номера и пожелания продуктивной работы. Мужчина удалился, и она столкнулась с понимающим взглядом юноши-администратора. Истратив лимит улыбок на сегодня, она устало попросила его пригласить портье для помощи с багажом, и через минуту они с – и на том большое спасибо! – молчаливым мужчиной в форме отеля поднимались в лифте на седьмой этаж. Быстро найдя свой номер, Камила спешно открыла дверь, поблагодарила портье за помощь и, закрывшись изнутри на замок, с разбегу упала на кровать.    Ей неимоверно хотелось поспать и, быстро отписавшись маме о том, что она заселилась в отель и хочет вздремнуть перед тренировкой-знакомством, она спряталась под лёгкое одеяло и закрыла глаза.   ***    – Похоже, я никогда не запомню, что спать днём мне противопоказано, – потягиваясь, буркнула себе под нос Камила, чувствуя, что не готова сейчас даже просто вылезти из кровати, не говоря уже о том, чтобы провести тренировку. – Как же себя собра-а-а-ть?   В своей импровизированной растяжке она не заметила, что перекатилась к самому краю кровати, поэтому через мгновение оказалась лежащей на неприветливом полу. От ушиба локтя из глаз посыпались звёздочки, с губ – совсем не цензурные выражения. Проскулив от боли, Камила резво поднялась на ноги и едва не оказалась в предыдущем положении из-за резкого головокружения.    – Чувствую, тренировка пройдёт потрясающе, – прошипела она, присаживаясь на кровать. – Так, нужен холодный душ.   Гениальная идея провалилась, когда Камила, как ошпаренная выпрыгнув из-под ледяных струй воды, поняла, что до этого спасалась от сонливости бодрящим душем лишь единожды, и это закончилось ангиной. Предчувствуя необходимость закупки лекарств для горла, она быстро надела несколько слоёв одежды и заварила терпкий кофе, надеясь наконец проснуться, потому что все предыдущие попытки больше напоминали пытки. Она решила не утруждать себя тем, чтобы включить свет, поэтому даже не особо удивилась, когда, сделав первый глоток, поняла, что добавила в напиток щедрую порцию соли вместо сахара.    Уже проклиная себя, душ, соль и прочее, она трижды перепроверила собранную ещё в Москве тренировочную сумку и вышла из номера, надеясь, что в кофейне на катке работают более внимательные и бодрые люди.    Камила спустилась на первый этаж, оставила администратору, не покидающему свой пост, добрую улыбку и направилась на каток. Сейчас совершенно не было настроения любоваться живописными видами, слушать музыку или размышлять о грядущей тренировке, между делом моля судьбу о пощаде, Камиле хотелось просто проснуться. Однако, когда перед ней возвысилось здание катка, волнение всё же заняло равнозначную позицию рядом с простым желанием взбодриться. Сделав глубокий вдох и протяжённо выдохнув порцию воздуха, Камила зашла внутрь.    Светлый интерьер не поменялся, как и улыбчивая женщина на входе, едва взглянувшая на её аккредитацию – спортсменов такого уровня здесь давно знали в лицо.    – Добрый вечер, Камила! Рады вновь приветствовать тебя в наших стенах, – добродушно сказала она. – Удачной тренировки и гладкого льда!   – Добрый! Благодарю!   Удивительно, как всего одна улыбка почти не знакомого человека может подарить заряд хорошего настроения. Камила с улыбкой дошла до небольшой кофейни и заказала любимый кофе, попутно обмениваясь любезностями с девушкой-бариста. Ненавязчивый диалог усилил положительное воздействие доброй энергии женщины на входе, поэтому, выходя из раздевалки в полном обмундировании через пятнадцать минут после неторопливого кофепития, Камила чувствовала себя заряженной на все сто процентов и готовой к упорной работе.    На катке уже была готова половина декораций, поэтому внутри распустился детский восторг от погружения в любимые истории. Она всегда мечтала стать героиней одной из сказок, что читала на ночь мама, и в последние пару лет она успешно занималась этим, совмещая детскую мечту и любимую работу.    Камила остановилась у самого льда, прикрыла глаза и глубоко вдохнула аромат своего счастья. Все мысли разбежались, страхи, волнения и прочая негативная лабуда махнули ей ручкой и растворились в ледяной крошке, покрывающей ледяную гладь. Лёд всегда исцелял её.    Она открыла глаза, вновь анализируя готовящуюся здесь красоту, присела на корточки и провела голой ладонью по льду – её маленький ритуал перед началом каждой тренировки и старта. Это как рукопожатие с важным человеком при встрече – так она здоровалась со льдом, высказывала ему своё уважение и верила, что это принесёт удачу.    Первый шаг был кротким, второй и третий – чуть смелее. Она неторопливо изучала блестящий в свете сотен ламп лёд, привыкая к ощущению скольжения коньков именно по этому катку, поскольку абсолютно каждый казался ей уникальным и требующим особого подхода.   Вслушиваясь в хруст свежезалитого льда под лезвиями своих коньков, она не сразу услышала, что ненавязчиво игравшая до этого музыка из колонки сошла на нет, оставляя лишь звуки работы.    – Здравствуй, Камила, я очень рада вновь тебя видеть, – негромко сказал женский голос за спиной.    Камила запнулась об собственные ноги, упала на лёд и покатилась в неизвестном направлении, ошарашенно озираясь по сторонам. Спустя пару секунд она распласталась у ног стоящей у борта Лизы, скромно смотрящей на неё. Её бывшая Девушка была одета в тренировочную форму, на ногах её неизменные коньки, волосы собраны в высокий хвост. Она держится непривычно ровно, вытянута, словно напряжённая струна, руки, скрещенные на груди, придают её позе не былую расслабленность, а устрашающие нотки власти.   Как бы Камила ни хотела уповать на случайность или галлюцинации, но было ясно, как день, что перед ней её новый тренер. Словно у кого-то из них всё же оставались какие-то сомнения, старшая вновь заговорила:   – Я рада тому, что мне выпала честь стать твоим временным наставником, надеюсь, мы сможем плодотворно поработать, – так же ровно отчеканила Лиза, протягивая руку, чтобы помочь девушке встать. Камила отвернулась от протянутой ладони и самостоятельно поднялась на ноги, неверяще смотря на девушку. – Скажешь что-нибудь?   – Блять, – только и выдала Камила, запуская ладони в волосы.