Эффект бабочки

Лиза не знала, бывали ли в её жизни более противоречивые и выставляющие её за порог зоны комфорта пинком под зад ситуации, чем та, в которой она оказалась этим вечером. Лёжа в своей кровати в погружённом в темноту и тишину летней ночи номере, она по кругу прогоняла в голове последние полгода, начиная с вечера их разрыва, и никак не могла понять, почему картинка никак не желает склеиться воедино – чего-то явно недоставало. Она помнит, что сама приняла решение кивнуть в ответ на вопрос Камилы о расставании, помнит, как всё внутри противилось этому, но единственный голосок, пробивающийся сквозь внутренний хаос, сказал, что так будет лучше. Был это голос разума, её внутреннего дьяволёнка или просто фоновый шум, который она неправильно истолковала, она сейчас сказать не могла, однако своё решение всё ещё считала правильным по одной простой причине: если Камила предъявила ей подобные обвинения, значит у неё были для них основания. Все последующие недели она потратила на то, чтобы выяснить их через её окружение, но никто ничего толком не мог объяснить. Несколько раз Лиза порывалась позвонить Алсу, которая писала ей в вечер их с Камилой разрыва, прося хоть что-то ей объяснить, потому что безостановочно рыдающая дочь не могла связать и двух слов. Лиза, получившая болезненную оплеуху словами о состоянии Камилы, смогла выдавить из себя лишь «Я и сама ничего не поняла, извините, но я постараюсь всё исправить», после чего сбросила звонок и, позволив себе провести тот самый выходной, который должен был стать их особенным днём, в слезах и объятиях любимой плюшевой игрушки, принялась за составление плана. Для начала ей предстояло понять, что вообще произошло. Поначалу это казалось самой лёгкой ступенькой, но, принявшись детально разбирать их «диалог», Лиза увидела, что перед ней как минимум Эверест. Из-за переизбытка эмоций почти все события минувшего вечера сплелись в единый клубок, не имеющий ни начала, ни конца. Она выписывала фразы Камилы, которые запомнились ей особенно остро, детали её поведения, изменения тона голоса, свою реакцию на это, но всё равно получалась каша. После этого она ударилась в работу, стремясь охладить последствия извержения вулкана событий в своей памяти десятком часов в день на льду. Падала она чаще, чем думала о Камиле, поэтому Алексей Николаевич не раз проводил с ней беседы на тему того, что с ней происходит. Несколько раз ей удавалось убедить тренера в том, что она в норме, но однажды их диалог принял весьма полезный для неё оборот. – Лизонька, радость моя, подойди, пожалуйста, – зажмурившись от её очередного неудачного приземления, попросил Мишин. Изнурённая девушка покорно подъехала к борту и вопросительно взглянула на тренера, будто не провела большую часть тренировки в лежачем положении. – Да, Шеф, что-то случилось? – Стараясь держать ровный тон голоса, спросила она. – Это я у тебя хотел спросить, дорогая, – покачал головой Алексей Николаевич, аккуратно накрывая её ладонь, лежащую на бортике, своей. Лиза вздрогнула от отеческого прикосновения и поняла, что находится на грани – ещё минута этого пронзительного взгляда светлых глаз тренера и она разревётся на глазах у двадцати спортсменов разных возрастов. – Хорошо, если у тебя пока не нашлось слова, скажу я, – продолжил он, поглаживая её прохладные дрожащие пальцы. – Последний раз я видел тебя такой, когда ты рассталась с Андрюшей, поэтому у меня есть только одно предположение… – он ненадолго замолчал, предоставляя ей время развернуть и завершить их диалог или разрешить ему озвучить свои мысли, тем самым негласно соглашаясь на продолжение очевидно трудного для неё разговора. Лиза спустя минуту тяжело вздохнула, прикрыла глаза и кивнула. – У вас с Камилой что-то случилось? – Да, – из последних сил сдерживая уже подступившие слёзы, выдохнула Лиза. – Судя по твоему состоянию, это явно не обоюдное решение, верно? Лиза кивнула и, быстро выйдя со льда, прижалась к Шефу в объятиях, распуская на рукаве его пальто мокрые цветы. Алексей Николаевич по-отечески приобнял её одной рукой за корпус, укладывая вторую на затылок. Лиза тихо плакала, наконец позволяя всей боли, которую она сдерживала, чтобы ничто не отвлекало её от мини-расследования, выйти наружу. – Плачь, Лизонька, станет легче, – тихо сказал Мишин, проводя широкой ладонью по её волосам. Лиза, не думая ни секунды, поступила так, как делала всегда – последовала его совету. Вместе с каждой слезинкой, что стекала с её ресниц, бежала по пунцовым щекам и падала на кожу куртки Шефа, она чувствовала, как капельно облегчалась её боль. Нет, она не исчезала, но притуплялась и становилась хотя бы терпимой. Подобная терапия возымела бы безоговорочный успех, проводи они её на постоянной основе по восемь-девять часов в сутки, но такого времени у них явно не было, поэтому Лиза постаралась как можно быстрее взять себя в руки и вернуться к диалогу – она была уверенна, что Профессор найдёт слова, которые помогут ей сдвинуться с мёртвой точки. – Поделишься со мной? – Негромко спросил Мишин, когда Лиза сделала шаг от него и вытерла лицо рукавом. – Она… обвинила меня в очень ужасном поступке по отношению к ней и предложила расстаться, после чего собрала свои вещи и съехала, – вкратце пересказала события их разрыва Лиза. – Ты действительно совершила этот поступок? – Нет, Шеф, и я даже не представляю, откуда у неё появилась такая информация. И что мне делать дальше, тоже не знаю. Она замолчала, разглядывая свои коньки: проверенные временем, но потрёпанные долгими годами тренировок, они напоминали ей собственную веру в любовь – некогда светлая и блестящая, после пройденных испытаний она напоминала тень самой себя. И если с коньками всё было просто – стоило лишь купить новую пару, то с собственным отношением к самому светлому чувству так поступить не получится. – Позволю себе предположить, что буду прав, если скажу, что ты уже пыталась получить информацию от всех, кроме неё самой, – неторопливо произнёс Алексей Николаевич, заглядывая в заплаканные глаза ученицы. Лиза кивнула. – Тогда у меня есть для тебя только один совет: разреши себе отпустить ситуацию и прострадать её, дать время и самой Камиле, потому что ей, я уверен, тоже трудно, а затем пойти на прямой контакт и поговорить с самой Камилой. – Но если она не станет со мной разговаривать? – Отчаянно вопрошала Лиза. – Значит ей нужно ещё время, и, если она дорога тебе, ты ей его дашь, – ответил Алексей Николаевич. Лиза кивнула его словам и постаралась совладать с вставшими на дыбы эмоциями, требующими решить всё прямо сейчас – тренер абсолютно точно был прав, ей осталось лишь принять эту истину и жить с ней. – Я понимаю, что твоя голова сейчас переживает последствия катастрофы, но мне скоро отдавать тебя в руки именитых людей для тура с шоу, поэтому давай-ка немного поработаем, да? – Увидев осознание в её глаза, сказал Мишин, ласково подталкивая ученицу к выходу на лёд. – Да, Шеф, разумеется, – кивнула Лиза, отмахиваясь от последних назойливых мыслей. Она ступила на каток и, уже раздумывая над тем, с отработки какого прыжка ей стоит начать, вдруг повернулась к тренеру, ведомая порывом: – Алексей Николаевич, а можно ещё один вопрос? – Разумеется. Что тебя интересует? – Как я пойму, что время пришло? – О, дорогая, это совсем несложно: когда приходит время, всё и все вокруг предоставляют тебе шансы, приближая тебя к решению твоей дилеммы. Самое главное – не упусти их. – Не сомневайтесь, Шеф, в эти шансы я вцеплюсь зубами, – уверенно выдохнула Лиза, возвращаясь к тренировке. – Не сомневаюсь, моя Императрица, – Улыбаясь, сказал в спину девушки Алексей Николаевич. Дождавшись, когда Лиза полностью увлечётся прыжками и вращениями, он достал из кармана куртки телефон и набрал хорошо известный ему номер. – Танечка, здравствуй! – С улыбкой в голосе поздоровался с Навкой мужчина. – Скажи, пожалуйста, моя Лизонька же будет кататься у тебя летом? – Услышав положительный ответ, он кивнул своим мыслям и продолжил: – И, насколько я помню из нашей беседы, ты хотела пригласить Камилу и подыскивала для неё тренера, верно? У меня есть для тебя очень приятное предложение… Тот день стал для Лизы важным для понимания дальнейшей тактики действий: прежде, чем лезть в туманные дебри разума Камилы, извратившего для неё образ Лизы, что привело к уже известным последствиям, ей нужно было разложить всё по полочкам в своей голове. Для начала, успокоиться и сосредоточиться на работе, потому что она всегда помогала разделить чувства, мысли и домыслы, после – научиться жить в новой реальности, потому что это её ближайшая перспектива, а затем начинать поисковую работу. Всё шло хорошо: новые предложения появлялись у её менеджера с завидной регулярностью, проекты работали на публику так, как задумывалось, она почувствовала, что державшая её в своих лапах тревожность, отступила. Разум прояснился и теперь она точно понимала, что Камила ей просто необходима: жить без неё можно и даже получается, вот только хочется с ней. В июле она несколько раз встретилась с Женей, провела выходные с сестрой и съездила с друзьями из группы на шашлыки на дачу Алексея Николаевича. Это был глоток свежего воздуха после пусть и приятных, но изматывающих рабочих будней на катке, к которым добавилась её первая полноценная практика в роли тренера на сборах в Кисловодске. За три недели до отъезда на гастроли к Татьяне Навке она почувствовала, что готова вернуться к решению своей самой тяжёлой проблемы. Для этого ей требовался разговор по душам с близкой подругой, поэтому она написала Медведевой с предложением провести девичник. Она сразу согласилась, и совместными усилиями они выбрали выходные на последней неделе Лизы в Москве перед вылетом в Сочи, когда раздался телефонный звонок от Татьяны Александровны. – Здравствуйте, Татьяна Александровна! – Здравствуй, Лизонька! – Радостно поздоровалась с ней женщина. – Извини, я бы с радостью с тобой поболтала, но у меня сейчас важная встреча и я звоню, чтобы предложить тебе кое-что очень интересное. Обещай, что не сразу откажешься, а немного подумаешь, хорошо? – Разумеется, – немного удивлённо отозвалась Лиза. – Дело в том, что в нашем шоу небольшие корректировки: Алина сможет кататься только первые три шоу, а затем её заменит Камила. В силу известных нам с тобой причин, она не выходила на лёд довольно долгое время, но работу не прекращала, она в хорошей форме. Однако, ты же понимаешь, что прокатать шоу при таком длительном перерыве от именно ледовой работы – невыполнимая миссия? – Да, – только и смогла выдавить из себя Лиза, внутри которой всё перевернулось после имени девушки. – И я очень хочу, чтобы Камила смогла поработать с кем-то на льду, например, неделю перед началом наших гастролей, чтобы она почувствовала себя уверенно, – продолжила женщина. – Ограничения, наложенные на неё, не позволяют мне привлечь кого-то из наших специалистов, однако есть одна лазейка. Ты. – Я? – Переспросила Лиза. – Я хочу предложить тебе стать личным тренером Камилы на неделю, работать вы сможете на нашем льду в «Сириусе», всё это будет тайно, однако в любом случае это не влечёт за собой никаких санкций ни для кого из нас, мы всё очень тщательно проверили. Я понимаю, что это всё очень неожиданно и я отнимаю у тебя целую неделю отпуска, однако я наслышана о твоих успехах в тренерской деятельности и не сомневаюсь, что ты – идеальный вариант для Камилы. Лиза почувствовала, как зарделись её щёки, поскольку чувствительная часть её мозга, разумеется, восприняла эти слова так, как хотел их с сердцем дуэт. – Скажи, пожалуйста, ты сможешь дать мне ответ в течение… – Я согласна на Ваше предложение, – перебила женщину Лиза. – Да? – После небольшой паузы уточнила Татьяна Александровна, явно не ожидавшая от спортсменки такой прыти. – Да, это абсолютно обдуманное и взвешенное решение, не сомневайтесь, я не подведу Вас, – отчеканила Лиза. – Это прекрасно, спасибо тебе большое, дорогая! – Радостно воскликнула женщина. – Эта работа, разумеется, тоже будет оплачена, я вышлю тебе всю информацию, билеты и аккредитацию на почту, пиши по любым вопросам! – Вам спасибо, Татьяна Александровна, – не менее счастливо сказала Лиза и попрощалась с ней, завершая звонок. В памяти вспыхнуло не слишком давнее воспоминание, и она с улыбкой прошептала себе под нос: – Вцеплюсь зубами, Алексей Николаевич Встречу с Женей они пыталась перенести, но у Медведевой свободного времени было ещё меньше, поэтому план быстро изменился: они созвонились и проболтали несколько часов, по большей части просто обмениваясь недавними мелкомасштабными событиями и делясь настроением на предстоящие длительные гастроли. Лизе, отчего-то, совсем перехотелось откровенничать, поэтому диалог был весьма поверхностным, но оттого не менее приятным. Зарядив друг друга хорошим настроением, они договорились провести совместную ночёвку непосредственно в Сочи – благо, графики их выходных нашли точку соприкосновения перед премьерой шоу Лизы. Уже завершив звонок с подругой, Лиза начала осознавать, на что она согласилась. Понятно, что после такого предложения она была готова добежать до Сочи на силе вспыхнувшего в ней энтузиазма, однако не стоило исключать и крайне важный фактор – саму Камилу. Лиза не представляла, в каком настрое пребывает девушка, знает ли она о том, кто станет её временным тренером, как воспримет эту новость, смогут ли они сработаться, будет ли Камила вообще с ней разговаривать? Вопросы крутились в голове юлой, лишённой тормозов, поэтому она решила не углубляться в их анализ и поиск ответов, а пустить всё на самотёк. В конце концов, иногда это действительно неплохой выход. Уже на их первой совместной тренировке Лиза поняла, что реальность не готова так просто сделать её счастливой. Она пришла на каток раньше назначенного времени, переоделась, размялась и отработала собственные прыжки, стараясь унять волнение перед долгожданной встречей. Когда она услышала звук открывшейся двери раздевалки, ведущей на арену, то поспешила вернуться к тренерскому мостику и выключить музыку. Маленький рост не позволял ей сделать это, перегнувшись через борт, поэтому Лиза вышла с катка и села в кресло, чтобы лучше видеть экран ноутбука со включённым музыкальным приложением. Едва подняв голову из-за монитора, она наблюдала за несмелыми действиями Камилы, пытаясь представить, каково было бы ей, лишись она льда на долгие полгода. С глубоким уважением к Камиле Лиза понимала – невыносимо тяжело. Девушка по своей привычке поздоровалась со льдом, оглядела все декорации и ступила на лёд, мягко разрезая его лезвиями своих коньков. Она несмело скользила по кругу, прикрыв глаза, словно старалась оставить этот момент где-то на подкорке, как глубинно важное воспоминание. Лиза не стала отрицать, что не выдавала себя по большей части не потому, что боялась её реакции, а потому, что любовалась. Камила для неё всегда была точёным искусством во всей его красе и силе, и сейчас, когда она видела её спустя такое длительное время, она чувствовала, что заново влюбляется в неё – в её красоту, в её взгляд, в её движения и эту волнами исходящую из самого её естества любовь ко всему миру. – Соберись, ну же, – шепнула Лиза себе под нос, дала себе слабую пощёчину и вернулась на лёд, привлекая внимание девушки к себе. Последующие события виделись для неё стоп-кадрами отвратной комедии, постироничным финалом которой стало смачное ругательство, слетевшее с любимых губ. – Ну, меня обзывали и похуже, – нашлась, что ответить Лиза, когда пауза в их «диалоге» затянулась. – Скажи мне, как, и я возьму это на вооружение, – прошипела Камила, отъезжая на пару метров назад. Лиза замолчала, не зная, есть ли смысл говорить что-то ещё. Она, разумеется, предполагала, что встреча не сулит ей тёплые объятия, но и столь агрессивного отношения к себе никак ждать не могла. В голове крутилась лишь одна мысль – это не её Камила, и как вести себя с этой версией своего самого близкого человека, она не знала. Лиза уже открыла было рот, чтобы сказать какую-то глупость, созревшую в голове, когда увидела, что Камилу затрясло. Она шумно дышала, хватаясь за ворот кофты, словно тот принялся душить её, второй рукой цеплялась за собственные волосы. Паника. Лиза едва ли слышала о панических атаках, когда впервые увидела её. Иронично, но та ситуация была зеркальным отражением нынешней, лишь обстоятельства были другими – чёртов вечер приговора, который они вместе проводили на тренировке к шоу. Тогда Лиза сама была близка к тому, чтобы впасть в панику, однако звенящая мысль о том, что она не может оставить Камилу во власти этого яда, плещущегося в её венах, быстро отрезвила. Она не знала, как бороться с панической атакой, но знала, что на катке они не одни, и тренеры со своим багажом опыта явно должны предложить ей хоть что-то. Она быстро схватила Камилу за руку, прижала к себе, приподнимая её ото льда, и домчалась до тренерского мостика. Лиза оказала права – тренеры быстро сообразили, что к чему, и оказали её девочке нужную помощь. В тот вечер она провела не меньше трёх часов, разбираясь с этим неведомым зверем при помощи всевозможных источников информации. Но сейчас все знания опять выбило из головы. Возможно, это её проклятье – каким-то образом оказываться бесполезной в самых патовых ситуациях. А иначе это не назовёшь: она растерянно смотрит на снедаемую паникой Камилу, они на пустом катке и помощи ждать неоткуда. Решив сделать хоть что-то, Лиза максимально приблизилась к девушке, взяла её руки в свои и попыталась поймать загнанный расфокусированный взгляд, мечущийся вокруг. – Камила! Камила, посмотри на меня! – Громко и отчётливо произнесла Лиза, чуть сжимая её ладони в своих, чтобы сфокусировать её ощущения на себе. В голове начали выплывать из тумана её познания, и она вспомнила, что сейчас фундаментально важно сконцентрировать всё внимание девушки на себя. – Камила, слушай мой голос и постарайся взглянуть на меня. Я понимаю твоё состояние, понимаю, что ты сейчас не веришь мне, но я здесь, чтобы помочь. Я с тобой. Я рядом. Посмотри на меня. Она проговаривала свои слова по кругу, пока девушка в её руках билась буйной птицей в клетке своих эмоций. По её щекам текли слёзы, но ни она, ни Лиза этого не замечали. «Что же делать, чёрт подери, что делать?!» – вопило её внутреннее Я, бегая по закоулкам памяти в поисках чего-нибудь стоящего. Вдруг в голове зажглась лампочка. Больше не думая и предпочитая отключить мысли и эмоции, чтобы не выстроить никаких воздушных замков, Лиза быстро наклонилась вперёд и прижалась к губам Камилы своими. Глаза девушки вдруг распахнулись, являя взору такую родную картину лица Лизы в максимальной близости от её собственного, и в голове, наступая на горло паники, стали появляться картинки-воспоминания обо всех их поцелуях. От неловкого первого поцелуя, нервно подаренного ей после вечерней прогулки, до последнего лёгкого прикосновения губ утром в день их разрыва – на прощание перед разъездом по делам. Тактильные рецепторы взбесились, требуя большего, затопившие сознания чувства погребли заживо последние «но» и «кажется, это неправильно», и Камила отдалась любимым рукам и губам, отвечая на поцелуй. Её руки по привычке легли на мягкую талию Лизы, крепко сжимая стан девушки, губы с остервенелой жадностью и поразительной нежностью набросились на любимые мягкие губы Лизы, неизменно пахнущие и ощущающиеся на вкус, как май и любовь. Лиза удивлённо распахнула глаза, чувствуя, как рациональная часть мозга всё же пытается взять своё и оттолкнуть её от девушки, которой она, кажется, сейчас пользуется, несмотря на благие намерения. Камила, очевидно, в панике и отчаянии, этот поцелуй она явно будет считать ошибкой уже через пару минут, а то, что она ответила, девушка, разумеется, примет в минус исключительно себе, поэтому, чтобы уменьшить количество поводов для её самобичевания, Лиза резко отстранилась, отъезжая от растерянной Камилы на полметра. – Как ты это сделала? – прикоснувшись пальцами к своим губам, пролепетала Камила, шумно дыша и смотря округлёнными глазами на смущённую Лизу. Паника исчезла, стоило губам Туктамышевой очутиться на её собственных, и сейчас, когда, казалось, прошла целая вечность, она и не поняла, что за магия случилась, и почему паническая атака отступила. – Я… – неуверенно начала Лиза, сжимая руки в замок за спиной, – где-то читала, что… задержка дыхания помогает остановить панику, поэтому, когда я тебя поцеловала… ты задержала дыхание. – Я это сделала? – Да, сделала… – выдохнула Лиза, проводя рукой по волосам, чтобы хоть как-то унять дрожь в пальцах. – Спасибо… – тихо сказала Камила, когда пауза стала неловкой, – за сообразительность. Лиза кивнула и продолжила молчать смотреть на сконфуженную девушку, которая, кажется, только сейчас начала понимать, что они поцеловались. Да, она не просила Лизу целовать её, но и Лиза не просила её отвечать. – Нет, извини, я не могу так, не могу! – В конце концов, Камила не выдержала и бросилась к выходу со льда. Лиза грустно проводила её взглядом, но боле ничего делать не стала. – Что ж, всё только сильнее запуталось, – буркнула она себе под нос, ковыряя зубцом лёд – всё равно на нём сегодня явно никакой тренировки уже не получится. Из мыслей Лизу буквально выдернул звонок телефона. Перевернувшись на кровати, она схватила мобильный и, увидев имя абонента, натянула на лицо улыбку, надеясь, что это поможет ей более убедительно врать. – Здравствуйте, Татьяна Александровна! – Здравствуй, Лизонька! – Приветливо откликнулась женщина. – Извини, что беспокою тебя в столь поздний час, но я не смогла дозвониться до Камилы, подумала, что она уже легла спать, поэтому решила позвонить тебе, чтобы узнать, как прошла ваша первая совместная тренировка. Я написала ей смс, но думаю, что получу ответ только утром, поэтому хочу спросить: поделишься со мной новостями? Если у тебя разработаны какие-то секретные авторские методы, я не стану давить, мне хватит лишь пары слов, чтобы я знала, что вам обеим комфортно в новых обстоятельствах. Лиза постаралась как можно тише вдохнуть побольше воздуха, потому что имя Камилы, произнесённое столь ласковым тоном, мигом выбило весь живительный газ из её лёгких, как будто у неё самой начинается паническая атака. В голове крутилось лишь «Представьте себе апокалипсис, и вот на одну ступеньку выше в шкале кошмарности будет наша даже не состоявшаяся тренировка» и «Можно я тихохонько ругнусь?», но это явно не то, что стоило говорить – она, как минимум, испортит имидж как Камиле, так и себе, а как максимум… Наверное, максимум уже случился сегодня на льду, поэтому дальше развивать эту мысль она не стала. Что ж, пора включать всё своё актёрское мастерство. – Да, тренировка прошла очень плодотворно, поэтому я уверенна, что Камила будет блистать на премьере, – на одном дыхании произнесла Лиза, зажмуриваясь. – Мы отлично поработали, разобрали её образ и прокатали большую часть партий, мне почти не пришлось её поправлять – она схватывает налету. – Это прекрасно, я очень рада! «Кажется, купилась!» – Радостно пронеслось в голове у Лизы. – Я не сомневалась в том, что вы сработаетесь и у вас всё получится, мои звёздочки, – довольно продолжила Навка. – Ну всё, не буду отвлекать тебя от заслуженного отдыха, доброй ночи и ещё раз огромное спасибо тебе, Лизонька! – Доброй ночи! Лиза отключила звонок, перевернулась и замычала, уткнувшись лицом в подушку. Кажется, этот полный вранья диалог отобрал у неё последние силы. Думать не хотелось, несмотря на то что в голове крутились вопросы, касающиеся, разумеется, лишь одной персоны: что она скажет Навке? Что принесёт для них завтрашний день? Состоятся ли вообще их тренировки или Камила начнёт избегать её и просто продолжит самостоятельную работу на льду в отведённое для них время? Голова начала беспощадно стонать в тон рыдающему весь вечер неровными ударами сердцу, и Лиза приняла решение выпить не сильно любимый, но хорошо успокаивающий её зелёный чай, в надежде, что напиток поможет ей скорее заснуть, чтобы забыть этот вечер, как страшный сон. Хотя, думалось девушке, именно в роли страшного сна все эти события сегодня явятся к ней на ночное рандеву. Неспешно болтая пакетик чая в кружке с кипятком, она вернулась на кровать и спрятала ноги под одеяло. Смотря в панорамное окно на звёздное небо, Лиза размышляла обо всём и ни о чём. Кружка в её руках постепенно охлаждалась, и она неторопливо потягивала чай, надеясь, что он успокоит её внутренних демонов, сегодня сорвавшихся со всех цепей. Полупустая кружка осталась на прикроватной тумбочке, лампа погасла от лёгкого движения её руки, и она спряталась под одеяло, прикрывая глаза. Уснуть ей вновь не дал звук уведомления. Сладкая «Извини, что беспокою тебя так поздно, но мне написала Татьяна Александровна и рассказала, что ты похвалила меня за работу. Я хотела соврать ей что-то подобное завтра с утра, чтобы сегодня немного успокоиться, но… Короче, спасибо за то, что прикрыла. Не знаю, жалость это или ностальгическая помощь, но я действительно тебе очень благодарна» «И я сегодня перегнула, извини. Не знаю, как это объяснить и стоит ли, но прощения попросить я просто обязана» «Я готова завтра приступить к тренировкам, обещаю больше так не психовать, но взамен попрошу только одного – никаких прикосновений. Надеюсь, ты поймёшь. Заранее спасибо и доброй ночи» Лиза поняла, что поспать ей сегодня не суждено – первые слёзы уже окропили белоснежную хрустящую наволочку. Бьющее в самое сердце воспоминаниями имя контакта, которое она и не думала редактировать, сейчас сыграло с ней злую шутку. Она горько улыбнулась и покачала головой – разумеется, ничего другого она не ждала. Однако, отрицать то, что это ещё не худший вариант развития событий, она тоже не могла, поэтому она утёрла ладонями слёзы, чтобы хоть немного видеть экран и буквы, и быстро напечатала ответ: «Не стоит благодарности, я всё понимаю)» Лиза зажала зубами указательный палец, не зная, стоит ли чем-то дополнять это сообщение, однако всё же решилась: «Не извиняйся, пожалуйста, за свои эмоции – они никогда не бывают неправильными или чрезмерными, поэтому просто относись к самой себе с пониманием и благосклонностью» Чего-то явно не хватало, поэтому она решилась на ещё один шаг в сторону Камилы: «Я рада, что ты не против поработать вместе! Обещаю, что учту твоё пожелание и никоим образом не нарушу границы субординации. Доброй ночи!)» – Ну вот зачем эти скобочки, блин, Лиза, – буркнула она себе под нос, закатив глаза. Под её сообщениями появились синие галочки, и она вышла из диалога, поставила будильник и заблокировала телефон, сдаваясь на растерзание собственной памяти. *** Работа, на удивление, складывалась так продуктивно и прекрасно, как Лиза врала в своём первом сообщении Татьяне Александровне: уже на следующий день после неудачно проведённой тренировки-знакомства они обе пришли на каток собранными и заряженными. Атмосфера поначалу была удушающе напряжённой, однако Лиза рискнула и принялась отпускать когда-то любимые Камилой шутки. «Не руки же, ей-богу, что уже терять» – думала она, увлечённо заканчивая анекдот про черепаху. Камила пыталась сдерживать себя и реагировать сухо, однако затем вспомнила слова мамы о том, что стоит начать учиться принимать реальность такой, какой она стала, и если в ней Лиза всё же была рядом, пусть и в роли временного тренера, а затем коллеги по спектаклю (более громкие и близкие определения вроде «подруга», Камила ей давать боялась), то почему бы не наслаждаться этим в той мере, в которой это приносит ей положительные эмоции? Тем более что чувство юмора у Лизы всегда было отменным. По крайней мере, для неё. Первый настоящий тренировочный день они провели в работе над техникой прыжков. После тщательной разминки, на которую Лиза уделила особое внимание, понимая, что к прыжкам после длительного перерыва тело нужно размять на все двести процентов, они перешли к работе на полу, а затем и на льду. Всё было крайне просто: Камила прыгала, Лиза наблюдала и поправляла. Порой в ней рождалось желание прикоснуться к руке или корпусу Камилы, чтобы показать правильное выполнение штриха, которое закипало, стоило мелким помаркам собраться в большую ошибку, припечатывающую Камилу к земле в болезненном падении. Однако она помнила и уважала её просьбу, поэтому брала в руки блокнот и схематически рисовала все свои правки. Довольные проделанной работой, они расходились по своим номерам, иногда обмениваясь сообщениями с пожеланием доброй ночи, или напоминаниями тренера о массаже и восстановительных процедурах для спортсменки. На следующий день они работали над вращениями, красу техники и артистизма выполнения которых у Камилы не смогло отнять даже время, и дорожки шагов, где Лизе приходилось сдерживать уже раздирающее её изнутри железными когтями желание прикоснуться к девушке, чтобы помочь (и просто ощутить мягкость её кожи, если перестать врать самой себе), но она мужественно с ним боролась, вновь и вновь лишь сильнее сжимая в руках ручку. К слову, несколько пишущих принадлежностей она успешно сломала в своих попытках самоконтроля. Последующие дни они посвятили сборке всех номеров Камилы в единое целое. Прыжки, вращения и дорожки по отдельности исполнялись прекрасно, однако соединить их в единую полифонию номера, особенно учитывая грузный костюм, слепящие глаза софиты и эмоциональное истощение от работы на публику – это уже задачка со звёздочкой. – Камил, давай на перерыв, – крикнула ей от тренерского мостика Лиза, когда девушка едва не клюнула носом лёд, запнувшись о свои ноги в финальной части номера. – Давай ещё пять минут, хочу до идеала довести, – отозвалась Камила, упорно сцепляя зубы от усилившейся боли в недавно ушибленной коленке. – Я же вижу, что у тебя опять разболелось колено, не убивайся, пожалуйста, твоё здоровье сейчас важнее, – покачав головой, вышла к ней на лёд Лиза. Девушка закатила глаза и скрестила руки на груди, с вызовом смотря на тренера. – И нет, мисс сильная и железобетонная, я не позволю тебе продолжить эту пытку своего колена, я обязана проследить за тем, чтобы ты вышла на своё премьерное шоу завтра, а не укатилась на коньках прямиком в больницу. – Ты драматизируешь, – насупилась Камила, поведя плечами. – Да? – Выгнула бровь Лиза. Она в одно движение подъехала вплотную к ней, ощущая побежавшие по коже мурашки от воспоминаний недельной давности. Сердце в груди застучало сильнее, требуя, чтобы его хозяйка действовала по тому же сценарию, но мозг был сильнее. Выдохнув, Лиза резко наклонилась и ткнула пальцем в травмированное колено девушки. Камила шумно втянула носом воздух, её пострадавшая нога подкосилась, и она упала на лёд, зажмуриваясь, чтобы не заплакать от резко прошибившей её боли. – Продолжишь спорить со мной или наконец признаешь свою проблему? – Победно улыбнувшись, спросила Лиза. Камила не ответила, продолжая неподвижно полусидеть на льду, обхватив травмированное колено руками. Её плечи вздрогнули, и Лиза изменилась в лице, сразу же оказываясь в сидячем положении. Сжигаемая изнутри чувством стыда, она осторожно протянула руку к плечу Камилы, не рискуя дотронуться и нарушить их уговор. – Маленькая, прости, пожалуйста, я и представить не могла, что тебе так больно, – запричитала Лиза, прижимая сложенные в замок руки к груди, чтобы не поддаться порыву. – Извини меня, дуру, что же я, совсем не подумала, прости, прости, пожалуйста! Камила сквозь боль ощутила, как на её ногу закапали горячие слёзы, прекрасно понимая, что они принадлежат не ей. Она волевым усилием подняла голову и наткнулась на такое сильное раскаяние, бушующее в морских глазах, что поначалу ей почудилось, что она им захлебнулась. В голове начали крутиться слишком противоречивые мысли, отвлекающие даже от боли. Губы Лизы двигались, она точно что-то говорила, судя по нахмуренным бровям, кажется, спрашивала, но Камилу столь сильно оглушили волны её эмоций, выливающиеся из берегов-ресниц горькими каплями на её щёки, что она ничего не слышала. Лиза протянула к ней руки и тогда Камила встряхнула головой, стараясь хоть немного прийти в себя и выбраться на сушу из этого шторма. – Могу я помочь тебе встать? – Наконец пробился сквозь мутную пелену голос Лизы, и Камила уверенно кивнула, уже напрочь позабыв о той своей просьбе. Лиза с готовность встала на ноги, упёрлась зубцами в лёд и помогла Камиле встать и опереться на её плечо. Тела обеих прошибло статическим электричеством, но Лиза была слишком сконцентрирована на необходимости обеспечить Камиле медицинскую помощь, Камила – на раздрае собственных эмоций. – Я такая дура, снова сделала тебе больно, – не отдавая себе отчёт в силе этих слов, обронила Лиза, осторожно выводя Камилу за борт. – Ну, на этот раз хоть действиями, а не словами, – раздался сбоку знакомый обеим голос. Камила и Лиза синхронно повернулись и увидели Женю Медведеву, наблюдающую за ними с выгнутой бровью. – Что у вас тут происходит? – Ты разве не в десять должна была приехать? – Вместо приветствия удивлённо спросила Лиза. – Да, и сейчас уже двадцать минут одиннадцатого. Мне в отеле сказали, что ты ещё не возвращалась, поэтому я подумала, что ты осталась здесь, чтобы прокатать новую программу, а у вас тут… А что у вас тут? – Тренировка, – пожала плечами в ответ Камила. – Привет, Жень, рада тебя видеть. – Взаимно, Ками, – тепло улыбнулась подруге Женя. – Не стану сейчас тебя обнимать, потому что иначе эта конструкция, – она обвела их руками, – точно развалится. – Я отведу Камилу к врачу, затем помогу ей добраться до номера и вернусь к себе, возьми ключ-карту от номера на тренерском столике, а мы пока поползём к медпункту, хорошо? – Договорились, – кивнула Медведева, с минуту наблюдая за тем, как Лиза крайне осторожно почти несёт Камилу на себе, каждые десять секунд интересуясь её самочувствием и извиняясь. – Лиза! – Да? – Обернулась на голос подруги Туктамышева. Одного взгляда в её глаза Жене хватило для того, чтобы сильнее нахмуриться и кивнуть чему-то, что уже закрепилось в её сознании. – Отпишись мне потом, если понадобится помощь, а пока я пошла, – словно передумав, сказала Женя и, взяв ключ-карту Лизы, отправилась в сторону выхода с арены.