Эффект бабочки

– Ну что там? Лиза испуганно вздрогнула, устало ввалившись в свой номер в начале первого. За время их с Камилой злоключений в медицинских учреждениях, она совершенно позабыла о том, что в номере её поджидала излишне любопытная и порой бестактная подруга. – Медсестра из медпункта отправила нас в травму, там сделали рентген, трещин, слава Богу, нет, врач затейпировал Кам колено, велел по возможности максимально ограничить физическую нагрузку до шоу и выступать только на обезболах, – устало потирая глаза, пересказала события последних двух часов Лиза, проходя в ванную. – Извини, что наш вечер почти сорвался, но это я никак не могла предугадать. – Это точно, – понимающе кивнула Женя. – Подай, пожалуйста, полотенце, я быстро ополоснусь и буду готова поболтать с тобой за чашечкой чая, – попросила Лиза, быстро умываясь холодной водой. Женя молча принесла Лизе полотенце из комнаты и отправилась на кухню, чтобы заранее подготовить всё к чаепитию. Она всё ещё не понимала причину странного – в её видении – поведения Лизы по отношению к Камиле. Что-то не клеилось. Медведева набрала в чайник воду и поставила его на подставку, щёлкнула кнопку включения и облокотилась на столешницу, разглядывая ничем не примечательный номер подруги: белые стены, минимум необходимой мебели и предметов интерьера, несколько её личных вещей на полках и столе – кружки, упаковка витаминов и пачка любимых крекеров. Единственное, за что действительно зацепился её взгляд – фотография, висящая на холодильнике. Магнитик «Сочи», которым крепился снимок, её, разумеется, не заинтересовал, а вот сама фотография была действительно увлекательной: с фотобумаги на неё смотрели улыбающиеся до ушей Лиза и Камила, снятые, судя по всему, кем-то со стороны во время их разговора на банкете после завершения новогодних шоу в Питере. Несмотря на немного смазанное качество картинки, она отчётливо видела сияющие глаза Камилы, не менее яркий блеск глаз Лизы и их переплетённые ладони. Этот снимок выглядел таким… искренним. Живым. Вероятно, если бы её попросили добавить в словарь напротив словосочетания «чистая любовь» фотографию, идеально его описывающую, она, не раздумывая, выбрала бы этот снимок. – Ничего не понимаю, – буркнула себе под нос Женя. – Забыла, в какую сторону холодильник открывается, Мишка? – Хихикнула Лиза, появляясь в проходе. Она устало улыбалась, вытирая волосы полотенцем. – Очень смешно, смотри, как бы тебя не завалило цементом того дна, которое ты пробиваешь такими шутками, – беззлобно усмехнулась в ответ Женя. –Тебе чёрный чай налить? Она повернулась, но Лизы уже и след простыл. – Хозяйничаешь? – Крикнула из спальни та, быстро переодеваясь в домашний костюм. – Подкупаю тебя своим хорошим поведением, потому что мне есть, что у тебя вызнать, – честно отозвалась Женя. – Даже боюсь представить, – призадумавшись, прокомментировала Лиза, быстро выискивая свои тёплые носки. – И нет, мне зелёный, пожалуйста, упаковка на второй полке настенного шкафчика, который слева над раковиной. – Принято. Женя быстро нашла нужную упаковку, закинула пакетик в кружку хозяйки, взяла для себя чёрный чай и залила обе кружки кипятком. – У тебя есть сладкое? – Крикнула в сторону спальни Женя, перенося кружки на стол. – Можешь не кричать, я уже здесь, – резко дотронувшись до её плеча, сказала Лиза, хихикая от вида подпрыгнувшей в испуге подруги. – Дура, скажи спасибо, что я уже поставила кружки на стол, а то обеих бы обдала кипятком, – шумно выдохнув, стукнула её по руке Женя. – Спасибо, не хочу снова оказаться в травме, – закатила глаза Лиза, смеясь. – Теперь ты просто должна мне сладкое! Требую, как минимум, шоколадку, – опустившись на стул, насупилась Женя. – Тебе повезло, что я у тебя такая добрая и щедрая, – щёлкнула её по носу Лиза. Она в два шага дошла до холодильника и с улыбкой продемонстрировала Жене коробку шоколадных конфет и несколько плиток шоколада. – Что выберешь, сладкоежка? – Готова простить тебе все грехи за это сокровище, – облизнувшись, кивнула Женя, протягивая руки к сладостям. – Беру всё! Лиза хихикнула и положила всё на стол – она ни секунды не сомневалась в таком ответе. Несколько минут их чаепития комфортную атмосферу кухни тревожил лишь шелест обёрток уничтожаемых Женей шоколадок. – Расскажи пока, как так вышло, что ты стала мало того, что тренером, так ещё и личным тренером Ками, – с детским восторгом запивая любимую сладость чаем, попросила Женя. – Прожуй сначала, а потом говори, подавишься ведь! – С улыбкой пожурила её Лиза, протягивая, разумеется, уже заляпавшейся шоколадом Жене салфетки. – Ой, не строй из себя мою мамочку, – отмахнулась от неё Медведева. – Хлеб у Алинки отбирать не буду, а то она меня на куски порвёт, – рассмеялась Лиза, играя бровями. – Ой, это точно – она такая собственница, что с ней даже в шутку играться не стоит – сожрёт с потрохами и не подавится, – довольная, как мартовская кошка, заявила Женя, мечтательно прикрывая глаза. – Не думала, что ты будешь с таким наслаждением говорить о моём потенциальном жестоком убийстве руками твоей девушки, – поиграла бровями Лиза, уворачиваясь от летящей в неё грязной салфетки. – Не думала набить себе татуировку, что-то типа «Собственность Алины Загитовой», ну, на лбу, например? – Вот даже не знаю, лечится этот твой клоунизмили нет, но, если найдёшь специалистов, я готова оплатить все расходы на лечение, – отмахнулась от неё Женя. – Прекрати увиливать, рассказывай давай! – Да рассказывать особо нечего: тренировать я начала этой весной под наставничеством Шефа, в Кисловодске он полностью доверил мне нескольких спортсменов и, видимо, эта информация дошла до Татьяны, а она как раз искала для Камилы тренера. Собственно, ты прекрасно знаешь, почему нельзя было просто договориться с кем-нибудь из тренеров, нужен был профессионал, который официально не тренер, но, по сути, таковым и является. Короче, разок созвонились, я сразу согласилась и вот мы здесь. – Я правильно понимаю, что ты сейчас являешься частью преступного синдиката с оттенком международного скандала? – Хлопая широко распахнутыми глазами, уточнила Женя. – Дура ты, Медведева, конечно, каких поискать, – рассмеялась Лиза, закатывая глаза. – Всё, происходящее на этом катке, не нарушает никаких правил, даже прописанных мелким шрифтом – это проверено кучей важных дядечек в пиджачках. Решили выбрать малоизвестного тренера, чтобы не поднимать шумиху и не нарваться на мнение диванных критиков. Ками и так хватает стресса. – Несомненно, – понимающе кивнула Женя. – В любом случае, я очень рада, что Ками вновь выйдет на лёд, даже не представляю, каково это… Женя замолкла и резко вздрогнула, после чего повела плечами – будто от холода. Лиза кивнула – она тоже порой задумывалась о том, что бы чувствовала на месте Камилы, но уже на первых порах этих рассуждений стремилась потушить этот ритуальный костёр – сразу становилось жутко. – Лиз, могу задать странный вопрос? – Вдруг непривычно тихо заговорила Женя, вновь бросив взгляд на фотографию на холодильнике. – Нет, давай сидеть молча, – саркастично ответила Лиза с серьёзным выражением лица. – Но это будет странный вечер и… – неожиданно начала Женя и Лиза не выдержала – звонко рассмеялась, когда до неё дошло, что до Жени не дошло. – Дура, блин, ты можешь хоть как-то предупреждать, что шутишь, я ж всему верю, что ты говоришь! Лиза увернулась от её кулачка, продолжая хохотать, а Женя скрестила руки на груди и насупилась. – Как хорошо, что в мире, где смех продлевает жизнь, ты являешься моей подругой, – вытирая с глаз слёзы, прохихикала Лиза. – Фух, ладно, давай свой странный вопрос. – Зачем тебе эта фотка? Лиза проследила за взглядом Жени и вновь засмотрелась на одну из любимых совместных фотографий с Камилой – на ней они были такими счастливыми и беззаботными, несмотря на то что мир стремительно старался обрезать их крылья. Никакие трагедии и драмы не могли заставить Лизу поверить, что она больше не увидит вот эти счастливые блики в глазах Камилы, не услышит её яркий смех, не ощутит мягкость тонких пальчиков в своих руках. Не будет чувствовать распирающее изнутри счастье, которое просто невозможно сдержать – оно выплёскивается в словах, жестах и эмоциях, рассказывая о себе всему миру. Видят или не видят, верят или не верят – абсолютно не имеет значения, потому что его всё ещё чертовски много. Такой Лиза чувствовала эту фотографию – особенной. Поэтому не смогла отказаться от неё даже тогда, когда самый худший из вариантов сценария заработал. Глядя на этот снимок, она вновь ощущала это счастье – оно хранилось в каждом пикселе и в эфемерных звуках их смеха, ощущениях ладоней Камилы и её сладкого аромата – мёд и любовь. – Это… – удивительно, но, когда она решилась заговорить, слов не было. – Это просто очень ценный для меня момент. Безумно люблю её улыбку на этой фотке, она заставляет забыть обо всём плохом. Как антидепрессант. – Ну тогда я вообще ничего не понимаю, – окончательно запуталась Женя – она-то видела все ответы в глазах Лизы, вот только срастить их с тем самым разговором на их зимнем девичнике, никак не могла. – Ты же… сама называла всю эту историю с вами ошибкой..? Лиза ощутимо вздронула услышав последнее слово подруги. Мысли в голове закружились ураганом, возвращая её в ненавистный вечер. Вдруг ей отчётливо вспомнились обрывки их диалога: – Неужели Татьяна Александровна уже сообщила тебе? – Она нет, – хрипло ответила Камила, поднимая на неё свои глаза. Лиза тогда не поняла эту фразу, поскольку весь фокус её внимания был перемещён на слетевшую с катушек девушку, однако сейчас она начала понимать, что дело было не в Камиле. – Ты сказала, что я – твоя ошибка… Эта фраза звенит в ушах Лизы, перекатывается горечью на языке и режет сердце изнутри лезвиями букв. Сейчас, прозвучав из уст Жени, она вдруг становится тем кусочком пазла, который Лиза искала с того самого вечера. – Что ты сейчас сказала? – Стальным голосом тихо спрашивает Лиза, смотря на Женю осознанным взглядом. – Я сказала, что я никогда не забуду, как ты ляпнула мне на нашем девичнике, что считаешь историю с Камилой ошибкой, – повторила Женя, немного настораживаясь от видимой перемены в подруге. – И только не говори мне, что в тебе сейчас вдруг вспыхнули какие-то чувства, это будет свинством по отношению к Камиле – чего-то требовать от неё после того, как ты, извини, поигралась. Лиза смотрела на Женю и не верила, что перед ней действительно сидит её Женя Медведева – близкая подруга, с которой они вместе прошли буквально ад, в которой она никогда не сомневалась и без колебаний доверила бы ей свою жизнь. Вот только эта самая Женя Медведева, кажется, эту самую доверенную ей жизнь и разрушила. Лиза медленно поднялась на ноги. Стул противно скрипнул, проехавшись ножками по кафелю, стол вздрогнул, когда она резко опустила на него свои руки, от хлопка подскочила на своём стуле и сама Женя. – Медведева, я спрошу ровно один раз, прежде чем покрою тебя всем существующем в моём словарном запасе матом, а следом заставлю тебя написать Алине прощальное письмо, потому что если ты сейчас подтвердишь мои слова, то я буду медленно пытать тебя, а потом похороню заживо, – не отрывая от неё уничтожающий взгляд, в котором полыхал костёр ярости, чётко произнесла Лиза. – Это ты наплела Камиле эту поганую ересь про то, что я считаю её ошибкой? Женя судорожно сглотнула, когда поняла, что что-то не так. Что-то явно не так и, кажется, она действительно не выйдет из этого номера живой. – Да, – шумно выдохнув, пискнула Медведева, зажмуриваясь. Лиза прикрыла глаза, понимая, что последняя плотина из убеждений типа «я люблю свою подругу» разлетелась в щепки под натиском волны гнева и бешенства, которая грозилась оказаться реальной угрозой для сидящей перед ней девушки. – Но ты ведь… мы же говорили про Ками тогда… ты рассказывала про ваше свидание в аквапарке… и потом ты сказала… «А вдруг вся эта история с Ками действительно ошибка»… вот я и подумала… а она в тот вечер хотела устроить вам первый раз… я не хотела, чтобы ей было больно… ведь ты звучала так, словно игралась с ней… и я решила… вмешаться, чтобы помочь… Лиз?.. С каждым новым предложением, промямленным Женей, Лиза заводилась всё сильнее: руки сжались в кулаки, вены на шее отчётливо выделялись на фоне покрасневшей кожи, ноздри раздуваются пылающим дыханием. Оглушающий стук то ли её собственного, то ли сердца Жени сейчас слышался ударами молотка, забивающего гвозди в крышку гроба Медведевой. – Блять, Женя, ты неадекватная! – Взорвалась Лиза, бросая свою кружку куда-то в стену. – Как ты вообще додумалась вырвать одну фразу из контекста, который ты, дрянь такая, очевидно не слышала, витая в облаках, так ещё и пошла с этим к моей тревожной девушке, едва приходящей в себя от полного пиздеца, творящегося в её жизни?! Ты вообще хоть немного соображала, когда пришла к ней и заявила, что я, человек, которому она первому доверилась после этой сраной истории с допингом; человек, который два года помогал ей избавиться от мысли, что она – ошибка, которую в неё засунули на той чёртовой Олимпиаде; человек, которого она позволила себе полюбить, всё это время считал её саму ошибкой и игрался с ней?! Ты, блять, даже не удосужилась переспросить у меня, о чём я говорю, как сразу побежала к ней и разрушила её и мою жизни одной фразой, о значении которой даже понятия не имела! – Но о чём ты тогда… – попыталась понять, что же она сделала не так, помимо уже перечисленных грехов, после озвучивания который ей и самой хотелось себя задушить, Женя. – Да я говорила про то идиотское свидание в аквапарке! Я же не знала, что она жуть как боится воды, никто не знал, даже Ками мне не сказала, чтобы не расстроить! А я потащила её в аквапарк кататься на горках, ещё нахваливала самые страшные, предлагая вместе на них прокатиться! Это всё равно что тебя засунуть в полную комнату бабочек и запереть на ключ! – Лиза пнула ногой и так валяющийся на полу стул и запустила руки в свои волосы, оттягивая пряди до боли – хотелось почувствовать хоть что-то, кроме ненависти и разочарования, чтобы не оказаться в полицейском участке с обвинением за убийство. – Я говорила про то, что считаю ошибкой это свидание! Не Камилу, чёрт тебя раздери, а эту свою тупую идею! – Твою мать… – только и произнесла Женя, прикрывая рот ладонями, когда осознание ошибки треснуло её по голове железной бейсбольной битой. – Лиз, я… – Нет, не смей ничего говорить мне, мне это не нужно, – выставила указательный палец вперёд Лиза, тяжело дыша. Желание разобраться со всем этим мраком немедленно зудило на кончиках пальцев. – За мной. Она развернулась и пошла к выходу из номера. Женя, всё ещё пытающаяся осознать масштаб того, что натворила, не двинулась с места, парализованная страхом. – Медведева, подними свой зад и быстро за мной, будем пытаться сделать со всем этим хоть что-то! – Гаркнула откуда-то со стороны входной двери Лиза, заставляя Женю хоть немного взять себя в руки. Не соображая и витая где-то в своих печальных мыслях, Медведева добрела до выхода из номера, где её поджидала раздраконенная Лиза. – Куда мы идём? – Нашла в себе силы на вопрос Женя, когда Лиза всучила ей в руки подушку. – И зачем мне подушка? – Защищаться, потому что Камила явно будет менее благосклонна, чем я, – выплюнула в её сторону Лиза, первой выходя в холл. – Не бурли во мне сейчас желание прояснить для Кам всё из первых уст и не люби я тебя глубокой дружеской любовью, клянусь, Медведева, ты бы уже была в травме. – Спасибо? – Вопросительно мяукнула Женя, не поднимая на подругу глаза. – Иди к чёрту. Они молча шли по коридорам отеля. Лиза сжимала и разжимала кулаки в попытках хоть немного успокоиться, потому что ей явно нужно будет сдерживать Камилу, когда она всё услышит. В голове к размышлениям о том, нужна ли ей Медведева, добавились мысли о возможных вариантах развития событий: Камила либо поймёт, простит и примет её обратно, либо останется при своём мнении и не станет подпускать её к себе, либо попросит время для принятия решения. И Лиза понимает, что примет любое её решение, но мечтает, чтобы это был первый вариант, потому что после выяснения всех подробностей этой идиотской клоунады она понимает, что терять хоть минуту без своей девочки она больше не намерена. Они молча остановились у одной из дверей. Лиза вынула из кармана карту-ключ и уже почти поднесла её к магнитному замку, когда у Жени прорезался голос: – Откуда у тебя карточка от номера Ками? – Тонким голоском поинтересовалась она. – Кам дала на случай, если ей потребуется экстренная помощь, потому что сейчас я – единственный знакомый ей человек рядом, – тихо ответила Лиза. – Благодаря тебе, даже не близкий, а просто знакомый. – Прости, я… – вновь попыталась было Женя, но была остановлена взмахом ладони Лизы. – Извиняться ты будешь перед Богом, поэтому сейчас помолчи и будь готова к путешествию к нему. Лиза шумно выдохнула, постучала в дверь, крикнула «Ками, это я» и только через пару мгновений открыла дверь. Номер встретил их прохладной тишиной. Женя судорожно сглотнула, ощущая, как по коже мурашками бежит страх. Лиза застыла на входе, не выпуская из заледенивших пальцев дверную ручку. – Ками, ты уже спишь? – Крикнула в глубину номера Лиза. – Всё, идём по домам? – Пискнула Женя, когда спустя пару мгновений ответа не последовало. Она уже развернулась, готовая капитулировать, когда на её плечо грузно легла рука Лизы. – И не надейся, Медведева, – процедила сквозь зубы она, ощутимо сжимая её руку. – Стой здесь и даже не думай дёрнуться, я тебя найду, догоню и три шкуры сдеру, сделаю из них ковёр и повешу себе на стену. – Ну, я сама во всём виновата, – пропищала Женя, согласно кивая. Лиза осторожно прошла в спальню, но Камилу там не обнаружила. Кровать была расправлена, плюшевая игрушка на подушке, свет приглушён, на тумбочке стакан с водой, значит она готовилась ко сну – Лиза прекрасно знает эти её маленькие ритуалы. Лиза вернулась в прихожую, где статуей застыла Женя, кажется, едва дыша, чтобы не подначивать подругу. – Я её не… – Девочки? – Прервал её недоумённый голос Камилы, которая, напевая что-то себе под нос, вышла из ванной. На девушке было одно только полотенце, мокрые волосы растрепанны, на лице тканевая маска. – Извините, я была в наушниках, не услышала. А что вы тут делаете? – Это ты извини нас за такой внезапный ночной, кхм, поход, но есть разговор, который не терпит отлагательств, – стараясь остановить разыгравшееся воображение и вернуться на путь ярости, направленной на Медведеву, смущённо сказала Лиза. – Если тебе не сложно уделить нам минуток пятнадцать, то мы подождём тебя на кухне, чтобы ты переоделась, а то… – «я сорвусь и мне будет уже плевать, разберёмся мы или нет, сбежит Медведева или останется немым шокированным наблюдателем, согласишься ты или… нет, против твоей воли я никогда ничего не сделаю, клянусь!» едва не сорвалось с губ, но она справилась с минутной слабостью, – а то ты простудишься, у тебя прохладно. Пронзительный взгляд Камилы, направленный прямо в её глаза рентгеновскими лучами, рисовал на её коже пятна алого смущения. Женя всё ещё молчала, дожидаясь своего «звёздного часа», пока её подруга (возможно, бывшая), растекается в лужицу перед своей… проще сказать – перед Камилой, чем рассуждать, как они сейчас идентифицируют друг друга. «Ещё минута, и уборщице придётся потратить здесь пару часов своего времени с тряпкой» – хихикнула про себя Медведева, переводя взгляд с пунцовой Лизы, у которой едва ли не слюнки текли, на капающую с волос Камилы, сияющими глазами смотрящей на Лизу, ей под ноги воду, уже собравшуюся в маленькую лужицу. – Медведева, ещё одно слово и я свяжу тебя, засуну тебе в рот кляп и в таком виде с пометкой «Багаж» отправлю в Москву на перевоспитание к Алине, –прошипела Лиза, прерывая их зрительный контакт с Камилой и вынужденно поворачиваясь к закусившей губу Жене. – Я это вслух сказала? – Пропищала она, округляя глаза. Ответом ей послужил кивок смутившейся Камилы, положившей ладони на свои горящие щёки. Девушка поправила сползающее с груди полотенце и попятилась в сторону своей спальни. – Я, наверное, последую твоему предложению, – она чуть улыбнулась Лизе и смутилась ещё сильнее, не понимая причину этого (не отведи она глаза от потемневших радужек Лизы, впрочем, всё бы прояснилось, как небо после дождя), – здесь действительно… прохладно. – А, по-моему, наоборот – жарковато, – решив, что ей всё равно конец, выдала Женя, бодро уходя на кухню. Лиза подтянулась через минуту, сходу налетела на подругу, пронзая её разъярённым взглядом, и схватила за предплечье. – Что ты творишь?! – Ну смотри, ты меня ненавидишь, это понятно и без каких-либо вопросов, через пару минут сюда вернётся Ками, я всё честно расскажу, вероятно, отхвачу пощёчину, меня возненавидит и она, но я справлюсь, меня, так-то, вся страна, любовь всей моей жизни и тренер ненавидели, не считая меня саму, плавали, знаем, – спокойно отразила её убийственный напор Женя. – И я отсюда тихонько уйду, потому что просить прощения сегодня – не вариант, вам обеим будет глубоко плевать на моё и чьё-либо в принципе существование, потому что встанет куда более важный вопрос: что делать вам? Ты любишь её, это неоспоримо, ты хочешь всё вернуть, а вот Камила жила с ненавистью и презрением к тебе, воспитывала в себе отрицание своих слишком сильных чувств, пыталась их искоренить и заменить безразличием. Представь, что будет, когда она всё узнает? Как думаешь, вероятность того, что она сразу бросится к тебе на шею, вновь переполненная любовью, ноль или в минус уходит? Я ставлю на минус. – А… – Не, я не закончила, погоди, – качнула головой Женя, когда обескураженная Лиза попыталась вставить свои пять копеек. Её хватка на руке Жени заметно ослабела. – Дальше самый сок: Ками определённо потребуется время на то, чтобы всё это уложить у себя в голове, и на этот период тебе придётся отстраниться, чтобы не давить на неё – ты слишком любишь, чтобы попытаться сразу вывернуть ситуацию в свою сторону, ты точно дашь ей разобраться в себе. И вот сколько времени она будет плавать в этой неопределённости, врезаясь в скалы своих разношёрстных чувств и эмоций, не высчитают даже самые крутые умы человечества. Как итог: думаю, вы вновь сойдётесь и будете самой сладкой парочкой из всех, потому что такой, как ты выразилась, полномасштабный апокалиптический пиздец объединяет не только сердца и души, но и судьбы, однако сначала придётся повозиться. А ты не выдержишь это всё одна, поэтому тебе придётся меня простить, потому что уже сейчас в глубине своей прекрасной души ты понимаешь, что я просто тревожная идиотка, которая хотела позаботиться о своих друзьях, просто сделала это неумело и наворотила хороший такой эффект бабочки – с этими жуткими насекомыми у меня всегда были проблемы –, но никак не злодейка. И я правда люблю тебя и Ками, люблю вас, поэтому, будь добра, когда через много лет ты оденешь на её пальчик красивенькое колечко, я буду рядом с тобой ждать её у алтаря. Вот теперь я договорила, что ты хотела добавить? Лиза с открытым ртом хлопала ресницами в ответ на этот монолог по всем законам классики, не понимая, как ей реагировать – несмотря на колоссальный провал Жени в роли благородной Мессии, Медведева была права в каждой букве. Осознание этого не давало ей шанса хоть чем-то продолжить подпитывать костерок ненависти к ней, распалённый в груди открытыми истинами. – Так, теперь я готова вас выслушать, – раздался за спиной Лизы звонкий голос Камилы, заставивший её всё же вынырнуть из глубин своей саморефлексии. – Вы решили на чаёвничать? Лиза и Женя одновременно взглянули на пустой стол и одиноко стоящий возле микроволновки полупустой чайник. – Боюсь, если у тебя в руках окажется кружка с чаем, то через пару минут я окажусь окаченной кипятком, поэтому давайте отложим до момента нашего примирения, хорошо? – Смиренно ответила ей Женя. – А сегодня все решили загадками разговаривать, я правильно понимаю? – С улыбкой нахмурилась Камила, присаживаясь на стул и жестом приглашая Лизу и Женю присоединиться к ней за столом. – Не переживай, сейчас всё тайное станет явным, – со вздохом опускаясь напротив неё, таинственно выдала Женя. Она дёрнула Лизу за руку, чтобы подруга наконец тоже села и позволила ей начать свою исповедь. Лиза опустилась на стул, отчего-то чувствуя себя глупо. Впрочем, четвертуют сегодня не её, поэтому можно хоть на пару минут выдохнуть и позволить Жене хорошенько опозориться. – Ками, ты знаешь, что я тебя люблю, – после пары минут тишины, проведённых в раздумьях, произнесла Женя, осторожно накрывая руки девушки, лежащие на столе, своими и заглядывая в её глаза. – И ты знаешь, что я очень тебя ценю и всё время, что мы с тобой знакомы, я с удовольствием заботилась о тебе и помогала, когда это требовалось, – уловившая настроение её речи Камила молча кивнула, подтверждая её первые слова. Гробовое молчание Лизы младшую слегка напрягало, но что-то подсказывало, что ответ кроется в грядущих словах Медведевой. – А ещё ты знаешь, что порой меня заносит в моих эмоциональных порывах, как положительных, так и отрицательных. Порой слегка сдувает в сторону с верного пути, а порой заносит на соседний континент, – она хмыкнула и тяжело вздохнула. Атмосфера начала накаляться. – Когда дело касается моих близких друзей, их безопасности и счастья, чаще всего происходит второе. И так случилось и полгода назад, из-за чего ты с самого февраля называешь вот эту шебутную мадам, – она указала взглядом на Лизу, – бывшей. Камила нахмурилась и непонимающе посмотрела сначала на Лизу, потом на Женю, а затем вновь на Лизу. Она была поразительно притихшей и какой-то… потерянной? Да, это, вероятно, лучшее слово. Между тем, Женя продолжила: – Насколько ты помнишь, я фактически разрушила ваши отношения, когда показала тебе тот чёртов кружочек с наших с ней посиделок, – Камила вновь молча кивнула. Женя на пару мгновений замялась, сделала глубокий вдох, прикрыла глаза и наконец созналась: – дело в том, что я в тот вечер хорошо так обогнала её в наших возлияниях, отчего порой теряла суть диалога. И, когда Лиза произнесла ту роковую фразу, она на самом деле говорила о том свидании в аквапарке, которое организовала для вас, не зная о твоей фобии. Камила изменилась в лице, глаза наполнили жгучие слёзы. В голове закружились обрывки их разговора в раздевалке, последнего диалога с Лизой и все эти сумбурные несоответствия, которые спрятала в банку в самые глубины её памяти ярость, ослепившая Камилу в тот момент. Сейчас же в ней вновь начало зарождаться это чувство, подпитываемое постепенным осмыслением всего случившегося. Её взгляд, немного безумный и остекленевший, бегал по узорчатой скатерти, словно на ней прорисовывался в замедленной съёмке весь этот индийский сериал. – Я понимаю, что ты сейчас в процессе обработки всей этой информации, поэтому подытожу: я разрушила твои первые отношения с девушкой, которая любит тебя так, как ни в одном рэпе не любили, потому что я идиотка, не умеющая переспрашивать и уточнять, а Лиза была даже не в курсе того, что за чушь я тебе наплела. Женя шумно выдохнула – озвучить всё это вслух, не взирая на пробирающую руки и всё тело дрожь, панику и отвращение к собственному поступку, было действительно испытанием, с которым она справилась. Ей оставалось надеяться, что все угрозы Лизы и садистские наклонности в тихом омуте Камилы вкупе с их обоюдным гневом окажутся для неё преодолимыми последствиями запущенного ею эффекта бабочки. Камила молча поднялась со своего стула и подошла вплотную к Жене. Лиза с настороженностью наблюдала за её передвижениями, застывшая в готовности оттаскивать её от Медведевой – идиотка она, конечно, приличная, но всё произошедшее сейчас уже казалось и ей самой каким-то несусветным бредом, который ни один мозг выдумать не в силах. Медведева терпеливо смотрела в играющие всеми оттенками ненависти карие глаза, горящие в сумраке кухне отвращением и болью, что стали путеводными звёздами Камилы как раз благодаря ей. – Я правильно поняла, что ты переврала мне мысли моей девушки и это обернулось нашим с ней разрывом? – Тихо и спокойно спросила Камила. – Да. – Я правильно поняла, что из-за твоего личного домысла я потеряла ту, которая стала моей новой, счастливой жизнью? – Да. – Я правильно поняла, что ни разу за эти полгода твою светлую голову не посетила мысль о том, что что-то не так, о чём буквально вопили наши с ней страдания, и просто продолжала спокойненько радостно жить? – Да. Тишину кухни оглушил звон хлёсткого удара ладони Камилы по щеке Жени. Медведева и глазом не моргнула, а Лиза, шокировано закрыв рот ладонями, вздрогнула и рефлекторно протянула руку, останавливая Камилу от повторной​ пощёчины. – Кам, прошу, не руби сгоряча, – тихо попросила Лиза, заглядывая в её глаза с мольбой. Камила хотела было возмутиться и взорваться и в её сторону за то, что она сдерживает её от расправы, однако понимание того, как всё запуталось, дало ей понять, что Лиза права. – Я верила тебе, – покачала головой Камила, обращаясь к Жене. – Верила и даже подумать не могла, что ты когда-нибудь сможешь это доверие пошатнуть, не говоря уже о том, чтобы разрушить. Но ты справилась. Я сейчас искренне ненавижу тебя, Женя, за весь тот мрак, который ты привнесла в нашу светлую историю. Я не знаю, смогу ли простить тебя, но ты и сама это понимаешь. Убирайся. Женя послушно поднялась на ноги и быстро вышла из номера Камилы. На кухне остались два разбитых сердца, уже однажды склеенных мягкими руками друг друга. Лиза всё ещё не выпускала обжигающую ладонь Камилы из своей, словно удерживала её на краю пропасти. Или ощущение её кожи удерживало саму Лизу – чёрт его разберёт. – Лиза, я… – Её голос охрип, и она замолкла, понимая, что словарный запас опустел вместе с батарейкой. – Я знаю, что ты пыталась забыть меня, – едва слышно прошелестела Лиза, с любовью глядя в её заплаканное лицо. – И я понимаю тебя. Вероятно, на твоём месте я бы сбежала прочь в тот вечер нашей первой тренировки. – Я так и сделала, – пожала плечами Камила, печально улыбаясь. – Да, но ты нашла в себе силы на то, чтобы написать мне, извиниться и предложить продолжить работу. Я бы, вероятно, сбежала в другую страну, не взирая на комиссионку, – они рассмеялись, с ужасом отметая мысль о подобном варианте развития событий. – Кам, я просто хочу, чтобы ты знала, что я буду любить тебя несмотря ни на что. И я понимаю, что тебе нужно время для того, чтобы разобраться в себе. Используй столько, сколько тебе будет нужно, не торопись и прислушайся к себе, договорились? Камила кивнула и Лиза, слегка наклонившись, оставила солёный поцелуй на её ладони, что всё ещё дрожала в её руке, не отрывая взгляд от карих глаз. – Я буду ждать тебя, сладкая, вне зависимости от того, какое решение ты примешь. Я твой друг, и это неизменно. Захочешь ли ты вновь стать моей спутницей жизни – твой выбор. И, повторюсь, я приму любой, это не отвернёт меня от тебя – ты слишком важная часть моей жизни. – Ты не оставишь меня одну? – Попросила Камила, судорожно вдыхая новую порцию воздуха. – Всё, что попросишь, – Лиза поднялась на ноги и, с минуту полюбовавшись ею в такой родной близи, двинулась к выходу. – Доброй ночи и до встречи на завтраке! – Доброй, – тихо произнесла в темноту опустевшего номера Камила. Она вернулась в спальню, села на кровать и уткнулась взглядом в пушистый ковёр. Мысли в голове переплелись, прочесть хоть одну из них невозможно, и в таких ситуациях ей помогает лишь одно. – Алло, мам, не спишь? *** Несколько недель спустя Лиза судорожно завязывала коньки, параллельно слушая голосовое сообщение от Жени – та рассказывала о новом кафе, куда они решили выбраться после сегодняшних спектаклей. Шнурки не поддавались, а время поджимало – с арены доносилась музыка Камилы, означающая, что через две минуты Лиза должна быть на льду. Сегодня у неё вообще ничего не клеилось: она проспала, с утра у неё заболело ребро, трещину в котором она получила на новогодних гастролях в Питере, а любимый аксель не получился ни на одном из тренировочных прогонов. Злясь на всех и вся, она никак не могла настроиться на шоу, несмотря на все старания Камилы её развеселить – та уже и жонглировала реквизитом, и травила анекдоты, и просто щекотала Лизу, но ноющее ребро старшей свело пользу этого способа к минимуму. Они теперь общались, как близкие подруги – Лиза чувствовала себя так, словно её откинуло на год-два назад, когда Камила была единственной постоянной величиной в рваном темпе её жизни, и это грело душу и давало это банальное ощущение дома, который точно есть – рядом с этой кареглазой красавицей. Лизе сносило крышу от сдерживаемых внутри чувств, но она была кристально честна, когда говорила, что не посмеет повлиять на её решение – она не флиртовала с Камилой, не звала на романтические прогулки по вечерней набережной и отчаянно стремилась снизить количество поцелуев, оставляемых на её щеках – о сокращении количества объятий и речи не шло, о чём ей уверенно заявила сама Камила. «Алина с Женей после результатов Игр обнимались, хотя Медведева прямо перед этим орала, как она всех ненавидит, а ты хочешь сказать, что мы хуже, шутишь?» – Недоумённо воскликнула Камила, когда вместо привычных приветственных объятий на следующий день после их разговора с Женей, Лиза протянула ей руку. Больше она себе в этом удовольствии не отказывала – обнимала Камилу при встрече и на прощание, когда они смотрели вместе фильмы в одной из гримёрок в перерывах и баловались в море. Камила, впрочем, не стеснялась и прижать Лизу покрепче к себе или с наглой улыбочкой опустить свои руки ниже положенного друзьям. Медведева, которую Лиза торжественно окрестила своей «любимой и родной идиоткой» и простила, пообещав как-нибудь ей отомстить, окрестила их с Камилой взаимоотношения «передружбой-недоотношениями двух трусих, которые не могут плюнуть на всё и сдаться своим чувствам». Лиза с закатанными глазами признавала, что та права. К Камиле Женя пока не подходила, лишь написав ей сообщение со своими извинениями и просьбой поговорить «на трезвую», когда Камилу немного отпустит. Та, конечно, матом послала, но сердечко на сообщение поставила. Всё медленно стремилось к своим исходным осям вращения, всё ещё порой выбивая почву у них из-под ног, но радуга после этого урагана становилась всё более реальной перспективой. – Лиз, ты чего ещё здесь? – Недоумённо воскликнула Камила, неторопливо заходя в общую женскую гримёрку, расположенную в шаговой доступности от выхода на лёд. Использовали это помещение только на время спектаклей – чтобы те, у кого несколько различных костюмов, могли спокойно переодеться здесь, не боясь прослушать свою музыку или потерять костюм. – Боже, ты уже всё!? – Воскликнула затерявшаяся в своих мыслях Лиза и, забыв об уже проклятых вплоть до разработчиков ткани в них шнурках, словно в замедленной съёмке повернулась к девушке. – Чёрт, у меня меньше минуты! Лиза судорожно попыталась продеть шнурок в последнее отверстие, но эглет упорно не желал пролезать, доводя её трясучку до максимального уровня. Камила быстро подошла к ней, отняла её руки от шнурков, молниеносно их завязала и серьёзно посмотрела в растерянные глаза. – Так, судя по всему, у тебя совершенно не задался день, но помни: лёд лечит, – мягко сказала Камила, ненавязчиво поглаживая её плечи. – Сделай глубокий вдох и медленный выдох, постарайся вместе с воздухом выдохнуть всю свою тревогу, она не лучший помощник на льду, но ты об этом лучше меня знаешь. Ты прекрасная, так иди и дай людям насладиться твоим катанием в этой истории, покажи им всю красоту своего мастерства. Я верю в тебя. Взгляд Лизы прояснился. Она последовала совету девушки насчёт небольшой дыхательной гимнастики, прикрыла глаза и выбросила из головы мысли о времени и не получавшемся акселе, страх неизвестного грядущего в связи с нестабильностью своей уверенности в том, что Камила дорисует слову «будущее» такое чудесное «наше», и навязчивую идею о том, как же сильно хочется поцеловать девушку, стоящую совсем близко к ней. – Лиза, – тихо позвала Камила, когда увидела, что мандраж Лизы унялся. – Да? – Не открывая глаза в поиске идеальной гармонии с собой, отозвалась Лиза. – Я тебе кое-что сказать хочу, – прошептала она, и Лиза ощутила её тёплое дыхание на своих губах. – Говори. Она почувствовала руки Камилы на своей талии, её бёдра, упирающиеся в её собственные, и аромат духов, лизнуший её шею, когда Камила едва ощутимо прикоснулась губами к её уху. – Я выбираю тебя. Едва Лиза открыла глаза, как на её губы легли такие желанные губы Камилы, мягко целуя. Лизе показалось, что она заплакала от лавины эмоций, накрывших её от этого осторожного поцелуя с эфемерным привкусом счастливого будущего. Она ответила на поцелуй, укладывая ладони на щёки Камилы, растянутые её широкой улыбкой. – Ну наконец-то! – Их прервал до чёртиков довольный голос Медведевой, раздавшийся где-то сбоку. – Ты хоть раз можешь нам не мешать? – С нескрываемым намёком и искорками во взгляде, спросила у неё Камила, крепко сжимая своё счастье в руках. – Ну, если это нужно для того, чтобы кое-кого не уволили из шоу за опоздание на выход, то я буду мешать, – выразительно взглянула на Лизу Женя. – Ох чёрт! – Всполошилась Лиза, быстро поправляя помаду на губах. – Девочки, пожалуйста, три минуты без драк, я быстро! Она уже рванула к выходу на лёд, где разлились первые ноты её музыки, когда до неё наконец дошло то, что только что произошло. Она застыла, уже приоткрыв дверь, и развернулась к Камиле с нескрываемым радостным шоком: – Ты любишь меня? Камила рассмеялась и подошла к ней, оставляя на губах Лизы быстрый поцелуй: – Конечно, – поцелуй в кончик носа, – какие вопросы? Кажется, после этой фразы в самом сердце Лизы ожила та самая бабочка, которую раздавила своими неосторожными действиями Женя.