Волчья ягода

      Милосердие словно посаженное семечко — из одного доброго поступка может вырасти целый сад. Тисс знала, что не должна уподобляться жителям империи Ро’од — ненависть подобна пожару, после которого вместо души останется лишь пепелище. Но, разглядывая лица воинов, она не могла не гадать: был ли темноволосый статный мужчина тем, чей клинок пронзил тело матери? Или тот невысокий эльф с жеманными манерами — он ли отдал приказ спалить замок дотла?       — Перестаньте.       Тай эя Эйни Лоно Вэд Ваин Фиркаин смотрел перед собой, но приказ, слетевший с его уст, предназначался Тисс. Скромный ужин, призванный смягчить напряженную обстановку, воцарившуюся с прибытием эсшайцев, превратился в торжество — сотни представителей влиятельных родов слетелись в ожидании сладких сплетен, словно мухи на мед.       Тисс стояла чуть позади, как положено. Платье — красное, цвета рябины, отгоняющей злых духов, было тяжелым из-за камней, усыпавших пояс. Шею душило подаренное ожерелье — холодило кожу, постоянно напоминая о милости принца.       И, если она не хочет, чтобы оно сменилось кровавой тонкой полосой, следовало прислушаться к словам Его Высочества. Перестать выискивать в чужих лицах свидетельства былой жестокости, перестать лелеять собственную боль.       — Какая вы хорошенькая, — заметила Лаимир чуть позже. — Вам так идет это ожерелье.       Некоторые леди, стоящие рядом, понимающе ухмыльнулись. Тисс усердно молилась про себя, чтобы румянец не коснулся ее щек, выдавая смятение и стыд.       — Благодарю, Ваше Высочество, но даже драгоценным камням не сравниться с вашей красотой.       Она опустила взгляд, произнося дежурную фразу. Лаимир довольно улыбнулась, приняв сей жест за покорность. Но если бы могла заглянуть бывшей фрейлине в глаза, то увидела бы там отвращение и злость, горящие ярче рубинов.       — Вы почти не смотрите на моего брата, — подобравшись ближе, принцесса заговорила вполголоса. — Принц противен вашему взору?       — Я лишь соблюдаю правила приличия, Ваше Высочество. Не пристало глазеть на наследного принца империи Ро’од.       — Тай — будущий император, — медленно произнесла Лаимир, смакуя каждое слово. — Вы знали, что лишь волей случая он смог претендовать на должность правителя?       — Соболезную утрате вашей семьи, — спокойно ответила Тисс. — Да будет милостив Лес к тем, кто нашел пристанище в его корнях.       Лаимир рассеянно отмахнулась.       — Тай должен был стать советником, на худой конец — возглавить часть войск. Но теперь он будущий император. Все в Ро’од будет подчинено его воле. Можете ли вы представить подобную власть в своих руках, леди Тисс?       Нет. Конечно же, нет — Тисс никогда не смела даже думать о подобном. Аирдаль лоно Эрлитар — правитель Эсшая — милостиво укрывший сироту в стенах своего дворца, был ее королем, а она — его верной слугой. И пусть в ее жилах текла чистая, благословенная кровь лесных эльфов, Тисс знала, что не всем дано вынести бремя короны.       Осознавала ли сама принцесса, насколько возмутительны ее речи? Едва взглянув в самодовольное лицо собеседницы, Тисс поняла — Лаимир отдавала отчет каждому слову.       Она ответила честно:       — Нет, Ваше Высочество.       Лаимир кивнула так, словно иного и не ожидала.       — Я бы могла сказать, что вы впитали верность Эсшаю с молоком матери, но мне доподлинно известно, что вы сирота.       Сохранять доброжелательную улыбку стало труднее. Тисс едва удержалась, чтобы не ответить колкостью, навсегда отбив у принцессы желание говорить о ее семье.       — Из сирот получаются самые преданные слуги, — светским тоном подметила Лаимир. — Сначала вы даете им кров, а после они отдают вам себя. Что с вашим лицом, леди Тисс? Не вы ли готовы были возлечь с моим братом только ради подписания мира? Ваше тело, ваша жизнь — все это принадлежит Эсшаю. Что у вас есть своего?       — Мои мысли принадлежат только мне, — ответила Тисс. — И в данный момент я думаю, что вы напрасно тратите время, пытаясь настроить меня против моей родины.       Лаимир рассмеялась жутким лающим смехом.       — Настроить вас против Эсшая? О, мне вовсе не нужна ваша преданность, и до вашего королевства мне нет дела. Я лишь хочу понять, как далеко вы готовы зайти ради мира.       — Я слушаю ваши речи, — процедила Тисс. — Улыбаюсь вам. Очевидно, что я готова на многое.       — Вы красивы, но не слишком. Умны, но не амбициозны. Способны на убийство, но добры к слугам. Вы подходите, леди Тисс.       — Подхожу для чего? — оторопело спросила Тисс.       — На роль фаворитки моего брата, конечно же, — весело ответила Лаимир.       Тисс с подозрением взглянула на принцессу. Не безумна ли она? Вдруг все шепотки, что передают друг другу слуги в перерывах между работой — правда?..       — Избавьте меня от утомительных вопросов, почему вы должны согласиться... — Лаимир притворно вздохнула и сказала то, что разом развеяло любые сомнения в ее разуме: — Лучше спросите, почему могущественная империя Ро’од, способная стереть Эсшай с лица земли, вдруг согласилась заключить мир в обмен на серебряные рудники, горстку жалких кораблей и, пусть и королевских кровей, но все же пустоголовую девицу?..

***

      Слова Лаимир крепко засели у Тисс в голове. Когда Его Величество говорил о перемирии, она не смела задавать лишних вопросов, потрясенная неожиданной новостью. Да и подобные разглагольствования только лишний раз бы подчеркнули превосходящие силы вражеской империи.       Но сейчас, когда гости разбрелись по замку, а свечи погасли, Тисс не могла не думать о мотивах Ро’ода. Возможно, императору надоело смотреть, как гибли его люди. Возможно, грядущие потери не стоили даже такого лакомого кусочка, как Эсшай. Возможно, он решил проявить милосердие...       Перебирая в уме различные варианты, Тисс сама не заметила, как добралась до дальнего сада. В сравнении с главным его размеры были скромны, а растения — более неприхотливы и менее редки, но Тисс здесь понравилось больше, чем среди помпезных статуй, прудов и ярких соцветий, привезенных из-за моря.       Можжевеловые кусты, остролист и боярышник росли по своей воле, не тронутые рукой садовника, мелкие белые цветы усыпали землю, как звезды, разбросанные по небосводу. Тисс присела на скамью, увитую диким плющом, слушая ночную песню сверчков — их стрекот был куда приятнее ядовитых речей Лаимир.       О, если бы она могла оказаться где угодно, то хотела бы немедленно вернуться в Эсшай, под каменные своды библиотеки, где пахло солнцем и книжными страницами. Но даже будь у нее такая возможность, Тисс понимала: она бы осталась в империи вопреки своему желанию.       Может быть, Лаимир права? Что это — любовь к тем, кто вырастил ее, или слепая преданность?..       — Я вас искал.       На узкую дорожку из белого камня, казавшегося серебристым в лунном свете, ступил принц. Белый цвет его одежд резко выделялся на фоне окутанной сумраком листвы, с которой почти сливались силуэты личной охраны. Тело, памятуя о многолетней выучке, двинулось само: Тисс встала, поклонилась и только потом осмелилась взглянуть в его лицо.       Обычно бесстрастное, сейчас оно выражало гнев. Раздражение плескалось в темных глазах, губы презрительно кривились.       — Вы сбежали.       Это звучало как обвинение.       Это и было им.       Тисс могла бы солгать — в очередной раз, — сослаться на духоту зала или усталость, но она лишь кивнула.       Она и вправду сбежала.       Тай эя Эйни Лоно Вэд Ваин Фиркаин молча смотрел на нее. Выдержать его взгляд было трудно, но Тисс выстояла в немой схватке.       Быстрый, отточенный взмах руки — охрана, повинуясь жесту, отступила, оставляя их наедине. Сверчки смолкли — в наступившей тишине она слышала только грохот собственного сердца.       — Леди Тисс, вы не можете вести себя как вашей душе угодно, — членораздельно, словно ребенку, принялся объяснять Тай. — Наша договоренность подразумевает отыгрывание роли, которую вы обязаны исполнить с блеском. Лорды должны считать, что вы согреваете мою постель по ночам, иначе они будут вынуждены задуматься, для чего я просил императора помиловать вас.       Тисс сцепила руки за спиной, приподняла подбородок.       — Прошу прощения, Ваше Высочество.       Раздражение и злость в его глазах сменились усталостью. Тисс пронзило неожиданное сочувствие, когда она разглядела еле заметные детали, которые до этого оставались невидимыми: потухший взгляд, чуть дрогнувшие плечи, словно Тай нес на них всю тяжесть мира. Но яд речей Лаимир уже отравили ее разум, заставив усомниться в намерениях наследного принца.       — У меня есть несколько вопросов, — сказала она. Пальцы ее рук были по-прежнему крепко переплетены между собой. — Если вы позволите.       Тай молча прошел к соседней скамье. Приняв это за согласие, Тисс сказала:       — Ваш с Фэнуэль ребенок должен был объединить два государства, однако до того времени Эсшаем правил бы Его Величество Аирдаль лоно Эрлитар. Империю Ро’од же возглавили бы вы. Все верно?       Принц кивнул.       — Ребенок, в чьих жилах течет кровь двух династий, — продолжила Тисс. — У Фэнуэль имеется брат, у вас — две сестры. Почему же...       Тай поднял руку вверх, вынуждая Тисс замолчать.       — Я понял ваш вопрос. Данный союз невозможен, потому что обе мои сестры уже обещаны.       — Разве существует на свете союз, чья выгода превосходит брак с наследником Эсшая?       — Дело не в выгоде, — принц посмотрел на землю под своими ногами. Тисс проследила за его взглядом, но не обнаружила там ничего стоящего. — Вы знакомы с Лаимир. Каково ваше впечатление о ней?       Пришлось тщательно подбирать слова, чтобы не оскорбить принцессу.       — Ее Высочество показалась мне смелой и любознательной.       — Чрезмерно любопытной, вы хотели сказать?       Осторожность Тисс позабавила принца — уголок его губ на мгновение приподнялся в подобии слабой улыбки, но тут же вернулся в обратное положение. Лицо вновь приобрело статичное, равнодушное выражение, точно лик каменной статуи.       — Вряд ли я вправе давать оценку характеру принцессы, Ваше Высочество.       — Вы можете быть со мной откровенной, леди Тисс.       Не могла.       Принцу хватило одного взгляда, чтобы осознать всю бессмысленность просьбы. Ни учтивые манеры, ни искренние намерения не позволят ей забыть о том, где она родилась.       — Если Лаимир станет женой наследного принца Эсшая, страной будет править она, а не он — что крайне нежелательно, учитывая наши с ней взаимоотношения.       Тисс задумалась. Напряженность в общении между принцем и принцессой была видна невооруженным взглядом, однако сейчас Тай почти открыто заявлял о вражде. Если Лаимир сядет на трон Эсшая, договориться с ней будет сложно, практически невозможно, но...       Драконы. У империи значительное преимущество, о котором она как будто все время забывает.       — Поверьте, Тисс, — принц пронзительно посмотрел на нее, — мы оба хотим одного и того же — мира. Мой план сработает, если будем безукоризненно придерживаться правил.       Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком просто.       Но ей так хотелось верить... В то, что слова о мире — не пустой звук. Что воины Эсшая смогут снять доспехи и вернуться к своим детям, что земля перестанет увлажняться кровью вместо дождей... Всего месяц назад мечта о мире казалась такой зыбкой и недостижимой — как звезды, до которых сколько ни тянись, не сможешь ухватиться. Сейчас же она обретала очертания и краски — упоительные картины сладкого, безоблачного будущего уже стояли у Тисс перед глазами.       — Хорошо, — ее голос предательски дрогнул. — Я сделаю все, что будет в моих силах, Ваше Высочество.       — Рад слышать, леди Тисс.       Тай встал. Она, повинуясь закоренелой привычке, выпрямилась еще сильнее.       — Позвольте проводить вас в покои?       Тисс посмотрела на протянутую руку — жест, символизирующий их соглашение. Ее пальцы почти не дрожали, когда она вложила свою ладонь, безропотно принимая правила. Судьбы двух королевств теперь покоились в их руках, крепко сжимающих друг друга.