Между прошлым и будущим

      Весна в этом году выдалась дружная, к концу апреля предместье напоминало сплошной цветущий сад. Во дворе у хозяев тоже росло несколько деревьев — со слов Яна, то ли яблони, то ли сливы. Федя знал, разумеется, что яблоки растут на деревьях, но до сих пор это знание было абстракцией. Теперь он сам видел, как цветы сменялись крохотными завязями… и совсем не хотел вспоминать, что дома в это время ещё мороз и сугробы.       Вообще он давно уже перестал думать о возвращении. Ну, может, на побывку бы сходить. Посидеть с приятелями, поиграть на компе, фильм посмотреть… Впрочем, приятелей у него хватало и здесь, и развлечений тоже. Скучал он только по маме.       Раз в месяц хозяева ходили в будущее и, помимо прочего, передавали маме Федины письма, а потом приносили её ответы. Мама радовалась, что у Феди все хорошо, уверяла, что у неё тоже нормально…       Деньги, что платили ему хозяева, Федя почти не тратил. Он и так был сыт и одет, а сбегать в город посмотреть на бродячих актёров можно и бесплатно. А на Пасху хозяин ему ещё и сверх обычного заплатил — типа, в подарок. И Федя решил в очередной раз передать маме не только письмо — купил на рынке вязаную безрукавку из овечьей шерсти. Мама будет рада, а заодно убедится, что у него и правда всё в порядке…       Вечером накануне того, как хозяева собирались в дорогу, он подошёл к хозяйке:       — Вот, можно маме передать?       — Я тебе посыльная, что ли? — рыкнула Ма Сон для порядка, но почти сразу миролюбиво добавила: — Ладно, давай. Вообще, мог бы попросить денег и взять что подороже — дела сейчас хорошо идут, я бы не жадилась…       Федя удивлялся только первые пару мгновений — он уже привык к перепадам настроения хозяйки.       — Не догадался как-то, — вздохнул парень. — А сейчас уже поздно просить, да?       — Поздно, — подтвердила Ма Сон… — и улыбнулась: — Ладно, чёрт с тобой. В следующий раз дам.       Федя подозревал, что в этот самый следующий раз Ма Сон скажет, что вовсе такого не говорила — не из жадности, конечно, а по забывчивости — однако же промолчал, только кивнул. Ма Сон попросила Яна упаковать жилетку вместе с остальными вещами, и супруги отправились отсыпаться перед дорогой.       В Нэрли Ян решил первым делом отдать Федин подарок, а то вдруг потом за делами забудется. До сих пор он виделся с матерью парнишки только в самый первый раз, а после этого пользовался почтой. Но теперь надо было опять ехать самому — не заморачиваться же с посылкой...       — Прокатимся вместе? — предложил он Ма Сон, звеня ключами от машины. — Или ты дома подождёшь?       — Давай съезжу, — улыбнулась Ма Сон. — Люблю, когда ты меня катаешь. В принципе, можем и от себя что-то добавить, как думаешь? За такого справного работника разок можно расщедриться.       — Что же ты на него рычишь всё время, если за глаза хвалишь? — рассмеялся Ян. — А давай, почему бы нет? Что тут из нашего товара можно взять… Вот эту шаль, например, и эти рукавицы.       — Чтобы не расслаблялся, разумеется! — усмехнулась Ма Сон. — Держать в напряжении полезно… если в меру, конечно. Но я же в меру? Да, давай что-нибудь потеплее. Для наших условий это ценно.       Дорогу Ян помнил с прошлого раза. Они с Ма Сон вошли в тёмный подьезд (лампочки, видимо, кто-то вывернул), поднялись на третий этаж. Позвонили, им открыла женщина с усталым, бледным лицом. Яна она узнала сразу.       — Вы от Феденьки? С ним что-то случилось? Да вы заходите!       — Здравствуйте, — улыбнулась Ма Сон, входя вслед за Яном в квартиру. — Да ничего не случилось, почему? Он жив и здоров, даже подарки передаёт, — она протянула матери Феди пакеты с жилеткой и тёплой узорной шалью.       — Ой, да зачем же он так потратился? — вздохнула женщина. — Красивое какое, и тёплое… Проходите на кухню, расскажите, как там Федя? Я сейчас чаю налью, у меня баранки есть… Ну какая красота! Надо спрятать, а то ведь пропьёт…       Они прошли на кухню. Протёртый до дыр линолеум был прикрыт вязаным из лоскутов половичком, на подоконнике в банке пустила зелёные перья луковица… Женщина торопливо вытирала и без того чистый стол, ставила чайник…       — Ну, с нами Федя неплохо зарабатывает, может себе позволить, — улыбнулась Ма Сон, садясь за стол. — Он вам не писал разве? У нас небольшое семейное предприятие — покупаем там, продаём здесь, и наоборот… — сказала женщина чистую правду. — А Федя нам очень помогает.       — Он хороший парень, старательный, — добавил Ян, накладывая себе сахар в чай — в этом мире он пристрастился к сладкому чаю. — И смышлёный, учится быстро.       — Вот-вот, — поддакнула Ма Сон, — ему что ни поручишь — со всем справляется быстро и на совесть.       Тут женщина зацепилась за ранее упущенную в разговоре деталь:       — Подождите… А кто пропьёт подарки? Федя-то? Я вот ни разу не видела, чтоб он пил…       — Да нет, конечно, что вы… Федя этого дела на дух не переносит, уж насмотрелся…       Федина мать не успела договорить. В кухню вошёл грузный мужчина в грязной белой майке, с помятым, небритым лицом. Дыша перегаром, он окинул взглядом происходящее и навис над сжавшейся в испуге женщиной:       — Кто это? Ты что, хахаля привела? Я, значит, работаю, семью обеспечиваю, а ты хахалей водишь?       — Ну что ты такое говоришь, — поспешно возразила та, — какой хахаль, это товарищи Феденькины! Не беспокойся, они сейчас уже уходят!       Ма Сон ещё стерпела бы, если бы Федин папаша нелестно высказался в её адрес — всё-таки к подобному она привыкла. И от учеников, и не только. В таком случае этот алкоголик отделался бы… ну, максимум, сломанным носом. Но откровенное игнорирование привело женщину в тихую ярость. В таком состоянии её даже Абрам трогать не решался…       Ма Сон тяжело вздохнула, вставая из-за стола.       — Да-да, мы уже уходим… — пропела она… и тут голос её сорвался на рык, — …только ты первый!       Пьяница и опомниться не успел, прежде чем пушечной силы удар под дых отправил его в стену. Затем сверкающая алыми глазами фурия играючи схватила мужчину в охапку и потащила к двери. Распахнув её, выволокла Фединого отца в подъезд и с размаху отправила пересчитывать своим телом ступеньки. Хорошо, что этаж был только третий…       — О чём бишь мы?.. — с ангельской улыбкой поинтересовалась Ма Сон, вернувшись в квартиру.       Женщина смотрела на Ма Сон со страхом.       — Зачем же вы… — прошептала она, — не надо было, он бы сам успокоился… я бы его уговорила. А теперь… вы-то уйдёте…       — Он вас бьёт, да? — прямо спросил Ян. — И вещи пропивает? А сказал, что зарабатывает…       — Себе на водку он и то не зарабатывает, — женщина безнадёжно махнула рукой.       — Ну, сначала-то он в больницу уедет… на какое-то время, — улыбнулась довольная Ма Сон. — Но да, всё равно ведь когда-нибудь вернётся, сволочь… Ненавижу таких. Надо как-то помочь человеку, — она вопросительно посмотрела на мужа. Вообще, Яну достаточно редко приходилось решать за Ма Сон проблемы. Однако каждый раз он справлялся с блеском, к вящему восторгу жены.       — А что тут сделать? — пожал плечами Ян. Подобных любителей покуражиться над слабыми он достаточно знал и в своём времени. — Ну вот будем сейчас уходить, если он ещё там валяется — продолжим… беседу. Объясним, что в другой раз будет хуже. Мы ведь тут часто бываем, — он улыбнулся Фединой маме, — так что заглядывать будем регулярно. С подарками.       — Хорошая мысль, — улыбнулась Ма Сон. — Так он вас не будет трогать минимум какое-то время по возвращении из больницы. А там уже и мы ещё раз зайдём, если надо будет — повторим процедуру… Мы пойдём, наверное. Надо поговорить с ним, пока не очухался.       — Да, нам пора, — обратился Ян к женщине. — А вы не бойтесь, ему сейчас не до вас будет! А в другой раз мы с ним ещё поговорим, если надо будет.       Женщина смотрела на гостей растерянно, но и с надеждой. Потом вдруг засуетилась:       — Подождите, вы когда уезжаете? Зайдите перед отъездом, я пирожков напеку! Феденьке, и вам на дорогу!       Ма Сон с сомнением посмотрела на мужа… но затем улыбнулась.       — Это можно, — сказала она наконец. — Думаю, Федя будет рад такой заботе от вас. Ну, и вестям о том, что мы сделали вашу жизнь немного легче, конечно, тоже. Что ж… удачи вам.       Ян и Ма Сон вышли из квартиры. На лестнице было тихо, на нижних ступеньках видны были капли крови. Незадачливый отец семейства обнаружился на крыльце, у дверей подъезда. Сидел, тупо глядя на кровь, капающую из разбитого носа. Ян первым подошёл к нему, взял за майку, теперь уже совсем грязную. И сказал негромко и внятно:       — Ещё раз пальцем тронешь жену — пальцы и переломаем! А может, и ещё что-нибудь.       — Во-во! — поддакнула Ма Сон. — В частности, сделаем так, чтобы и о женщинах ты мог только мечтать. Хотя… на тебя, убогого, и так ни одна не клюнет. Пошли, солнце! — это было обращено уже к мужу.       Из подъезда Ма Сон вышла очень довольная собой, даже что-то тихонько напевала на родном языке. С учётом того, что певческий голос у неё был, равно как и у всех людей Абрама — получалось весьма мелодично и приятно слуху.       Две недели пролетели быстро. Товары с модной приставкой «эко» пользовались успехом, тем более что Ян и Ма Сон имели возможность продавать их относительно дёшево — всё равно купленные на эти деньги свечи, пряности и ленты окупались втройне. В очередной раз распродав всё принесённое и набрав заказов, супруги собрались в обратный путь. Но прежде, как и обещали, они снова зашли к матери Феди. Теперь женщина выглядела спокойнее, не такой запуганной. В квартире пахло свежей выпечкой, от этого, казалось, стало теплее и уютнее.       — Что сказали врачи? — участливо поинтересовалась Ма Сон. — Скоро этот ваш вернётся? Лишь бы он на вас отыграться не захотел…       — Да уже выписали, — женщина неуверенно улыбнулась, — как говорится, были бы мозги — было бы сотрясение. Пока тихо себя ведёт, не знаю, как дальше. Я его почти и не вижу — с дружками где-то сидит, только ночевать приходит. Ну, оно и к лучшему. Так вы присаживайтесь, я чаю налью! Как раз и пирожков попробуете, которые на дорожку!       — Это с нашим удовольствием, — Ма Сон удовлетворённо потёрла руки. — А если что… вы не переживайте, мы скоро ещё раз зайдём. Если что — вы сразу скажите. Я с удовольствием повторю урок. Всё-таки раньше я была учительницей, так что вбивать знания в дурные головы мне не впервой, — она нехорошо усмехнулась.       — Видно, ученики вас боялись, — рассмеялась женщина, наливая в чашки горячий чай. — Вот, берите, эти с яблоком, эти с капустой, эти с творогом! А Феде я уложила, они в дороге зачерствеют, конечно, но если водой сбрызнуть и в микроволновку, то и нормально будет, почти как свежие!       Ян, успевший откусить чуть ли не половину от первого пирожка, ответил:       — Да уж не беспокойтесь¸ разогреем!       Объяснять ей, что пирожки не успеют зачерстветь, он, конечно, не стал.       — Боялись — слабо сказано… — усмехнулась Ма Сон, наворачивая пирожки и жалея, что нет таковых с мясом. — Там что ни урок был — то натуральная битва… Может, если бы меня поставили к детям помладше, я бы как-нибудь приноровилась — так нет, поставили к здоровым лбам, которые, конечно, меня ни во что не ставили… Ну да ладно. В любом случае, это позади. И слава Богу.       — Да, с нынешними детьми сложно бывает, — задумчиво кивнула женщина. — Мы в своё время старших слушались, и учителей, и родителей, а нынче… по-всякому. Хотя вот мне на Федю жаловаться не приходится, он мальчик добрый, и за меня всегда заступался, как мог.       Ян с трудом сдержал смех. Обе женщины посмотрели на него с недоумением, и он пояснил:       — У нас тоже так говорят. Ну, что раньше дети лучше были, а теперь никого не слушаются.       — Ой, да ладно… — Ма Сон рассмеялась, но на едва не раскрывшего всю конспирацию Яна посмотрела настороженно. — Говорят, что по всему миру находят документы такого содержания, которым уже тысячи лет. Мол, молодёжь распустилась, старших не слушает, занимается не пойми чем… Так что мы в этом точно не одиноки. Впрочем, должна отметить, что те, кто уже стал почтенными родителями и бухтит на нерадивых детей, в молодости зачастую сами отжигали только так…       Ян и сам понял, что сказал лишнего. Впрочем, конечно, Фединой матери и в голову не могло прийти, где это «у нас»…       Они не спешили. Пили чай с пирожками, разговаривали. Говорили в основном про Федю. Ян и Ма Сон нахваливали его, рассказывали, как он вырос за эти месяцы, как ладит с местными парнями… Наконец пришла пора уходить. Ян взял пакет с пирожками, даже через полиэтилен вкусно пахнущими сдобой и яблоками.       — Ну, спасибо этому дому, пойдём к другому, — Ма Сон сердечно улыбнулась Фединой матери. — Спасибо вам и за беседу, и за гостинцы. Мы обязательно как-нибудь заглянем ещё.       Когда пара вышла на улицу, женщина беззлобно напустилась на мужа.       — Ну что ты наделал! Едва не запалил всю конспирацию!       — Да ладно, — махнул рукой Ян, — она же знает, что мы издалека… А про то, что мы из другого времени, ей и в голову не придёт! Пойдем скорее, пока пирожки и правда не зачерствели!       — А говорят, это я обжора… — усмехнулась Ма Сон. — Ну, пошли. Надеюсь, Федя не разнёс дом по брёвнышку, пока нас не было… Думаю, увидев, как мы заботимся о его матери, он станет ещё усерднее работать.       — Так я не для себя пирожки берегу, а для Феди, — чуть обиженно пояснил Ян. — Ничего он не разнёс, не первый раз один остаётся. И куда уж усерднее! И так старается парень, раз уж даже ты его хвалишь.       — Ну да, — кивнула Ма Сон. — Помнится, на первых порах я всерьёз хотела его эксплуатировать, как раба, чуть ли не ездить на нём… Честно сказать, не ожидала, что он так быстро исправится.       — Я думаю, он и не был плохим человеком, — заметил Ян. — Видно, в вашем мире мальчишке труднее найти работу. Да и окружение у него, видно, было не из лучших. Так что, можно сказать, ему повезло!       — Да не сказать, чтобы труднее… — пожала плечами Ма Сон. — Если работу в духе «таскать ящики да расставлять товары по полкам» — такие всегда и всем нужны, и ума на это немного надо… Жаль только, что парни это часто считают для себя не по чину, — она усмехнулась. — Вот и идут даже воровать… Ну, по крайней мере, одного такого мы из порочного круга выдернули. Мы молодцы!       — Это точно, — согласился Ян. — Мы вообще круты! Ну, пойдём.       Дома их ждали уже привычные чистота и порядок... и полный горшок каши в печи. А ещё Федя старательно разрыхлил землю вокруг яблонь — соседи сказали ему, что это именно яблони — и вскопал грядку.       — Вы же не против? — спросил он смущённо. — Мне соседи семян дали, я морковку посеял. Не придётся по осени покупать.       — Я не против, если на грядках будете работать вы с Яном, — усмехнулась Ма Сон. — Я гордая кочевница и всадница, а не какой-то там оседлый земледелец. Но в целом… в целом — ты молодец, хорошо справился. Хвалю. Потом придумаю, чем тебя поощрить.       — С тех пор, как человечество придумало деньги, с этим вроде нет проблем, — рассмеялся Ян. — Впрочем, сегодня у нас есть кое-что более ценное.       Он торжественно вручил Феде пакет. В первый момент тот только удивился, увидев полиэтилен. А потом сообразил, прижал пакет к груди и, пряча слёзы, поспешил в свою каморку.       — Ну-у… Деньги — это скучно… — протянула Ма Сон. — Вот девушек позвать… Впрочем, думаю, ты прав — лучше будет, если у него в этом плане всё пойдёт своим чередом. А он ведь даже не спросил, как там мама — вот что странно…       — Вернётся — спросит, — уверенно ответил Ян. — Во-первых, там же письмо, сначала его прочитает. А во-вторых... ты разве не видела его лица? Он же расплакаться перед нами боялся! Посидит, успокоится, тогда и спросит.       — Ну, хорошо, если так и будет, — улыбнулась Ма Сон. — Всё-таки я думаю, что мать, в отличие от отца, Федя любит. Хотя… а чего нас, и, в частности, меня бояться? Я что, такая страшная… во всех смыслах? — женщина посмотрела на мужа с подозрением.       — Ты же работала с подростками, — удивился Ян, — неужели ты не понимаешь? Он не нас боится, а боится выглядеть слабым и жалким. Он же вроде как почти взрослый и совсем самостоятельный! А нас он как раз уважает, и потому хочет выглядеть в наших глазах… в твоих, в частности, достойно.       — Работала, ну и что? — фыркнула Ма Сон. — Век бы не видела тех детей и подростков! Ну, видимо, просто уже прошло много времени, вот и стала забывать прежнюю работу. Ну и слава Богу. Впрочем, полагаю, ты прав, и его попытки казаться самостоятельным понемногу перетекают в попытки и правда быть им. Оно и к лучшему.       Прошло примерно полчаса, прежде чем Федя вышел из каморки. Лицо его было почти спокойным, только глаза покраснели.       — Вы угощайтесь, — он положил на стол пакет с пирожками. — Мне одному всё равно много. Спасибо, что сходили… Как она там? Пишет, что всё нормально…       — Так и есть, — улыбнулась Ма Сон. — Даже твой отец… скажем так, перестал ей докучать. По крайней мере, на какое-то время. Ну, если не уймётся — я завсегда готова вернуться и повторить урок. У меня вообще богатый опыт общения с идиотами…       — Вы его видели? — смутился Федя. — Спасибо…       А вечером Федя подошёл к Яну и осторожно спросил:       — Скажите… я же не всю жизнь буду так вот на вас работать? Я смогу потом найти работу, чтобы нормально зарабатывать? Чтобы маму сюда забрать…       Ян внимательно посмотрел на парня и улыбнулся:       — Почему же нет? Старательный и честный работник всегда в цене. Подрасти ещё, а там видно будет — может, в лавке торговать будешь, или вразнос с товаром ходить…       — Здрасьте, приехали! — шутливо вскинулась Ма Сон. — Ты что, всерьёз думаешь, что сможешь от нас в целом и от меня в частности избавиться? Как бы не так! Я помню про наш договор… но ведь никто не мешает его пересмотреть. А твою маму и так сюда заберём — будет помогать. Ей в любом случае лучше с тобой, чем с мужем.       — Не запугивай парня, он и так тебя боится, — усмехнулся Ян. — А вообще, если подумать… Лассе-то, хромому, нелегко за прилавком стоять. Федина мать может в лавке помогать, а сам парень пусть и правда по деревням ходит, ему, молодому, в лавке скучно будет. Но это ещё не сейчас! — добавил он с напускной строгостью. — Ещё год-другой так покрутись, а там уж посмотрим.       — Боится? Меня? — почти натурально поразилась Ма Сон. — Да за что? Ну, подумаешь, в прошлое выкинула, пристрелить грозилась пару раз… Федя, ты меня боишься? — обратилась она к парню, — Только честно. Но Ян прав — тебе в любом случае ещё рано задумываться о том, что будет дальше. В конце концов, ты ещё ту бутыль масла не отработал!       — Нет, — серьёзно ответил Федя, — уже не боюсь. Раз вы за маму заступились… Спасибо вам! А за масло я отработаю, не такое уж оно дорогое.       — Ну а как иначе? — усмехнулась Ма Сон. — Никто не заслуживает того, чтобы страдать от действий человека, который сам утопил свою жизнь в бутылке. Впрочем, что-то я расчувствовалась… Ну, наболтались — и хватит. Ещё немного отдохнём — и за дело. Деньги сами себя не заработают!