Между прошлым и будущим

      На следующий день в дом вернулась Ильза. Со слов Дагмар, её невозможно было удержать — так она рвалась к «маме». Едва увидев Нелли, девочка кинулась к ней, обливаясь слезами и повторяя:       — Мама, ты ведь выздоровеешь, да? Мама, ты же не сильно болеешь?       — Ну конечно, нет, солнышко… — Нелли постаралась обнять Ильзу, не вставая с постели. — Я просто… немножко перетрудилась. Ещё пара-тройка дней пройдёт — и мы с тобой пойдём гулять. Только не лезь больше ни на какие высоты, ладно?       На следующий день Нелли уже не лежала весь день, а сидела у окна или во дворе, рассказывая Ильзе сказки и напевая детские песенки, а то и в кухню заходила — посмотреть, как идёт работа у учеников, посоветовать что-то… А к концу недели она уже попросила вернуть и Клару, по которой успела соскучиться.       Михель пошёл жене навстречу, и вскоре Нелли, несмотря на порой возвращающуюся слабость, уже с удовольствием ухаживала за дочкой. Странное дело — женщина чувствовала, что занятие делом как будто бы возвращает ей силы быстрее, чем просто лежание в кровати. Быть может, это было субъективно… но, тем не менее, Нелли понемногу, поначалу рассчитывая нагрузки, начала возвращаться в строй. Уже на следующий день о былой слабости напоминало только периодическое лёгкое головокружение, а ещё через день Нелли почувствовала себя практически полностью здоровой… и вечером, после ужина, поманила Михеля за собой, а сама отступила в темноту спальни, едва разгоняемую огоньками нескольких свечей.       Михель старался быть бережным и нежным, старался не утомлять Нелли. И всё же ночь в итоге оказалась почти такой же горячей, как и прежде.       А наутро Нелли проснулась первой и поспешила раскатывать тесто… И всё пошло прежним порядком. Правда, Нелли жаловалась на то, что, кажется, так и не восстановилась до конца, что она чувствует себя слабой по сравнению с собой прежней… Хотя Михель видел, что она сильнее его, сильнее большинства женщин.       Однако самой Нелли казалось, что силы её неуклонно убывают. Она могла поднимать всё меньшую массу, быстрее уставала… Осматривавший женщину Абрам ничего не мог сказать — все показатели были как будто в норме, да и в остальном она чувствовала себя хорошо…       Михель осторожно предположил:       — А может, это связано с той твоей болезнью? Тебе не пора к себе, лечиться? На днях Ян с Ма Сон как раз уходят…       — По времени как раз пора, — согласилась удручённая Нелли. — Но мне бы не хотелось, чтобы дело было в этом… впрочем, неважно. Да, думаю, нужно идти с ними. Спасибо, что предупредил, солнце, — она обняла мужа.       — Я передам Яну, чтобы они за тобой зашли, — сказал Ян, целуя Нелли. — Не тревожься, все будет хорошо!       Наконец, когда пришло время, Нелли оказалась в будущем, на скотобойне, перед тарелкой с «лекарством»… но удивительное дело — пусть разум женщины отчаянно сопротивлялся его приёму, но тело обмануть было нельзя. А на этот раз никаких сигналов от организма не было. Не зная, что делать, Нелли всё же приняла «лекарство»… но, опять же, не ощутила ничего, кроме привычного отвращения. Задумчиво покачав головой, женщина отправилась отдыхать перед возвращением.

***

      Время шло. Поначалу друзья Нелли переживали за неё, то и дело навещали, предлагали помощь. Но по мере того, как Нелли возвращалась к обычной жизни, остальные тоже вспоминали о собственных заботах. Луиза без «троек» закончила год в вечерней школе и очень гордилась этим. Марк получил повышение и теперь командовал десятком стражников…       А Федя как-то за ужином осторожно спросил:       — А почему бы нам не завести собаку?       — Неплохая мысль, — одобрил Ян. — Будет дом сторожить по ночам.       — Я те дам — собаку! — рыкнула Ма Сон. — Ещё скажи, прямо в доме её держать, нечистое животное! Собака, в смысле, нечистая, а не ты… — уточнила она. — Тоже мне, придумал… Укушенный собакой в рай не попадёт! Да я и сама дом стерегу лучше иной собаки…       — Зачем же в доме? — возразил Ян. — Во дворе, в конуре. Ты по ночам спишь, не говоря о том, когда мы уходим.       — Тех воров в конюшне я тогда случайно заметил, — добавил приободрившийся парень. — А была бы во дворе собака — они бы и не полезли! И конуру я сам сколочу — у Ганса остались обрезки досок, они сарай чинили, он мне даст!       — Ну делай, коли хочешь, — смягчилась Ма Сон. — Но еду ей сам покупать будешь. Сказала бы: «на свои деньги»… да всё равно ведь деньги мы тебе даём, так что ладно. А что будкой сам озаботился — молодец, правильно. Хвалю. Ну и… а саму собаку-то где взять, надумал уже? Только не говори, что нам придётся её из будущего притаранить…       — Нет, конечно, — поспешно ответил Федя, — я же потому и спросил, что у соседей собака ощенилась, вот они и спрашивают, кому щенки нужны. Так, значит, можно?       — Говорю же — давай, — махнула рукой Ма Сон. — Только быстро, пока я не передумала. Надеюсь, им всех щенков получится раздать, топить не придётся… Хоть и поганое животное, а такого не заслуживает.       — У них всех разберут, точно, — уверенно ответил Федя, — у них всегда разбирают. Сторожа из этих щенков классные получаются.       За следующую неделю Федя действительно смастерил будку. А ещё через неделю притащил и щенка — довольно крупного, мохнатого, рыжей масти. Щенок практически не отходил от хозяина, в свободное время Федя учил его разным командам. В дом Федя питомца, вполне ожидаемо получившего имя Рыжик, не пускал, да ещё научил щенка при виде хозяйки усиленно вилять хвостом и прижимать уши, выражая почтение.       Конечно, Ма Сон это нравилось. Статусности Рыжик ей не прибавлял, а «выходить в люди» с собакой тут могли разве что богачи и дворяне, к которым семейка торговцев точно не относилась. Тем не менее, прикасаться к собаке и даже подходить к ней близко женщина всё равно опасалась — так, на всякий случай.       Когда Рыжик заболел, Федя поначалу не встревожился. Ну, вырвало щенка раз-другой… видно, съел что-то не то. Но Рыжик слабел, отказывался от еды…       Ма Сон и Ян в очередной раз собирались уходить, когда в дом вошёл Федя.       — Пожалуйста… Рыжику совсем плохо. Его бы к нормальному ветеринару… Возьмите его с собой! А во сколько лечение обойдется, вы из моего жалования вычтите! А то тут коновалы только лошадей и коров лечат…       Ма Сон выругалась на родном языке и повернулась к Яну:       — Ну что стоишь? Бери его, я возьму все сумки. Знала ведь, что ничем хорошим это не кончится… Пошли!       — Подожди, — остановил ее Ян. — Давай подумаем. Ты думаешь, ветеринар просто назначит лечение, и Рыжика можно будет тотчас вернуть назад? Хорошо, если так. А если его придется долго лечить, несколько раз показывать врачу? Кто будет этим заниматься? И где он будет жить — в твоей квартире?       — Ещё не хватало! — сразу отказалась Ма Сон. Подумала немного… и выдала, обернувшись к Феде: — Вот пусть у тебя и живёт, раз твоя идея. И сам за ним присматривай. Ну, бери его — и пошли, чего встал?       — Спасибо! — просиял Федя... и тут же спохватился: — Подождите, это же надо договориться, чтобы за домом без нас присматривали, грядки поливали, и вообще… Я сейчас сбегаю, Курта попрошу, ладно?       — Бегом, ждать не буду! — рыкнула Ма Сон, — беззлобно, больше для порядка. — Опять расходы… Этим ещё приплати, чтобы присматривали…       — Я с ним без денег договорюсь, — уже выскакивая в двери, ответил Федя, — буду потом две недели за него воду носить или что-нибудь такое…       Через полчаса все было улажено. Федя устроил щенка в старой корзине, ещё Ма Сон навесила на него пару сумок — и они двинулись в путь.       Ма Сон, узнав, что платить не придётся, так обрадовалась, что даже бухтеть передумала. Лежащий в корзине пёс выглядел каким-то особенно больным и жалким, и смотрел на неё так преданно, что где-то в глубине души женщины даже шевельнулось сочувствие. Впрочем, компания старалась спешить — всё-таки в случае с болезнью время дорого… даже если болезнь — собачья.       Переход в первый момент ошеломил Федю, успевшего отвыкнуть от родного мира и теперь растерянно оглядывавшего чахлый лес вместо густых зелёных зарослей. По узкой тропинке они добрались до машины. Первым делом Ян доехал до ветеринарной клиники.       Ветеринар подтвердил, что болезнь довольно серьёзная, но щенок в целом здоровый, ухоженный, и у него есть все шансы на выздоровление. Назначил лечение и велел через два дня обратиться повторно.       — Ну что? — обеспокоенно спросила ждавшая в машине Ма Сон, когда Федя и Рыжик вышли из клиники. — Что сказал врач? Теперь поедем за лекарствами?       Ян заметил про себя, что Сонхен явно успела привязаться к «нечистому животному»… но вслух предпочёл об этом не говорить.       — Нет, я уже купил, — мотнул головой Федя, — там и аптека есть. Уколы два раза в день… Буду сам учиться, не таскать же его сюда.       — Оно и правильно, — согласилась Ма Сон. — Уколы уметь делать всегда пригодится — неважно, кому именно. Ну, если что — может, мама тебе поможет. Ладно, поехали к ней, сдам тебя с рук на руки…       — Зайдёте к нам? — спросил Федя. — Чаю попьёте... Мама рада будет!       — Можно, — согласилась Ма Сон, на всякий случай вопросительно посмотрев на мужа. — В конце концов, спешить нам особо некуда, так что можно и задержаться ненадолго.       — Да уж полчаса мы точно можем себе позволить, — кивнул Ян.       Они втроём вышли из машины, поднялись по лестнице. Федина мама открыла им дверь, ахнула, всплеснула руками, обняла сына…       Ян остро почувствовал себя лишним. И уходить теперь глупо. Не надо было заходить, дома бы чаю попили.       Но тут женщина спохватилась, позвала гостей на кухню, поставила чайник. Пока она протирала стол, Федя уже расставлял чашки.       Усевшись, Ма Сон спокойно объяснила ситуацию, скромно умолчав об отдельных подробностях.       — Ну вот как-то так, — подытожила она. — Получается, собака теперь — наша с Федей общая ответственность… которую мы, получается, почти полностью на него и спихиваем, — она неловко усмехнулась. — Вы сумеете помочь сыну, если что?       — Да что же тут не помочь, — удивилась женщина, — справимся, конечно. Уколы делать я умею, пришлось научиться в своё время, кашу сварить тем более смогу. Ох, не ждала я гостей — мне сейчас и угостить вас нечем. Вот сушки, вот варенье… В другой раз опять пирожков напеку, как тогда!       — Ну вот и славно! — улыбнулась Ма Сон, потихоньку начиная наворачивать сушки. — О, неплохие… Надо запомнить фирму. Ну да мы к вам всё равно не поесть пришли, так что не расстраивайтесь.       После третьей чашки чая Ян и Ма Сон наконец собрались уходить.       — Запиши мой номер, — сказал Ян Феде, — звони, если что. Ну и учти, что мы тут на десять дней.       — Так что лучше бы Рыжику выздороветь за это время, — добавила Ма Сон… но почти сразу улыбнулась: — Впрочем, я в него верю, как и в то, что ты сумеешь о нём позаботиться.       Затем повернулась к Фединой матери:       — Ну что ж… до свидания. Спасибо за чай!       — Приходите ещё! — проговорила женщина. — Только предупредите, чтобы я приготовилась!       Когда гости ушли, Федя с мамой сели вдвоем на диване. Мать с радостью смотрела на сына — подросшего, окрепшего, загорелого... — и без конца расспрашивала, как ему живётся там, чем он занимается… Федя уже боялся, что рано или поздно проговорится.       Хлопнула входная дверь. Женщина вздрогнула, напряглась. Мужчина с помятым, мрачным лицом вошёл в комнату.       — А, вернулся! Нагулялся, я смотрю? И ещё шавку в мой дом притащил!       Он замахнулся. И тут Федя неожиданно для самого себя вскочил, перехватил его руку, заломил за спину. Оказалось, что несколько месяцев таскать воду вёдрами, рубить дрова и ухаживать за лошадьми — тренирует лучше спортзала.       — Это наш с мамой дом, — проговорил Федя. — И ты тут больше никого не ударишь. Меня хозяйка драться учила!       Последнее он соврал для убедительности. И подумал, что надо бы и правда попросить её об этом.       Тем не менее, отец, кажется, впечатлился… ну, по крайней мере, на какое-то время.       Семейство Книпперов тем временем вполне спокойно управлялось с делами, пусть Ма Сон и не переставала беззлобно бухтеть по поводу вынужденной задержки. Тем не менее, однажды она втайне от Яна и Феди навестила ветеринарную клинику, чтобы убедиться, что с Рыжиком всё в порядке.       Первые дни Федя почти не выходил из дома. Занимался Рыжиком, делал ему уколы, кормил… а в остальное время занимался домом. Оказалось, что за эти месяцы он многому научился, и теперь и расшатавшуюся табуретку починил, и покосившуюся дверцу шкафа, и ещё много всего. Ну и телевизор смотрел, и на комме играл, конечно.       Потом Рыжику стало полегче, и Федя обзвонил старых приятелей. Не до всех получилось дозвониться — кого-то забрили в армию, кто-то просто куда-то делся, но всё же кое с кем он встретился. После одной такой встречи полдня ходил задумчивый… а потом позвонил Яну.       Вскоре после разговора Ян отправился на встречу с Федей. Ма Сон пойти не смогла — в это время у неё были дела. Но едва завидев вернувшегося мужа, она сразу спросила:       — Что-то случилось? С Федей что-то или с Рыжиком? Или с Фединой мамой?       — Нет, с ними все нормально, — поспешил успокоить жену Ян… и не удержался, добавил: — А ты всё-таки привязалась к «нечистому животному»! А тут другое дело… Дружок тут есть у Феди. Я так понял, что его сверстники обижают, раньше его Федя защищал, а теперь парню совсем плохо. Вот Федя и просит его тоже взять… ну, к нам.       — Привязалась, скажешь тоже!.. — фыркнула Ма Сон. — Просто знаю, что, если с собакой что-то случится — наш работник падёт духом и не сможет горбатиться в полную силу. Оно мне надо? А дружок… Да за кого Федя меня держит? У меня торговая компания, а не богадельня! — женщина наставительно воздела указательный палец.       — Так он, оказывается, всё продумал, — посмеиваясь, пояснил Ян. — Прямо стратег! В трактире, что у моста, оказывается, работник нужен — нынешний надумал в ландскнехты податься. Так что от нас требуется только провести парня на ту сторону, ну и приодеть… хотя Федя готов с ним и одеждой своей поделиться. Ну, что скажешь?       — Ну, раз продумал… — насмешливо протянула Ма Сон, — ...тогда можно. Одежду, так и быть, купим. Но пусть знает: едва мне на него пожалуются — вылетит обратно. Или страже сдам.       — Стража-то тут при чем? — удивился Ян. — Отношения работника с хозяином их никак не касаются. Вот обратно вернуть — это да, угроза. Ладно, сейчас позвоню ему, порадую.       — Ну, в принципе, можно наябедничать, что это, дескать, какой-то воришка иногородний. Я об этом, — пояснила Ма Сон. — Исключительно для создания неприятностей. Ладно, звони.       Прошло ещё несколько дней, и они собрались в обратный путь — Ян и Ма Сон с кучей здоровенных сумок, Федя с Рыжиком на поводке и с сумкой маминых пирожков... и растерянный, недоверчиво озирающийся парнишка чуть моложе Феди с тощим рюкзачком.       — Тебе, надеюсь, Федя хотя бы кратко рассказывал, что в прошлом делать можно, а что нельзя? — наставляла Ма Сон новенького. — Это ведь он за тебя в ответе. Так что если от тебя будут неприятности — получите оба, ясно?       — Ну, он сказал, что надо слушаться хозяев и язык за зубами держать, — ответил паренёк, которого, как выяснилось, звали Гришей. — А как это работает, этот переход? Если взять, скажем, верёвку, и здесь её привязать, это какая длина получится? Рация оттуда будет сюда доставать?       — А ты что, технарь?.. — Ма Сон посмотрела на Гришу, подозрительно прищурив глаза. С её разрезом глаз смотрелось забавно. — Вообще, мы и правда уже сколько носимся с идеей наладить между мирами какую-никакую связь, да что-то всё никак. Если ты сможешь для этого что-то сделать — на здоровье.       — Так чтобы сделать, это разобраться надо, — рассудительно проговорил Гриша, — хоть что-то узнать. Скажем, если знать, какой длины переход, так можно протянуть телефонный провод, а потом ретранслятор и рацию… Давайте хоть верёвкой сейчас померяем?       — Да давай, чего нет… — пожала плечами Ма Сон. А надо сказать, что к тому моменту они как раз уже подъехали к месту перехода. — Трос в багажнике, — женщина дистанционно открыла этот самый багажник и выбралась из машины — размяться.       Ян вытащил из багажника сумки (хватило и на Гришу), на дне, под сумками, нашёл и трос. Путь был знакомый — Ян с лёгкой тревогой подумал, что тропинка скоро станет заметна окружающим.       По лесу шли молча. Гриша явно чувствовал себя неуверенно. Хилый, как он работать-то будет? Видно, придётся Феде первое время ему помогать, хотя бы с дровами…       Наконец они дошли до места. Пока шли, Ян кое-что придумал, и теперь озвучил:       — Давайте трос лучше не привязывать. Сделаем так — я буду его держать в руках, а ты, Сонхен, пройдёшь и попробуешь за него подёргать. А то, может, нам покажется, что его хватило, а на самом деле он располовинится.       — Ну давайте так, — усмехнулась Ма Сон. — Надеюсь, всё получится.       Она взяла трос и спокойно вошла в переход. Через какое-то время трос начал выскальзывать у Яна из рук, а ткань перехода пошла какой-то рябью, через которую словно что-то пыталось пробиться.       — Это она там дёргает, да? — догадался Гриша. — Ну, здорово! В другой раз надо будет попробовать протянуть провод, хоть бы переноску, чтобы проверить, проходит ли ток. А тогда уже можно и про ретранслятор думать, с антенной и аккумулятором...       — Ну вы где там? — из перехода появилась Ма Сон. — Я зову тут… в смысле, там… короче, зову. Заодно решила проверить, пропускает ли переход звуки. Я так понимаю, меня не было слышно?       — Нет, — мотнул головой Ян, — зато трос дёргался, так что вроде есть шанс наладить связь. Ну, давайте, парни! Я последним пойду. Сумки не забудьте!       Гриша и Федя переглянулись. Видно было, что Гриша побаивается. Наконец он решился, шагнул вперёд и исчез, за ним последовали Федя с Рыжиком. Последним перешёл сам Ян — и увидел, как Гриша с обалдевшим видом оглядывается по сторонам, трогает руками то стволы деревьев, то траву…       — Удивлён? — усмехнулась Ма Сон. — У нас-то такое ещё нескоро… Привыкай. Это называется «нормальная смена времён года и времени суток». Не отставай, ждать не будем!       Гриша честно старался не отставать, но слишком необычным было всё вокруг, слишком многое привлекало его внимание. К тому же к середине пути он явно утомился, непривычный к таким переходам. Федя забрал у него сумку, это ненадолго помогло.       В итоге до места они добрались позже обычного, практически ночью. Идти представлять Гришу трактирщику было поздно, пришлось оставить его ночевать в доме.       Ночь прошла весело. Ма Сон внезапно возжелала мужа и, как обычно, не принимала возражений — как же, ведь она такая молодец, дала денег на лечение собаки и согласилась помочь незнакомому человеку! Женщина не постеснялась ни работника, ни его гостя, так что засыпали Федя и Гриша под аккомпанемент стонов и криков наслаждения.       Сам Федя предпочёл бы уйти ночевать на конюшню, как он уже не раз делал в тёплые летние ночи. Но Гриша боялся лошадей, да и спать на сене не привык — пришлось им обойтись плотно прикрытой дверью.       Наутро Федя повёл друга знакомиться с его будущим работодателем. Трактирщик скептически осмотрел тощего узкоплечего парня. Впрочем, выбора у него особенно не было — летом работы много, толковые работники уже все при деле, притом Федя пообещал, что будет помогать другу в самых тяжёлых занятиях. Потом трактирщик выделил Грише угол на кухне, и на этом парни разошлись до вечера.