Dominus

Эпоха деглобализации стала поворотным моментом в мировой истории. Прежний мир под влиянием тех или иных факторов оказался на пороге неминуемого кризиса, затронувшего все аспекты общественной жизни: экономику, политику, социальную сферу и безопасность. Последствия различных пандемий, военных, экономических и политических конфликтов послужили катализаторами для масштабных геополитических изменений, приведших в конечном счёте к закрытию внутренних и внешних границ. В подобных условиях минимальные взаимодействия между странами вызывали значительные трансформации внутригосударственной власти. Закрытие границ, в свою очередь, спровоцировало лимитацию импорта и экспорта товаров, что сделало страны уязвимыми для различного рода контрабанды. Криминальные образования взяли на себя функцию обеспечения городов ресурсами, которые правительство не могло предоставить в условиях наступившего кризиса. Или не хотело, бросив все свои силы на монополизацию всего: от продовольственных резервов и энергоносителей до медикаментов и средств связи, сформировав таким образом новую, жёсткую систему распределения. Ограничение на передвижение способствовало исчезновению легальных источников дохода для множества людей, что послужило предвестником криминальной активности: незаконного оборота оружия, наркоторговли, проституции, игорного бизнеса. Со временем все эти преобразования привели к созданию совершенно иного мира, где страх и насилие стали нормой, безопасность — роскошью, доступной лишь немногим, а далёкие от идеалов представления о справедливости — правящей догмой для распоряжения людскими судьбами. Отныне здесь не было места прежним правовым канонам. Демократичная законодательная система, существовавшая ранее, уступила место жёсткой авторитарной диктатуре, опирающейся на абсолютный контроль. Простой человек в этой иерархии превратился в бесправный винтик, лишённый всякой юридической защиты и своих гражданских прав. В судах хозяйничали беззаконие и произвол, полицейские и чиновники легко продавались и покупались, а тех, кто пытался хоть как-то сопротивляться, рано или поздно ломали при помощи шантажа и угроз. Теперь жизнь обычного населения сводилась лишь к низкому уровню существования. Никто не смел сопротивляться, предпочитая избегать ненужных конфликтов, а не искать мнимую справедливость. Каждый новый день — борьба за выживание. Рассуждения о морали и справедливости давно стихли, утратив свою актуальность. Новый мир — новая реальность, в которой равнодушие стало защитой, а человечность — непозволительной роскошью. Однако, в любой реальности, даже в самой непроглядной, всегда найдутся те, кто не захочет прогибаться под ущемляющую их права и свободы систему. Те, кто даже ценой собственной жизни готовы оказать ей должное сопротивление.

***

Затвор открыт. Патронник пуст. Предохранитель снят. Можно приступать. Всё чётко и отлажено. Без спешки. Без суеты. Чистка личного оружия — ежедневный обязательный ритуал, отвлекающий от ежесекундно проносящихся в голове мыслей, разъедающих мозг. Он привык. Привык к этим мыслям. Привык с ними жить и, как ему кажется, контролировать. Так проще: думать, что всё под контролем. Главное — вовремя отвлекаться. На что угодно. На любое действие, требующее сосредоточенности и вовлечённости. Тогда не так плохо. Тогда сносно и появляется мнимое ощущение собственной нормальности. Если же нет, то всегда есть они — таблетки. Он думал, что научился справляться без них. И справлялся. Пока не случился рецидив. — Dom, — разрезает тишину голос появившегося из-за двери телохранителя, — к Вам помощник мэра — госпожа Лим Санхи. Пускать? — докладывает тот и, получив согласный кивок, впускает в кабинет молодую темноволосую девушку в строгом брючном костюме. — Чем обязан? — не отрываясь от своего занятия, спрашивает Тэхён у вошедшей. — Господин Ким, Вам наверняка известно о беспорядках в районе Сочо перед зданием Верховного суда? — зная характер мужчины, сразу переходит к делу помощница. — Допустим, — всё так же безразлично отвечает Тэхён. — Вы никак не будете на это реагировать? — осторожно интересуется девушка. — Госпожа Лим, может, мне начать ещё и задницы вам подтирать? — пренебрежительно бросает Тэхён, наконец удостоив свою гостью не предвещающим ничего хорошего взглядом. — Вы не в состоянии справиться с кучкой дилетантов? Или у вас недостаток людей и оружия? — Нет-нет, — спешат оправдаться в ответ. — Вы снабдили нас достаточным количеством ресурсов. Просто… — Тогда не тратьте моё время. Выход там, — указывает дулом пистолета на дверь кабинета. — Это «Лига», — озвучивает она то, что точно способно заинтересовать мужчину. — Я… кхм… я подумала, что Вам следует знать об этом, — неуверенно добавляет она, теряясь под натиском вмиг потемневших глаз. — Он там? — Наши люди не засекли его, — не нужно произносить имени вслух, чтобы понимать, о ком идёт речь. — Но Вы же знаете, он может появиться в любой момент. О, конечно же, Тэхён знает. Более того, он уверен, что так и будет. Лидер «Лиги» ещё ни разу не изменял своим привычкам. — Я займусь этим. Можете идти, — коротко резюмирует Тэхён и под удаляющийся стук каблуков набирает номер своего помощника. — Выясни, кто из легавых руководит сейчас операцией по подавлению беспорядков в районе Сочо у здания Верховного суда, и свяжи его со мной. Юнги рядом? — вопрошает он и, дождавшись ответа с той стороны, добавляет. — Пусть берёт людей и выдвигается. Я тоже скоро буду, — сбрасывает и, вложив только что начищенный «глок» в кобуру, следует на выход.

***

Разгоняя по полупустым дорогам города свой чёрный матовый Bugatti Divo, он ощущает, как на него снова и снова накатывают уже давно забытые, будоражащие чувства азарта и взволнованности от предвкушения встречи с тем, кто является источником этих чувств. Он — непредсказуемый, безрассудный, лишённый страха перед чем бы то ни было, — каждый раз заставляет Тэхёна ощущать так много всего, что когда-нибудь его точно разорвёт на части. Что на этот раз задумал этот сумасшедший? И пока он прокручивает в своей голове возможные варианты ответа на свой же вопрос, его прерывает входящий звонок на телефон. — Слушаю, — принимает вызов через гарнитуру. — Господин Ким, здравствуйте. Я старший инспектор Национального агентства полиции города Сеул Кан Богум. Мне было велено связаться с Вами, — рапортуют ему с той стороны. — Инспектор, у Вас минута на то, чтобы коротко и по делу доложить мне обстановку, — не размениваясь на приветствия, требует Тэхён. — Несанкционированный митинг, учинённый, по нашим сведениям, участниками «Лиги». Протестующие ведут себя агрессивно: крушат всё вокруг, парализовали движение транспорта, перекрыли дороги. В открытый конфликт с полицией не вступают, гражданских не трогают. — Требования? — закономерно интересуется Тэхён. — Никаких. — Что значит «никаких»? — недоумевает он. — У них отсутствуют какие-либо агитационные плакаты, они ни к чему не призывают и ничего не требуют. Просто создают хаос. — И в чём проблема скрутить их всех к чёртовой матери?! — не выдерживает Тэхён. — Вы первый день служите в полиции, инспектор?! — Не всё так просто, господин Ким, — со знанием дела докладывает полицейский. — На всех зачинщиках жилеты со взрывчаткой. Они угрожают взорвать себя, если кто-нибудь приблизится к ним. — А вы пробовали? — Что? Приблизиться? — теряется инспектор, — Конечно, нет. Согласно протоколу, снача… — Идиоты, — прерывает его Тэхён, закатывая глаза от осознания никчёмности существования подавляющего большинства сотрудников правоохранительных органов его страны. — Простите? — искренне недоумевает полицейский. — Я говорю, что Вы идиот, господин Кан. Вас обвели вокруг пальца. Это же старый трюк… — договорить ему не даёт появившийся словно из ниоткуда оранжево-чёрный Suzuki Carbon, который, пролетев мимо, подрезает его, заблокировав дальнейшее движение. — Какого хуя?! — выкручивает руль Тэхён, пытаясь объехать препятствие. Но наворачивающий зигзаги перед капотом байк умело сводит на нет все его попытки перестроения, вынуждая следовать по заданной траектории. Когда Тэхён понимает, что его просто уводят в противоположную от района Сочо сторону, он хочет снова набрать номер своего помощника, чтобы сообщить о своих догадках по поводу бутафорской взрывчатки и озвучить план действий с митингующими. Однако не успевает, так как приходится переключить всё своё внимание обратно на дорогу и со всей силы дать по тормозам, чтобы не въехать в неожиданно резко затормозившего мотоциклиста. — Мудачьё! — злостно выпаливает Тэхён, свернув на обочину. Он выходит из машины и быстро вышагивает навстречу к спе́шившемуся с байка парню. Но дальнейшее желание втоптать наглеца в асфальт моментально испаряется, когда тот, развернувшись к нему лицом, снимает с себя мотоциклетный шлем. — Удивлён? — хмыкает байкер, избавляясь следом и от кожаных перчаток. — Какого хуя ты тут устроил? — игнорирует вопрос Тэхён, стараясь не выдать своего смятения. — А что такое? Ты куда-то торопишься, Dom? — насмешливо вопрошают в ответ, скрещивая руки на груди. — Мэд, давай сэкономим друг другу время и не будем делать вид, что я совсем уж не понимаю, чего ты сейчас добиваешься, — пока ещё спокойно продолжает Тэхён, не упуская возможности пройтись взглядом по статной фигуре парня, которому по-прежнему так чертовски идёт байкерская униформа. — Какая у тебя задача на сегодня? Отвлечь меня? Помешать свернуть устроенное тобой представление с бутафорской взрывчаткой? — Ну видишь, какой ты молодец, сразу всё понял, — театрально хлопает в ладоши Мэд. — Значит ты отвлекаешь меня, а твои бойцы, устроившие беспорядки, отвлекают полицию. От чего и с какой целью? — продолжает свои рассуждения Тэхён. — А с каких пор тебя ебут наши цели, Dom? — пренебрежительно бросает парень. — Разве теперь тебе не достаточно просто команды «фас» от нашего «глубокоуважаемого» мэра, чтобы натравить на нас своих людей?! — добавляет он с очевидным отвращением в голосе. — Я сам решаю, с кем, когда и какими методами разбираться, — не ведётся на провокацию Тэхён. — Ах, да. Как я мог забыть про твои «методы»? — изображает пальцами кавычки. — Скажи, Ким, а с этим выродком у тебя всё пройдёт по тому же сценарию: втереться в доверие, а потом всадить нож в спину или, точнее будет сказать, пулю в сердце? — не замечает, как начинает заводиться. — Почему нет? — безразлично пожимает плечами Тэхён. — Проверенный вариант, — добавляет с тем же безразличием, прекрасно зная, что за этим последует. И не ошибается, потому что в следующее мгновение, услышав сквозь стиснутые зубы «сукин сын», наблюдает, как чужой кулак устремляется прямо к его лицу. Готовый к этому выпаду, Тэхён легко уклоняется и тут же наносит в ответ ощутимо сильный удар в бок, параллельно ставя подсечку в попытке повалить своего соперника на землю. Но тщетно. Падение не в Его правилах, потому он, не растерявшись, быстро выпрямляется и резким ударом ноги в живот вынуждает Тэхёна согнуться пополам. Однако тот, моментально вернувшись в вертикальное положение, успевает уклониться от ещё одного летящего в него кулака и, схватив чужое запястье, скручивает руку за спину, но парень, ловко вывернувшись, высвобождается из его хватки и мощным толчком ладонями по грудной клетке отбрасывает Тэхёна в сторону. — Сдаёшь позиции, Dom, — ухмыляется он, наблюдая за тяжело дышащим Тэхёном. — Не с кем больше практиковаться, — отвечает тот, прожигая его горящим взглядом. Они знают, что секунды решают всё, потому, больше не медля, схлёстываются вновь. Звук от ударов раздаётся в воздухе, словно разряд молнии. Каждый удар приносит не только боль, но и ненормальное, хорошо знакомое им обоим чувство воодушевления и возбуждения. С очередной взаимной атакой их энергия возрастает лишь сильнее. Каждый ищет слабое место в защите другого, не желая быть побеждённым, и вскоре, воспользовавшись секундным замешательством соперника, Тэхёну удаётся прижать его к бетонной стене, заблокировав руки. Но когда кажется, что победа уже близка, его оглушают очередным мощным ударом в грудь. Однако на этот раз Тэхён, прежде чем завалиться назад, успевает ухватиться за лацканы чужой кожанки и, не удержавшись, падает на землю, утягивая за собой потерявшего равновесие парня. — А ты всё так же охуенно смотришься на мне, Чонгук-а, — с довольной улыбкой резюмирует Тэхён, по привычке разместив ладони на обтянутых кожаными штанами бёдрах. — Жаль, не могу сказать того же о тебе, — равнодушно отвечает Чонгук, продолжая восседать на нём в недвусмысленной позе. Не упал. Никогда не падает. — Поэтому ты до сих пор сидишь на мне? — ухмыляется Тэхён, не убирая рук. — Не обольщайся. Я тебя всего лишь обездвижил, — объясняет Чонгук, больно стискивая коленями его бока. — Сделаю вид, что поверил, — не обращает внимания на боль Тэхён, хотя ещё немного, и он точно не досчитается пару рёбер. — Ещё бы, — снова эта пренебрежительная ухмылка. — Притворяться у тебя получается лучше всего, — отрешённо заявляет Чонгук. Тэхён не возражает. В этом уже давно нет никакого смысла, как и в том, чтобы начать сопротивляться и попытаться выбраться из-под чужого тела. — И всё же, что ты задумал на этот раз? Чего ты хочешь? — предпринимает ещё одну попытку узнать чужие планы Тэхён. — Того же, что и всегда, Ким — справедливости, — уклончиво отвечает Чонгук, вынимая из заднего кармана брюк телефон и, прочитав пришедшее уведомление, переводит свой взгляд обратно на Тэхёна. — Свободен, — поднявшись, он направляется к своему байку, заводит и в мгновение ока скрывается из виду. А спустя пару минут Тэхёну доложат, что при попытке покинуть здание Верховного суда через запасной выход из-за невозможности сделать это через главный по причине развернувшегося перед ним митинга, был убит судья, месяц назад вынесший оправдательный приговор одному высокопоставленному чиновнику, изнасиловавшему и доведшему до самоубийства трёх несовершеннолетних девушек.

***

— Фэлкон сработал чисто. Передай ему, пусть теперь не высовывается пару недель, — велит Чонгук, снимая с себя испачканную в грязи и пыли кожаную куртку. — Блядь, кажется, я опять забыл перчатки, — с досадой произносит он, вспоминая, как оставил их валяться на асфальте. — Уже. Он уехал в Кёнгидо к родителям, — докладывает ему высокий мужчина в очках, не отрывая сосредоточенного взгляда от монитора компьютера. — Его отцу стало хуже. Фэл так и не смог достать ему лекарства. — Ожидаемо, — коротко заключает Чонгук, выуживая из мини-бара холодное пиво. — Вся последняя поставка ушла "Вышке". До аптек не дошёл и 1% из завезённого. Такими темпами народ скоро начнёт драться даже за сраный парацетамол, — раздражается он, с силой сжимая в руке жестяную банку. — Выясните, когда будет следующая поставка, мы должны перехватить её. — Мэд, тебе же известно, кто заправляет всей контрабандой в этом городе, — не спрашивает, а утверждает мужчина, поднимая на него покрасневшие от усталости глаза. — Хочешь украсть его товар у него же из-под носа? Это слишком опасно. — Dom — не ваша проблема, Джин. Я разберусь с ним, — уверенно заявляет Чонгук, с жадностью отпивая прохладное пиво. — Как скажешь, — не спорят, уставившись обратно в жужжащий монитор. — Есть информация по KBS? — Чонгук, ты решил замахнуться на самое влиятельное государственное СМИ в нашей стране. KBS — важное стратегическое оружие в руках "Вышки", позволяющее им контролировать и управлять умами наших граждан. Не так-то просто организовать то, что ты задумал, — делится своими опасениями Сокджин. — Мы готовим эту операцию уже четвёртый месяц и пока не продвинулись дальше внедрения наших людей в ряды обслуживающего персонала в здание телецентра, — с явными нотками недовольства причитает Чонгук. — Что насчёт локаций для размещения подрывных устройств? — Двое наших только неделю назад получили доступ в особо охраняемые зоны, которые, согласно имеющимся у нас схемам здания, лучше всего подходят для минирования, — докладывает ему мужчина. — Думаю, в ближайшее время мы получим от них всю необходимую информацию. — Главное, успеть сделать всё прежде, чем начнутся трансляции агитационных роликов в поддержку нового законопроекта этого выблядка, — допив банку пенного, он присаживается в кресло, откидывая голову на спинку. Кажется, ему не помешают горячий душ и пара часов сна. — А если мы не успеем или у нас не получится? — осторожно интересуется Сокджин. — Должно получиться, Джин, — не терпящим возражений тоном отвечает ему Чонгук, тут же подбираясь на кресле. — Ты хоть представляешь, что будет, если этот закон примут?! Сотни, тысячи детей из малообеспеченных семей без суда и разбирательств будут принудительно забирать у родителей и помещать в школы-интернаты под предлогом защиты их прав. А на деле они станут живым товаром в руках "Вышки"! — Не заводись, Мэд, — зная характер друга, Сокджин успевает сто раз пожалеть о своих опрометчиво брошенных словах. — Тогда не смей говорить, что мы можем не успеть! Мне нахуй не сдались ни твои, ни чьи-то ещё сомнения! — ожидаемо заводится Чонгук, сжимая подлокотники несчастного кресла. — Каждый из вас, кто пошёл за мной, знал, на что подписывался. Знал о моих амбициях, целях и средствах достижения этих целей. Вы могли остаться в "семье" вместе с ним, последовать его примеру и жить такой же спокойной и беззаботной жизнью, как и он. Я никого на свою сторону не заманивал, не просил и не заставлял идти за мной. — Всё так. Ты прав, не кипятись, — принимая чужую правоту, соглашается он с другом. — Никто из нас не сомневается ни в тебе, ни в твоих решениях. Иначе нас здесь не было бы. — Вы знаете, что я признателен вам за вашу веру в меня, мои силы и идеи, — уже более спокойно продолжает Чонгук. — Но если кто-то из вас решит вернуться обратно, я мешать не стану. Не приму, навсегда вычеркну из своей жизни, но пойму. В конце концов, он ваш Dom. — Он нам больше не Dom! — возражает Сокджин. — С тех самых пор, как продался… — Не надо! — не даёт договорить ему Чонгук. — Мы не будем мусолить эту тему. Хватит. Я знатно проебался, доверившись не тому человеку. И это только мой косяк, Джин, за который я дорого поплатился. — Знаю, Чонгук, знаю, — заметно погрустнев, отвечает Сокджин. — Но в то же время ты обрёл «Лигу». Я понимаю, что это не равноценная замена твоей утрате. Тем не менее «Лига» помогла тебе не сломаться окончательно, не потерять веру в себя и в своё дело. И ты смог найти выход, смог проложить новую дорогу к той справедливости, о которой всегда мечтал. О которой Он мечтал. — Справедливость — слишком громкое слово для главаря преступной группировки, который убивает людей и учиняет теракты чаще, чем дышит, — грустно усмехается Чонгук от иронии своей судьбы. — Есть за что и, главное, ради кого, — уверенно заключает друг. — И всё же это — ни хуя не справедливость, Джин. Всего лишь непрекращающаяся борьба с ветряными мельницами. Да и я — далеко не праведник, — он никогда не питал лживых иллюзий относительно себя и своих поступков. — Не говори так, — не может согласиться с ним Сокджин. — Да, пусть по законам нашего государства ты преступник, но только лишь потому, что это самое государство не оставило тебе другого выбора. Возможно, ты просто не понимаешь, скольких людей спасаешь от мнимого правосудия и несправедливости, скольких остерегаешь от опрометчивых поступков, на которые они идут, будучи обманутыми политической пропагандой "Вышки". — Но вся поебень в том, что сколько бы я не старался, систему можно победить, только заменив её на качественно новую, а это возможно только путём госпереворота, что и было моей первоначальной целью. Нашей целью... — его голос насквозь пропитан разочарованием. — Не твоя вина, что этим целям не суждено было воплотиться в реальность, — ему ли не знать. — Но не умаляй значимости всего того, что ты делаешь сейчас. Пусть тебе и не удастся спасти всех, но ты уже спас многих и продолжаешь это делать до сих пор. А что куда важнее — ты вдохновляешь людей следовать за собой. И если по воле судьбы нам не посчастливится увидеть результаты наших стараний, то их непременно увидят следующие поколения. И всё это благодаря тебе. Благодаря «Лиге». Чонгуку на это нечего ответить. Его друг и соратник прав. Ведь он был с ним почти с самого начала. С ними. С теми, у кого были общие цели и одна заветная мечта на всех — освободить свой город от оков несправедливости действующей власти, которая с каждым годом целенаправленно превращала жизнь обычного населения в жалкое существование, делая из них послушных, зависимых и не способных оказывать какого-либо сопротивления рабов. Всё, что им оставалось — либо смириться с этим, как большинство, либо нет. И они свой выбор сделали, решив встать на путь сопротивления и борьбы за себя, своих близких и всех тех, кто тоже хотел, но не имел сил и возможностей участвовать в этой борьбе. В течение десяти лет, шаг за шагом преодолевая многочисленные трудности, проливая реки крови, пота и слёз, они строили империю, могущество которой позволило бы им в конечном итоге вступить в равный бой с опаснейшим и сильным соперником. Но кто же знал, что достигнув желаемого, когда до реализации самой главной цели останется последний и решающий шаг, все их старания и мечты обратятся в прах, и что причиной этому станет предательство того, кому они доверяли больше всего? Того, кто заложил фундамент их империи, кто вдохновил и повёл за собой сотни людей, сколотив из них самую что ни на есть настоящую семью, кто стал для них всем. Того, кого они сами нарекли Dom, поклявшись в безусловной верности и готовности отдать за него свои жизни. Чонгук среди них был первым, кто сделал бы это, не раздумывая ни единой секунды. А теперь... теперь он должен был быть тем, кто первым его уничтожит. Но реальность была таковой, что он всё так же готов умереть за него, презирая за эту рабскую верность и неистребимую слабость и Тэхёна, и, прежде всего, самого себя.