Dominus

Атмосфера в штабе «Лиги» ощущается тяжёлой и вязкой, словно само пространство вокруг сгустилось подобно застывшей смоле. В воздухе стоит резкий, бьющий в нос запах антисептика и медикаментов, а гул от работающей вентиляции заглушает неровное дыхание присутствующих. В центре комнаты под ярким светом люминесцентных ламп Хосок методично раскладывает свежие стерильные повязки на металлическом подносе. Он только что закончил обрабатывать порезы на запястьях Тэхёна и теперь замер над руками Чонгука, которые были почти полностью изуродованы глубокими кровоточащими ожогами. Чонгук не издаёт ни единого звука, даже когда с него буквально сдирают пропитанную гарью ткань вместе с обгоревшей кожей. Его взгляд намертво прикован к кушетке напротив, где сидит Тэхён, завёрнутый в тяжёлое армейское одеяло, вздрагивающий каждый раз, когда Хосок касается ран Чонгука. Чимин стоит рядом, вцепившись в его руку так сильно, будто боится, что если отпустит, Тэхён исчезнет. Одному богу известно, что ему пришлось пережить в те несколько часов, когда он был лишён возможности знать о судьбе брата. Всё, что он мог — лишь беспомощно наблюдать на экране ноутбука за мигающей красной точкой, отслеживающей местонахождение Тэхёна. Чимин несколько раз порывался броситься вслед за Чонгуком, но тяжёлая рука Юнги и ледяной, отрезвляющий взгляд Джина удерживали его на месте, оставив один на один с пульсирующим алым маркером, который в какой-то момент просто замер, а затем и вовсе исчез. И в ту секунду, когда связь окончательно оборвалась, он почувствовал, как его оглушило от внезапной мёртвой тишины. Последовавшие за этим минуты неизвестности, казалось, выжгли в нём всё живое, превратив сердце в обугленный кусок плоти. Чимин смотрел на пустой экран, ощущая, будто пространство вокруг него сужается, превращаясь в липкое, удушающее ничто. Он отказывался дышать, уверенный, что эта красная точка была последним свидетельством того, что его брат всё ещё существовал в этой реальности. И теперь, когда Тэхён сидел рядом с ним — измученный, израненный, но живой, — Чимин не мог заставить себя разжать пальцы, словно его хватка была единственным якорем, который удерживал брата в этом мире. — Почти закончил, — негромко произносит Хосок, накладывая специальную мазь на ожоги. — Тебе повезло, что сердце не встало. Ещё пара секунд и... — Не драматизируй, Фэл, — Чонгук слегка морщится от пощипывающей прохлады геля. Он расслабленно выдыхает и встаёт со своего места, когда друг наконец-то заканчивает бинтовать его руки. Чонгук обводит взглядом присутствующих и не знает, что именно должен сказать или сделать, чтобы разрядить эту напряжённую обстановку. Перед его глазами до сих пор стоят лица друзей в тот момент, когда они с Тэхёном, еле волоча ноги, ввалились сюда, буквально рухнув им на руки. В их глазах читался такой первобытный ужас, смешанный с болезненным облегчением, что казалось, будто они увидели вернувшихся с того света мертвецов. — Перестаньте уже так смотреть на нас, — наконец выдавливает из себя Чонгук, — Всё обошлось. Нет смысла стопориться на случившемся. — План прежний? — впервые за всё это время заговаривает Джин, с пониманием относясь к состоянию друга. — Да, — отрезает Чонгук, глядя на него с немой благодарностью. Последнее чего ему сейчас хотелось — это предаваться унынию и тратить драгоценные минуты на излишние сопереживания, когда враг всё ещё оставался не поверженным. — Вам удалось дешифровать отсканированную Тэхёном информацию? — Всё до единого байта, — докладывает Юнги, присаживаясь за свой ноутбук. — Это, — он поворачивает экран так, чтобы им было видно, — уничтожит не только Пак Сонджуна. Вся «Вышка» не на шутку переполошится от такого количества компромата. Нам даже ничего делать не придётся. Они сожрут друг друга сами. — Главное - суметь удержать трансляцию до окончания записи, — замечает Чонгук, не отрывая взгляд от монитора. — Наши люди уже сосредоточены на своих позициях, — Джин коротким кивком указывает на тактическую карту, мерцающую на стене. — План доведён до автоматизма. Если не случится ничего непредвиденного, то всё пройдёт ровно так, как мы спрогнозировали. — Чтобы исключить непредвиденные обстоятельства, нужно для начала убедить Пака, что Линоу справился с его приказом, — глухо, но решительно произносит Тэхён. — Джин, сделай так, чтобы на место происшествия в карьер отправили капитана Кана. Я сообщу ему, что от него требуется. Он должен доложить о трёх телах, не поддающихся опознанию без ДНК-экспертизы. Рядом с предполагаемыми останками Кан найдёт мой телефон и именной жетон Чонгука, а автомобиль Линоу позволит опознать личность третьего трупа. На то, чтобы установить действительное количество жертв и идентифицировать их, уйдёт, как минимум, несколько дней. Но Сонджуну пока будет достаточно и той информации, которую ему сообщат по «горячим следам». Джин молча кивает, принимаясь настраиваться на полицейскую частоту, пока Тэхён отходит в сторону, чтобы сделать звонок. В штабе на какое-то время снова наступает звенящая тишина. План уже запущен и теперь всё, что им остаётся — ждать рассвета, который ознаменует собой начало их финального сражения. Спустя несколько долгих минут Хосок решает первым нарушить эту затянувшуюся паузу и, подойдя к Чонгуку, осторожно кладёт руку ему на плечо, чувствуя, как того всё ещё бьёт мелкий озноб. — Мэд, вам с Тэхёном нужно отдохнуть перед завтрашним днём, — он говорит тихо, просительно. — Вы слишком истощены и еле стоите на ногах. Идите в жилой блок и выспитесь как следует. — Хо прав, — вторит Чимин, обращаясь к нему и подошедшему брату, — Если вы сейчас не отдохнёте, то в какой-то момент просто отключитесь. Чонгук поднимает глаза на Тэхёна. Тот едва заметно кивает, признавая бесспорное: силы действительно на исходе. Нет никакого смысла геройствовать и сопротивляться очевидным позывам их тел получить хоть малейшую передышку перед тем, как им придётся вновь прыгнуть в эпицентр огня. Они коротко прощаются с друзьями и направляются в сторону жилого блока, чувствуя, как с каждым шагом адреналин окончательно выветривается, оставляя после себя свинцовую тяжесть. Коридоры штаба встречают их холодом и полумраком. Чонгук идёт чуть впереди, выстраивая маршрут к своей комнате. Дойдя до нужной двери, он с тихим щелчком открывает её и отступает в сторону, пропуская Тэхёна внутрь. Тот переступает порог, и первое, что ощущает, — густой, обволакивающий аромат мускуса и едва уловимый запах сигарет. Здесь гораздо уютнее и теплее. Вместо слепящего света — мягкая янтарная подсветка вдоль плинтусов и неяркий отблеск настольной лампы. Комната совсем небольшая и не перегружена вещами. Всё, что в ней имеется, — это рабочий стол с приставленным к нему стулом, небольшой шкаф для одежды и застеленная тёмно-серым пледом односпальная кровать. Тэхён медленно подходит и садится на неё с краю, позволяя тяжёлому одеялу соскользнуть со своих плеч. — Здесь… — он замолкает на полуслове, подбирая правильное слово. — Здесь пахнет тобой. Он поднимает глаза на Чонгука, всё ещё стоящего у двери, запертой на электронный замок. В этом полумраке его фигура кажется тем самым незыблемым ориентиром в их общей реальности, которая пару часов назад чуть не превратилась в прах. Тэхён протягивает руку, касаясь пальцами чужих перебинтованных ладоней, приглашая Чонгука разделить с ним этот временный, но такой долгожданный покой. Тот, не сопротивляясь, опускается на кровать, и матрас тут же прогибается под весом двух тел, оказавшихся рядом, лицом к лицу. Тэхён аккуратно, почти невесомо, ведёт кончиками пальцев по грубой марле на чужих ладонях, чувствуя под ними жар воспалённой кожи. Чонгук перехватывает его руку и, несмотря на боль в обожжённых пальцах, осторожно сжимает её, а затем тянется выше — к лицу. Большой палец нарочито медленно очерчивает линию нижней губы Тэхёна, заставляя его замереть. Они делят одно рваное дыхание на двоих, пока их губы наконец не встречаются в неторопливом, наполненном отчаянием поцелуе. Он длится совсем недолго, лишённый всякой похоти и желания превратить его в нечто бо́льшее, служа тихим, безмолвным признанием в том, что никакое физическое разрушение не способно оборвать ту невидимую нить, что связывает их. Этот поцелуй — клятва, закреплённая не словами, а вкусом горечи и соли на губах. Постепенно напряжение в их телах уступает место сокрушительной усталости. Чонгук медленно отстраняется, но лишь для того, чтобы уткнуться лбом в лоб Тэхёна, чувствуя его прерывистое дыхание на своей коже. Тот устало прикрывает глаза, окончательно расслабляясь в кольце чужих рук, которые, несмотря на раны, держат его крепче любой брони. Они засыпают мгновенно, прямо так — поверх серого пледа, в тяжёлых ботинках и мешающей одежде. В комнате воцаряется глубокое спокойствие и тишина, позволяя им наконец-то провалиться в целительный сон — в короткое затишье перед очередной бурей.

***

В чёрном фургоне, притаившемся в «мёртвой зоне» между двумя огромными складскими ангарами, царит ощутимое напряжение. — Все позиции подтверждены, — Юнги, окружённый мониторами, напоминает паука в центре цифровой паутины. — Фэл, доложи статус, — чеканит он, в последний раз пробегая пальцами по клавишам, блокируя внешние каналы связи здания. — На позиции, — доносится из наушников спокойный голос Хосока, залёгшего на крыше многоэтажной парковки напротив телецентра, направив снайперку на главный вход. — Внешний периметр чист. — Чимин? — Двигатель на холостом ходу, — отзывается тот, не отрывая взгляда от зеркала заднего вида. Внутри фургона Джин занят проверкой портативного сервера. Его задача — перехватить основной сигнал вещания и заменить речь Пака на терабайты собранного компромата. — Поток подготовлен. Как только вы окажетесь в аппаратной, мне понадобится пять секунд физического доступа к их узлу, — обращается он к Тэхёну и Чонгуку. — Главное, не дайте им вырубить питание. — Выходим, — командует Чонгук, натягивая на лицо чёрную маску. Двери фургона распахиваются, и он вместе с Тэхёном и возглавляемой ими группой из шести бойцов «Лиги» выдвигаются к техническому входу, где их уже ждёт «крот» — внедрённый месяцами ранее сотрудник службы безопасности. — Коридор «Б» свободен на две минуты, — шепчет тот, передавая Чонгуку ключ-карту от дверей аппаратной. Группа разделяется. Четверо бойцов уходят в сторону генераторной, чтобы предотвратить отключение света со стороны охраны и перепроверить заряды для окончательного вывода узла из строя. Ещё двое вместе с «кротом» остаются охранять запасной выход, а Тэхён и Чонгук перемещаются к техническому ярусу и направляются в сторону центрального аппаратного блока. — Смена картинки через три… два… один, — звучит в ушах голос Юнги, и на мониторах охраны по всему зданию зацикливается видео пустого коридора. — Юнги, мы у входа, — докладывает Тэхён, когда они, стремительно преодолев лестничный пролёт, оказываются у аппаратной. — Вижу двух охранников у дверей. — Хосок, сможешь устранить? — запрашивает Юнги. — Отрицательно, — отзывается снайпер, понимая, что угол обзора не позволяет «снять» помеху. Чонгук обменивается коротким взглядом с Тэхёном и, вскинув пистолет с глушителем, делает резкий выпад, отвлекая внимание на себя, пока Тэхён, словно тень, обходит их с фланга. Секунда — и оба охранника оказываются нейтрализованными короткими ударами в основание черепа, даже не успев коснуться раций. — Джин, подключайся, мы открываем терминал, — отрывисто бросает Чонгук. — Принято. Начинаю взлом системы вещания. — докладывает предельно сосредоточенный голос, и уже через секунду аппаратная телецентра превращается в эпицентр цифрового и физического сражения. И пока Джин, используя установленный Тэхёном и Чонгуком физический мост, взламывает протоколы вещания, в студии идут последние приготовления к обращению мэра к горожанам. — Внимание всем! Готовность 10 секунд! — Юнги начинает вести обратный отсчёт до прямого эфира. Пак Сонджун, сияя безупречной фальшивой улыбкой, подходит к микрофону и, получив соответствующий сигнал о начале вещания, принимается произносить заранее подготовленную речь. Он начинает с формального приветствия, постепенно разворачивая заученную тираду о «безопасности, порядке и помощи». — Парни, у нас гости! — резко выкрикивает Хосок. — Вижу движение в северном коридоре. Десять человек службы безопасности. Я снимаю двоих на подходе, остальные на вас! В наушниках раздаются два глухих хлопка винтовки. Чонгук вскидывает пистолет, занимая позицию у входа в аппаратную, прикрываясь стальной дверью. — Джин, сколько тебе ещё нужно? — рявкает он, открывая огонь на подавление по ворвавшимся в коридор охранникам, пока Тэхён продолжает «удерживать» главный пульт, закрывая терминал собственным телом. — Пять секунд до полной загрузки! — отзывается Джин, лихорадочно стуча пальцами по клавиатуре. — Готово! Перехватываю поток! В этот момент в прямом эфире голос Пака начинает дрожать. Огромный экран за его спиной в студии внезапно гаснет, а через секунду на нём всплывают первые кадры: документальные свидетельства устранения семьи Чон и незаконного присвоения принадлежащего им земельного участка, махинационные схемы провоза контрабанды через Терминал 13 и, как вишенка на торте, файлы проекта «Будущее нации». Пак оборачивается, его лицо моментально бледнеет, превращаясь в гримасу животного, парализующего ужаса. На мониторе то и дело появляются имена членов «Совета», сопровождаемые бесчисленным количеством компромата на каждого из них, вплоть до записей личных разговоров, содержание которых вводит в оцепенение рядовых сотрудников студии, с паническим страхом уставившихся на экран. За пределами телецентра весь город, затаив дыхание, наблюдает за происходящим с тем же немым ужасом в глазах. Но кто действительно в эти минуты испытывает самую настоящую панику и потрясение от осознания неминуемого краха — это находящиеся в стенах «Синего дома» политики. Те, кто ещё секунду назад были уверены в собственной неприкосновенности и абсолютной власти. Те, кто десятилетиями выстраивали свою карьеру на реках пролитой крови не только рядовых граждан, но и себе подобных, искренне полагая, что их грехи надёжно похоронены и никогда не выйдут наружу. Тем временем Пак Сонджун, очнувшись от временного оцепенения, мечется по студии, как загнанный в угол зверь. Он что-то кричит, бросается к камерам, требуя прекратить трансляцию, пытается собственноручно вырвать провода из гнёзд и перекрыть объективы ладонями, но тщетно. Всё, что он может — лишь беспомощно наблюдать за тем, как его тщательно выстроенная система рассыпается в прах прямо у него на глазах. — Чимин, подгоняй фургон к эвакуационному выходу! — кричит Чонгук, краем уха уловив, как наступающая на них охрана вызывает подкрепление. — Тэ, уходим! — Есть! — вскрикивает Джин, вбивая последние строки кода. — Я пробросил сигнал через магистральные серверы и зациклил его на спутники-ретрансляторы! Теперь вещание идёт напрямую из «облака». Даже если здание рухнет, поток не остановится! — Бойцы на выход! Юнги подрывай, как только все окажутся в безопасном секторе! — командует Чонгук и через несколько минут, когда они вылетают в технический коридор, здание содрогается. Мощные взрывы в генераторной и на центральном узле связи вырывают «сердце» телецентра. Главные узлы вещания, серверные фермы и высоковольтные распределители превращаются в оплавленное крошево. Телецентр, который годами служил рупором лжи и манипуляций, теперь представляет собой горящий бетонный остов, неспособный выдать в эфир даже помехи. Свет гаснет, экраны по всему городу застывают на компрометирующих кадрах, сменяющих друг друга в бесконечном цикле, пока само здание погружается в хаос и темноту. — Минус башня, — коротко бросает Юнги, захлопывая крышку ноутбука, пока Чимин, подобрав группу захвата «Лиги» вместе с Тэхёном и Чонгуком, уносит их прочь с очередного пепелища, устроенного ими ради спасения десятка тысяч жизней. — У нас получилось, — выдыхает Тэхён, устало откидывая голову назад. — Это ещё не конец. — произносит Чонгук, глядя на облако дыма позади. — Всё закончится только, когда я лично отправлю Пака на тот свет. Фэл, докладывай. — Объект покинул здание через подземный паркинг, — голос Хосока в наушниках звучит, как сухой щелчок затвора. — Чёрный мерин, номер 26.0229. Движется в сторону заброшенного авиационного завода у восточного побережья. Чимин тем временем останавливается в проулке, где под нависшей эстакадой в тени спрятан глянцевый байк Чонгука. — Гу, стой! — Тэхён прыгает следом за вышедшим из фургона Чонгуком, перехватывая его за локоть. — Я с тобой. Тот молча кивает, кидая ему запасной шлем, после чего заводит двигатель и мотоцикл, взрываясь рокотом, растворяется в городском потоке. А уже через несколько минут влетает на территорию заброшенного авиационного ангара одновременно с машиной мэра, въехавшей туда с противоположной стороны. Чонгук на полной скорости подрезает седан, закладывая крутой вираж. Скрип тормозов, запах жжёной резины и автомобиль, не сумев увернуться от внезапно оказавшегося на его пути препятствия, врезается в припаркованный правительственный вертолёт. В ту же секунду из машины выскакивает Кван Ю, вскидывая пистолет, но Чонгук оказывается быстрее. Он соскакивает с байка ещё до его полной остановки и двумя выстрелами в плечо и колено, заставляет Квана упасть на бетон, хрипя от боли. Двое оставшихся телохранителей и водитель оказываются застреленными Тэхёном, как только их головы показываются из салона автомобиля. Спустя непродолжительное время из задней двери, пошатываясь, выползает Пак Сонджун. Он выглядит жалко: дорогой пиджак в пыли, галстук сбит, в глазах — безумие, страх и шок. — Вы?! — увидев направленные на себя дула постолетов, он вцепляется в воротник раненого Кван Ю, рывком притягивая его к себе, прикрываясь им, как живым щитом. — Не подходите! — визжит мужчина, пряча голову за спиной кряхтящего от боли Ю. — Вы не понимаете, на кого подняли руку! Я уничтожу вас! Вы ещё пожалеете об этом! Его крики остаются без ответа. Двое мужчин молча наблюдают за его предсмертной агонией, а затем Чонгук делает короткий, уверенный выстрел и пуля с противным хлюпом проходит точно в лоб Кван Ю. Его мёртвое тело тяжело оседает, и Сонджун остаётся один против двух медленно приближающихся к нему теней. Он падает на холодный бетон, вжимаясь спиной в колесо автомобиля. — П-пожалуйста, Тэхён, я дам тебе всё: деньги, власть, влияние… Его снова не удостаивают ответом. Чонгук убирает пистолет обратно в кобуру, и пока Тэхён удерживает Пака на мушке своего «глока», подходит к распределительному щитку на стене ангара. Резким рывком со скрежещущим звуком он распахивает её дверцу, обнажая сплетение многочисленных проводов. Протянув руку, Чонгук с силой дёргает один из них на себя — плотный материал его профессиональных байкерских перчаток с прорезиненным покрытием надёжно изолирует кожу от смертоносного заряда. — Помнится, когда ты напяливал на меня свой «поводок», утверждал, что боль способна даровать очищение, — Чонгук делает к нему шаг, и звук его тяжёлых ботинок по бетону звучит, как приговор. — Что ж, давай проверим, удастся ли тебе «очиститься» перед тем, как отправиться в ад, — он резко сокращает дистанцию и искрящийся конец кабеля впивается прямо в чужую шею. Сонджун выгибается в ужасающей, неестественной для человека дуге. Его тело мгновенно сводит судорогой, а из горла вырывается хрип, который резко обрывается, когда ток пронзает нервные окончания, парализуя мышцы дыхания. Глаза распахиваются в немом, агонизирующем шоке, но взгляд быстро мутнеет, теряя фокус. Сердце, пойманное в электрическую ловушку, бьётся в неистовой фибрилляции всего пару секунд, а после замирает. И только тогда Чонгук отводит руку, швыряя оголённый провод в сторону. Пак Сонджун безвольной массой сползает по колесу автомобиля прямо в грязь, превратившись в бесформенную груду дорогой ткани и обгоревшей плоти, лишённой какой-либо власти. Тэхён медленно опускает пистолет, поворачиваясь к Чонгуку. Он осторожно берёт его за руку и тянет за собой на выход, где яркое полуденное солнце выжигает остатки утреннего тумана, заливая открытую площадку беспощадным, ярким светом. Солёный ветер с залива мгновенно выметает из лёгких вонь от гари, принося вместо него запахи нагретого асфальта и речной воды. Чонгук останавливается у старого ржавого ограждения и медленно, с каким-то болезненным облегчением, стаскивает с рук тяжёлые перчатки, бросая их прямо в дорожную пыль, где они остаются лежать бесполезным хламом. В этом жесте нет ни триумфа, ни ликования — только бесконечная, выматывающая усталость человека, который дошёл до самого края и всё же сумел вернуться обратно. Они продолжают стоять в этой звенящей тишине, глядя на то, как вдали, за портовыми кранами шумит город, только что лишившийся своего главного монстра, но не обрётшего окончательного спасения. Падение Пак Сонджуна всего лишь обнажило глубокие раны системы, создав опасный вакуум, который непременно попытаются заполнить другие, не менее жадные до крови хищники. Тэхён прислоняется спиной к бетонному парапету, подставляя лицо горячим лучам. Чонгук становится рядом, расслабленно опуская голову ему на плечо. Они оба знают, что эта передышка не будет долгой. Уже завтра их ждут новые испытания, возможно, куда более суровые, чем те, что остались позади. Но в эту самую минуту им чертовски необходимо позволить себе хотя бы на ничтожно короткий миг насладиться этой долгожданной, выстраданной победой, которую они заслужили, как никто другой.