constellation

      На прощание чмокнув маму в щёку и обменявшись рукопожатием с отцом, Чонгук покидает машину с мыслями об ужасной несправедливости.       В самом деле, в их мире как-то всё наперекосяк.       Если вдруг ты родился в семье, где один из родителей не относится к магической расе, то твоя жизнь в таком случае предрешена. И все дороги к лучшему существованию закрыты.       Но… что, если ты родился в полноценной магической семье, вот только твой дар совершенно не хочет себя проявлять уже очень долгое время? По всем правилам он обнаруживается где-то в подростковом возрасте в диапазоне тринадцати-пятнадцати лет. Но Чонгуку уже девятнадцать, а никаких, даже мало-мальских намёков на него нет.       Родителей это очень беспокоит, поэтому они же и выступают инициаторами отъезда, ссылаясь на то, что Чонгук совершенно не сосредотачивается на себе и слишком мало времени уделяет специальным практикам, предпочитая этому общество девушек его группы.       Ах, да, его бывшей группы.       Ведь сейчас, окидывая взглядом величественное здание прямо перед собой, выполненное в гротескном стиле, ничего не остается, кроме как нервно дёрнуть уголком губ, поправить лямки увесистой сумки и, вздохнув, направиться к посту охраны исключительно мужской академии магии.       Честное слово, когда родители объявили, что он уезжает учиться, а потом ещё и припечатали информацией о том, куда именно, реакцию Чонгука надо было видеть. Их счастье, что они не в курсе разного рода приключений сына, как с девушками, так и с парнями.       Но сейчас не об этом.       Гораздо важнее то, как примут его в новом учебном заведении, ведь в предыдущем он был достаточно популярен, а вот как сложится здесь — остаётся только догадываться.       Комнату, как оказалось, Чонгук будет делить с ещё одним студентом. Ну, хотя бы не с тремя, и на том спасибо. Он живо разбирает свою сумку, аккуратно складывает все вещи по местам, а затем спешит в душ, решив для себя, что исследовать стены академии нужно в подобающем виде.

***

redruM — Sorana, David Guetta

      Резные окна в пол, колонны, возвышающиеся практически на каждом углу, бесчисленное количество лестниц и огромные картины на всю стену — это то, что повергает Чонгука в дикий восторг. Он только и успевает крутить головой в разные стороны, стараясь успеть разглядеть каждый закуток учебного заведения, где ему предстоит провести три с половиной года.       Да… совершенно не сравнится с его предыдущим задрипанным колледжем с, дай Бог, закрывающимися кабинками в туалете.       Здесь Чонгука наверняка ждёт ещё немало открытий. Раз он так удивляется только убранству, то что же будет чувствовать на парах? Пугает лишь отличие от остальных — отсутствие какого-либо дара. Об этом приходится думать особенно часто, потому что каждый, кто проходит мимо него, так и фонит индивидуальностью и превосходством, вынуждая закатить глаза то ли от досады, то ли от зависти — Чонгук пока не решил. Без дара он прекрасно чувствовал себя в бывшем колледже, так как там учились все независимо от положения, а в этой академии, если дар не даст о себе знать в ближайшее время, Чонгука просто заклюют.       А этого уж очень не хотелось.       Обидно будет, если не удастся заработать авторитет только из-за этого. Чонгук же не виноват, что природа сбоит, всё никак не смиловавшись и не подарив ему хоть что-нибудь. Да хоть талант к ловле мух! Всяко более полезен станет, нежели сейчас…       Нет, ну, с мухами он, конечно, погорячился, но…       — Ты новенький? — неожиданно врывается в мысли чужой голос.       — Что? — Чонгук с секунду теряется, поднимает глаза на парня перед собой и, бегло пробежавшись по тому взглядом, дружелюбно улыбается. — А, да! Я — Чон Чонгук.       — Пак Чимин, — с ответной улыбкой произносит парень, протягивая ладонь, увитую синими линиями. Ага. Дар, связанный с водой. — Добро пожаловать, — заканчивает, как только Чонгук пожимает руку.       — Благодарю!       На самом деле, Чонгуку сейчас очень хочется куда-нибудь улизнуть и не отсвечивать, потому что то количество сканирующих взглядов, которые он ловит на себе от каждого проходящего, уже начинает нервировать. И этот Чимин, пытающийся зачем-то завести с ним знакомство… Тоже напрягает.       Что они пытаются высмотреть? Ну, нет у него никакого родимого пятна, указывающего на дар! Спасало разве что бесформенное худи, позволяющее допустить мысль, что помеченное место просто скрыто.       Так сказать, интрига.       У некоторых, может, вообще на члене появляется! Наверное. Чонгуку таких историй слышать не доводилось, но всё же.       — Ты уже знаешь своё расписание? — сквозь мысли вновь прорезается голос его нового знакомого.       — Нет, я только с утра приехал. Осматриваюсь пока.       — Понятно. Пойдём, я всё покажу тебе.       Этот парень явно здесь какой-то активист. Иначе зачем ему тратить на Чонгука время?       — К слову, я староста группы, в которую тебя определили. Так что по всем учебным вопросам можешь смело обращаться ко мне.       Так бы сразу! А то Чонгук начал слишком сильно переживать из-за такого внимания к своей персоне.       — Хорошо, спасибо. Буду иметь в виду.       Они доходят до какой-то огромной раскрытой книги, лежащей на высокой стойке, и Чимин легким движением руки перелистывает страницу, являя взору Чонгука медленно проявляющееся расписание на завтрашний день.       — Тебе нужно будет почаще заглядывать сюда, чтобы быть в курсе не только пар, но и всех домашних заданий. Запомнишь? — обращается к нему Чимин.       Чонгук кивает, с любопытством вчитываясь в текст.       — Как интересно, сразу две пары подряд по астрономии? Это столь важный предмет?       — У нашей группы он профильный, так что да.       Понятливо промычав, Чонгук делает себе пару фотографий расписания, а затем спешит за Чимином, который зовёт его познакомиться с одногруппниками.       Те оказываются до невозможного радушными, приветливыми и, надо сказать, Чонгук быстро находит с ними общий язык, отпуская все свои страхи по поводу того, что останется белой вороной.       Ему в моменте кажется совершенно смешным, что он действительно переживал о том, что может не влиться. Он же душа компании!       — Пойдёшь с нами выпить? — предлагает один из новых знакомых, представившийся как Лео.       — С радостью!       И уже через каких-то пятнадцать минут они заваливаются в бар неподалёку, обмениваясь каждый своей историей.       Например, Лео рассказывает о том, что оказался в этой академии сразу после того, как его родителей не стало, а его способность к управлению воздухом в виде родимого пятна волнообразной формы на шее стала с каждым днём расти. Он не знал, что делать и как контролировать дар, поэтому решил, что ему необходимо поступить в эту академию.       Другой одногруппник по имени Хосок, заливисто смеясь, рассказывает свою историю: он попал в академию, как только дар проявился. Он связан с растениями. Его родимое пятно представляет собой зелёные линии в виде лепестков, которые украшают боковую часть его шеи и, закругляясь, покрывают ухо.       Получается… не только у Чонгука дар возник не в подростком возрасте. Значит, ещё есть надежда?       — Смотрите, да это же учитель Ким!       Чонгук вздрагивает от неожиданного возгласа и поворачивает голову туда же, куда и все. Учитель? Здесь и учителя зависают?       — О каком учителе идёт речь? — шепотом интересуется Чонгук, склонившись к уху Чимина.       — Наш учитель по астрономии! Ким Тэхён. Дьявольски красивый, но ужасно строгий.       — Это не тот ли парень в фиолетовой рубашке? — Чонгук возвращается глазами к присутствующим в зале, выделяя для себя особенно яркую фигуру.       — Он самый!       К сожалению, этот Ким Тэхён стоит спиной, что значительно усложняет обзор на «дьявольскую красоту», поэтому Чонгук старается держаться взглядом за рубашку, выжидая момент, когда тот обернётся.       — У нас на потоке многие пытались и пытаются до сих пор добиться его внимания, вот только он принципиальный до мозга костей. Ни о чём, кроме как о темах своих пар, не разговаривает! Представляешь? — это говорит другой парень в их компании — Сэм, кажется.       — Выходит, много на себя берёт?       — Скорее, пытается отделить работу и личную жизнь, — хмыкает Чимин. — Учитель Ким ведь не намного старше нас и спокойно мог бы иметь какие-либо отношения с кем-то из академии, но явно предпочитает придерживаться правил.       — И поэтому он тоже зависает в баре наравне со студентами? — скептически гнёт бровь Чонгук, отпивая глоток коктейля. — Не такой уж и правильный, получается.       Ещё раз скользнув взглядом по фиолетовой рубашке, пока её носитель уже движется к выходу, Чонгук залпом допивает коктейль, вернув своё внимание на компанию одногруппников.       Завтра первые пары как раз с этим Ким Тэхёном, поэтому у него будет возможность убедиться в правдивости слов новых знакомых или же вовсе в них усомниться.

***

Ride — Cappa, Jon Santana

      Оглушающий звон будильника так некстати врывается в разум, отчего Чонгуку требуется несколько минут, чтобы соскрести себя с кровати и отогнать остатки сна.       Вчера он выпил не так много, но слишком поздно лёг.       Приходится потратить время на то, чтобы принять душ и окончательно проснуться, затем умыться, привести свои растрепавшиеся волосы в порядок и отправиться на пары.       Воодушевляет одно — Чонгук сможет лично познакомиться с учителем Кимом.       Ну, и… новая дисциплина всё-таки.       В аудиторию Чонгук влетает буквально за пару минут до звонка, садится рядом с Хосоком и пытается отдышаться, пока вынимает из сумки тетрадь и кладёт ту на парту.       Однако дыхание сбивается вдвое, стоит преподавателю появиться в аудитории. Вернее, Ким Тэхёну, который вчера навёл шум в баре своим появлением.       Этот мужчина…       Высокий, статный, уверенный. Его волосы орехового цвета до шеи аккуратно уложены, белая рубашка, идеально сидящая на подтянутом теле, заправлена в брюки, подчеркивающие длинные ноги, а когда он поднимает взгляд, Чонгук вдруг ощущает себя совершенно маленьким и уязвимым, потому что то, как смотрит этот учитель по астрономии, не поддаётся никакому описанию. Хочется разве что медленно сползти на пол и пасть к его ногам, не иначе.       — Хей, Чонгук, Земля вызывает! — с усмешкой тычет в него локтём Хосок, наверняка прекрасно заметив реакцию на появление Кима.       — Что? — Чонгук потерянно смотрит на одногруппника, кое-как сумев отвести взгляд от дьявольской красоты. Вот же ж чёрт, а он сомневался!       — Говорю: теперь понимаешь, что мы имели в виду?       — Да он обычный, — Чонгук ведёт плечом, прекрасно осознавая, что его попытка скрыть очевидное любование звучит неубедительно. Ну, не признавать же ему своё поражение так скоро?       — Конечно! И от такой обычности ты аж покраснел, да? — не унимается Хосок, прыснув от смеха.       — Чон Хосок! — доносится предупреждающий голос преподавателя. — Ты — новый студент, правильно? — обращаются уже к нему. Чонгук же в этот момент окончательно улетает. Боже, у него ещё и тембр голоса восхитительно грубый…       — Да! Чонгук, — слишком резко подскочив и поклонившись, реагирует, а затем добавляет уже тише: — Чон Чонгук.       — Что ж, Чон Чонгук, добро пожаловать! Надеюсь, ты быстро освоишься. Если будут какие-то вопросы, то смело подходи ко мне и задавай, — Тэхён, улыбнувшись, начинает перекличку присутствующих, делая пометки в журнале.       Чонгук же медленно опускается на место, сглотнув.       Кажется, он влип…

***

Dirty Dream — Anya Nami

      Особенно ярко это понимание обрушивается на третьей неделе пребывания Чонгука в академии. Не оставляя попыток раскрыть в себе магический потенциал, он всё же прислушался к родителям и принялся выполнять практики по вечерам, когда в комнате был он один. Вот только всё чаще, стоило лишь закрыть глаза, под веками появлялся образ Ким Тэхёна.       Да ещё в чём! Нет… точнее будет сказать, в каких остатках одежды.       Это стало настоящим наваждением!       И если сначала Чонгук добросовестно пытался сосредоточиться на себе, ощущениях и правильном дыхании, чтобы практика проходила верно, то в последние дни было совсем тяжко: каждый раз он обнаруживал себя возбуждённым.       Возбуждённым!       Сделки с совестью изначально были обречены на провал — Чонгук уговаривал себя успокоиться и не считать это таким уж постыдным, потому что разница в возрасте с преподавателем была невелика. К тому же, всякий раз, когда рука тянулась к члену, в его голове для мыслей о морали не оставалось места, потому что всё, о чём он думал — это Тэхён.       Стоит ли говорить, что он в жизни не кончал так сладко, как в последние недели? Однозначно, потому что это очень важный момент, о котором Чонгук задумается чуть позднее.       А спустя ещё месяц наплюёт на все и вся, решив, что жизнь одна и надо прожить её с полным ощущением удовлетворения.       Если точнее, Чонгук принимается неоднозначно флиртовать с Тэхёном. То якобы между делом похвалит новый цвет рубашки, то отметит, что глаза сегодня по-особенному горят, то ещё чего в таком духе ляпнет.       Хосок, к слову, перешёл из позиции «ха-ха» в «бро, я на тебя поставил», что тоже придавало Чонгуку немало оптимизма для продолжения своей тактики. Вот только Тэхён реакцией не баловал: сдержанно благодарил, а порой и вовсе одаривал каким-то странным взглядом, принимая, видимо, Чонгука за извращенца какого-то.       Но Чонгук не собирается сдаваться.       Когда через пару месяцев приходит время писать курсовую работу, и Тэхён объявляет, что будет наставником только для некоторых ребят, Чонгук первым тянет руку, хотя, если откровенно, темы по практической магии ему были интересны больше. Но там были задания, для выполнения которых необходимо использовать свой дар, который, к сожалению, всё также играл с Чонгуком в прятки…       — Твоя активность вызывает у меня много вопросов, Чонгук, — со вздохом качает головой Тэхён, когда после пары Чонгук подходит для обсуждения дальнейшего тайминга курсовой.       — Почему же? Мне нравится астрономия.       — Астрономия или я? — усмехается Тэхён, отложив ручку и скрестив ладони перед собой. Он смотрит так проницательно, что Чонгук теряется, ведь его застали врасплох таким вопросом в лоб.       — Было бы странно с моей стороны отрицать очевидное. Вы же наверняка осознаёте, что красивы, — наконец, получается произнести, взяв себя в руки.       — Осознаю, — односложно отвечает, а потом резко меняет тему: — так о чём ты хочешь написать?       — Вы слышали о легенде про звёзды Вега и Альтаир?       — Мимолётно. Будешь брать это за основу?       — Да.       — Договорились, — Тэхён склоняется над блокнотом, отмечая для себя выбранную тему. — Подойди завтра после пары, расскажу о нюансах.       — Спасибо! Отличного вам дня, учитель Ким, — Чонгук подмигивает и покидает аудиторию, а Тэхён, покачав головой, не может сдержать тихого смешка себе под нос:       — Настойчивый.

***

Легенда о Веге и Альтаире

      «Эта легенда очень популярна в Японии.

      Она повествует о любви дочери Небесного царя Веги из созвездия Лиры и пастуха по имени Альтаир из созвездия Орла, водившего звёздные стада по заоблачным равнинам.

      Теперь Вегу и Альтаир разделяет Великая небесная река — Млечный путь. Однако так было не всегда.

      Дочь небесного царя вместе с отцом ткала небесную парчу, отчего дни были солнечными, а ночи — ясными. Пастух тоже работал без устали. Их трудолюбием восхищалась сама богиня солнца Аматэрасу — верховная правительница синтоистского пантеона, от которой ведут род японские императоры. Однажды, оторвав взгляд от работы, ткачиха заметила прекрасного юношу и влюбилась в него. Да и он тоже никогда прежде не видел такой прелестной девушки! Они так сильно полюбили друг друга, что даже минутное расставание приводило их в уныние.

      Ткацкий станок был заброшен, звёздные стада бродили, где им вздумается, вытаптывая райский сад и делая воду в хрустальных ручьях мутной. Из-за этого ночи на земле стояли тёмные и страшные, рыбаки не знали, в какой стороне берег, путники сбивались с дороги, горы стонали, пугая лесорубов.

      Сжалившись над людскими страданиями, Аматэрасу разлучила влюблённых. А чтобы они не могли встретиться, разделила их широкой и глубокой рекой, имя которой — Млечный путь.

      Горько плакала царевна, сидя за станком. Оттого и покрывало выходило неровное, полинявшее от слёз. Чем больше она их лила, тем шире разливалась Небесная река. Кручинился и пастух. Песни, полные печали, выводила его флейта, и когда-то тучные овцы худели день ото дня.

      На земле воцарилась пора дождей, горькие напевы небесной флейты смешались с воем ветра.

      Видя такую взаимную привязанность и горе, Аматэрасу немного смягчилась. Поймала она сороку, носившую послания влюблённых, и повелела её пернатым сородичам раз в 7 дней возводить мост через Небесную реку, чтобы ткачиха и пастух могли встречаться. Но бестолковая птица, конечно же, всё перепутала!

      С тех самых пор сороки возводят мост лишь раз в году — в седьмой день седьмого месяца, когда в Японии наступает Праздник всех влюблённых Танабата (в переводе — «седьмой вечер»). Есть у него и другое название — Хоси мацури или Праздник звёзд.»

      — Готово!       Чонгук, довольный собой, отъезжает на стуле от ноутбука и потягивается, улыбаясь. Заключительная часть курсовой написана!       Целый месяц он ходил на консультации, каждую мелочь уточняя у Тэхёна. Нарочно, разумеется. А ещё специально плюхался именно на соседний стул, ссылаясь на то, что так лучше усваивает.       Сейчас было и радостно, и грустно на самом деле. С одной стороны, ему больше не надо ломать голову над тем, какую ещё воду налить, лишь бы уложиться в объём, но с другой, теперь будет проблематично искать предлог для встреч с Тэхёном.       В конце концов, уже почти полгода он пытается завладеть его вниманием, поэтому сейчас не время сдаваться.       Он что-нибудь обязательно придумает.       А пока что на энтузиазме заходит в чат с Тэхёном и прикрепляет первый файл. Тот совсем без названия, а ждать прогрузки изображения слишком лень.       Совершенно не перепроверяя, что именно улетает в чат, Чонгук закрывает ноутбук и отправляется в душ, решив, что ляжет сегодня пораньше.

***

Close To Me — Ellie Goulding, Diplo, Swae Lee

      Тэхён соврёт, если скажет, что за прошедшие несколько месяцев не стал смотреть на Чонгука другими глазами. Вернее… он на самом-то деле ещё в первую их встречу отметил для себя несколько пунктов.       Во-первых, Чонгук имеет необычную внешность: короткие волосы апельсинового цвета, большие аметистовые глаза, в которых вселенные изучать можно, и… улыбка. Чёрт, этот юноша улыбается так, что Тэхён готов ставить Солнце ему в конкуренты.       Во-вторых, за все прошедшие пары Тэхён ни разу не заметил, чтобы он пользовался магией. Что странно. Непримечательный дар? Или его отсутствие?       В-третьих… настойчивость. Этот юноша явно никогда не признаёт поражений. Так отчаянно добиваться внимания…       И в итоге сделать так, что Тэхён выкинуть его из головы не может.       Не может, хотя пытается!       Он работает здесь не первый год и всех почитателей всегда спускает на землю своим железобетонным: «Я не встречаюсь со студентами», но… Чонгук так плотно обосновался в его мыслях, что отрицать очевидную увлеченность было бессмысленно.       Правда, об этой слабости так скоро сообщать не хотелось.       Ну и, если совсем честно, очень интересно будет посмотреть на другие попытки Чонгука. Каким станет его следующий шаг?       Вот только к столь быстрому ответу на этот вопрос Тэхён оказывается не готов. Как минимум, потому, что в него им не то что прилетает, а ошпаривает сразу кипятком во всех смыслах, потому что в чате, в который, по идее, должна была быть отправлена курсовая, обнаруживается совершенно другое.       Целый альбом из фотографий Чонгука.       И не самых обычных сэлфи, а абсолютно откровенных фото!       Тэхён так и оседает на постель, не зная, на чём сейчас больше фокусироваться: на обдумывании того, что ответить на такую провокацию, или на своём, сука, возбуждении, которое вспыхивает совершенно внезапно и слишком ярко, чтобы его игнорировать.       — Боже, Тэхён, до чего ты докатился! — ругает сам себя, но в противовес словам опускает ладонь вниз, чтобы нырнуть пальцами под кромку домашних шорт и обхватить возбуждённый член, прерывисто выдохнув.       Да уж… вот тебе и чёртовы принципы.

***

      Чонгук уже почти покидает аудиторию, как вдруг Тэхён просит задержаться. Развернувшись на пятках, он вопросительно смотрит на учителя, который поднимается и подходит ближе.       — Не думаешь, что пора перестать преследовать меня и откровенно флиртовать? Я старше тебя на несколько лет. К тому же, являюсь твоим учителем, если ты не забыл, — Тэхён хмуро смотрит на парня перед собой, сдерживая искренние эмоции и предпринимая крайнюю попытку вразумить их обоих. Чонгук лишь улыбается в ответ, да так, что не по себе становится.       Словно…       — Вы, учитель Ким, правда думаете, что я способен?       … его мир после не будет прежним.       — Способен перестать хотеть Вас? Во мне далеко не гормоны взыграли. И даже не откровенная похоть. Нет. Меня тянет к Вам, словно магнитом, и я ничего не могу с этим поделать, — последнее слово выходит сипло, потому что Тэхён неожиданно оказывается близко, смотря прямо в глаза.       — Научный интерес? — выгнув бровь вопросительно и проведя пальцами по щеке.       Ещё немного и…       — Можно и так сказать. Вы же учите нас всем космическим премудростям. Так покажите мне, — выдерживая паузу, чтобы припечатать одними губами: — звёзды.       … Тэхёна сорвёт окончательно.       Взглядом скользнув по чертам лица, Тэхён вглядывается в необычного цвета глаза, спускается к губам, что призывно приоткрыты, и шепчет:       — Звёзды значит?       А затем склоняется, чтобы мгновенно захватить юношеские губы в плен поцелуя.       Вот так просто. Без реверансов, отпуская оковы стереотипов и впуская в своё сердце возможность жить здесь и сейчас.       Тэхёну кажется, что он обретает крылья, потому что становится так легко, прекрасно и сладко, что от эмоций, переполняющих его до краёв, руки сами тянутся к чужой талии, смыкают на ней пальцы и прижимают тело к себе.       Хочется остаться в моменте.       Хочется вечность сцеловывать дрожь с чужих явно дорвавшихся губ, наблюдать, в какой степени удовольствия Чонгук заламывает брови, несдержанно мыкнув, когда Тэхён прикусывает нижнюю.       Хочется… всего Чонгука дико хочется.       Так дико, что Тэхён себя животным ощущает, когда прерывисто выдыхает на приоткрытые губы и поцелуи по линии челюсти рассыпает.       Ему вдруг уже даже не стыдно за вчерашний вечер, в котором он самозабвенно ублажал себя из-за фото этого студента.       — Ты хоть понимаешь, что нечестно было так рушить моё самообладание? — спрашивает Тэхён, дыханием лаская щёку.       — Что? А что я сделал? — Чонгук чуть ли не рассыпается у ног преподавателя из-за столь долгожданного внимания, откровенно плохо соображая.       Тэхён усмехается, в глаза Чонгуку смотрит, а затем отходит, услышав звонок.       — Ты почаще в наш с тобой чат заходи.       Потерянный Чонгук, скользнув взглядом по улыбающемуся Тэхёну, покидает аудиторию и сразу спешит достать телефон, чтобы открыть их чат.       Что он там такого мог прислать? Он же прикреплял курсовую и только.       Но когда он видит, что именно отправил вместо файла с курсовой, его глаза расширяются, а рот приходится зажать ладонью, чтобы не ругнуться вслух.       Твою ж!       И пока он пытается успокоиться, по-другому смотря на всё то, что произошло мгновение назад в аудитории, его телефон пиликает уведомлением, сообщая о новом сообщении. Вернее, двух.       Чонгук благодарит себя за быстрый шаг и что в этот момент уже находится на полпути к комнате, потому что… чёртов Ким Тэхён, наверняка без зазрения совести, отправляет ему ответочку с фото. Достаточно пикантного, надо сказать! Ещё и насмехается внизу подписью: «Упс, кажется, тоже не туда нажал».       Ему явно необходимо переварить события, произошедшие несколько минут назад…       Потом можно будет и посокрушаться.       Хотя… может, не так уж и плохо, что он отправил не курсовую? Зато Тэхён, наконец, сорвал маску безразличия.       Да, судьба однозначно хорошо постаралась.

***

Turn Me On — David Guetta, Nicki Minaj

      Это становится некой традицией, привычкой, необходимостью. Всем из перечисленного — уже неделю они обмениваются интимными фото, доводя друг друга до сумасшествия. И если сначала это было чем-то вроде забавной игры с огоньком, то сейчас Тэхён начинает понимать — ещё немного и он взорвётся от желания дотронуться до Чонгука во всех местах, которые тот так любезно демонстрирует ему со всех ракурсов.       А ещё понимает, что между ними бесповоротно пала та стена из приличий, которые обычно соблюдают учитель и ученик между собой, потому не было никакого смысла изводить себя и дальше.       Чонгук хочет, чтобы его хотели, значит, Тэхён будет.       Недолго думая, он отправляет Чонгуку фотографию, на которой несдержанно сжимает возбуждение сквозь боксеры, а следом печатает лаконичное: «Останься завтра после пар».       Интересно, на сколько по шкале от одного до десяти он сейчас грешит, если связи такого рода порицаются обществом?       Лично Чонгуку — просто всё равно на чужое мнение. И изводить Тэхёна нравится до мурашек — это как тот запретный плод или самый сильный наркотик. Каждый раз растекаясь лужицей от полученных фото, он старается принять такую позу, что остаётся вне сомнений факт чужого желания им обладать. И это заводит так сильно, что Чонгук чувствует себя мальчиком в пубертате, когда стирает руку в очередном приливе возбуждения только от мысли о том, как будет срывать голос под этим нереальным мужчиной.       Вот только… когда от Тэхёна приходит сообщение с просьбой остаться после пар, что можно прочитать между строк как угодно, на Чонгука накатывает паника. Нет, не потому, что он боится в реальности оказаться под Тэхёном, а из-за того, что: а) теперь точно станет понятно про отсутствие дара, потому что он будет раздет и уже нельзя будет сослаться на расположение родимого пятна в ином месте; и б) снизу он впервые. Нет, разумеется, он понимает, что Тэхён не выглядит как принимающий, да и сам Чонгук желает именно ощутить его внутри. Но…       В общем, помариновавшись в своих переживаниях, в конечном итоге Чонгук решает поговорить обо всём с Тэхёном напрямую. В самом деле, чего ему стоит быть откровенным? Смелость ведь должна присутствовать не только при обмене интимками!       И поэтому он спешно печатает ответ: «Хорошо. Мне есть, что сказать»

***

High Enough — K.Flay

      Щелчок замочной скважины эхом разносится по аудитории, а Чонгук нервно глотает слюну, готовясь к беседе. Вчера перед зеркалом это было гораздо проще…       — Так о чём ты хотел со мной поговорить, Чонгук? — начав медленными шагами сокращать расстояние между ними, спрашивает Тэхён, неотрывно смотря прямо в глаза.       — Я… хотел признаться, что у меня нет никакого дара, — закусив губу, Чонгук боязливо смотрит в ответ, пытаясь отследить эмоции на чужом лице, на котором, однако, даже мускул не дергается. — То есть совсем. Я не знаю, почему и как сделать так, чтобы он появился, но я… — он начинает частить, будто боясь, что если сейчас остановится, то Тэхён поднимет его на смех и попросит забыть всё, что было между ними, но оказывается перебит спокойным шёпотом с полуулыбкой:       — Чонгук, — длинные пальцы касаются щеки в ласковом жесте, поглаживают нежную кожу, успокаивая. — Я допускал такую мысль, когда спустя почти полгода ты ни разу не показал свои магические способности на практических занятиях, хотя я разрешал. Но ты не первый, в ком дар не проснулся и, поверь мне, у некоторых он даёт о себе знать только ближе к середине жизни. И это нормально, понимаешь?       — Но я не хочу к середине жизни, — шепчет тихо, округлив глаза от такой перспективы.       Тэхён с секунду смотрит в большие необычного цвета глаза, продолжая гладить щёку пальцами, а затем вздыхает, прикусив губу.       — Давай так. Ты закроешь глаза, полностью расслабишься и подумаешь о том, как сильно хочешь разобраться в том, почему у тебя нет дара. Хорошо?       — Но что мне это даст?       — Просто доверься мне.       Скептически оглядев уверенное лицо Тэхёна, Чонгук, не сдержавшись, быстро клюет чужие губы, а затем выполняет просьбу, прикрыв глаза. Он расслабляется, пытается собрать мысли в кучу, ощущая прикосновение к переносице, старается довериться, как его и просили, но перед глазами только мелькающие образы их с Тэхёном близости проносятся, яркие и реалистичные, от которых внизу сразу тянет.       Чонгук слышит чужую усмешку, краснеет, чувствуя себя буквально голым перед мужчиной, а от шёпота и вовсе закусывает губу в неловкости:       — Старайся лучше сосредоточиться, Чонгук-и.       Он же не читает его мысли, правда?!       С другой стороны — сам виноват!       Как не пытается Чонгук, а желанные картинки всё никак не исчезают под веками, наоборот — становятся всё ярче. Он чувствует, как наяву, что в него толкается Тэхён, несдержанно и метко, доводя до дрожи в ногах и сорванного голоса. Хмурится, пытается переключить мысли, а над ухом тем временем выдыхают:       — Чонгук-и, поверь, я хочу тебя не меньше, но давай сейчас ты очень постараешься, чтобы потом мы смогли уделить время друг другу?       Кивнув, Чонгук берёт всю свою волю в кулак и всё-таки сосредотачивается на интересующем вопросе о даре.       Не проходит и минуты, как Тэхён убирает пальцы с переносицы и разрешает открыть глаза.       — И что дальше? — промаргивается Чонгук и пытливо заглядывает в чужие глаза.       — Странно, но дар в тебе есть. И как будто только и ждёт возможности выйти.       — Как это понимать?       — Я сам мало что понял, но, похоже, тебе нужно что-то вроде катализатора, чтобы твои способности могли активироваться.       — Чёрт…       — Иди сюда.       Чонгук с удовольствием падает в объятия, шмыгает носом, запутавшись, кажется, ещё больше, а потом поднимает глаза и тихо просит:       — Давай подумаем об этом позже? А сейчас… просто поцелуй меня, ладно?       Улыбнувшись, Тэхён, не медля, подаётся вперёд и увлекает в поцелуй, крепко сомкнув на талии ладони и прижав к себе плотнее.       Не отрываясь от губ, он подталкивает Чонгука к собственному продолговатому столу и, подхватив того под бёдрами, усаживает на него, расположившись между разведённых ног.       — Тэхён, — зовёт шепотом, как только удаётся сделать вдох.       — М?       — Я хочу тебя сразу предупредить, что до этого не был снизу. И, честно говоря, не то чтобы готовился в душе. Поэтому…       — Т-ш-ш. На самом деле, — Тэхён как-то озорно улыбается, вынудив Чонгука побудительно выгнуть бровь, — чтобы ты понимал, ты был готов уже тогда, когда минутами ранее представлял, что мы занимаемся сексом.       Чёрт, он всё-таки читает мысли!       Большие глаза снова округляются, а Тэхён, явно довольный собственной интригой, продолжает:       — Видишь ли, Гук-и, — он принимается расстёгивать рубашку, неспешно вынимая пуговицы из петелек, так сказать, сохраняя амплуа загадочности. — У меня дар материализации. Он включает в себя чтение мыслей и последующее их воплощение в жизнь, — сполна насладившись эмоциями на лице Чонгука, Тэхён дергает уголком губ и добивает: — поэтому, когда ты представил наш с тобой секс, ты спроецировал эту вероятность и, получается, в данный момент времени ты абсолютно готов. Я даже прямо сейчас могу войти в тебя, но слишком сильно хочу начать с прелюдий, — рубашка падает на стул неподалеку, а взору Чонгука представляется так часто мелькающий на фотографиях млечный путь, который он до этого почему-то считал татуировкой.       Чонгук касается пальцами торса Тэхёна, задумчиво очерчивает контуры родимого пятна, уходящего узором до паховой зоны, и поднимает глаза, интересуясь:       — А как нам быть без смазки?       — У тебя с собой питьевая вода есть? — вопросом на вопрос отвечает Тэхён, но, видя, как Чонгук мотает головой, вздыхает, отходит к своему стулу и из сумки выуживает бутылку воды, возвращаясь обратно. — Вот, смотри, — открутив крышку, немного льёт себе на ладонь. — Просто вода. А теперь я представлю, что это бутылёк со смазкой, — закрыв глаза, настраивается, сжав в руке пластик.       От любопытства Чонгук аж вперёд подаётся, выжидая. И глаз не сводит, словно от этого зависит эффективность.       — Готово, — Тэхён передаёт ему бутылку, довольно улыбаясь, а Чонгук спешно подставляет ладонь, на которую… действительно медленно капает смазка.       — То есть ты типа джинн? — отставив бутылку в сторону и хмыкнув, привлекает того к себе за шею и выдыхает на губы, пройдясь языком по нижней.       — Не буду скромничать — я в каком-то смысле даже круче, — охотно наклоняясь, с улыбкой шепчет, оглаживая ладонью внутреннюю сторону бедра Чонгука, который тут же на рефлексе разводит ноги чуть шире.       — Да? И чем же? — укусив верхнюю губу, чуть запрокидывает голову, дав доступ к шее, тут же атакованной поцелуями.       — Джинны выполняют всего три желания. А у меня эта цифра обновляется каждый день. Сегодня я лимит уже исчерпал.       — М-м… интересно, — отзывается, уже едва соображая от горячих губ на коже, покрывшейся мурашками.       — Если, конечно, твой дар не переплюнет мой, — усмешка в самое ухо пускает по телу Чонгука дрожь.       — Тэхён…       — Да?       Несмотря на то, что они потратили время на разговоры, возбуждение Чонгука никуда не девается, как и, он прекрасно чувствует, Тэхёна — тоже.       — Давай, — опустившись пальцами по торсу ниже к кромке чужих брюк. — Воплотим наши общие фантазии в реальность? — просит на грани слышимости, чувственно сжав чужой член сквозь ткань.       Тэхён в ответ хрипло простанывает, сведя к переносице брови, а затем валит Чонгука на стол, принявшись избавлять от одежды и его, и себя.       — Ты же точно хорошо закрыл двери, да? — только сейчас, уже лёжа практически голым, спохватывается Чонгук, слыша, как за стеной аудитории звенит звонок и возрастает шум от студентов.       — Ну, конечно. Будет не очень, если нас прервут на самом интересном, — он так игриво подмигивает, что Чонгук не может сдержать улыбку. Этот мужчина сейчас не сказал что-то вроде: «Мы же всё ещё учитель и ученик, понимаешь?», и это греет так сильно, что Чонгук, не удержавшись, привлекает того к себе снова за шею и целует так глубоко и так чувственно, как только может, показывая, насколько он весь в нём.       Чувствует, с какой отдачей ему отвечают, выводят замысловатые узоры пальцами на оголённом торсе, отчего кожа покрывается мурашками.       Чонгука выгибает, он мычит в жадно целующие губы и брови заламывает, шёпотом прося коснуться его ещё.       Тэхён, отстраняясь, переключается поцелуями на шею, спускается по коже влажной дорожкой, просит проявить терпение, хотя сам уже изнемогает от возбуждения, но ничего не может поделать с желанием всего Чонгука обласкать, зацеловать, пометить и никогда из рук не выпускать.       Он оставляет несколько засосов на груди, вбирает в рот один из сосков, а заметив чувственную дрожь и уловив краем глаза, как приоткрываются губы Чонгука в сладостном стоне, с энтузиазмом принимается втягивать тот в рот и чуть прикусывать. Затем языком скользит по второму ореолу, рассыпает метками пространство вокруг, опускаясь ниже, и целует практически каждый сантиметр чужого тела, едва ли догадываясь о том, как сильно парня под ним ведёт.       У Чонгука сбивается дыхание. Он кусает губы и путается пальцами в длинных волосах Тэхёна, сжимая их каждый раз, когда тот достигает очередной эрогенной зоны. Пожар внизу живота разгорается всё сильнее, и от возбуждения уже почти больно.       Очень хочется скорее ощутить в себе член, о котором так долго грезил и который так часто мелькал на фотографиях Тэхёна. И молчать нет никаких сил.       — Тэхён, прошу, — хрипит, хотя он ещё даже не стонал в полную силу. Просто желание достигает такого пика, что подводит даже голос. — Прошу, сделай что-нибудь…       Особенно влажный поцелуй Тэхён оставляет на паховой зоне, любовно проводит пальцами по тазовым косточкам и смотрит на Чонгука, откровенно любуясь тем, что видит: слегка растрёпанные волосы, горящие от возбуждения глаза, искусанные губы и тяжёлое дыхание, которое вырывается из то и дело вздымающейся груди.       Идеальный.       Такой красивый.       И весь его…       — Хочу тебя вылизать. Позволишь? — опустившись на колени перед чужими бедрами, Тэхён, облизнувшись, с удовлетворением сжимает в ладонях половинки и разводит их в стороны.       Чонгук приподнимается на локтях, плохо пытаясь скрыть дрожь в ногах от одного только представления, что может вытворять язык этого мужчины внутри него. Боже… он точно сойдет с ума!       Представление — это одно. А когда в действительности, склонившись ближе, Тэхён широким мазком проходится по промежности — Чонгука уносит. Он даже и сам не мог подумать, что колечко мышц у него окажется одним из слабых мест, однако выгибает его, ещё даже не от проникновения, знатно.       Явно не ожидая такой реакции, Тэхён удивлённо смотрит на картину перед собой, замечая также и пульсирующий, истекающий естественной смазкой член Чонгука, дëрнувшийся от его махинации.       — Вау… — срывается восхищённое, прежде чем Тэхён вновь прижимается губами ко входу, на этот раз без промедления толкаясь языком внутрь, сразу же принимаясь делать поступательные движения. Руку он поднимает, тянется к члену Чонгука и под аккомпанемент из протяжных стонов наслаждения помогает тому прийти к разрядке, двигая ладонью по всей длине.       Чонгук безбожно течёт, пачкая чужие пальцы предэякулятом, стонет, извиваясь на чужом языке, и натурально ловит под веками звёзды, как только ощущает, что к тёплому языку добавляются прохладные от смазки пальцы. Они входят мучительно медленно, аккуратно раздвигая тугие стенки, но для Чонгука это ощущение такое яркое, что ему хватает пары движений, чтобы, вскрикнув, выгнуться и излиться в любезно подставленную Тэхёном ладонь.       — Какая прелесть, — отстраняясь, довольно шепчет Тэхён, впитывая в себя образ такого Чонгука: чуть дрожащего после оргазма, чувствительно отзывающегося на любое касание и совершенно незаконно сексуального в своём удовольствии.       Осторожно вынув пальцы, Тэхён добавляет на них ещё немного смазки, согревает какое-то время, а затем вновь прислоняет к колечку мышц, проникая двумя. Как и говорил: вроде туго, но дискомфорта не доставляет. Чонгук действительно словно это уже чувствовал и привык, потому, вновь содрогнувшись, цепляется за плечо Тэхёна, прося одними губами не мучить его и скорее заполнить собой.       Ну, а разве может Тэхён сказать ему «нет»? Особенно когда собственное возбуждение уже достигает пика.       — Главное — расслабься. Возможно, будет немного больно. Хотя, может, и нет. Тут смотря как ты это представлял, — вновь взяв в руки смазку, Тэхён щедро льет её на чужие ягодицы, мажет пальцами по промежности и распределяет оставшееся по своему члену, прислоняя головку ко входу.       Толкается медленно, нависнув над Чонгуком и, выдохнув, поднимает взгляд к глазам, безвозвратно утопая в их красоте.       — В твоих глазах можно изучать звёзды, Чонгук-и, — шепчет восхищённо, краем губ улыбаясь тому, как быстро смущённый румянец проступает на чужих щеках. — Прелесть, — коснувшись губ своими, без промедления утягивает в поцелуй, наконец, полностью войдя. Он буквально ловит вырвавшийся из груди стон, замирает, давая время привыкнуть, ощущает, как на спину ложатся дрожащие ладони, и на пробу толкается, прикрывая глаза от столь приятного чувства жара тела под собой.       — Это потому… — начинает было Чонгук, отстранившись, но прерывается на очередной стон, когда головка чужого члена особо метко бьёт по простате, — потому что ты эти звёзды вызываешь.       Чистая правда, между прочим. Не зря Чонгук тогда при первом поцелуе смело просил их показать. Сейчас вот лежит на столе, накрытый телом мужчины, о котором мечтал чуть ли не с самого первого дня пребывания в академии, стонет от его члена внутри и мечтает остаться в этом моменте, потому что хорошо.       Потому что приятно.       Потому что дорвался, наконец.       Потому что Тэхён оказывается превосходным любовником, показав себя с ещё лучшей стороны, когда сначала доводит до слёзного благоговения своими нежными касаниями, а потом заставляет содрогаться от экстаза и метких толчков, что в сумме — какое-то сумасшествие, не иначе.       Вот и сейчас, Чонгук не может перестать испускать стоны, вцепившись в спину и волосы Тэхёна, а ногами окольцевав поясницу. Оргазм неумолимо приближается, достаточно ещё буквально нескольких толчков, но, решив для себя что-то в голове, он тихо спрашивает:       — Я… почти. Давай вместе? — и приподнимается, давая понять, как именно хочет закончить.       Тэхён кивает, будучи тоже на грани, и выходит из Чонгука, обхватывая оба их члена в плотный плен пальцев. Чонгук помогает, полив сверху немного смазки, и закусывает губу, стоит только ощутить движение.       Это приятно.       Трение ощущается по-особенному — они и правда становятся как единое целое. Чонгук глаз не сводит с того, как пропадают и появляются головки членов в руке, вслушивается в рокочущие звуки удовольствия Тэхёна, которые уже успел полюбить за последние минуты, а спустя ещё несколько мгновений тихо-тихо сообщает, что сейчас…       И стоит только излиться вместе с Тэхёном с разницей в секунду, как Чонгук вдруг чувствует огромную тяжесть в районе груди. Его будто подбрасывает, хотя он продолжает лежать, по ощущениям резко поднимается температура, но в ту же секунду становится холодно, а потом… резкая яркая вспышка ослепляет и заполняет собой всё пространство. Чонгук кричит, но собственного крика даже не слышит: повсюду будто вакуум, в который его утягивает, как в болото. И среди всего этого хаоса он вдруг видит её — протянутую руку, такую уже знакомую, за которую без промедления хватается и…       И всё заканчивается.       Чонгук обнаруживает себя в объятиях Тэхёна, который успокаивающе гладит его по спине и шепчет, что всё хорошо и он рядом. Его натурально колотит, а непонимание произошедшего пугает ещё больше.       — Тэхён, ч-что это было? — чуть повернувшись, поднимает на того глаза, но, как только встречается с чужими — видит изумление, теряется в конец и уже было начинает паниковать, но Тэхён берёт его лицо в ладони, мягко целует в нос и поясняет:       — Кажется, сработал катализатор. Поздравляю, Чонгук, теперь у тебя есть дар.       Ошеломлённый Чонгук в упор смотрит на Тэхёна, неверяще хмурится, принимается крутить головой в поисках родимого пятна на своём теле, а потом слышит заливистый смех и с упрёком во взгляде возвращает своё внимание на Тэхёна.       — Что?       — Звёздочка.       — Звёздочка?       — Твоё родимое пятно, я бы даже сказал, пятнышко — звёздочка. Твой правый зрачок принял форму звезды.       Зато сами глаза Чонгука принимают форму круга, потому что…       Что?

***

      А ответить на этот вопрос получается только через день.       Разумеется, Чонгук уже со всех сторон рассмотрел свой новый зрачок, успел даже сто раз то посокрушаться, что у него так по-идиотски выглядит родимое пятно, то даже полюбить его, потому что Тэхёну нравится — он называет Чонгука уникальным, а наедине ласково — звёздочка. Чем не повод принять себя?       Вот только со способностью выходят непонятки — как ни пытайся Чонгук разобраться, что к чему, а понять, чем сам же теперь и владеет, не выходит.       Тэхён успокаивает, говоря, что на всё нужно время, но Чонгук слишком нетерпелив.       Как это так? Родимое пятно получил — вот спасибо, а дальше-то что?       В один из вечеров, когда они с Тэхёном решают провести время вместе, предварительно вежливо попросив соседа свалить, Чонгуку звонит мама. Она уже знала из сообщений о родинке, но была слишком занята на работе, чтобы об этом поговорить.       — Сынок! Ты так и не объяснил, а как так получилось, что она появилась у тебя? Всё-таки практики сделали своё дело?       Тэхён рядом еле сдерживается, чтобы не расхохотаться, когда Чонгук совершенно серьёзным тоном отвечает:       — Да нет, мам. Мне просто требовался катализатор.       А этот катализатор, совершенно нагло поднимая его на смех, огребает по макушке, впрочем, тут же получая и поцелуй в губы.       Ну, ничего. На самом деле, Чонгук уже знает, что может воздействовать на людей и внушать им свою волю, если долго будет на них смотреть.       И Тэхён доиграется — познает его дар во всей красе.       Но пока что он слишком красиво ухаживает.       И места для свиданий выбирает весьма живописные.       И, возможно, слишком сладко целует.       Ну… да, и трахает тоже отменно.       Ладно, не будет он его пока своей воле подчинять. Потому что любит его такого — прекрасного в своей индивидуальности, самого красивого, внимательного и…       Принадлежащего только ему.       А его, Чонгука, он уверен — любят не меньше.       И если Вегу и Альтаира млечный путь разделил, то для них с Тэхёном это стало целым символом.       Символом того, как они не позволили предубеждениям и стереотипам дрянного общества разделить их любящие сердца.