spooky season (and cup of pumpkin spice latte, please)

По скромному мнению Минхо, октябрь был лучшим месяцем в году. К первым числам солнце уже переставало жарить так, будто намеревалось испепелить всё живое, а за сентябрьские ночи земля успевала остыть достаточно, чтобы днем было просто приятно тепло. Деревья становились разноцветно-нарядными: пока еще не с заунывно голыми ветками, пестрые, как будто украшенные праздничными флажками. И, конечно, октябрь был по праву самым хэллоуинским месяцем. На полях созревал урожай, фермеры разворачивали в городе лотки с тыквами, яблоками и виноградом, а в своей кофейне Минхо закатывал целый месяц, посвященный тыквенным и яблочным пирогам. Все заведения города — от маленьких лавочек и киосков до достаточно крупных магазинов — преображались к Хэллоуину, размещая на улице и входной группе тюки сена, горки из тыкв, инсталляции с призраками, летучими мышами и паутиной. Минхо радовался при виде каждой, как в детстве. У Минхо была своя небольшая уютная кофейня в тихом переулке, и, конечно же, он подготовился к октябрю со всей ответственностью и усердием человека, который обожает Хэллоуин. В октябре в продаже появлялся клубничный мармелад в виде вампирских зубов, банка с кислыми конфетами, печенье в виде ведьминых пальцев и капкейки, украшенные сахарными пауками. Внутри к фонарикам и доскам с фотографиями добавлялись букеты сухоцветов, маленькие декоративные тыковки, гирлянды с призраками и небольшая фигурка чучела, отпугивающего ворон. Ворон в его кофейне не водилось, зато чучело выглядело крипово и нравилось посетителям. Единственным, кто не любил чучело, был Хёнджин — постоянный посетитель кофейни, который иногда сидел тут целыми днями и пил американо без молока и без всего. Минхо думал, что Хёнджин немного не в себе, потому что иногда казалось, что тот мало того, что нигде не работает, так еще и разговаривает с местным котом. Причем не так, как делают это нормальные кошатники, которые сюсюкаются с пушистыми и то и дело пытаются узнать, кто тут самый лучший котик, а серьезно — как будто кот ему что-то отвечал. Насчет кота вообще забавная история. Минхо любил кота. Вообще-то всех котов на свете, но этого кота особенно. У его родителей остались трое его любимчиков — Суни, Дуни и Дори. Он очень бы хотел их забрать, но со съемной квартирой это было проблематично, к тому же он сутками пропадал в кофейне, так что малыши одни без него явно бы заскучали. Поэтому он подружился с местным бродячим котом, который был вовсе не против заглядывать в кофейню и стать ее маленьким талисманом. Кот тоже был странным. Он приходил ровно к открытию и уходил незадолго до закрытия, как будто у него тут был свой график работы. Молоко кот не пил, зато любил воровать американо из чашки Минхо и выпрашивать кусочки чизкейка у посетителей. Причем от стаканчика Хёнджина его обычно довольно явно воротило. Кот был «шерстяным лузером» по убеждениям Хёнджина и «сладенькой лапулечкой» по версии Минхо. Минхо так его и называл — Хани. И вообще всем на вопрос про домашних животных он отвечал, что у него четыре кота: Суни, Дуни, Дори и Хани. Когда посетителей не было, Минхо любил тискать кота, который никуда не уходил и с удовольствием принимал всю его любовь и ласку. Никому больше кот в руки, кстати, не давался. На Хёнджина и вовсе периодически шипел, хотя все равно часто сидел с ним за столиком у окна — прямо напротив, на стуле, как будто тоже пришел выпить чашечку кофе. Они всегда занимали столик на троих. Хёнджин садился боком к окну, чтобы, как он выражался, делать томное лицо и выглядеть как в драматичных моментах из ромкомов. Иногда к их компании присоединялся бойфренд Хёнджина — похожий на бестолкового лабрадора, вечно невыспавшийся, но бесконечно милый со своими ямочками на щеках. Чан выглядел как машина с мускулами, никогда ничего не заказывал и всегда придвигал себе еще один стул, несмотря на то, что у окна всегда оставалось свободное место. Рядом с Чаном Хёнджин как-то резко преображался и из пафосной дивы превращался вдруг в диву подросткового разлива. Он постоянно поправлял волосы, хихикал, вис у Чана на его огромной мускулистой руке и то и дело капризничал, что хочет какую-нибудь хэллоуинскую сладость с витрины. Чан всегда улыбчиво топал за очередной хотелкой и приносил ее Хёнджину, который фоткал десерт со всех ракурсов, а потом его не ел. Минхо нравилось наблюдать за этой странной компашкой. Они придавали заведению особый психованный вайб и вносили элемент безумия в повседневную рутину бесконечных капучино на миндальном молоке и кокосовых латте. Сегодня была пятница, 13 октября, и Минхо немного зашивался с количеством заказов, когда к нему подошел еще один постоянный клиент. Его звали Сынмин, и он частенько проводил прямо в кофейне зум-созвоны со своими клиентами, которым делал онлайн-расклады таро и консультировал по поводу неупокоившихся духов. Минхо не был против: они познакомились полгода назад и даже несколько раз проводили тематические вечера с таро, что привлекло новых клиентов. А то, что Сынмин иногда пялился в пустоту и потом громко выкрикивал что-то заупокойным голосом, было просто очередной фишкой кофейни. — Проследи, чтобы сегодня те четверо у окна ушли вечером, — сказал Сынмин, показывая глазами на столик в углу. — Что-то у меня странное предчувствие. Минхо, у которого из рук и так чуть не вываливался горячий питчер для молока, на автомате кивнул. Когда Сынмин свернул ноутбук, облепленный звездами, и ушел, звякнув колокольчиком над дверью, Минхо вдруг задумался. А какие, собственно, четверо? У окна как обычно сидели Хёнджин и Чан. Если натянуть сову на глобус, то за третьего можно посчитать кота. С другой стороны место у окна занимала одинокая девушка в огромных наушниках, что-то остервенело печатающая на планшете. Ближе к стойке столик занимала милующаяся парочка. Минхо пожал плечами и объявил, что очередной капучино готов. Мало ли, какая муха укусила Сынмина. В конце концов, он не видел его справки от психиатра и не ручался, что это не очередной его шарлатанский прикол. Минхо на самом деле не верил во все эти карты, расклады, астрологию, знаки зодиака, влияние Юпитера в Сатурне на жизнь людей и прочую антинаучную фигню. Поэтому он без лишних мыслей закрывает кофейню, убедившись, что вся посуда сияет чистотой, кофемашина отполирована до блеска, а Хани ушел по своим кошачьим делам. Единственный минус октября — это внезапные ночные минус два, когда ты пришел утром в одной джинсовке. Минхо поеживается от холода, пряча ключи в сумку, и спешит к метро, прикидывая, успеет ли он на последний поезд. И, черт возьми, лучше бы он тогда успел. Хотя, если признаться честно, Минхо ни о чем не жалел. *** Дверь кофейни открывается в осеннюю ночь сама, будто по волшебству. Внутри темно и как будто бы никого нет, зато снаружи прямо возле входа сидит тощий кот — черный с белой грудкой, будто в рубашке. Еще две фигуры идут рука об руку со стороны главной улицы. Больше в переулке никого не было, а если и бы был, то этот кто-то непременно заработал бы сердечный приступ. И если самовольно открывшуюся дверь еще можно было объяснить логически каким-нибудь сквозняком, то вот дальнейшее — очень вряд ли. — Вы чего так долго? — бурчит кот, когда двое добрались до кофейни. — Не шипи, блохтерьер, — фыркает один из двоих опоздавших. — Чан уронил на обочине палец, мы полчаса не могли его найти, а потом какая-то бабуля приняла нас за закладчиков. Кот закатывает глаза и переводит взгляд в зияющую черноту кофейни сквозь открытую дверь. — Чанбин говорит, что мы можем зайти, — говорит он и осторожно заходит первым. Двое следуют сразу за ним, явно чего-то опасаясь, будто не переступают порог самой обычной кофейни, а как минимум перепрыгивают жерло вулкана. — Спасибо, Бинни, — нерасторопно говорит тот, что крупнее и ниже первого, обводя взглядом помещение, обращаясь к пустоте. Со стороны стойки слышится низкое возмущенное покашливание. — Если хозяин узнает, надеюсь, вам не поздоровится, — говорит кто-то из пустоты угрожающим басом. — Ой, завались, Феликс, — беззлобно фыркает кот и запрыгивает на излюбленное место у окна. — Минхо все равно давно уже дома. — Зато я тут, — отвечает голос. — И я вам не рад. Кот беспечно потягивается на стуле, пока двое рассаживаются за столиком, и несколько секунд пялится в пустое кресло. — Чанбин с влюбленными щенячьими глазами очень ненавязчиво спрашивает, не хочешь ли ты присоединиться к нам, — хихикает кот, и пугающий голос раздраженно цыкает. — У меня еще куча работы, — сообщает он, — и на всякий случай напоминаю, что вас сюда никто не звал. Кот снова фыркает, затем спрыгивает со стула и лапкой нажимает на переключатель у розетки. Кофейня освещается теплым оранжевым светом гирлянд, который играет на стенах, бликует на глянцевых боках пузатых тыкв и путается среди пластиковых привидений. — Мое дело предложить. Пятница тринадцатое в один месяц с Хэллоуином не каждый год случается. — Вечеринка! — весело кричит тот из двоих, что выше, и с гулким чпоком открывает пыльную бутылку, чтобы разлить по бокалам жидкость кроваво-красного цвета. — Надеюсь, Минхо добрался домой без происшествий, — устало вздыхает голос, оставляя незваных гостей.