Again / Снова

========== Глава II. ==========

Осень 1905 года принесла с собой не только окончание войны, но и ощущение пустоты, которое разлилось в душе Виктории. Она стояла у окна , наблюдая, как солнце тонет в облаках, окрашивая небо в алые и золотые тона. Её отец, капитан Евгений Александрович, сидел неподалеку, читая газету. Он редко поднимал глаза, но его внимание всегда было сосредоточено на дочери. За этими спокойными серыми глазами скрывалась тревога, которую он старался не показывать. — Ты не выглядишь счастливой, Вика, — проговорил Евгений Александрович, не отрывая взгляда от страниц. — Мир снова в наших руках, а ты, кажется, не рада этому. Виктория задумалась. Война окончена. То, чего хотели все вокруг, наконец, произошло. Но внутри неё горел странный огонёк сожаления. — Не знаю, папа, — ответила она, слегка пожав плечами. — Война была ужасной, но… мне казалось, что она давала нам цель. А теперь... Что дальше? Евгений Александрович отложил газету и встал, чтобы подойти к ней. Его сильная рука легла на плечо дочери. — Иногда окончание войны приносит с собой не мир, а новые вопросы, — сказал он мягко. — Но это не значит, что всё потеряно. Мы найдём наш путь, как и всегда. Они молчали, каждый погружённый в свои мысли. Внезапно дверь с силой распахнулась, и на пороге появился капитан Гречко. Его лицо было искажено яростью и страхом, а в руке он держал пистолет, направленный прямо на Викторию. — Гречко! Что ты делаешь?! — закричал Евгений, бросаясь к нему, но не успел. Прозвучали два выстрела. Один ударил Евгения в бок, оттолкнув его к стене, второй угодил в Викторию прямо в грудь. Она рухнула на пол, не сразу осознавая, что произошло. Боль пронзила её сердце, но была невыносимо острой и... ледяной. Как будто внутри неё сжигалось что-то неведомое. Мир начал погружаться в темноту, а последним, что она услышала, был крик её отца: «Гречко, ты не понимаешь, что натворил!».

***

Когда Виктория очнулась, первое, что она почувствовала, — это мягкость постели под собой. Свет был тусклым, и всё вокруг казалось странно знакомым, но одновременно чуждым. Она подняла руку и потрогала свою грудь, где, как ей помнилось, пуля оставила смертельную рану. Но ничего не было. Только лёгкая боль и странное ощущение… чего-то нового. Евгений Александрович смотрел на неё с облегчением и тревогой, когда она, наконец, открыла глаза. В комнате царила странная тишина, лишь слабый ветерок шевелил занавески. — Виктория, — начал он, его голос дрожал, но в нём читалась давно скрываемая боль. — Ты очнулась… — Отец… — она попыталась приподняться, её тело ощущалось непривычно слабым. — Сколько прошло времени? Евгений сжал её руку крепче, словно боялся, что она снова исчезнет. — Десять лет, — выдохнул он. — Десять? — Виктория замерла, не веря своим ушам. Столько времени прошло, а она чувствовала себя так, словно это было вчера. Она помнила поле боя, видела, как её ранят, но всё это казалось таким далеким. — Почему я так долго была в отключке? Ведь я… — она осеклась, не зная, как продолжить. Бессмертие давно уже не было для неё тайной. Она узнала об этом на поле боя, когда её собственное тело восстанавливалось после смертельных ран. Она видела, как другие умирали, но она всегда поднималась. Евгений промолчал, его взгляд сместился куда-то в сторону, как будто он не хотел обсуждать это прямо сейчас. Виктория поняла, что отец знает что-то большее, чем она думала, но это не было моментом для откровений. — Что случилось с капитаном Гречко? — спросила она, изменив тему. Отец напрягся, его лицо омрачилось при упоминании имени человека, который едва не убил их обоих. — Он исчез, — коротко ответил Евгений, прищурившись. — После нападения его больше никто не видел. Я пытался его найти, но, похоже, он знал, что делал, и скрылся. Это было запланировано, Вика. Он пришел с намерением убить нас. — Убить нас? — она нахмурилась, вспоминая момент выстрела. Серебряная пуля Удивительно, что её она всё же ранила, как будто её бессмертие не сработало до конца. — Но почему? Евгений отвернулся к окну, его голос стал ледяным. — Это то, что я пытаюсь выяснить все эти десять лет. Возможно, у него были свои причины. Или же кто-то за ним стоит. Виктория попыталась понять, что это могло значить. Её мысли возвращались к войне, к тому времени, когда она впервые осознала, что не такая, как другие. Но теперь, когда она прожила десять лет в неизвестности, её охватило странное чувство — чувство незавершенности. — Я думала, что война всё расставит по своим местам, — тихо сказала она, опуская глаза. — Но с её концом ничего не изменилось. Я вернулась с поля боя, и вдруг поняла, что конец войны не принес того облегчения, которое я ожидала. Евгений подошел ближе, присев рядом с ней. — Война — это только одно сражение. Настоящие битвы происходят после неё, — его голос был тихим, но твёрдым. — Ты должна быть готова к тому, что впереди ещё много испытаний. Особенно, если кто-то хочет нас уничтожить. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как его слова проникают в её душу. Что-то изменилось в ней за эти годы, пока она была в коме. Теперь, когда она очнулась, Виктория знала, что её жизнь никогда не будет прежней. — Мы найдём Гречко, — сказала она, её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — И узнаем, кто за этим стоит. Евгений кивнул, глядя на неё с одобрением. В его глазах читалась не только забота, но и гордость. — Мы разберёмся с этим, — подтвердил он, — но сначала тебе нужно восстановить силы. Через столько лет — твоё тело должно снова привыкнуть к движению.

***

Ночь окутывала старое поместье Гречко туманом, придавая ему жутковатый и заброшенный вид. Луна, скрытая облаками, едва освещала тёмные стены и запустелые садовые аллеи. Виктория двигалась бесшумно, как хищник, сливаясь с тенями. Её сердце билось ровно, но в груди всё бурлило от смеси гнева и холодной решимости. Прошло несколько недель с момента её пробуждения, и поиски капитана Гречко наконец завершились. Он скрывался в своём старом имении на окраине города, тщательно избегая появления на публике, как будто чувствовал, что рано или поздно за ним придут. Но Виктория знала, что этот день наступил. Она остановилась у двери, прислушиваясь. Внутри — тишина, только слабый треск дров в камине нарушал гнетущую пустоту. Словно в предвкушении её прихода, Гречко уже знал, что конец близок. Рука Виктории коснулась холодной двери, и с лёгким усилием она её толкнула. Дверь медленно отворилась, скрипнув в ночной тишине. В просторной гостиной, освещённой лишь огнями камина, капитан Гречко сидел в массивном кресле. Его лицо было осунувшимся, взгляд — потухшим. Но даже несмотря на это, в его глазах горел слабый огонь злобы и отчаяния. — Виктория… — произнёс он низким голосом, не двигаясь с места. — Значит, всё-таки нашла меня. Она шагнула вперёд, её лёгкая походка не оставляла ни малейшего шума. Виктория остановилась в нескольких шагах от него, её холодный взгляд пронзил его, как острый клинок. — Ты думал, что сможешь скрыться? — холодно произнесла она. Внутри её жгло желание мести, но она оставалась внешне спокойной. — После того, как пытался убить нас? Гречко усмехнулся, его голос был пропитан горечью. — Ты не понимаешь... Ты не знаешь, что стоит за всем этим. Если бы только знала, на кого я работал, ты бы не пришла сюда. Виктория нахмурилась, но гнев в ней только усиливался. Слова капитана её не остановят. — Меня не интересует, на кого ты работал, — резко ответила она. — Ты пытался убить моего отца. Ты пытался убить меня. И за это заплатишь. Гречко поднялся с кресла, и Виктория сразу ощутила в нём перемену. Он больше не выглядел жалким или загнанным. Его движения стали увереннее, а в глазах вспыхнуло что-то дикое. — Тогда, на войне… я увидел, что ты не такая, как все, — проговорил он, медленно приближаясь к ней. — Ты бессмертна, Виктория. Ты даже не понимаешь, что за сила у тебя в руках. Но меня заставили действовать. Ты не должна была выжить! Виктория не позволила ему приблизиться. Мгновенно она метнулась вперёд, и с невероятной силой ударила его в грудь, отправляя капитана на пол. Он схватился за раненую грудь, но прежде чем успел подняться, она уже была рядом. — Ты должен был закончить это тогда, когда у тебя был шанс, — прошипела она, глаза сверкнули дикой яростью. — Теперь ты умрёшь. Не давая ему шанса на ответ, Виктория бросилась на него, и её клыки вспыхнули в лунном свете. Она вонзила их в его шею, чувствуя, как его кровь наполняет её рот. Тёплая, солоноватая, она пробудила в ней зверя, который ждал слишком долго. Виктория слышала, как Гречко захрипел, пытаясь вырваться, но его силы стремительно угасали. Её хватка была слишком сильной, а голод — неумолимым. Капитан задыхался, его хриплые попытки вырваться вскоре превратились в бессильные конвульсии. Виктория не ослабляла хватки, пока его жизнь не ускользнула окончательно. Когда всё было кончено, она отпустила его тело, и оно рухнуло на пол, безжизненно и тихо. Виктория поднялась, облизав окровавленные губы. Внутри неё был странный микс облегчения и пустоты. Месть была свершена, но удовлетворения не принесла. Она стояла над его телом, глядя, как огонь в камине медленно угасает, а мрак ночи вновь окутывает всё вокруг. Теперь перед ней стоял новый вопрос: кто на самом деле стоял за Гречко?

***

1920 год. Россия менялась, как никогда раньше. После революции и гражданской войны страна ещё залечивала свои раны, переживая переход от старого порядка к новому. Голод, разруха и хаос казались постоянными спутниками жизни. Москва, сердце новой власти, утопала в бурлящем котле политических страстей и ожесточённых споров. Виктория стояла в тени одного из заброшенных зданий, укутанная в длинное пальто, под которым скрывала свою истинную сущность. Её бессмертная жизнь приобрела новый оттенок в этом мире перемен. Она давно уже перестала быть той наивной девушкой, какой была во времена русско-японской войны. Теперь перед ней открывались новые горизонты — но и новые опасности. Её тянуло в Москву не случайно. За прошедшие годы слухи о новом лидере, Владимире Ильиче Ленине, разлетелись по всей стране. Он изменил облик России, и Виктория понимала, что ему предстоит стать не просто человеком, а фигурой, которая определит судьбы тысяч и миллионов. Она не могла не узнать о его могуществе. Возможно, его знания помогут ей узнать больше о тех, кто, возможно, также бессмертен или владеет тайнами, которые могут пролить свет на её собственное существование. Её контакт — человек из близкого круга Ленина — сообщил, что Владимир Ильич согласился на короткую встречу. Удивительно, учитывая его нынешнее состояние. Говорили, что здоровье Ленина ухудшается, что он не так силён, как прежде, но его ум всё ещё был острым, а воля — несгибаемой. Она вошла в здание, где её должны были встретить. Тусклый свет керосиновых ламп едва освещал узкие коридоры. Виктория чувствовала, как вокруг витает атмосфера таинственности и напряжённости. Она шла всё глубже, пока не остановилась перед закрытой дверью. Один из охранников, крепкий мужчина с холодным взглядом, жестом пригласил её внутрь. В комнате царила полумрак. За большим столом, заваленным бумагами и картами, сидел Ленин. Его облик отличался от тех портретов, которые разносили по стране. Он выглядел измождённым, его кожа была бледной, а в глазах читалась усталость. Но когда он посмотрел на Викторию, его взгляд был живым, полным глубокой сосредоточенности. — Виктория, — произнёс Ленин хриплым, но уверенным голосом. — Ваше имя мне многое говорит. Она осторожно подошла к столу, стараясь уловить его настроение. Взгляд Ленина пронизывал её, будто он видел больше, чем казалось на первый взгляд. — Я удивлена, что вы нашли время для встречи со мной, Владимир Ильич, — сказала она спокойно, скрывая за словами своё волнение. — В столь непростое для страны время. Ленин улыбнулся слабой, но почти ироничной улыбкой. — Время всегда непростое, — сказал он. — Особенно для тех, кто живёт так долго, как вы. Эти слова заставили её вздрогнуть. Он знал. Виктория не ожидала такой откровенности, тем более от человека, который, казалось бы, занят построением новой России. — Вы знаете, кто я, — прошептала она, глядя на него внимательнее. — Я многое знаю, — ответил Ленин спокойно, поднимая руку, чтобы пригласить её сесть напротив. — Ваше существование — не новость для нас. Я давно подозревал, что среди нас есть те, кто живёт не одно столетие. Ваша семья… она не исчезла после войны, не так ли? Виктория опустилась на стул, её глаза встретились с его взглядом. Она старалась оставаться хладнокровной, но внутри неё вспыхнула тревога. Как далеко простираются его знания? Кто он на самом деле? — Вы были частью старого мира, — продолжил Ленин, потирая виски. — Того мира, который мы стараемся разрушить и заменить новым. Но вы не похожи на остальных из вашей крови. Вы всегда искали что-то другое. — Вы говорите так, словно знаете меня всю жизнь, — произнесла она с холодной улыбкой, пытаясь понять, в чём смысл его слов. — Может, и не всю жизнь, но достаточное время, чтобы знать, что вы наблюдали за миром долгое время. Войны, империи, династии — всё это вам известно. И теперь вы пришли сюда, ко мне, когда мы строим новый мир. Что вы ищете, Виктория? Вопрос Ленина был прямым, но она чувствовала в нём что-то большее, чем просто любопытство. — Я пришла узнать, что будущее готовит для таких, как я, — ответила она, пристально глядя на Ленина. — Новый порядок может изменить всё. И я хочу понять, какое место я займу в этом новом мире. Ленин кивнул, словно ожидал такого ответа. — Новый мир будет жесток к тем, кто живёт вне времени, Виктория. В нём нет места для тех, кто цепляется за старые порядки. Но вы… вы можете быть полезны, — его голос стал мягче, почти вкрадчивым. — С вашей историей, с вашими возможностями вы можете помочь нам. В будущем. Она нахмурилась, размышляя над его словами. — Помочь? Что вы имеете в виду? Ленин посмотрел на неё с искоркой в глазах. — Все революции требуют жертв. Но иногда жертвы бывают другими — не только людьми. Возможно, вам придётся пожертвовать своим прошлым, чтобы стать частью будущего. Вы готовы к этому? Его слова заставили Викторию задуматься. Она пришла сюда, чтобы узнать больше о новом порядке, о том, как её бессмертие может вписаться в мир, который рождался из пепла старого. Но теперь она видела, что перед ней стоит выбор: стать частью этого нового мира или остаться в стороне, наблюдая, как он поглощает всё, что ей было когда-либо дорого. Комната погрузилась в тишину, когда Виктория осмысливала слова Ленина. Он сидел перед ней, выжидая её ответ, а его взгляд прожигал её насквозь. В этом взгляде читалась не только власть, но и понимание того, что их судьбы теперь переплелись. Он видел её не просто как бессмертную, как женщину, пережившую войну и десятилетия тайного существования, а как нечто большее — инструмент для достижения нового мира. Она вздохнула, ощущая груз решений, которые ей предстояло принять. Прошлое сжигало её изнутри, но что-то в Ленине притягивало её, словно он был той силой, которая могла помочь ей найти своё место в этом новом мире. — Хорошо, — произнесла она, её голос был тихим, но решительным. — Я согласна. Ленин кивнул, почти не выражая эмоций. Для него её согласие было чем-то неизбежным, как будто он заранее знал, что она сделает именно этот выбор. — Это решение правильное, — проговорил он, поднимаясь. — Мы должны действовать быстро. Мир меняется, и тем, кто противостоит революции, не место в нём. Он посмотрел на часы, его лицо снова стало серьёзным. — Сегодня мы должны отправиться на одно важное дело. В Москве нарастает напряжение. Группы недовольных, контрреволюционеры и оставшиеся приверженцы старого режима устраивают беспорядки. Их нужно остановить. Это часть нашего нового порядка. Ты готова увидеть, как заканчиваются судьбы тех, кто пытается противостоять переменам? Виктория ничего не сказала, но её глаза вспыхнули холодным блеском. Она понимала, что новый мир требует жестоких мер, но она давно уже перестала быть той, кто отступает перед трудностями. Война, бессмертие, долгие годы скитаний и поиска — всё это сделало её неуязвимой к подобным решениям. Она встала, кивнув Ленину. — Показывайте путь. Они ехали по ночной Москве в чёрной машине, скрытой тенью узких улочек. Улицы были полны людей, несмотря на поздний час. Город бурлил от напряжения, отголоски революции всё ещё отзывались в каждой улочке, в каждом слове, произносимом в подворотнях. Виктория смотрела на эти сцены через окно, видя в них отражение той страны, которую она знала раньше, но которая теперь кардинально изменилась. Ленин сидел рядом, молчаливый и сосредоточенный. Его лицо освещали всполохи уличных фонарей, которые то появлялись, то исчезали в ночи. Он был спокоен, его разум, казалось, уже продумывал шаги, которые они сделают, когда прибудут на место. — Это не просто протест, — наконец, заговорил он, не отрывая взгляда от дороги. — Это люди, которые не хотят принять новый мир. Они думают, что смогут вернуть старый порядок. Но они ошибаются. Виктория кивнула, не спрашивая лишних вопросов. Она понимала, что для Ленина эти протестующие — всего лишь препятствие на пути к его великой цели. А её роль теперь заключалась в том, чтобы помочь ему в этом. Они подъехали к небольшой площади, освещённой кострами и факелами. Протестующие собрались в кучку, их лица были полны ярости и отчаяния. Люди держали плакаты, кричали лозунги против новой власти, требовали вернуть "свободу" и "порядок". Виктория видела в их глазах страх перед неизвестностью, но и решимость бороться до конца. Когда машина остановилась, Ленин вышел первым. Его присутствие сразу привлекло внимание, и люди стали толпиться вокруг, выкрикивая ругательства и угрозы. Охрана была наготове, готовая подавить любую вспышку насилия. Виктория же медленно следовала за ним, её глаза хищно изучали толпу. — Это те, кто ещё верит в старую Россию, — тихо сказал Ленин, обернувшись к ней. — Им нет места в нашем новом мире. Он дал знак офицерам Красной армии, которые окружали площадь. Лица солдат были бесстрастными, как будто для них это было лишь очередное задание. В их руках Виктория видела оружие, и вскоре раздались приказы. Толпа всколыхнулась, когда прозвучали первые выстрелы. Протестующие бросились бежать, но солдаты быстро замкнули кольцо. Паника распространилась среди людей, крики стали отчаяннее. Виктория стояла рядом с Лениным, наблюдая за тем, как люди падали на землю один за другим. Она смотрела на это с холодным спокойствием, но внутри неё не было никакой радости или гордости. Это было просто частью неизбежного. В какой-то момент крик одного из протестующих прорезал тишину. Мужчина, молодой и отчаянный, попытался броситься на Ленина с кулаками, выкрикивая проклятия. Но Виктория успела первой. Одним быстрым движением она перехватила его и, не задумываясь, ударила. Мужчина рухнул на землю, его глаза расширились от ужаса, когда он увидел её взгляд. Виктория наклонилась к нему, шепнув тихо: — Это не твоя битва. Затем она встала, наблюдая, как протесты сходят на нет. Оставшиеся в живых разбегались, оставляя после себя раненых и мёртвых. Ленин не произнёс ни слова, но его взгляд говорил о многом. Он знал, что она приняла эту жестокую реальность и теперь была частью этого нового мира. Когда последние крики замолкли, Виктория подняла голову, глядя на тёмное небо. Они стояли на опустевшей площади, когда последний крик растворился в ночи. Протестующие или бежали, или лежали неподвижно на холодной земле. Красноармейцы приводили всё в порядок, но Ленин и Виктория оставались на месте. Ленин молчал, погружённый в свои мысли, но спустя мгновение он повернулся к Виктории, его взгляд был полон любопытства и некоего расчета. — Виктория, — начал он, его голос был спокоен, но в нём слышалась нотка неподдельного интереса. — Я всё ещё не до конца понимаю: почему ты согласилась? Почему решила стать частью этого нового мира? Ты бессмертна, как я понимаю. Тебе не нужно бояться времени или перемен. Ты могла бы просто наблюдать, как всё это проходит мимо. Она на мгновение задумалась, как ответить. В этом вопросе был скрыт более глубокий смысл, чем казалось на первый взгляд. Он спрашивал не только о её мотивах, но и о её природе, о том, что сделало её такой, какая она есть. — Ты прав, — медленно начала Виктория, её взгляд скользнул по телам на площади. — Я бессмертна, и многое в этом мире могло бы остаться для меня просто наблюдением. Но иногда даже такие, как мы, сталкиваются с тем, что нельзя игнорировать. Она замолчала на секунду, собирая мысли, а затем продолжила: — Десять лет назад капитан Гречко попытался убить меня и моего отца. Пули, которыми он стрелял, были серебряными. Даже для таких, как мы, они смертельно опасны. Тогда я не понимала, почему это произошло, но после долгих лет поисков я нашла его. Я отняла у него жизнь своими руками. Но до того, как он умер, он сказал мне кое-что. Что его на это надоумили… кто-то влиятельный. — Виктория сделала паузу, её глаза сузились от воспоминаний. — И это были не просто случайные враги. Я думаю это были Романовы. Имя Романовых, звучащее в этом контексте, вызвало в Ленине еле заметное движение. Он не изменил выражения лица, но Виктория уловила едва ощутимую напряжённость. — Романовы… — повторил Ленин, сжимая руки за спиной. — Понятно. — Гречко писал в дневнике, что им было поручено уничтожить нас, — продолжила она. — Он утверждал, что Романовы боялись нас. Бессмертных, таких, как я и… ты. Они считали, что мы — угроза их власти. Они собирали людей, чтобы нас истребить, как только поняли, кем мы являемся. И теперь, когда я это знаю, я не могу стоять в стороне. Эти силы, что пытались убить меня, продолжают существовать, даже если династии больше нет. Ленин внимательно слушал, и в его глазах медленно вспыхивало понимание. Он наклонился чуть ближе к ней, его голос стал ниже, почти шёпотом. — Ты права, Виктория. Романовы всегда боялись тех, кто был сильнее их самих, тех, кто мог выжить дольше них. Их власть всегда строилась на страхе, на контроле. И они знали, что таких, как мы, нельзя контролировать. Поэтому они начали эту охоту, не понимая, что в конечном итоге уничтожат сами себя. Он выпрямился, его лицо снова стало спокойным и хладнокровным. — Романовы всегда стремились избавиться от угрозы. Ты не первая, кто сталкивался с их попытками нас истребить. Веками они пытались контролировать людей и мир, и такие, как ты, стояли у них на пути. Но теперь всё изменилось. Их больше нет, а мы — здесь. Ты выбрала правильную сторону, Виктория. В новом мире не будет места для их наследия. Виктория смотрела на Ленина, осознавая, что их судьбы действительно были связаны не только революцией, но и чем-то гораздо более глубоким — долгой борьбой с теми, кто пытался контролировать бессмертных, уничтожать их ради своей власти. — Мы должны быть готовы к тому, что те, кто остался верен старому порядку, всё ещё могут попытаться нас уничтожить, — сказал Ленин. — Но они не смогут. В этом новом мире мы сможем взять контроль в свои руки. Виктория кивнула, чувствуя, как его слова находят отклик внутри неё. Это была не просто битва за новый политический строй. Это была борьба за выживание и за будущее, где её бессмертие больше не будет причиной охоты. Романовы ушли, но их наследие могло жить дальше в людях, стремящихся вернуть старую власть. И теперь она была готова к этому. *** 1924 год. Москва была погружена в зимнюю стужу. Снег лежал белым ковром на улицах, а ледяной ветер свистел в пустых переулках. В Кремле, где жизнь кипела даже в самые холодные месяцы, атмосфера была гнетущей. Владимир Ильич Ленин находился на грани, и все знали, что его время подходило к концу. Виктория шла по длинным коридорам Кремля. Её шаги были уверенными, хотя внутри неё бродило странное чувство тревоги. Ленина она не видела уже несколько месяцев, и слухи о его ухудшающемся здоровье не прекращались. Однако сегодняшний вызов был неожиданным. Охранник, который встретил её у входа, проводил её к личным покоям Ленина. Не многим было позволено войти туда, но Виктория всегда была исключением. Когда она вошла в комнату, тусклый свет лампы едва освещал её, создавая длинные тени на стенах. Воздух был насыщен запахом лекарств, а в центре комнаты, на простой деревянной кровати, лежал Ленин. Он выглядел старше своих лет, его лицо было иссушено болезнью, но его глаза — они всё ещё были такими же проницательными, как и тогда, когда они впервые встретились. Он поднял руку, жестом приглашая её подойти ближе. — Виктория… — его голос был слабым, но всё ещё твёрдым, когда она подошла к нему. — Ты пришла. Она кивнула, присев рядом на стул. Ленин смотрел на неё, его взгляд был тяжёлым, как будто в нём скрывались годы переживаний и тайн, которые он ещё не успел ей открыть. — Я слышала о твоём здоровье, — тихо произнесла Виктория, глядя ему в глаза. — Но я не верю, что это конец. Ленин усмехнулся, едва заметно. — Ты права, это не конец, — сказал он, его голос едва шелестел. — По крайней мере, не такой, каким его считают все остальные. Он сделал паузу, словно собираясь с силами, чтобы продолжить. Виктория почувствовала, что в его словах скрыт некий тайный смысл. Её сердце забилось быстрее. — Завтра, — начал Ленин, откинувшись на подушки, — они найдут меня мёртвым. Все будут считать, что это конец. Но всё это подстроено. Виктория удивлённо вскинула брови, хотя старалась сохранять спокойствие. — Подстроено? — переспросила она, не скрывая недоумения. — Что ты имеешь в виду, Владимир Ильич? Ленин на мгновение закрыл глаза, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить. — Моя смерть… это часть плана, — объяснил он, с трудом выговаривая слова. — Новая власть, которую мы строим, требует жертвы. Для того чтобы страна продолжала двигаться вперёд, для того чтобы революция оставалась чистой и сильной, мне нужно исчезнуть. Людям нужно верить, что их вождь ушёл, оставив после себя великое наследие. Только так они продолжат борьбу. Виктория нахмурилась, чувствуя, как что-то холодное охватывает её изнутри. Она знала Ленина как человека, готового на любые жертвы ради своих идеалов, но мысль о том, что его смерть — всего лишь инсценировка, удивила её. — Ты хочешь сказать, что это всё будет ложь? — спросила она тихо. — Ложь во имя большего блага, — подтвердил Ленин, его взгляд был непреклонным. — Завтра, когда они найдут моё тело, начнётся новый этап. Я отойду в тень, чтобы дать этому миру развиваться без моего непосредственного присутствия. Но на самом деле я не исчезну окончательно. — Ты уйдёшь в подполье? — уточнила Виктория, глядя на него с ещё большим вниманием. — Или это просто временный шаг? Ленин слегка кивнул. — Да, — сказал он, кашляя, после чего продолжил с явным усилием. — Подполье, тени… Но не в том смысле, как ты думаешь. Моя роль изменится. Я буду там, где меня не ждут. Революция, Виктория, — это не один человек. Это идея, которая должна существовать независимо от лидеров. Виктория внимательно слушала его, понимая, что за этими словами скрывалось гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд. — И что от меня требуется? — спросила она наконец. Ленин посмотрел на неё с выражением, которое говорило о глубокой доверенности. — Ты — бессмертна, Виктория. Твои глаза будут следить за тем, как строится этот мир. Я хочу, чтобы ты наблюдала за тем, что будет происходить после моего “ухода”. Люди будут бороться за власть, начнётся внутренняя борьба. Я видел это раньше, я это предвидел. Но твоя задача — сохранить то, ради чего мы всё это начали. Ты должна сохранить революцию от тех, кто попытается её уничтожить изнутри. Она кивнула, чувствуя, как его слова проникают в её сердце. — Я сделаю всё, что потребуется, — сказала она уверенно. — Я буду следить за тем, чтобы то, что ты начал, не погибло. Ленин, довольный её ответом, кивнул. — Ты правильно поняла, Виктория. Иногда самым важным элементом в борьбе за будущее становится то, что остаётся невидимым. Я уйду, но дело, которое мы начали, продолжится. Ты должна следить за этим, направлять и вмешиваться, если потребуется. Виктория встала, понимая, что время их разговора подошло к концу. Ленин выглядел истощённым, но в его глазах всё ещё светилась твёрдость и решимость. — Завтра начнётся новый этап, — сказал он, когда она направилась к двери. — Но помни, Виктория, что моя смерть — это только шаг на пути к большему. Виктория остановилась на пороге, оглянулась и кивнула ему в знак понимания. Затем, не произнеся ни слова, она покинула комнату, оставив Ленина наедине с его мыслями. На следующий день вся страна узнала о смерти Владимира Ильича Ленина. Но Виктория знала, что его смерть была лишь началом новой, невидимой битвы за будущее. чтобы укрепить свою власть.

***

— Романовы пытались уничтожить нас, потому что боялись. Ты же пытаешься сделать то же самое, но другими методами — предложить союз, обещая защиту. Но я не принадлежу никому, Сталин. Сталин не изменил выражения лица, хотя его глаза чуть сузились. — Никто не предлагает вам быть слугой, — сказал он, его голос стал чуть холоднее. — Это предложение равенства. Но если вы откажетесь от него, Виктория, вы окажетесь в одиночестве в мире, который не прощает ошибок. Она сделала шаг назад, глядя на него с ледяным спокойствием. — Я выбираю свой путь, а не ваш. Он смотрел на неё ещё несколько мгновений, затем кивнул, словно признал её право на выбор, хотя в его глазах всё ещё читалась скрытая угроза. — Что ж, — произнёс он наконец, — возможно, вы измените своё мнение со временем. Но когда это время придёт, Виктория, я буду здесь. Мы увидимся снова. С этими словами Сталин развернулся и, не оглядываясь, скрылся в толпе, оставив Викторию стоять на месте. Она смотрела ему вслед, чувствуя, что их встреча была лишь началом чего-то гораздо более сложного. Сталин не был таким, как остальные. Он был опасен, и Виктория знала, что их пути ещё не раз пересекутся.

***

22 июня 1941 года. Небо над Россией было безоблачно, когда начался шквал, который изменил жизнь миллионов — Великая Отечественная война. Германия вторглась в Советский Союз, и вскоре вся страна была погружена в хаос. Город за городом, село за селом — всё превратилось в поле боя. Мужчины, женщины, старики, дети — все встали на защиту родной земли. Но Виктория оставалась в стороне. Она жила в тихом уголке страны, вдали от крупных городов и военных путей. Долгие десятилетия она наблюдала за тем, как меняется мир, как революции уступают место диктатуре, как власть переходит из одних рук в другие. Она видела, как на политическую арену вышел Сталин, и как его железная хватка сжала страну. Но она решила больше не вмешиваться в дела смертных. Её бессмертие давало ей возможность наблюдать со стороны, и она решила воспользоваться этим, переждать, пока буря пройдёт, как она делала это множество раз. Снаружи, война разоряла дома и семьи, но Виктория сохраняла хладнокровие. Она уже видела смерть и разрушение. Но что-то внутри неё не давало покоя. Война с каждым днём приближалась к её границам, и всё сложнее было оставаться безучастной. Она слышала об ужасах фронта, о том, как немецкие войска уничтожали всё на своём пути. Но она говорила себе, что её это не касается. Её задача — выжить, как всегда. Однако однажды, когда день уже склонялся к вечеру, её уединённый дом нарушил неожиданный гость. Виктория подошла к двери, ожидая увидеть ещё одного крестьянина, который просил еды или убежища, но вместо этого увидела молодого солдата. Он молча протянул ей конверт, его лицо было бесстрастным, но в глазах читалась тревога. — Это для вас, товарищ, — произнёс он, кивнув, и быстро исчез, оставив её на пороге с письмом в руках. Виктория, нахмурившись, закрыла дверь и посмотрела на конверт. Он был старый, немного пожелтевший, и почерк на нём был знакомым. Слова "Ленин В.И." заставили её замереть. Она сразу вспомнила их последний разговор перед его "смертью". Он обещал, что однажды они ещё встретятся, и, похоже, этот момент настал. Она села за стол, аккуратно разорвав печать, и развернула письмо. Почерк был чётким, хотя слегка изменившимся со временем. Ленин. Но как? Он должен был исчезнуть много лет назад. Как он мог связаться с ней сейчас, когда его якобы уже давно нет? Виктория, Если ты читаешь это письмо, значит настал момент, когда твоя помощь нужна снова. Когда я уходил в тень, я знал, что этот день придёт. Война, которую ведёт Сталин, это не просто война за землю. Это война за выживание, за будущее нашей страны. За то, ради чего мы боролись с тобой все эти годы. Я знаю, что ты предпочла остаться в стороне, и я понимаю это. Твоя природа всегда была такова. Ты наблюдатель. Ты бессмертна. Ты видела, как мир рушится и возрождается, снова и снова. Но сейчас ты нужна не как наблюдатель. Ты нужна как воин. Немцы идут на Москву. Если они победят, то всё, что было создано нами, исчезнет. Я прошу тебя выйти на фронт. Ты бессмертна, но твоя сила может изменить ход событий. Ты можешь стать тем, кто поможет победить врага. Сталин не знает об этом письме. Я остаюсь в тени, как и обещал, но сейчас только ты можешь принять это решение. Это твой выбор, Виктория. Но я надеюсь, что ты сделаешь правильный выбор. С уважением, Владимир Ильич Виктория сжала письмо в руках, её мысли метались в хаосе. Он знал, что однажды ей придётся вмешаться, что она не сможет вечно стоять в стороне. Но почему именно сейчас? Она вспомнила их последние разговоры о революции и власти. Ленин видел дальше, чем остальные, он понимал, что битва за будущее продолжится, даже после его "смерти". Она поднялась со стула и посмотрела в окно. За окном вечерний свет отражался в ледяной корке снега. Её сердце билось быстрее. Ей хотелось остаться в тени, где она жила так долго. Но в письме Ленина была правда. Это была не просто война за территории. Это была борьба за выживание нации, за будущее. Она вздохнула и закрыла глаза. Перед ней возникли лица людей, которых она видела умирать на полях сражений десятки лет назад. Она вспомнила своё бессмертие, свою ответственность перед теми, кто боролся за этот мир. Сжав кулаки, Виктория приняла решение. В этот раз она не будет просто наблюдать. На следующий день Виктория покинула свой дом, направляясь к фронту. Она шла, зная, что возвращается в мир смертных, но её бессмертная душа была готова к новой борьбе. Теперь она была не просто наблюдателем, а частью той битвы, в которой на кону стояло всё.