Человек в теле добычи

      Кингсли Шеклболт идёт к чёрту.       Нет, даже не так.       Кингсли Шеклболт, нынешний министр в Магической Британии, попросту обязан пойти к чёрту. Гарри Поттер уверен в этом, он настаивает на этом, он поспособствует этому. Иначе и быть попросту не может. «Ты не стабилен, Поттер!», «Британия не вынесет ещё одного Тёмного Лорда, Поттер!» и остальная чушь, которая, кажется, проела Поттеру мозг — настолько часто Кингсли капал на него.       Мужчина устало вздыхает, падая на продавленное с годами кресло со сломанными пружинами, которое не в силах исправить даже простейшее Репаро. Его рассеянный взгляд лениво плавает по комнате, пока, наконец, не натыкается на безделушки, стоящие сверху камина. Как странно. Он никогда раньше не замечал их. Чувствуя, как в груди зажигается что-то помимо гнева на своего невольного бывшего начальника (Гарри отказывается признавать министра своим нынешним начальником только из вредности), мужчина, наконец, выдыхает, даже не осознавая, что в какой-то момент задержал дыхание.       Несмотря на всю неприязнь к сложившейся ситуации и вынужденному отпуску, в который его отправил министр, Гарри приходится… признать, что он слегка подсдал свои позиции. Сложно не обращать на это внимание, когда лёгкая неприязнь к беспечности Рона и всезнающему тону Гермионы сменилась на откровенное раздражение, граничащее с едкой злостью и насмешками, которые он давил внутри себя каждый раз, как сталкивался с ними.       Поттер любит своих друзей. Правда любит. Он заботится о них, о своей маленькой крестнице Рози Уизли, которой недавно исполнилось три года, он заботится о Тедди с Андромедой, навещая их каждые выходные, он с радостью ходит на встречи с Невиллом и Луной, но с недавних пор в груди, будто бы, засело… нечто.       Если бы не его опыт с крестражем внутри и избавлением от него, Гарри бы невольно подумал, что Волдеморт оставил после себя чуть больше неприятных сюрпризов, чем всем казалось изначально. Но, увы. Это были совсем иные ощущения. И, думается Поттеру, что дело в наследии от крёстного.       Спустя почти двадцать лет после его смерти, он случайно узнал о том, что Сириус неожиданно составил завещание и даже успел его передать гоблинам, несмотря на то, что скрывался. И спустя эти долгие двадцать лет Гарри Поттер приобрёл свой собственный дом, помимо квартиры в маггловской части Лондона, в которой он лишь спал, ел и иногда (как бы мерзко не звучало) принимал в ней душ. Все эти годы не возвращаясь сюда, в место, где проводились встречи Ордена Феникса, стоило лишь Гарри переступить через порог дома, как он сломался.       Признаться честно, мужчине казалось, что он уже пережил трагедию, пережил смерть родственника, смерть своего крёстного. Но лишь оказавшись здесь вновь, он не смог сдержать стихийный выброс, который закономерно привёл его в больницу Святого Мунго в тот же вечер.       И лишь спустя долгие три месяца после того случая, Поттер смог вернуться. И с тех пор начался «ремонт».       Ужасное слово, даже если у волшебника есть деньги, эльфы и гильдия гоблинов, готовых за пресловутые деньги привести дом в надлежащий вид. Только вот… У Поттера не было денег, исключая собственные небольшие сбережения за годы службы, эльфов (за исключения стареющего, почти древнего Кричера, который отказывался даже появляться у него перед глазами), а гоблины брали слишком много за свои услуги, чтобы мужчина мог позволить себе раскошелиться на нечто столь дорогостоящее, как ремонт этой развалюхи, которую он с нежностью в мыслях всегда называет «гнёздышком».       С тех самых пор, а если быть точнее, то уже как год, Поттер своими силами (и, конечно же, силами друзей, которые несмотря на его слова и возражения пытаются помочь) восстанавливает это угасающее место. А с ремонтом в его жизнь вошли… Книги. Огромное количество книг, спрятанных, изорванных, валяющихся на земле и даже где-то использующихся в виде подставки под ножку стола. Казалось, что в его голове вновь расцвела любовь к ним, задавленная с течением времени и жизни в мире волшебства.       И с каждым днём, с каждым, чёрт возьми, днём, Поттер «проглатывал» книгу за книгой. В ход шло всё — история магмира, дневники Блэков, любовные и детективные романы, бытовые заклинания и, конечно же, тёмные искусства. Мужчина зачитывался этим, так, как никогда ранее. И сейчас, сидя в небольшой гостиной перед камином, Гарри Поттер готов признать, что знания извращают неподготовленные умы и разжигают интерес куда похлеще квиддича.       Тряхнув головой, Поттер поднимается, тянется, пытаясь размять спину, которая с годами становится лишь твёрже и менее пластичной, взглядом возвращаясь к безделушкам. С годами на службе Поттеру пришлось уяснить, что не стоит тянуть в руки что не попадя, однако природное любопытство и наивность, сквозящие в его мыслях наподобие: «Да что может быть опасного в собственном доме?» заставляют его пойти против здравого смысла.       Это небольшая фигурка с изображением оленя. Она никак не двигается, что удивительно для сувениров магического мира, но всё же неимоверно очаровательна, а также напоминает его собственную анимагическую форму, перекликающуюся с Патронусом. Видимо, маггловская. Но чтобы что-то маггловское было в доме благороднейшего и ужаснейшего рода Блэков? Немыслимо.       При попытке вытереть пыль с названия, тиснённого на постаменте, на котором возвышался олень, он невольно ранит палец, отчего на нём выступает пара капель крови.       В животе, прямо около пупка, появляется неприятное ощущение того, будто его куда-то тянет. Внезапно, в его голове, которая уже кренилась в сторону от усталости, проносится мысль, что у него никогда не стояло здесь никаких фигурок. И уж тем более никаких несанкционированных портключей.