Человек в теле добычи

      Приоткрыв дверь и пригласив Франклина в кабинет, Ганнибал лишь на мгновение хмурится, глядя на подсыхающую грязь на брюках мужчины, у самих туфель, чуть выше лодыжек. Стойкий запах кислого пота от его рубашки заставили Лектера скривиться, пока пациент стоял к нему спиной. Чтобы отвлечься от этого неприятного запаха, он бросил взгляд на лежанку около письменного стола, с некоторым облегчением понимая, что животное никуда не делось. Лежало, вновь спрятавшись под небольшим мягким пледом, который мужчина выбирал с большей внимательностью, чем иногда выбирает вино для ужина. Животное явно побаивалось его, или, возможно осторожничало? Как это было… По-человечески. Необычное поведение для детёныша столь пугливого животного, как олень, всегда паниковавшего и пытающегося убежать от возможного источника опасности.       Этот факт заставил Ганнибала едва заметно улыбнуться, вздёрнув уголки губ на пару градусов вверх. Но со следующей фразой улыбка пропала.       — Похоже, что мы сырные товарищи. — Слегка нервно, но чрезвычайно дружелюбно произносит Франклин, взмахивая руками. Он замер, глядя на Лектера. Ганнибалу захотелось нахмуриться, скривить лицо в очередной оскале. Франклин либо в волнении забыл о правилах этикета, не поприветствовав его, либо нарочно проигнорировал, пытаясь казаться ближе, чем он был, — я видел Вас за покупкой сыра. Я не поздоровался, потому что, когда я сделал это в последний раз, Вам было неудобно.       Лектеру с большим трудом удалось удержать на лице маску прохладной учтивости, присаживаясь в кресло и открывая свой журнал, помечая очевидную радость и взволнованность пациента.       — Этот городок очень мал. — Лектер отвечает на тонкой грани учтивости, которую Франклин воспринял как интереснейшую шутку, посмеявшись над его словами и начиная что-то говорить.       Ганнибал едва ли вслушивался в то, о чём именно болтал пациент, всё чаще и чаще возвращаясь мыслями, а иногда и взглядом, к оленю. Тот напрягся всем телом, иногда подрагивая под пледом, явно ощущая на себе чужой взгляд. Лектер видел, как под тканью также подрагивают маленькие уши — его питомец, похоже, вслушивался в каждое слово Франклина, будто понимал английский и делал для себя какие-то выводы. — Да. «У Хосе». «У Хосе» лучший выбор домашнего сыра в Балтиморе, в городе или в стране, — восторженно продолжает Франклин, вновь взмахивая руками и грузно присаживаясь в кресло, елозя, в попытках найти удобное положение. Услышав знакомое название, Лектер кинул короткий взгляд в сторону животного.       О, Ганнибал знал, где теперь всегда будет покупать сыр, невольно вспомнив, как его маленький приятель жадно ел тот, что Ганнибал дал ему вчера, предварительно нарезав небольшими кубиками и подав на блюде с обжаренными почками. Оказалось, что у Фона были свои предпочтения в еде. Явно стоит запомнить этот магазинчик и, так уж и быть, потерпеть грубость продавца, если у Лектера появится возможность накормить своего питомца тем, что ему было по душе.       — Сыр — это моя страсть. Вы слышали про Тиромантию? — Ганнибал кивнул, прослушав большую часть того, о чём говорил мужчина и вновь обращая на него своё внимание.       — Гадание на сыре, — раздался неловкий смех Франклина с придыханием. Уловив отзвуки очередной фастфудной дряни, Ганнибал прикрыл глаза. Франклин был сегодня… Гораздо менее терпим, чем обычно. — Так я познакомился с сырами. Это как магический шар, который можно съесть. Тобиас, он… Он не ест молочные продукты.       Франклин, до сего момента болтающий о самой разной чепухе, замолчал, откидываясь на спинку кресла. Эта болтовня в самом начале сеанса помогала ему собраться с мыслями, как считал Лектер. Либо же он приходил сюда только чтобы поговорить с ним, чего Ганнибала явно не устраивало. Диагноз Франклина Фройдево был ему ясен ещё после первого сеанса. Несмотря на попытки оказать тому помощь, он настойчиво игнорировал его советы, всё сильнее и сильнее утопая в своей истеричности.       Молчание явно причиняло Фройдево дискомфорт, чего Лектер не мог сказать о себе, проходясь взглядом по мужчине и подмечая слегка расширенные зрачки и учащённое тяжёлое дыхание.       — Тобиас привлекает вас в сексуальном плане? — Глаза Франклина расширились, будто Лектер высказал откровенную чушь, мужчина начал смеяться также неловко и нервно, как до этого.       — Нет. Боже мой, нет. Нет. Нет, не в обиду, я просто… — Очередной неловкий смешок, — То есть, не поймите меня неправильно, я был в «братстве». У нас там были кое-какие эксперименты. Это не мое, — Ганнибал прищурился, анализируя его слова.       — Тобиас вам небезразличен, несмотря на разногласия. Он ваш лучший друг, но не вы его.       — Когда это говорите Вы, звучит печально, — на лицо Франклина буквально налезла очередная глупая улыбка, пытаясь опустить эту тему и отшутиться.       — Вас часто беспокоит возможное одиночество?       — Я беспокоюсь о боли. Одиночество приходит с… Тупой болью. Не так ли?       — Возможно.       Спустя несколько часов, как Лектер попрощался с Фройдево и Далон, он присел за свой стол, рассматривая кабинет. Было тихо. Даже дыхание его маленького питомца едва ли можно было расслышать. Откинувшись на спинку кресла, мужчина замер, отсчитывая секунды. За несколько секунд до семи тридцати, Лектер поднялся, поправил пиджак, слегка сбившийся на плечах, и подошёл к двери, ведущей в приёмную, зная, что Уилл просидит там до самого крайнего времени.       Раскрыв дверь, Ганнибал уставился на пустую комнату.       Уилл опаздывал.       Вернувшись к своему столу, Лектер взглянул в свой журнал и, закрыв его, замер. Аккуратно подняв Фона, в попытке не разбудить, мужчина направился к своей машине, чтобы навестить Уилла в Академии.       Фон в его руках недовольно завозился, вновь отбивая копытами ему предплечье. За последнее время там появилось несколько небольших синяков. Несмотря на неприятную глухую боль, Ганнибалу не удавалось разозлиться на это существо. Вспоминая, как дерзко оно пожевало ему штанину и истоптало его рисунки, сложно было не представить, что было бы, будь это кто-то другой, а не его питомец. Вероятно, этот человек уже благоухал специями на его столе.       — Прекрати двигаться, — предупреждающе проговорил Ганнибал, накрывая левой рукой голову животного и поправляя накинутый на неё плед в попытке успокоить. Детёныш замер под его рукой. Увы, больше он не заснёт, как бы на это не надеялся Лектер.       Уже стоя около кабинета Уилла, Ганнибал замер, разглядывая мужчину. О, он явно пребывал в состоянии сна. Или, возможно, это были галлюцинации? Сложно было определить, стоя так далеко. Опустив животное в комнате и предварительно закрыв за собой дверь, Лектер подошёл ближе, слегка опасливо, но с интересом разглядывая Уилла.       — Уилл? Уилл? — Профайлер всё не отвечал. Необычное состояние. Не было признаков припадка, глаза открыты, но безэмоциональны. — Обычно сеанс отменяют за сутки.       Грэм вскинулся, подобно своим псам, и повернулся в его сторону.       — Сколько времени?       — Почти девять часов.       — Боже, прошу прощения, — Ганнибал не был раздражён, поражаясь самому себе. Лектер не был раздражён его вопиющей грубости. Было ли это из-за его интереса к Уиллу? Будто подтверждая свои мысли, Лектер искренне произнёс:       — Извинения ни к чему.       — Я, должно быть, заснул. Я ходил во сне?       — Ваши глаза были открыты, но вы были не здесь.       — Боже… Мне показалось, что я уснул. Мне вообще нельзя засыпать. Лучший способ избавиться от кошмаров.       — Я понимаю, почему у Вас кошмары, — произнес Ганнибал Лектер, глядя на фотографии. На столе лежал явно десяток разного рода фото, где-то изображающие жертву «Подражателя», а где-то — его неудавшееся творение. Впрочем, награда за отказ завершать картину Ганнибала более чем устраивала.       — Что вы видите, доктор?       — Подобрать слова, емко выражающие Потрошителя?       — Выбирайте с умом, — мужчине захотелось рассмеяться, слыша слова Уилла.       — Всегда. Слова живые. У них есть индивидуальность, своя точка зрения, почерк.       — Они охотятся в стае.       — Выставления своего врага на показ после смерти имело место во многих культурах, — сказал Ганнибал, разглядывая фото, пытаясь найти то самое, отодвигая несколько других фотографий в сторону, почти что незаинтересованно.       — Они не враги Потрошителя. Они животные, которых он убивает.       Ганнибал замер, всё ещё продолжая смотреть на фото, задерживая свой взгляд на оставленный им неполноценный шедевр.       «Какой умный мальчик.»       — Награда за их жестокость, — произносит Лектер, улыбнувшись краешком губ, пока не видит его собеседник.       — У него нет проблем с жестокостью, — усмехается Уилл, — Это награда за их недостойное поведение. Эти раны позорят их. Это… Публичное унижение.       — Забрать их органы потому что, по его мнению, они их недостойны. — Уилл и Ганнибал Лектер переглянулись. Лектеру было всё сложнее сдержать выражение учтивого интереса на своём лице.       — В каком-то смысле, — согласно отвечает Уилл.       Взяв в руки фото, где изображена рука, держащей телефон, Лектер устремил на неё свой взгляд. Невольно, он всё равно возвращался к другой, где была сфотографирована вблизи та самая палочка с бусинами. Фактура дерева была ему знакома. Как и вкус тех ягод, сваренных в сахаре и воде. Бузина? Лектер прищурился.       — Что это?       — Это стажёр Джека Кроуфорда. Она не похожа на других жертв, — Лектер мысленно кивнул, подтверждая слова Уилла, в очередной раз восхитившись его способностью видеть его, — у Потрошителя не было причин унижать Мириам Ласс.       — Но похоже, что он унижал кого-то.       — Да, он унижал Джека, — с лёгким вздохом произнёс Уилл.       — Это сработало? — с интересом уточнил мужчина.       — Я бы сказал, что это сработало очень хорошо.       Ганнибал незаметно улыбнулся, прикрывая глаза. Повернувшись лицом к Уиллу спустя пару мгновений, он ловко схватил фото той самой палочки и спрятал под пиджак, собираясь рассмотреть её поподробнее чуть позже.       — Вы пришли сюда один, доктор Лектер? — Удивившись столь внезапному вопросу, Лектер взглянул на Уилла. Покачав головой, Ганнибал улыбнулся, делая лёгкий кивок в сторону двери.       — Нет, Уилл. Со мной сегодня Фон. Как ты знаешь, я не могу оставить его без внимания, — но повернувшись к двери, Ганнибал замер, ощущая, как внутри начинает холодеть.       Дверь была приоткрыта, а животного не было в комнате.       Неужели Ганнибал настолько погрузился в разговор с Уиллом, что совершенно не обратил внимание на щелчок открываемой двери и стук копыт? Или… Или Ганнибал допустил ошибку, закрывая дверь за собой? Неужели он… Прикрыл дверь, не дождавшись щелчка? Или… Животное открыло дверь самостоятельно?       «Какой умный оленёнок,» — прикрыв глаза, подумалось Лектеру.