Человек в теле добычи

            На утро Гарри ничего не забыл, но воспоминания явно подтёрлись — то ли дело было в кошмаре, от которого веяло тоской и одиночеством, то ли дело было в постоянной попытке контроля ситуации вокруг себя.       Зачем и почему Лектер купил для него, Гарри, новую оправу очков — ему было непонятно. И в дополнении к этим вопросам, всплыло ещё несколько, беспокоящие его не меньше остальных — откуда маггл знал степень его близорукости, почему ему вдруг приснился такой неординарный кошмар и что Лектер делал той ночью у входной двери.       Последний вопрос можно было бы оправдать «ночными похождениями» маггла, однако даже в потёмках Поттер заметил на нём домашнюю мягкую одежду, отличную от того странного прозрачного костюма, который он увидел после перемещения. Паранойя принуждала волшебника всё чаще задумываться над тем, что за ним ведётся постоянная и неустанная слежка — что, в общем-то, было бы ожидаемо для человека по типу Ганнибала Лектера.       Избегая общества мужчины весь день без перерыва, Гарри попытался осмотреть все возможные комнаты на наличие следящих устройств. Личные комнаты, ванные, гардеробные, коридоры — всё было осмотрено им снизу доверху, но, увы, поиски оказались безрезультатны. Гарри Поттер слишком много времени провёл в сообществе волшебников, слишком отстал в знаниях касаемых технического прогресса магглов, а потому отличить особенно необычные устройства от чего-то бытового он не смог.       Раздражённо ставя очередную книгу на полку, откуда недавно всё посбрасывал в попытке обнаружить «следилку», Гарри глубоко вздохнул, всё ещё ощущая себя уязвимым. Новая оправа, врученная ночью мужчиной, так и осталась лежать на тумбочке около его кровати. Было сложно расстаться с одним из элементов его образа — круглой оправой очков, даже если его зрение и упало с годами лишь сильнее, отчего в старой оправе под вечер голова становилась чугунной, что, в целом, не изменилось ещё со школьных годов.       Поттер, стиснув зубы, взял новую оправу. Металл приятно холодил кожу, создавая ощущение «тушение» огня внутри него. Он надел очки, и мир внезапно стал острее, ярче. Старая оправа, любимая, но изношенная, лежала на тумбочке заместо новых — безжизненным напоминанием о комфорте, который, как казалось, был безвозвратно утерян им в попытке слиться с людьми вокруг, отказаться от последнего барьера и встретиться со страхами лицом к лицу.       Необходимо действовать. Прямо сейчас. Плевать на Лектера — Гарри слишком устал, чтобы бояться того, кто явно испытывает к нему какой-то интерес, раз держит рядом с собой. Плевать.       Поправив сползшие на кончик носа очки, волшебник скривился. Новая оправа… Она была безупречна. Слишком безупречна. Словно создана по индивидуальному заказу, учитывая мельчайшие нюансы его зрения и его костной структуры. Как? Лектер не мог просто так узнать его диоптрии. Это было что-то большее, чем просто наблюдение. Ещё одно знание, что останется для него загадкой.       Внезапно Гарри вспомнился кошмар. Не просто тоска и одиночество, а конкретные образы: темный бар, удушливая атмосфера «неправильности», и неожиданно появившийся голос Лектера. Или это был чей-то другой, холодный и безликий? Он попытался вспомнить детали, но кошмар рассыпался, как песок сквозь пальцы. Осталась лишь тревожная пустота.       Он поднялся и пошел к двери, рука в очередной раз машинально тянулась к правому бедру, где обычно была кобура для палочки, но ладонь лишь вскользь ощупала мягкую пижамную ткань. Поттер не смог сдержать ругательств на свою мышечную память. За дверью было тихо. Это была не гробовая тишина, где даже взмах крыльев птицы казался оглушающим, а простая тишина. Где-то на улице взыгрался ветер, слышны звуки машин, а откуда-то из глубины дома, кажется, шёл неясный мужчине гул. Гарри прислушался. Музыка? Он медленно открыл дверь, оглядываясь. Пустой коридор.       Чудно — Лектер явно был чем-то занят.       Вернувшись в комнату, Поттер осмотрел её полностью.       Простая спальня, обставленная скромной, но уютной мебелью: широкая двуспальная кровать с мягким одеялом и пушистым пледом, отчего-то не вписывающийся в общую концепцию дома «злодея-психопата», две одинаковые тумбочки из темного дерева с потертостями на углах, на каждой — по миниатюрной лампе, письменный стол у окна, заваленный разбросанными бумагами и несколько помятыми книгами, которые Гарри в порыве ярости немного покидал в стены. А в углу — его «святилище»: небольшое кресло с потертой обивкой, кофейный столик с чашкой остывшего чая и несколько высоких книжных полок, заставленных томами разных размеров и жанров — от классической литературы до медицинских пособий.       Воздух в комнате был застоявшимся, с легким запахом старой бумаги и пыли. Солнечный свет, проникающий сквозь тонкий белый тюль, падал на пол, образуя светлые пятна на ковре.       Именно эта комната, комната в которой волшебник провёл уже несколько дней, казалась не из этого дома. Такую и не встретишь больше в доме Лектера. В ней было слишком много… Гарри. Начиная от беспорядка на столе и заканчивая мягкими пледами и подушками, к которым его почему-то тянуло последние десять лет. Лектер будто и не входил сюда никогда в попытке внести свою лепту.       Будто это была территория Поттера, его безопасное место. Да вот только Гарри едва ли верил в это.       Именно солнечный луч, пробившийся сквозь шелестящую тюль, которая слегка встрепенулась от порыва ветра, осветил блеснувший металл в углу, на самом верху книжного шкафа, практически у потолка. Гарри, вооружившись новыми очками, внимательно осмотрел комнату. Новые линзы позволяли ему видеть гораздо лучше, чем раньше, и он заметил небольшой, почти незаметный отблеск.       С напряжением и осторожностью, словно пробираясь через минное поле, Гарри подобрался к шкафу. Движения его были тихими, выверенными. Он встал на цыпочки, забравшись на спинку кресла, и едва доставая до края, пошарился там ладонью, просовывая её в узкую щель между потолком и шкафом. Пыль, которая здесь осела тонким слоем, явно говорила, что убирались тут не так давно.       И там, в глубине темного угла, под самым потолком, полускрытое тьмой, кажется… Лежало маленькое устройство. Гарри достал его. Его пальцы дрожали, когда он держал его в руке, рассматривая. Это было… Похоже на глаз. Корпус был из приятного матового материала, чуть вытянутой и необычной формы, с объективом посередине, как в колдо-камерах, но это устройство было куда более изящным и без углов. Также Поттер заметил динамик.       Гнев, холодный и яростный, пронзил его.       — Ублюдок, — прошипел он сквозь зубы, сжимая камеру с… динамиком? в руке. Лектер следил за ним. Не просто наблюдал, а вел постоянное и тщательное наблюдение, переступая через все базовые права человека.       Гарри Поттер ненавидел, когда его контролировали.       Стиснув зубы и сжав устройство в кулаке, он ощутил его вес. Несмотря на маленький размер, он казался несоразмерно тяжёлым, словно нагруженным этим мерзким и надоедливым словом «контроль». Глаза его сузились, дыхание сбилось. Холодная ярость внутри разгоралась подобно Адскому пламени, но с годами он научился не поддаваться ей слепо. Сначала разобраться, потом действовать.       Вопрос был один: что делать дальше?       Разбить устройство? Это избавит его от одной камеры, но не решит проблему, ведь Лектер мог установить десятки таких штук по всему дому. Раз маггл следил за ним, значит, он уже знал, что Гарри нашёл устройство. Или слежка производилась лишь в какое-то конкретное время суток? Стоило ли попытаться найти какую-нибудь комнату с мониторами? Или технический прогресс магглов ушёл далеко вперёд, что Лектер мог следить за ним в любую секунду из любого места?       Если прямо сейчас, когда он пялился на найденную камеру, за ним велось наблюдение, то тогда вариант спрятать её и сделать вид, что он ничего не заметил, отпадал сам собой. Играть в дурака не имело смысла. Но если нет…       Поттер прислушался. В глубине дома всё ещё звучало фортепиано.       Если слежка велась лишь по ночам, то у него есть ещё какое-то время.       Пальцы сжались сильнее. Хрупкий материал слегка заскрипел под его рукой и Поттер силой воли заставил себя расслабиться. Взглянув детальнее, можно было рассмотреть сетчатый динамик. Значит, это не только камера, но и средство связи? Возможно, Лектер мог не просто наблюдать, но и слышать всё, что происходило в комнате. Или, наоборот, воспроизводить любые звуки, хоть это и было лишено смысла. Но лишь мысль об этом вызвала в Гарри новый прилив отвращения.       Он шагнул к письменному столу, выдвинул один из ящиков и, недолго думая, запихнул туда камеру, придавив сверху тяжелой книгой. Если Лектер хотел наблюдать, теперь он будет пялиться в кожаный переплёт «Трактата о человеческой природе».       Всё его нутро кипело, но Гарри не дал себе сорваться. Он понимал, что открытую агрессию Лектер воспримет как вызов, а это могло обернуться не в его пользу. Он сильнее физически. И даже если волшебник был более ловким, то это не поможет в долгосрочной перспективе.       Он быстро переоделся в более удобную одежду, зашнуровал ботинки, которые ему притащила та женщина пару дней назад, как и большую часть одежды и, глубоко вдохнув, вышел в коридор. В доме по-прежнему играла музыка, но теперь он узнал мелодию — она была особенно популярна даже у волшебников, но, увы, названия её он не узнал. Спокойная, убаюкивающая, но в контексте происходящего звучащая зловеще.       Гарри двигался бесшумно, позволяя памяти воспроизводить карту дома, насколько он успел её изучить за всё то время, что он провёл тут. Его целью не было столкновение, по крайней мере, пока. Он направился вглубь особняка, туда, где, вероятно, могла скрываться аппаратура слежения. Если Лектер наблюдал за ним через экраны, значит, должен был быть центр управления. Или, по крайней мере, что-то, что могло дать ответы.       Гарри вышел в коридор, позволяя себе глубоко вздохнуть. Каждый шаг отдавался в ушах, и он чувствовал себя нелепо, словно вор в собственном жилище. Хотя, каким бы странным это ни было, этот дом никогда не был его.       Через какое-то время его шаги замедлились, и он осознал, что остановился. Прямо перед дверью в комнату Лектера, в которую до этого он не решался соваться ни в одном из своих обличий.       Поттер скользнул взглядом по тёмному дереву, отметив, как идеально ровно дверь вписывается в стену. Ни единой пылинки, ни следов частого использования — но ему не нужно было видеть их, чтобы знать: за этой дверью обязано скрываться нечто важное. Возможно, найденное подтолкнёт его к выходу отсюда. Но сомнительно, что Ганнибал Лектер поддастся на шантаж, даже если волшебник и обнаружит нечто запрещённое.       Он сжал кулаки. Это была граница, которую переступать было опасно. Но разве Лектер останавливался перед границами? Разве он не нарушал их так легко, будто дышал, раз следил за ним днём и ночью?       Секунды тянулись вечностью, прежде чем Гарри сделал выбор.       Рука сама потянулась к дверной ручке. Она была холодной на ощупь, неприятно напоминая про ночное происшествие, когда Поттер, кажется, лишь чудом остался невредимым и его лишь предупредили. Металл хранил в себе ледяное предупреждение. Нечто, вроде: «Не суйся, иначе не выйдешь». Гарри сжал её, затаил дыхание и медленно надавил вниз. Дверь не была заперта.       Он толкнул её вперёд, входя в чужую, закрытую территорию.       Внутри царил порядок, но не показной, а выверенный, методичный. Всё здесь было на своих местах, словно продуманное до малейших деталей. Никакого лишнего хаоса, никакой случайности. Гарри быстро скользнул взглядом по комнате, стараясь запомнить расположение вещей: большая кровать с идеально ровным покрывалом, тёмные книжные полки, массивный письменный стол, на котором всё было разложено с пугающей аккуратностью. И…       Аккурат в углу комнаты стояла пропавшая из столовой клетка.       Гарри было интересно, куда же она делась, когда он сбежал. Сколько бы комнат он не обыскивал, где бы в доме не был (а на улицу его, закономерно, никто не отпускал), он не мог найти её. И, оказывается, она всё это время была здесь.       От этого ему стало тревожно.       За исключением клетки, здесь не было ничего личного. Ни фотографий, ни каких-либо предметов, говорящих о том, что здесь действительно живёт человек. Только книги, стопки бумаг, несколько перьевых ручек. Идеальный порядок, в котором не чувствовалось ни единой эмоции.       Волшебник двинулся дальше, стараясь действовать быстро. Если Лектер мог следить за ним, значит, у него должен был быть доступ к какой-то системе наблюдения. Вряд ли он держал её здесь, но что-то, что могло навести на след, определённо должно было быть.       Его взгляд упал на массивный шкаф у стены. Аккуратные дверцы, гладкое дерево. Он потянул одну из них, открывая.       Внутри — одежда, идеально выглаженная и развешенная на плечиках от тёмного к светлому, соблюдая градиент. Ни единой случайной детали. Гарри провёл пальцами по плотной ткани одного из пиджаков, прежде чем заметил нечто странное для себя.       В этой комнате не было ничего, что говорило бы о том, кто такой Ганнибал Лектер. Показушно аккуратно и чуть ли не стерильно.       Неестественно.       Гарри обращает своё внимание на рабочий стол маггла. Ничего интересного — книги, какие-то медицинские записи. Даже взгляду не за что зацепиться. Под ворохом бумаги, внезапно, Поттер нащупывает плотный конверт.       Вытащив его из-под бумажного завала, волшебник внимательно осмотрел его. Не было ни печати, ни адресата. Всё ещё приоткрытое, так и приглашало к тому, чтобы прочесть содержимое. Волшебник достаёт небольшой лист, так и отдающий непонятной свежестью. Мята?       — Кому же наш небезызвестный докторишка мог написать? — Тянет Поттер и, прищурившись, скорее по привычке, чем по нужде, вчитывается, — Ты нашёл то, что искал?       Обращение. Всего пять слов. Но к кому Лектер обращался?       — Верно, Джеймс. Ты столь внимательно осматривал комнату, так позволь спросить — ты нашёл то, что искал?       Гарри ощутил холод, пробежавшийся по плечам, прямо к шее. Ещё мгновение — и змея кинется его душить. Тревога и паника пронзила его с ног до головы. Это была ловушка. Ловушка! Его загнали сюда, как дичь, а Поттер и повёлся!       Волшебник оборачивается без спешки, ощущая всё в замедленном времени. Благодаря своим новым очкам, Поттер легко мог увидеть торжество в чужих глазах, лёгкий прищур и мягкую улыбку, что говорили ему о том, что всё явно прошло по плану.       Вот только не по Поттеровскому.