Человек в теле добычи

      Поттер ненавидел игры в кошки-мышки. Перерос уже возраст, когда азарт в крови затапливал разум, заставляя действовать необдуманно. Гарри больше предпочитал методичное уничтожение врага, чем его преследование и игры разума с преступником, коих было немало уже на его счету. Правда, это всё уже не имело никакого смысла — сейчас он вынужден подчиниться этой глупой игре на выживание, которую для него устроил Лектер.       Не в силах сдержать тяжёлый, усталый вздох, Поттер в очередной раз осматривает надоевший ему интерьер комнаты, практически содрогаясь от запаха чистящих средств, почти не ощущаемых, но надоедливо напоминающих о детстве. Гарри казалось, что в доме такого психопата как Лектер не должно быть никакого запаха, кроме временных. Но сегодня что-то изменилось. Намеренно, что ли?       Спрыгнув с подоконника, на котором он всё это время сидел, мужчина по привычке взъерошил волосы, останавливая свой взгляд на столе, где он издевательски оставил недопитую чашку чая с подсохшими краями. Как бы не было сильно желание убрать и вымыть её, Поттер держался. Это был маленький жест протеста с его стороны, который, Гарри уверен, маггл успешно заметил, ибо чашка с блюдцем стояла на этом столе уже несколько дней, будто Лектер знать не знал о ней и не заходил в его временную спальню.       Будто Поттер в это поверит.       Он не был уверен, что нашёл все камеры в комнате, но по крайней мере надеялся на это. Сидеть здесь и дальше было практически невыносимо. Поттер попросту обязан выбраться из этого места, в котором, кажется, даже время остановилось.       Мужчина обернулся к окну, рассматривая разбитый под его окнами сад. Красивый, без сомнений. Пустоватый слегка, но пышущий жизнью, что удивительно для такого холодного края, в котором он оказался. Оконная рама была крепкой, из пластика, а вот стекло…       Гарри постучал по нему костяшками. Крепкое. Даже слишком. Он провёл пальцем по раме. Металл, пластик, стекло. Всё казалось непробиваемым, но Поттер знал, где искать слабое место. Заклинание ослабило бы стекло, да что ослабило, он мог бы тут всё разнести при помощи Бомбарды, он мог бы попросту аппарировать. Он должен действовать иначе. Заклинание… Как всё было бы легко.       Знание того, что внутри у него выжженное поле и пустота с пеплом, не приносило никакого удовольствия.       Ручка на окне отсутствовала, но разве это остановит его? Поттер пошарился взглядом по письменному столу, пытаясь найти перьевую ручку, что он совсем недавно стянул с лектеровского кабинета. Странно, забрали?       Если Поттер не ошибался, то сегодня заканчивалась та злосчастная неделя и Лектер вновь начинал принимать пациентов, что Гарри было лишь на руку. Минусом было то, что у него было максимум три встречи и уже в обед он, скорее всего, уже будет тут.       Впрочем… Играть роль домашнего растения Гарри надоело.       Подойдя к шкафу и выцепив оттуда какой-то свитер, мужчина кинул его на подоконник и вышел из комнаты. Ему было необходимо что-то тяжёлое. Возможно, подойдёт статуэтка из обеденной? В крайнем случае Гарри будет вынужден тащить стул в свою комнату.       Вокруг было ни души, что волшебнику играло на руку. Он поднял статуэтку, сжал её в кулаке, прикинул, как ею ударить по стеклу, но, увы. Металл хоть и был крепким, но керамическая часть была слишком хрупкой, она разобьётся с первым же ударом о стекло. Гарри небрежно поставил её обратно на стол с лёгким стуком, звук эхом разнесся по комнате. Мужчина обошёл обеденный стол, направляясь к стульям напротив. Они были массивными, тяжёлыми, с резными ножками и спинкой, с мягким сидением красного оттенка. Гарри попытался сдвинуть его, но проклятая мебель не поддавалась. Волшебник прикладывал усилия, напрягал мышцы, но размер и вес стула делали манёвр невозможным. Пришлось отступить. Попытка использовать его оказалась абсурдна, а Поттер не мог позволить себе тратить драгоценные секунды на бесполезные манёвры.       С усталым вздохом, Гарри взялся вновь за статуэтку и поднялся обратно в комнату. Но едва он замахнулся, как идея вспыхнула в голове, как и толика стыда.       «Я же мог попросту использовать сковороду. Боже, ещё и зову себя главным аврором… Стыдобища»       Сбегав на кухню, Поттеру стало практически жаль Ганнибала за то, что он использовал его кухонный инвентарь для столь нетривиальных вещей. Лектер был странным — не убирал никуда острые вещи, лишь ограничивал его возможность выйти на улицу. Маггл был слишком уверен в своей физической силе (хотя Гарри не мог не признать, что сейчас едва ли сможет его уложить на лопатки).       Гарри поднял сковороду, настолько блестящую, что он мог видеть своё искривлённое отражение в металле, и побежал обратно. Он практически ощущал, что у него осталось немного времени.       Он вернулся к окну, держа сковороду обеими руками. Порыв ветра снаружи поднял листья в саду, и мужчина мог поклясться, что почувствовал дуновение ветра в комнате, даже если это и было невозможно. Уперевшись левой ногой в стену для устойчивости, волшебник сделал глубокий вдох, закрыл глаза, попытался прочувствовать всё своё тело — бёдра, плечи, грудь. Собраться всем телом, чтобы совершить один крепкий удар с разворота плеча.       Сковорода с оглушительным звоном врезалась в стекло.       Осколки разлетелись во все стороны, сверкая, словно крошечные звёзды, каждая грань ловила свет и отражала его в непредсказуемых направлениях. Гарри ощутил, как ветер, пронёсшийся сквозь разбитое окно, коснулся его лица, взъерошил волосы и принес с собой запах влажной земли и ранней осени. Под ногами образовалась целая куча стекла, окружающие его голые ступни подобно ковру.       Сковорода мелко дрожала в его руках, Поттер пытался удержать её, чувствуя, как энергия удара пробежала по всему телу. Он сделал шаг назад, почти неосознанно, ощущая свободу пространства, впервые за долгие недели. Осколки стекла, настолько мелкие, что были похожи на пыль, казалось, застыли в воздухе на мгновение, словно замерли, чтобы потом, под действием гравитации, тихо и изящно рассыпаться по подоконнику и полу.       В эту тишину, напоённую лёгким запахом свежего воздуха и знакомым ароматом озона, Поттер услышал собственное дыхание — ровное, настороженное, полное напряжения и облегчения одновременно. И на секунду ему показалось, что весь этот холодный, строгий мир Лектера пропал.       Гарри почувствовал себя свободным.       Живым.       Сквозь зияющую дыру в окне он мог видеть сад, листья которого медленно кружились в воздухе. Всё вокруг казалось одновременно хрупким и бесконечно красивым — как стекло, которое только что приняло его удар. Гарри сжал кулаки, готовясь к следующему шагу.       Поттер быстро стянул с подоконника свитер, тот самый, что заранее бросил туда, оттряхнул его от стекла. Он зацепился за край подоконника, отчего из крупной вязки вылезло несколько нитей, но Гарри не обратил внимания. Он обмотал рукава вокруг ладоней, туго, до боли в пальцах — ткань должна была защитить от ран. Со всей возможной осторожностью, которую волшебник мог позволить себе при ограниченном времени, он начал разбирать края разбитого окна, освобождая путь.       Ветер ударил в лицо с новой силой. Холодный, сырой, как глоток настоящей свободы, но, внезапно, слишком пронизывающий. Поттер вдохнул глубже, прижимаясь к раме и перекидывая одну ногу через подоконник. Он был на втором этаже, и хоть падение не казалось смертельным, перспектива перелома ничуть не радовала.       Он посмотрел вниз: кусты под окном были густыми, но даже на вид слишком колючие, однако явно могли смягчить удар. Гарри выдохнул, позволив телу стать гибким, почти послушным, как когда-то на тренировках в аврорате.       — Ну, вперёд, — шепнул он сам себе, свешиваясь с окна.       С ещё одним вздохом, Гарри разжал ладони.       Воздух засвистел в ушах, мгновение растянулось на бесконечность, как на метле, и в следующую секунду кусты встретили его тело. Колючие ветви вонзились в кожу, зацепили волосы и рукава, выбивая из груди короткий, глухой стон. Ещё минуту Гарри лежал неподвижно, пытаясь вернуть дыхание и не обращать внимание на боль во всём теле. Стиснув зубы, вывернулся из ловушки ветвей, чувствуя, как мелкие царапины жгут руки и шею.       Поттер поднялся на ноги, покачиваясь, осматривая сад. Тихо. Ни одного звука, кроме далёкого потрескивания ветра в ветвях. Дом стоял за его спиной, массивный, тёмный, с зияющим окном наверху — горделивое напоминанием о том, что Лектер не всесилен.       Мужчина двинулся вдоль забора, стараясь идти пригнувшись, чтобы возможные соседи не заметили его. Земля была влажной, скользкой, но он шёл быстро, чувствуя, как каждый шаг даёт ему новое дыхание. У старого дерева, что стояло почти у самой ограды, он остановился. Ствол был искривлённым, но прочным — его корни расползались по земле, образуя естественную лестницу.       — Спасибо, что растёшь не по правилам, — пробормотал Гарри, хватаясь за ближайшую ветку и царапаясь голыми ступнями о кору.       Вспоминая детство, Гарри карабкался наверх, ноги скользили, ладони срывались, но ткань на руках защищала кожу от грубых заноз. Ветки хрустели, воздух наполнялся запахом мха и старой древесины. Сверху он перегнулся через ограду — чёрное металлическое полотно с острыми пиками. Поттер аккуратно опустил ногу на одну из перекладин, затем — вторую, и, собравшись, перемахнул через неё.       Прыжок был коротким, но сильным. Гарри приземлился на колено, перекатился и встал, чувствуя, как к щекам приливает кровь.       Он был по другую сторону.       Наконец-то.       Холодный ветер ударил сильнее, наполнив лёгкие горечью свободы. Поттер оглянулся — в окне всё ещё дрожал тонкий кусочек занавески, словно прощаясь. Или предупреждая. Гарри нахмурился, стянул остатки свитера с рук и отбросил его в траву.              Теперь — только вперёд.       Его босые ноги увязали в холодной грязи, но Гарри почти не чувствовал дискомфорта. Адреналин пел в крови, заглушая всё: и жгучую боль от сотен мелких царапин, и ледяной ветер, рвущий тонкую ткань рубашки. Он бежал. Бежал, не оглядываясь, подставляя лицо колючему ветру и редким каплям дождя, что только начинали щёлкать по пожухлой листве.       Он был свободен. И это было единственное, что имело значение.       Разум работал с чёткостью, отточенной годами погонь и засад.       «Лектер вернётся. Увидит разбитое окно. И пойдёт по следу.»       А след был очевиден как никогда: босые ноги на влажной земле оставляли идеальные отпечатки. Он должен был сойти с дороги. Уйти в лес, что темнел по правую руку, массивный и молчаливый.       Свернув под сень вековых сосен, Гарри на мгновение остановился, прислонившись ладонью к шершавой коре. Дыхание сбивалось, сердце колотилось где-то в горле. Он зажмурился, пытаясь силой воли вызвать в себе хоть крупицу былой магии.       «Акцио!» — мысленно крикнул он, представляя, как к его руке летит прочная, удобная пара ботинок. Ничего. Только пустота в груди и тихий шепот ветра в иголках. Выжженное поле. Пепел.       «Хорошо,» — с холодной яростью подумал волшебник. — «Обойдусь и так».       Мужчина двинулся глубже в лес, переступая через валежник и стараясь оставлять как можно меньше следов. Каждый хруст ветки под его ногами заставлял его вздрагивать. Гарри чувствовал себя голым, уязвимым, как никогда, но освобождённым. Без палочки он был просто человеком. Израненным, босым и чертовски злым человеком.       Через полчаса блужданий сквозь чащу он услышал вдалеке нарастающий рёв мотора. Не одинокий автомобиль, а целый хор. Шоссе. Надежда, острая и болезненная, кольнула его. Выбравшись на опушку, Поттер замер за стволом широкой сосны, оценивая обстановку.       Внизу, в ложбине между холмами, шелестело четырёхполосное шоссе. Машины неслись с такой скоростью, что от них захватывало дух. Но это был не главный признак цивилизации. Чуть поодаль, возле съезда, стоял одинокий, потрёпанный временем автобусный павильон. А на высокой стеле рядом виднелся знак, и хотя Гарри не мог разобрать букв, его сердце учащенно забилось. Он должен был спуститься.       Подождав, пока поток машин поредеет, Гарри пересёк шоссе короткими перебежками, пригибаясь так низко, что почти касался асфальта коленями. Запах выхлопных газов ударил в нос, показавшись ему самым сладким ароматом свободы. Он подошёл к павильону. Внутри была только скамейка, испещрённая граффити, и запылённая карта маршрутов. Гарри упёрся руками в стекло, вглядываясь в мелкие буквы. И нашёл.

«Добро пожаловать в БАЛТИМОР»

      До Нью-Йорка отсюда были часы пути. Часы, которые ему предстояло преодолеть без галлеонов, без палочки, без всего. Его взгляд упал на расписание. Автобус до Нью-Йорка отправлялся с центрального вокзала. До вокзала нужно было добраться на городском маршруте, который, если верить расписанию, должен был подойти здесь через… он сверился с часами… через двадцать минут.       Двадцать минут. Лектер уже наверняка уже направлялся домой.       Гарри отступил в тень павильона, прижимаясь спиной к холодной стенке. Он был похож на заблудившегося, избитого пса: босой, в грязной и рваной одежде, с лицом, исполосованным царапинами. Ни один водитель в здравом уме не остановится, чтобы подобрать такого. Ему нужны были деньги. Хоть какие-то.       Он от безысходности осмотрел карман своих брюк — пусто. Лектер позаботился об этом. Ничего ценного никогда не лежало в свободном доступе, даже его обувь была под чёртовым запретом. Из ценного у него была, разве что, жизнь.       «Деньги. Нужны деньги. Как маггл… без палочки…»       Поттер отступил в тень павильона, прижимаясь спиной к холодной стене. Его вид был отталкивающим: босые, грязные ноги, рваная одежда, исцарапанное лицо. Отчаяние, холодное и липкое, стало подбираться к горлу. Он с силой тёр лоб костяшками пальцев, заставляя мозг работать. Мысль о том, чтобы просто подойти и попросить, была абсурдна. Ни один водитель не пустит такого в салон. Нужен был иной подход.       Когда автобус, скрипя тормозами, подъехал к остановке, Гарри не двинулся с места. Он остался в тени, его взгляд, острый и наблюдательный, скользнул по лобовому стеклу. И он кое-что заметил. На стекле, рядом с номером маршрута, была наклейка — кажется, опознавательный знак автобусной компании. А чуть ниже, почти стираясь, другая: «Водитель месяца. Март 2013».       План сформировался мгновенно, холодный и циничный.       Двери открылись с шипением. Водитель, дородный мужчина с усталым, но не злым лицом, выглянул. Увидев Гарри, он нахмурился, его рука потянулась к рычагу закрытия дверей.       — Эй! — голос Гарри прозвучал не громко, но достаточно, чтобы заметить. Он не сделал ни шага вперёд, оставаясь в тени. Он не просил, он вёл. — Ваша компания. У них же политика «нулевой терпимости к оставлению пассажиров в беде», да? Особенно для отмеченных водителей.       Он кивком указал на потёртую наклейку «Водитель месяца». Конечно же это было не так. Конечно же не было никакой политики. Была лишь его ложь — откровенная и беззастенчивая.       Водитель замер, его рука застыла на рычаге. Он снова, уже пристальнее, посмотрел на Гарри. Да, тот выглядел как бомж. Но его речь, его тон, его уверенность… это не сочеталось с образом.       — Ты о чём? — Буркнул водитель, но в его голосе прозвучала нерешительность.       — Я о том, что если вы закроете передо мной дверь, а потом я замёрзну насмерть в этой дыре или со мной что-то случится, — Гарри говорил спокойно, почти отстранённо, как будто констатируя факт, — и это всплывёт… Ваши начальники очень не любят скандалы. А пресса обожает истории про «человека, оставленного умирать у дороги безжалостным водителем автобуса». Вы действительно хотите пойти на риск?       Он не угрожал. Он просто обозначил возможные последствия. Он сыграл на страхе любого человека, работающего с людьми — страхе перед жалобой, перед проблемами с начальством, перед испорченной репутацией, перед проверкой кого-то свыше.       Водитель тяжело вздохнул. Он оценил ситуацию: пустить этого странного типа — минутное неудобство. Не пустить — потенциальные часы разбирательств, выговоров и головной боли. Работал на этом месте он недолго, но упорно. Возможно ли?..       — Ладно, чёрт с тобой, — он мотнул головой, полный раздражённого поражения. — Залезай. Но сиди сзади. Тихо.       Гарри кивком поблагодарил его — коротким, без эмоций — и прошёл вглубь салона. Он не испытывал триумфа, только тяжёлую усталость. Он снова использовал манипуляцию, холодный расчёт. Но это сработало. Он не мог поверить этому.       Спустя долгих полчаса автобус, рыча двигателем, высадил его у огромного, продуваемого всеми ветрами здания Центрального вокзала. Гарри выскользнул из салона, сливаясь с толпой, и на секунду замер, оглушённый какофонией звуков: громогласные объявления, гул голосов, рёв двигателей и пронзительный скрежет колёс. После тишины лектеровского дома это было ошеломляюще.       «Одежда. Деньги. Билет.»       План выстроился в голове чёткими, безжалостными пунктами. Сначала он должен был перестать быть мишенью. Его нынешний вид кричал о нём громче любой сирены.       Гарри двинулся в сторону туалетов, надеясь найти там хоть что-то. Увы, кроме дешёвого запаха цветов и влажного воздуха, там ничего полезного не было. Какой-то металлический мусор выделялся в одной из корзин. Преодолевая отвращение, Поттер поднял его. Это оказалась небольшая скрепка для бумаги. Тогда его взгляд упал на дверь с табличкой «Персонал».       Замок был простым. Мужчина огляделся, убедился, что коридор пуст, и, используя зажатую в кулаке скрепку, за несколько секунд справился с замком. Внутри висело несколько униформ уборщиков. Он стащил самую невзрачную вместе с какой-то чёрной кофтой. Они были ему велики, но это было в тысячу раз лучше его рваной одежды. На дне шкафа валялась пара стоптанных кед. На один размер больше — идеально.       Переодевшись за считанные секунды, волшебник вышел из подсобки, скомкав свою старую одежду и сунув её в мусорный бак. Теперь он был просто неопрятным подростком, а не беглецом.       С деньгами было сложнее. Воровать кошельки было ниже его достоинства и слишком рискованно. Но он помнил уроки выживания в маггловском мире, которые ему когда-то, почти в шутку, преподавала Гермиона.       «На вокзалах всегда есть камеры хранения, Гарри. Люди теряют багаж, забывают квитанции, попросту не приходят за своими вещами…»       Он направился к стойке регистрации. Женщина за стойкой с усталым видом разбирала бумаги.       — Здрасьте, — пробормотал Гарри, стараясь говорить с лёгким акцентом, чтобы его британское произношение не выделялось. — Я ищу чёрную спортивную сумку. Сдал её неделю назад, а квитанция… — он сделал вид, что шарит по карманам, изобразив на лице досаду. — Кажется, потерял. Очень нужно, там моя спортивная форма для соревнований.       — Описание? — спросила женщина, не глядя на него.       — Чёрная, с красной полосой посередине. На молнии висит брелок в виде футбольного мяча.       Он выдумал всё на ходу, рассчитывая на статистику. Чёрных сумок должно быть много. Женщина вздохнула и указала на складскую дверь за своим стулом, подняв, наконец, взгляд на него. Гарри замер.       — Там сами посмотрите. Все невостребованные вещи. Быстрее будет.       Сердце учащённо забилось. Он прошёл за стойку. В маленькой комнате стояли десятки забытых сумок, чемоданов и пакетов. Он действовал быстро, методично, как на обыске. Большинство были пусты или набиты старым тряпьём. Но в одном из рюкзаков, в потайном кармашке, его пальцы наткнулись на гладкую кожу.       Кошелёк. Внутри — сорок семь долларов наличными и несколько кредитных карт. Карты он тут же выбросил в мусорный бак — они были бесполезны и опасны. Наличные же были его спасением. Он также нашёл чью-то старую бейсболку и тёмные очки. Идеальная маскировка.       Через десять минут «Джеймс», одетый в белую рубашку и простые черные брюки, исчез. Его место занял ничем не примечательный парень в кепке и очках, с билетом на ближайший автобус до Нью-Йорка в кармане заношенных штанов.       Он занял место у окна в автобусе, следующем в Нью-Йорк. Когда двигатель взревел, и вокзал поплыл за стеклом, Гарри впервые за долгие недели позволил себе выдохнуть. Он не был в безопасности. Лектер, без сомнения, уже ищет его. Но теперь у него был шанс.       Он смотрел на удаляющийся Балтимор, и в его зелёных глазах, скрытых за тёмными стёклами, горел холодный, решительный огонь.