Человек в теле добычи

      — Эй, смотри, куда прёшь, бестолочь!       От столкновения по плечу прошлась болезненная волна, будто его ткнули не случайно, а намеренно. Поттер нахмурился, машинально потёр место удара и поднял взгляд. Перед ним стоял мужчина лет сорока, крупный, с покрасневшим лицом и щетиной, будто он не брился со времён последнего солнечного затмения. Джинсовая куртка на нём выглядела затёртой, бейсболка — выцветшей, а стакан кофе в руке покачивался угрожающе, словно маггл собирался плеснуть им в лицо первому встречному. От него несло потом, дешёвым одеколоном и какой-то кислой мерзостью, словно с утра уже успел поссориться с женой, начальником и, возможно, самим собой.       Никто даже не подумал вмешаться. Конечно. Магглы предпочитали не лезть туда, где пахнет конфликтом. Гарри уже видел подобное — и не раз. Машины гудели, где-то скрипели тормоза автобуса, кто-то смеялся через дорогу — обычная маггловская суматоха. Но этот мужчина будто специально вырвался из общего потока людей, спешащих по своим делам — встал, расправил плечи и решил выместить на Гарри накопившуюся злость.       — Простите, — сквозь сжатые зубы выдавил из себя Поттер, отступая на шаг, решая, что проще уступить и побыстрее отвязаться.       — «Простите»! — передразнил маггл, делая шаг ближе. Голос громкий, сиплый, с тем раздражающим оттенком уверенности, что обычно бывает у тех, кто уверен, что всегда прав. — Думаешь, всё, да? Пнул человека, пробормотал «сорян» своим этим мерзким голоском с акцентом и пошёл дальше? Ты вообще смотришь, куда идёшь, придурок? Или специально врезался? Чё, проблем захотел, умник?       Именно в этот момент люди начали оборачиваться, так некстати. Кто-то прошёл мимо, скользнув взглядом — любопытствуя, но даже не пытаясь вмешаться. Гарри ощутил знакомое чувство — неприятное напряжение в животе, холод в пальцах. Волшебник видел таких людей и раньше: на улицах Лондона, в барах, где он с друзьями часто зависал. Это всегда были те, кто ищет причину поссориться, просто чтобы почувствовать себя сильнее. Поттер едва удержался, чтобы не закатить глаза.       «Ну конечно. Типичный маггл — вечно ищет повод выставить себя героем перед толпой», — подумал он с раздражением. Внутри разрасталось знакомое ощущение — напряжение, холод, то самое предвкушение драки, которое он ненавидел. Сколько лет прошло, а внутри всё ещё срабатывало по старой схеме — угроза, концентрация, оценка расстояния. Только палочки под рукой не было, и от этого становилось ещё хуже.       — Я же сказал, что мне жаль, — практически прошипел волшебник, глядя прямо в глаза мужику напротив.       Маггл ухмыльнулся. Только при внимательном осмотре, Поттер понял, насколько же неприятно этот придурок выглядел. Белёсая пенка от кофе под носом, грязное пятно на щеке, потёки пота на воротнике. Противно.       — А я сказал, что мне плевать. Думаешь, если говоришь вежливо, то умнее всех? У нас тут таких много — культурных, сечёшь? — ответил тот, сжимая стакан так, что из крышки пролился кофе.       Он ткнул пальцем Гарри в грудь, с явным удовольствием, будто ждал этого момента всю свою жизнь — унизить подростка просто по причине «захотел». Гарри стиснул зубы, заставляя себя не реагировать. Рука непроизвольно дёрнулась к карману — инстинкт, отточенный годами, подсказывал схватить палочку, наложить какое-то мерзкое проклятье на идиота. Сколько бы лет ни прошло, тело реагировало быстрее, чем разум. Пальцы уже потянулись к карману — туда, где раньше всегда лежала палочка.       «Сектумсемпра бы его мигом остудила, — мелькнуло в голове, и Гарри тут же мысленно выругался на себя. — Да чтоб тебя, Поттер, не хватало ещё Азкабана на американский манер.»       Вместо этого Гарри отступил на шаг, стараясь не смотреть на мужчину и чувствуя, как внутри с каждой секундой разгорается огонь.       — Отстань от меня.       — А иначе что, мамочке с папочкой побежишь жаловаться? — ухмыльнулся мужик, расправляя плечи.       Внутри всё оборвалось. Гарри будто услышал отголоски школьных лет — насмешки Дадли, издёвки Малфоя, тень Волдеморта. Сколько бы лет ни прошло, от этого невозможно избавиться. Он думал, что отпустил, что вырос. Что все эти слова — пустяк. Но оказалось, что нихрена он не отпустил.       Красная пелена мгновенно встала перед глазами.       Поттер шагнул вперёд и ударил. Сухо, точно, без лишних движений. Весь накопленный гнев, вся усталость последних недель, весь яд бессилия прорвался наружу. Маггл не успел даже опомниться — стакан вылетел из рук, кофе брызнул по асфальту, люди вокруг вскрикнули и отпрянули. Гарри стоял, тяжело дыша, кулаки дрожали. В ушах звенело. Всё, что он чувствовал, — это глухое раздражение, граничащее с усталостью.       «Молодец, Поттер, — мрачно подумалось, — являешься сотрудником Министерства, а ведёшь себя, как первокурсник из Гриффиндора.»       Опустив взгляд на маггла, Гарри наткнулся на его ошарашенный взгляд. Волшебник развернулся и пошёл прочь, чувствуя, как от каждого шага кровь в висках стучит громче.       В голове звучала только одна мысль: «В этом проклятом мире без магии всё кажется куда хуже и грязнее, чем в Лютном во время облавы».       Гарри шёл, не разбирая дороги, сжимая до боли онемевшие кулаки. По костяшкам растекалось тепло — то ли от удара, то ли от стыда. Он чувствовал себя грязным, униженным — не тем мужчиной, что пару недель назад вёл переговоры с самим Кингсли, а тем самым мальчишкой с Прайвет-Драйв, который мог ответить на чужие слова лишь кулаками.       Адреналин медленно отступал, так резко подскочивший, оставляя после себя горьковатый привкус и холодную ясность. Он остановился, прислонившись лбом к прохладному стеклу витрины какого-то магазина с… нижним бельём? Отражение в нём было чужим: бледное, исхудавшее лицо, тёмные круги под глазами, взгляд, полный усталой ярости. И никакого намёка на ту тёплую, пульсирующую силу, что всегда жила в груди. Только пустота. Выжженное поле.       «Они все смотрят», — промелькнуло у него в голове, пока волшебник ловил на себе взгляды прохожих. Никто не подошёл, никто ничего не спросил — эти бездушные люди попросту оценивали, сканировали, подобно стервятникам, что кружат над трупом в пустыне.       «Магглы, безжалостные в своём любопытстве. Как всегда. Ничего не изменилось в этой Америке. Что на Прайвет-Драйв, что здесь. Везде одно и то же».       Он заставил себя двигаться, вжимаясь в поток людей. Цель была близка как никогда. Вулворт-билдинг. Офис МАКУСА был совсем рядом. Ещё немного — и он ляжет на сохранение к колдомедикам, ему подлечат ритуалами магическое ядро (Гарри, к своему удивлению, не против даже ритуалов на крови), вернут внешний вид, а потом… Гарри Поттер вернётся в Балтимор, вылечит Уилла, арестует психопата Лектера на основании нападения на аврора при исполнении и…       Он вытащил из кармана смятый листок туалетной бумаги с наскоро срисованной картой с вокзала Нью-Йорка. Рука дрожала. Люди вокруг внушали ему тревогу. За последний месяц Поттер успел отвыкнуть от огромной толпы.       В доме Лектера всё было просто. Была одна опасность — сам психопат Лектер. Одна угроза, которую можно изучить, к которой можно приспособиться. Тот создал для него стерильный, предсказуемый ад: изоляцию, контроль, молчание. И его проклятый мозг адаптировался. Привыкал к тому, что стены вокруг — это «безопасная» зона, за которую не нужно выходить.       А здесь… В каждом случайном взгляде, в каждом толчке плеча, в грохоте машин и рёве толпы была опасность. Здесь не было тишины, не было предсказуемости. Не было той единственной, чётко очерченной угрозы, на которой можно было сосредоточиться. Лектер пытался приучить его к клетке, и теперь, на свободе, Гарри чувствовал себя животным, выпущенным из вольера в дикий лес.       «Почти пришёл. Осталось немного», — попытался волшебник твердить себе, но мысль забуксовала.       Участилось дыхание. В ушах появился тихий звон, будто где-то далеко звонил колокольчик. Гарри попытался его проигнорировать, сосредоточившись на карте. Но буквы поплыли перед глазами, сливаясь в чёрные закорючки.       «Не сейчас. Только не сейчас, только не опять».       Поттер остановился, пытаясь сделать глубокий вдох, но воздух застревал в горле, густой и затхлый. Сердце начало отчаянно колотиться где-то в районе шеи, с каждым ударом отдаваясь в висках. Звон в ушах нарастал, превращаясь в оглушительный гул, заглушающий все остальные звуки города.       «Я не могу дышать».       Паника, холодная и липкая, поползла по позвоночнику. Он ощутил, как немеют пальцы, а в груди защемило так, словно его сдавили стальными обручами. Стены небоскрёбов вокруг внезапно показались ему движущимися, смыкающимися, готовыми раздавить его. Это был не Лектер. Это было хуже — хаос, который тот так тщательно изгонял из его жизни. И теперь этот хаос врывался внутрь, разрывая его на части.       Гарри беспомощно прислонился к холодной стене, чувствуя, как мир сужается до размеров свинцовой тяжести в груди и бешеного, неконтролируемого стука собственного сердца. Он сбежал от одного монстра прямо в пасть к другому, безымянному и куда более страшному.       «Соберись, Поттер. Ты не на разборках с Пожирателями, ты всего лишь… Ты в Нью-Йорке. Никто не навредит. Никто не… Даже если ты самый обычный подросток, даже если…»       Он шёл, ощущая каждый камень под тонкой подошвой украденных кед, каждый взгляд в спину. Город давил на него своим шумом, запахами, безразличием. Он был песчинкой, и от этого сознания его тошнило сильнее, чем от дешёвого огневиски.       В контролируемой панике, с расплывающимся перед глазами улицами, Поттер почти что прошёл мимо нужного здания.       Вулворт-билдинг вознёсся перед ним готическим исполином, насмешливо сверкая на солнце позолотой и витражами. Гарри задержался у входа, наблюдая за потоком людей. Все куда-то спешили, все были при деле. А он стоял тут, бледный призрак с разбитыми костяшками.       Гарри замер, вглядываясь в каменную вязь фасада. Его взгляд скользил по резным камням, задерживался на горгульях, выискивая хоть намёк на знакомую символику. Должна же быть сова. Везде были эти пернатые часовые, застывшие в камне или дереве. Но здесь… лишь безжизненные завитки и опавшие листья.       Он наблюдал за потоком людей, вливающихся в здание и вытекающих из него. Деловые костюмы, коробки в их руках, наушники, кофе в бумажных стаканчиках. Все движутся с целеустремлённостью нюхлеров, завидевших золото, ни на секунду не сомневаясь в своём маршруте. Ни одного развевающегося плаща, ни одного намёка на мантию. Никто не нёс на плечах кобуры или хотя бы подозрительно упакованный свёрток, который мог бы скрывать палочку.       «Может, я ошибся зданием? — сжимая лишь сильнее клочок с картой, подумал Поттер. Но нет, Вулворт-билдинг. Именно здесь, согласно его знаниям, был офис МАКУСА. — Или они так хорошо замаскировались?»       Он попытался применить старый приём — искать не самих волшебников, а их отражение в магглах. Искать тех, кто движется чуть увереннее, чей взгляд скользит по архитектуре не с восхищением туриста, а с узнаванием. Кто бессознательно избегает определённых дверей или, наоборот, направляется к ним с необъяснимой целью.       Но всё было тщетно. Один мужчина в дорогом костюме свернул к поднимающимся комнатам под названием «лифт» — но он просто достал телефон. Женщина с строгим пучком прошла мимо него, и Гарри уловил сладковатый запах, похожий на состав для полировки артефактов, но она лишь поправила серёжку и скрылась за дверью юридической фирмы.       Ни одного намёка. Ни одного проблеска. Лишь сплошная, однородная маггловская реальность, непроницаемая и насмешливая.       Отчаяние, холодное и острое, снова подступило к горлу.       «А что, если… если здесь ничего нет? Если МАКУСА — всего лишь призрак, слух, а он, Гарри Поттер, стоит посреди Нью-Йорка, как последний дурак, избивший случайного прохожего в тщетной попытке доказать что-то самому себе?»       Поттер прислонился к холодной стене, чувствуя, как последние остатки уверенности тают, словно дым. Воздух стал густым и вязким, каждый вдох давался с усилием. Звон в ушах нарастал, превращаясь в оглушительный рёв, заглушающий все звуки города. Сердце колотилось с такой силой, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.       Он попытался сделать шаг, почти что падая на проезжую часть, но ноги стали ватными. Мир поплыл перед глазами, очертания зданий и людей расплылись в цветных пятнах. Подаренные очки упали наземь и разбились, но мужчина этого не заметил. Гул толпы смешался с нарастающим гулом в его собственной голове, создавая какофонию, от которой хотелось кричать.       И тогда, в самой гуще этого хаоса, в эпицентре нарастающей паники, в груди что-то вспыхнуло. Острая, разрывающая, будто внутри него лопнула пружина, которую годами сжимали до предела, боль сжигала его изнутри. Бессильная, загнанная вглубь магия, не находя выхода, рвалась наружу.       Воздух вокруг дрогнул.       Стеклянные двери Вулворт-билдинг задрожали и по стеклянной глади поползла паутина из трещин. Раздражающие бумажные стаканы с кофе у прохожих сплющились, обжигая их руки горячим содержимым. Люди, шедшие мимо, как будто споткнулись о невидимую преграду — кого-то отбросило на несколько шагов, кто-то просто грузно осел на тротуар, ошарашенно хватая ртом воздух.       Кто-то упал прямо под несущиеся по дороге машины.       На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только звоном осыпающегося стекла и чьими-то недоуменными возгласами. А затем поднялся крик — испуганный, растерянный. Гарри стоял, опираясь о стену, тяжело дыша и сжимая ладонь в области сердца, где всё ещё пылала боль. Он смотрел на хаос, который сам же и создал. Не осознавая, что происходит, волшебник упал на колени, на периферии сознания отмечая разошедшуюся по всему телу боль.       Машины, что должны были задавить несчастных, замерли, будто во времени, несмотря на крутящиеся в моменте колёса. Они зависли в неестественном положении, колёса, застывшие в полуобороте, не касались асфальта. Водители за стеклами были похожи на мух в янтаре — их лица искажены криком, который не мог вырваться наружу. Вокруг лежали люди. Одни просто сидели, ошеломлённо уставившись в пустоту. Другие — те, что были ближе к нему, — были разбросаны, как куклы. Стекло с витрин осыпалось мелким дождём, образуя на тротуаре сверкающую крошку.       И тишина. Та самая, оглушительная тишина, что наступает после взрыва.       «Что я наделал?»       Мысль была тупой, тяжёлой, как булыжник.       «Это… я?»       Он посмотрел на свои руки. Они дрожали. От какого-то странного, остаточного напряжения, будто по его нервам пропустили целую кучу чужой энергии, как на приёме у колдомедика. Внутри всё ещё пульсировало болью, но теперь это было похоже на затихающее эхо — глухой, мощный удар где-то в самой сердцевине его существа.       И тогда он это почувствовал.       Не магию. Не тот знакомый, тёплый поток, что когда-то наполнял его. Это было похоже на… фантомную боль. На воспоминание об ампутированной конечности. В груди, на месте его магического ядра, где так долго была лишь холодная пустота, теперь тлел уголёк. Маленький, почти угасший, но горячий. И этот уголёк жёг его изнутри стыдом и ужасом.       Кто-то закричал. Звук, наконец, прорвался сквозь гул в его ушах. Потом ещё один. Тишина лопнула, и её место занял нарастающий гвалт — крики, плач, сирены где-то вдали.       Гарри отшатнулся от стены, с трудом удерживая равновесие. Он смотрел на последствия своей потери контроля. На то, что он мог натворить, даже не имея доступа к своей силе. Это было не сознательное заклинание. Это был вопль. Вопль загнанного в угол зверя.       «Я как на ладони, — пронеслось в его помутневшем сознании. — Кто-нибудь сейчас придёт. Полиция. Скорая. Или… или они».       С трудом переведя взгляд, Поттер оглядел фасад Вулворт-билдинга. Треснувшие стёкла, сбитые с ног люди. Идеальный сигнал. Если МАКУСА и правда был здесь, они не могли это проигнорировать. Такого не заметит только слепой. Необходимы будут целые команды обливиаторов.       Сирены завыли уже на соседней улице, быстро приближаясь.       Гарри сделал шаг назад. Ещё один. Его инстинкты, придавленные паникой, наконец, проснулись. Бежать.       Где же сотрудники Конгресса? Где же… Где же хоть один дракклов волшебник?..       Поттер бросился в переулок, залитый грязными тенями и запахом гниющего мусора. Ноги подкашивались, в висках стучало, а в груди по-прежнему пылал тот самый уголёк. Он бежал, не разбирая дороги, отчаянно пытаясь уйти от нарастающего воя сирен.       Переулок оказался тупиковым.       «Мордред!» — мысленно выругался он, упираясь в кирпичную стену.       — Постой, — раздался позади знакомый голос.       Гарри резко обернулся. Из тени, отбрасываемой пожарной лестницей, вышел Уилл Грэм. Он выглядел ещё более измотанным, чем обычно, в помятой рубашке и с тёмными кругами под глазами.       — Грэм, — выдохнул Гарри, застыв на месте. Это была последний человек, которого он ожидал увидеть в чёртовом Нью-Йорке.       Уилл медленно приблизился, его взгляд скользнул по разбитым костяшкам Гарри, по его грязной одежде, остановился на диком, испуганном выражении его лица.       — Доктор Лектер… — начал Уилл, и его голос прозвучал нервно и тревожно, — он знает, что ты здесь?       — Нет… нет, не знает. Уилл, не надо. Я не вернусь. Не приближайся!.. — Гарри отступил в панике, практически с разбегу ударяясь спиной о кирпичную стену. Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле. Он сжал кулаки, готовый к драке, к бегству, к чему угодно.       Уилл замер на месте. Его взгляд, обычно рассеянный, стал острым и сфокусированным. Он смотрел не на Гарри, а сквозь него — будто видел то, что происходило внутри.       — Ты не дышишь, — тихо сказал Грэм. Его голос потерял всякие нотки тревоги, став ровным и спокойным. — Ты забываешь дышать.       Гарри попытался сделать вдох, но воздух снова застрял. Перед глазами поплыли тёмные пятна.       — Я… не… — он схватился за грудь, где всё ещё пылал тот проклятый уголёк.       — Смотри на меня, — мягко, но настойчиво произнёс маггл. Он не приближался, оставаясь на расстоянии. — Только на меня. Вдохни со мной.       Уилл сделал преувеличенно медленный, глубокий вдох, поднимая руку, чтобы показать ритм. Его движения были плавными, почти гипнотическими.       — Вдох… на четыре счёта. Задержи… на семь. Выдох… на восемь.       Гарри, захлёбываясь, попытался повторить. Получилось лишь на треть.       — Снова, — сказал Уилл, не отводя взгляда. — Ты не там, где тебе кажется. Ты здесь. В переулке. Со мной. Никто не отвезёт тебя обратно.       Сирены на улице завыли совсем близко, но голос Уилла звучал чётко, пробиваясь сквозь шум в голове Гарри.       — Ты в безопасности. Пока что. Но нам нужно двигаться. Можешь идти? — Гарри, всё ещё дрожа, кивнул. Воздух наконец-то начал поступать в лёгкие, пусть и обжигая их. Мужчина коротко кивнул в ответ и жестом показал на узкий проход между зданиями.       Они шли без слов, петляя по задворкам, пока шум сирен не остался позади. Покачиваясь, Гарри следовал за Уиллом, пытаясь следовать уже своей методике успокоения. Спустя пару минут они оказались перед каким-то дешёвым мотелем, ключ скрипнул в замке.       Комната была такой же безликой, как и должна быть: две односпальные кровати, потертый ковер, телевизор старой модели и запах отбеливателя, пытающегося перебить запах табака. Как успел заметить Гарри, на столе лежала раскрытая папка, но Уилл быстро, почти нервно, захлопнул её и отодвинул в сторону.       Он не смотрел на Поттера, его взгляд скользил по стенам, по полу, цепляясь за всё, кроме лица подростка.       — Садись, — маггл кивнул на ближайшую кровать, его голос прозвучал глуховато. Сам Уилл остался стоять, словно не решаясь занять пространство и Гарри понимал его.       ФБР-овец (или кем там работал Грэм?) повернулся к небольшому столику, где стоял чайник и лежали пакетики дешёвого чая. Его движения были угловатыми, немного резкими. Он налил воды, включил чайник, и они застыли в тишине комнаты.       — Чай… — Уилл сказал это в пространство комнаты, а не ребёнку, которого он привёл. — Сахар есть. Если… если захочешь.       Наконец, мужчина рискнул бросить короткий, стремительный взгляд на мальчика, сидевшего на кровати с одеревеневшими плечами и пустым взглядом. Уилл видел это состояние раньше у многих своих коллег — шок, отстранённость. Но знание и умение утешать человека были разными вещами, разделёнными пропастью его собственного неврологического состояния.       Чайник засвистел, оглушительно. Грэм резким движением снял его с плитки и разлил кипяток в чашки, кидая туда по пакетику чая, его пальцы слегка подрагивали. Он поставил кружку на тумбочку рядом с парнем, не подходя слишком близко.       Тишина в комнате была густой и неловкой. Уилл не знал, что сказать. Спросить «как ты?» было бы лицемерием — ответ был написан на лице мальчика. Спросить «что случилось?» — значило вторгнуться туда, куда его не звали. Он мог чувствовать чужую боль, как собственную, но не мог найти слов, чтобы её облегчить. Он просто сидел, вертел в руках кусок металла и изредка бросал быстрые, тревожные взгляды на подростка, проверяя, всё ли ещё тот здесь, не растворился ли в своём страхе. Это было всё, что он мог предложить: своё молчаливое, неуклюжее присутствие и кружку слишком сладкого чая, пар от которой медленно таял в холодном воздухе комнаты.       Парень медленно поднял руки, обхватив горячую кружку. Пар окутал его лицо, и он сделал первый маленький глоток. Слишком сладко, почти приторно. Но тепло медленно разливалось по телу, оттаивая заледеневшие пальцы.       Он поднял взгляд и встретился с быстрым, тревожным взглядом Уилла. Тот сразу же отвел глаза, снова уставившись на свои руки.       — Какой же у вас, американцев, мерзкий чай, — прошептал юноша через пару мгновений, тем не менее, делая ещё один глоток.