Испытание Чувствительности

- Для тебя есть отличная тренировка, - сказал Виктор, вдавив подбородок в руку чуть ниже плеча. Был понедельник, утро. После выходных, на которых они гуляли, помимо тренировки и посиделок в кафешке, а затем воскресным вечером отсыпались в обнимку, так и не досмотрев фильм до конца, Юри чувствовал лишь легкий подъем сил. Подъем сил – это не про понедельник. - Да? И что же мой любимый тренер приготовил для меня? Юри повернулся и мгновенно был вознагражден легким поцелуем в щеку. Даже только что проснувшись, Виктор казался полным энергии и весь сиял, как солнышко. Да и погода выдалась солнечной, судя по свету, проникающему в комнату. - Мииилыый, - протянул Виктор, потягиваясь. – Вечером пойдем на горячие источники, хорошенько распарим тебя. А сразу затем – устроим небольшую тренировку для твоего тела и духа. Ух, заинтриговал. Юри сразу осознал, что будет думать об этом целый день – уж слишком сладко звучал голос мужа, когда хитро прищуренные бирюзовые глаза нежно обволакивают взглядом. Они еще немного пообнимались – Виктор любил тереться легкой утренней щетиной об щеку сонного супруга, вызывая забавное недовольство того и хихикая, но когда Юри начинал отбиваться поцелуями, Виктор в порыве страсти прижимал мужа к себе так сильно, но хрустели кости грудной клетки. На звуки возни прибегал Маккачин и облизывал лицо того, кто оказывался ближе, а в основном это выпадало Юри. Хоть и будучи довольно старым псом, Маккачин оставался игривым и активным. - Люблю тебя, - выдыхал с поцелуем в шею Виктор, и лишь затем поднимался. Каждый раз он выпускал любимого из объятий, словно в последний. Был понедельник, очередной день подготовки к Чемпионату Мира. * По понедельникам источники пустовали. Юри и Виктор одиноко плескались, то и дело прикасаясь друг к другу, будто доверяя некие тайны тонкими прикосновениями. Разгоряченные и расслабленные, они лишь лениво целовали друг друга в плечи и грудь, понимая, что вечером обеих ожидает нечто большее. - Что за тренировку хочешь мне дать? – поинтересовался Юри, приуныв. Всё же, так хорошо было бы просто поужинать и лечь спать, а не… тренироваться. - Увидишь, - хитро сверкнул улыбкой Виктор и словно невзначай потерся бедром об бедро супруга. Тот покраснел и захихикал, будто впервые ощутив тело голого мужчины рядом. Виктор взял его ладонь и поцеловал кольцо на безымянном пальце. - Люблю, когда ты краснеешь и смущаешься, дорогой. Но на соревновании ты должен выглядеть уверенным и страстным. И вместе с тем чувственным. Юри задумчиво отвел глаза. Действительно, новая программа для выступлений на чемпионате отличалась глубиной чувств. Не столько страстью эроса, сколько глубинной чувствительностью преданной любви. Каждый раз на катке Юри думал о муже, чьи глаза неотрывно наблюдали за ним с тренерского места, и сердце его полнилось нежностью и трепетало в наплыве страсти. - Огня эроса в тебе в последнее время хватает с лихвой. – Ах да, страстный секс едва не каждый день тому способствует. – А вот чувственности… Виктор задумался, опершись на локоть и почесывая подбородок. - Я бы хотел видеть больше в твоем исполнении. Думаю, над этим предстоит поработать. - Что? Что ты имеешь в виду? Эти огоньки в глазах Виктора. О нет, он снова что-то задумал. Юри сглотнул и окунулся в воду по самые уши, будто пытаясь спрятаться. Не получилось. Когда они облачились в легкие халатики-юкаты, Виктор приобнял мужа и легко прикоснулся поцелуем к оголенной шее. Юри вздрогнул и ощутил мурашки по телу. Сонливость от распаривания в горячей воде куда-то вмиг подевалась. - Давай перекусим и приступим! – заявил Виктор. – Только не наедайся сильно, лады? - Лады, - кивнул Юри, чувствуя легкую эрекцию. Но так как его родители принимали сына и тестя как гостей, приходилось держать себя в руках рядом и не выказывать, насколько он возбужден. - Я буду кормить тебя! – заявил Виктор, улыбаясь своей фирменной улыбкой-сердечком. Мама приготовила фирменный кацудон, потому что каждый визит сына был для нее праздником, так что его любимое блюдо ожидало на котацу, паруя божественными ароматами. - О-о, госпожа Кацуки, нам хватит и одной порции! – заявил Виктор, отодвигая палочками свиную котлету в тарелке. Юри уже понял, что сегодня ему достанутся только овощи. - Ну же, милый, сделай «а-а»! – протянул Виктор, награждая своего мужа первой порцией риса между палочками. Юри оказался не прав – ему всё же досталось парочка кусочков свинины, и аппетит был более-менее утолен. Он уже привык к диетам и ел немного. В их с Виктором квартире царила атмосфера здорового питания, и только раз в неделю позволялась маленькая порция вкусняшек. Сегодня это был кацудон – только потому что парни наведались на горячие источники семьи Кацуки. Вторая миска осталась нетронутой. Мужчины поднялись, поблагодарили Хироко-сама и направились в комнатку Юри. Она так и оставалась за ним, хотя после свадьбы молодой мужчина бывал здесь только в качестве гостя. Виктор не спрашивал, готов ли он – наверное, и без того знал. Медленно провел языком по шее Юри, стоя за спиной, пока руки развязывали пояс его юкаты. То, как углубилось дыхание Юри, как он мгновенно размяк в его руках, порадовало Виктора. Его мальчик оставался чувствительным, а тело парня – отзывчивым, но как перенести подобие этих чувств на выступление? - Не спеши, любимый, - прошептал Виктор, поглаживая обнаженную кожу, еще горячую после воды. – Ощути каждое прикосновение. Почувствуй мою нежность. Когда выйдешь на лед, я хочу видеть, как ты показываешь эту нежность. - Эти ощущения – только мои и твои, - сказал в ответ Юри, снимая очки и поворачивая голову для поцелуя. Виктор облизывает его губы, нежно прикусывает нижнюю, но сразу затем отстраняется и подталкивает к кровати. Трусики Юри слетают вслед за халатом, зато теперь сам Виктор зависает над ним, прекрасен в своей безупречной готовности любить. Юката спала с одного плеча, открывая белоснежную шею и гладкую ложбинку груди, а в глазах – огонь, и Юри протягивает обе руки, чтобы обнять мужа, притянуть к себе для сладкого-пресладкого поцелуя. Однако Виктор выскальзывает из объятий, поднимается выше и теперь, стоя на коленях, нравоучительно поднимает указательный палец. - Тренировка заключается в том, чтобы поддаться чувствительности. Никакого секса, только ощущения. Юри мгновенно унывает. Налившийся было кровью член приспадает, и он беспокойно поглядывает на мужа-тире-тренера. - И чем мы тогда займемся? Я хочу чувствовать тебя внутри. Тут в тумбочке припрятаны презервативы и смазка, а я чистенький и готовый принять твой член. - Милый, я знаю. – Они не впервые занимаются сексом, ночуя в доме родителей Юри. – Но сейчас ты должен отдаться ощущениям. Надеюсь, тебе понравится! Ох уж этот Виктор. Юри даже руки на груди сложил, пока подступы злости на мужа набирали силу где-то внутри. Даже не злости – только обиды, но разве это причина издеваться над ним? - Не хмурься, поросеночек. – Виктор касается кончиками пальцев его щеки, но тот упрямо отворачивается. Если ему отказано в сексе, нет смысла дальше затягивать со сном. Вот только, стоит Юри прикрыть глаза и попытаться отдаться дреме, муж спускается к его ногам. Поднимая правую и держа на весу, он прикасается губами сначала к косточке щиколотки, затем покрывает поцелуями сторону стопы, пока не добирается к пальцам. Теперь Юри не может игнорировать картину того, как язык любимого оплетается вокруг его пальцев ног, а в глазах Виктора появляется покорно-одурманенный блеск – как всегда, когда он возбуждается или когда подходит к пику. В свете ночной лампы лицо любимого завораживает, а то, как он посасывает пальчики на тонкой ноге супруга, приводит того в полнейший восторг. Возбуждение быстро возвращается, а Юри даже не знал, что фокус с пальцами так всколыхнет его. - У тебя холодные ноги, - подмечает Виктор, но берет обе стопы в ладони, наклоняется и согревает своим дыханием и поцелуями. Одно дело целовать конёк фигуриста, а другое – страстно целовать сами ноги. Юри и предположить не мог, что безумное преклонение Виктора перед ним может вылиться в подобной форме. - Ви-ик, - протягивает Юри тихим стоном. Тот не отвечает, но смотрит глазами с искрами обожания, не отрываясь губами от слегка дрожащей лодыжки. Губы бредут выше, пробираясь мимо коленки, по бедру, по внутренней его стороне, горячей и нетерпеливой. Руки Виктора проскальзывают под бедрами, а его грудь оказывается на кровати. Он проводит языком по приводящим мышцам прямо до подрагивающего члена и поджатых яичек. Но их не касается, а вместо того поднимает голову и впирается взглядом в размякшее и одновременно сосредоточенное, пышущее жаром лицо супруга. - Как ты себя чувствуешь, сладкий? Юри ерзает тазом, но Виктор лишь трется щекой о чувствительную кожу бедер. - Хочу тебя, Вик. Не мучь меня, пожалуйста! - Разве это мучения? – усмехается русский и рывком головы отбрасывает челку с глаз. Его волосы щекотно касаются тела Юри, когда он склоняется над распростертым, нетерпеливым и дрожащим от желания парнем. Всё внимание к члену мужа заключается в том, что Виктор проводит языком вдоль ствола, снизу вверх, и Юри выгибается ему навстречу, глубоко вдыхает – и тут же ласки прерываются. Виктор высвобождает руки из-под бедер супруга и прижимает запястья того к постели – не больно, но уверенно. - Дорогой, не нужно спешки. Прочувствуй меня, мои губы, мои руки. Как будто он не знает тело мужа до последней родинки! В одно мгновение кажется, что дыхания не хватает, но это всего лишь жар викторового рта опаляет головку его члена. А вот сам рот проносится мимо, игнорируя крупную каплю смазки, набухшую и готовящуюся сползти вниз. - Такой нетерпеливый мой малыш! – заявляет Виктор, ласково улыбаясь с привычным обожанием. Юри знает, что муж также возбужден, и чувствует прикосновение твердого члена, когда тот подбирается выше. Его рот исследует низ живота, затем поднимается к солнечному сплетению, осыпает поцелуями каждый сантиметр кожи. Всё это время взгляд Виктора пронизывает бирюзовыми стрелами, и Юри очарован, околдован и повержен ним. Он даже не способен привычно дергать бедрами; руки прижаты у пояса, ноги также лежат без движения. Только мышцы напрягаются, и пока Виктор не поднялся достаточно, он не может скрестить ноги за его спиной. Как только лицо мужа оказывается на уровне груди, Юри ловко захватывает любимого в клетку своих изящных ног. - Обними меня, сладкий, - просит Виктор, целуя руки супруга. Просить дважды не нужно, и Юри прижимает к себе руками и ногами и, казалось, всем телом. Словно в попытке слиться воедино. Виктор вылизывает шею, и Юри думает, что иногда хочется просто облизать другого человека с головы до ног. Не ожидая, пока муж поднимется, прямо в положении лежа он сдирает с него халатик-юкату, оголяя подтянутый худощавый торс. Тянется губами, чтобы оставить смачный слюнявый поцелуй, но Виктор вмиг отрывается и смотрит снизу вверх в новом приступе задумчивости. Думает, как еще отстрочить проникновение, гад такой?! - Что ты чувствуешь, Юри? - Чувствую?.. – Он задумчиво грызет нижнюю губу, к которой муж еще не прикоснулся в поцелуе. А ведь Юри скоро сам изгрызет ее до крови. - Твое тепло. И возбуждение. И нежность. И страсть. – Сколько еще нужно перечислять банальности, прежде чем Виктор решится уделить внимание его изнывающему члену? - Нет, это не то, - делает вывод мужчина, даже задумчиво приставил ладонь к подбородку. Юри ненавидит его за это – и одновременно обожает, как недосягаемое божество. – Может, это вроде как… как когда хочешь съесть свиную котлету, вдыхаешь ее запах, чувствуешь тепло пара, но не ешь, потому что это твоя котлета, которую ты хочешь растянуть на несколько часов? - Да, - только и выдыхает Юри, незаметно (как ему кажется) потираясь о член сидящего сверху супруга, что опустил его ноги и сел сверху на бедра. - Но когда ты вдыхаешь тепло и запах, разве ты уже не наслаждаешься котлетой? Ну что за философия посреди прелюдии! - Притормози, детка. Насладись предвкушением. – Виктор игриво мазнул по скуле кончиками пальцев. – Приятно же! Юри не может не согласиться – это приятно. Но когда они сливаются телами в движениях сексуальной близости – разве это не более приятно? - Я хочу, чтобы ты перенес это предвкушение в танец. Покажи, как ты предчувствуешь любовь, слияние с любимым человеком. Когда я касаюсь тебя вот так… - Виктор лизнул набухший сосок мужа. – Или так. – Губы на шее. – А то и даже так. – Ладонь скользнула по низу живота, по чувствительной коже над самим членом. Это скорее показалось щекотным, и Юри взбрыкнул, но тяжелый Виктор так и остался сидеть на нем верхом. - Хорошо, но я хочу тебя прямо сейчас! Или слезь с меня и дай самому закончить дело! Виктор хмыкнул и поднял его подбородок одними лишь пучками, едва касаясь. - Тренируй терпение, мой сладкий, и ты получишь более сильное удовольствие. И более мощный оргазм. А затем – и вторую золотую медаль на всемирных соревнованиях. С этими словами Виктор слез с его бедер и снова углубился в исследование тела мужа языком и губами. Юри прикрыл глаза, пытаясь следить за дыханием, сосредотачиваясь на вещах помимо горячего рта на своем теле. Но вот этот рот спустился к члену и нежно, едва-едва прикоснулся к головке. Юри не сумел сдержать резкое вздрагивание – уж слишком яркое выдалось неожиданное ощущение. - Не своди с меня глаз, любимый! Да куда уж. Один лишь вид разгоряченного, взлохмаченного, безумно возбужденного Виктора, щепетильно, старательно, преданно облизывающего его член, приводил Юри в состояние легкого безумия. Каждый раз его тренер и самый желанный мужчина поражал нежностью и умением обращаться губами и языком с таким чувствительным органом, как член. Юри закусил свое запястье, чтобы сдержать высокий визг, вырывающийся из груди, когда язык мужа снова и снова приводил в состояние крайнего трепета. Неудивительно, что как только Виктор облизал яички и вернулся к головке, чтобы взять глубоко, в самую глотку, парень не сдержался и схватил его за волосы. Несколько толчков – и он кончил в рот Виктора. В самый сладкий ротик, который он знал. - Ох, прости, - выдохнул Юри, когда цветастые пятна перестали кружиться перед глазами. Губы супруга, поблескивающие от спермы и слюны, растянулись в милой улыбке-сердечке. Хотя Юри обожал изливаться прямиком на прекрасное лицо мужа, втайне стыдился подобных желаний, ну а Виктор – Виктор обожал доставлять любимому удовольствие в любом виде. - Никаких извинений! Как и ожидалось, он поднялся и полез целоваться. Вкус собственной спермы наполнил рот Юри, почему-то не вызывая отвращения. Рука сразу же нащупала каменный стояк Виктора, пробралась под одежды и ловко сжала. Уже через парочку фрикций Виктор начал тонко стонать прямо в рот, не разрывая поцелуя. Оба задыхались, дрожали и льнули друг к другу в попытке слиться, но никак не разрывая прикосновения. Виктор кончил с хриплым стоном, одновременно вскриком, словно от боли. Он толкался в руку мужа пока полностью не ослаб и не опал сверху, на грудь Юри, выжатый и обессиленный – но крайне довольный. Его ладони то и дело поглаживали обнаженный торс Юри, лаская горбинки сосков, хотя сам Виктор несколько минут просто пытался прийти в себя, восстановить дыхание. - Ты запачкал одежду, - вдруг напомнил Юри, только сейчас осознав, что так и не вытянул руку из трусов парня. Член спадал прямо в его ладони, теплый и приятный. Сонный Виктор выглядел мило, утыкаясь лицом куда-то в шею своего любимого. - Что ж, я просто вытру тебя, - решил Юри, так и не получив ответа, и потянулся за салфетками. Виктор не реагировал, тихо посапывая – кажется, он уже вырубился, истощенный оргазмом и длинным понедельничным днем. Юри аккуратно приспустил трусы мужа, обтер кожу, надел их обратно, а затем нашел свои и облачился в белье, чтобы не спать совсем уж голым. Он лег обратно, и рука мужа мгновенно обернулась вокруг, укутывая в нежное тепло любящего тела. Юри улыбнулся, выключил свет ночной лампы и чмокнул в лоб супруга, мысленно пожелав спокойной ночи. И решив в очередной раз, что возьмет вторую золотую медаль, а там и третью, и четвертую – всё ради любимого мужчины.