Девушка с астероида

      Стасю не хотели пускать в старый корпус до начала соревнований, но она всё равно своего добилась. Главное, чтоб Гийом сейчас был здесь, а Бруно, Герма или кого-то ещё, напротив, не оказалось бы…       Мысли о Бруно, о «мужичке с орешками», как успела окрестить его выдумщица Лу, одновременно будоражили и грели, но в тот момент Стасе нужно было пообщаться с Гийомом наедине.       Страшно было почти до дрожи в коленках, однако профессиональный долг настойчиво толкал её на рискованный поступок.       Пройдя длинным, мрачным, едва освещённым коридором, Стася на миг застыла у дверей боксёрской раздевалки. Именно тут, как неохотно поведали ей охранники, в последний раз видели Гийома.       О том, что перед ней действительно раздевалка, говорило множество вещей, то висящих на крючках, вбитых в стены, то просто валяющихся на полу и скамьях. Из-за дверного косяка было видно, что на одной из скамеек сидит очень крупный мужчина, на вид как будто совсем обессиленный, бессмысленно глядящий в пространство перед собой.       Как и при первой встрече с Гийомом, у Стаси тут же пересохло во рту. Она понятия не имела, чего ждать от него, но в итоге всё же решилась войти.       — Гийом?.. — позвала она дрогнувшим голосом, однако ей не ответили. Мужчина продолжал сверлить пространство перед собой совершенно пустым взглядом.       — Гийом? — повторила Стася чуть громче, полагая, что в первый раз боксёр её просто не расслышал. Но и теперь он никак не отреагировал на появление девушки. Будто спал с открытыми глазами.       И тут Стася всё поняла.       — Гийом! — Стараясь не обращать внимание на убийственный запах пота, висевший в раздевалке чем-то почти осязаемым, она села на скамью рядом со своим вчерашним обидчиком. — С вами опять это было, да? Вот прямо сейчас, около получаса назад?       Стася задавала вопросы скорее для того, чтоб просто озвучить своё внезапное невесёлое открытие, потому что Гийом по-прежнему разглядывал пустоту.       — Гийом… — она отважилась положить руку на его могучее плечо. — Гийо-ом!       Красивые зелёные глаза великана, мгновение назад как будто совершенно стеклянные, чуть ожили, моргнули.       — Й-й-й, — попытался заговорить он, но вышло лишь невнятное заикание. — Й-й-йа не этого х-х-хо-отел… — вымучил наконец боксёр и несколько раз конвульсивно дёрнул левым глазом.       — Гийом, вы больны! — Стася не желала этого почти театрального надрыва в голосе, но вышло как-то само собой. — Вам нельзя ни на какой ринг! Нельзя, понимаете! Вам нужно пройти обследование, нужно, чтоб вас посмотрел хороший врач! Я пришла вам это сказать! Я не смогу спокойно жить, если не докажу вам это!       Мужчина, начиная выходить из состояния заторможенности, уставился на неё в упор, отчего Стася в какой-то миг похолодела, но… Кажется, Барби здесь сейчас не было. Был только Гийом — именно тот человек, что мелькнул вчера перед ней из-под маски озверелого психа.       — Й-й-йа не этого х-хо-отел, — повторил он и зажмурился, не в силах побороть нервный тик. — М-м-мо-ой отец…       Стася поняла: это исповедь. Гийом хотел рассказать ей что-то. Нечто такое, чего, возможно, не знал больше никто. Не знал и не узнает. А ей, случайной, можно сказать, едва знакомой девушке, он отчего-то решил довериться, но слишком тяжело приходил в себя после припадка.       — Не волнуйтесь, Гийом. — Стася взяла его за руку, всё ещё как будто каменную, холодную, с неестественно распремлёнными, прижатыми друг к другу пальцами, и принялась терпеливо ждать.       Гийом тяжело вздохнул, как будто ожившая гора, и принялся сквозь тяжёлые помехи в своей голове не спеша изливать ей душу.       — М-мо-ой отец г-го-оворил: «Б-будь п-п-первым! Всегда и в-в-во всём». А м-м-мать уч-чила б-бы-ыть д-д-д-д…       На десятой секунде бесплодных попыток сказать какое-то слово Гийому всё же пришлось сдаться.       — Добрым? — догадалась девушка. Мужчина лишь благодарно кивнул.       — Й-й-йа… — продолжил он, готовый, казалось, расплакаться от того, сколь беспомощным оказался перед лицом внезапно настигшего недуга. — Я! — почти выкрикнул он, когда всё же сумел чуть обуздать заикание. — Я с-с-слушал их обоих. А п-потом, когда п-попал во взрослый спорт, п-п-понял, к-ка-ак совместить… Ч-ч-чемпионам много п-п-платят, з-з-значит, можно н-на-акопить на д-д-д…       — Добрые дела? — вновь пришла на выручку сердобольная Стася, поглаживая тыльную сторону его ладони с шершавыми, напрочь отбитыми костяшками.       Гийом вновь кивнул, но во взгляде его читались растерянность и обречённость.       — Я не знаю, как так в-в-в…       Ему явно нужен был отдых, и Стася взяла на себя смелость продолжить вместо него:       — Не знаете, как так вышло? А я знаю, Гийом. Хотите расскажу? — спросила она и когда мужчина устало кивнул, продолжила: — Ещё в детстве вы как бы раздвоились. Вы пытались угодить и матери, и отцу, поэтому научились вести себя, мыслить и чувствовать как два совершенно разных человека. В какой-то момент вы почти примирили их в себе, но потом случилось… Ну, тот самый закон, запрет на бокс между людьми. Вы не могли уйти из спорта, вы же должны быть первым… А дальше… — Стася печально вздохнула. — Дальше ваша тёмная сторона очень помогла вам. Она ведь не страдала, ни о чём особо не думала, а только шла вперёд, пробивая все преграды… Раньше, когда вы выступали официально, по всем правилам, за вашим здоровьем следили, с серьёзными травмами на ринг не пускали, а тут… уже никого и ничто не волновало. Однажды вы получили серьёзную травму головы, но вместо лечения отлежались денёк-другой — и снова на ринг. И у вас стала развиваться болезнь. В полной мере, как вчера и сегодня, она не проявлялась, но вы стали несдержанным, агрессивным, непредсказуемым. И ваша тёмная половина… — Стася побоялась произносить имя этой самой «тёмной половины», чтоб ненароком не пробудить её. — Она возобладала над светлой, и вы забыли, кто вы есть на самом деле…       — А ты напомнила, — неожиданно чисто произнёс Гийом. Наверное, до конца пришёл в себя, пока слушал.       — Да, Гийом! И ещё о том вам напоминаю, что вы должны немедленно прекратить бои, пройти обследование, начать лечение. У вас же наверняка есть на это средства. Пошлите в чёрную дыру этого вашего мерзкого распорядителя и лечитесь, иначе всё станет только хуже! Болезнь прикончит вас…       — У тебя есть мечта? — вдруг перебил её боксёр.       Стася в недоумении замерла и долго не могла ответить. С чего он вдруг решил переменить тему, когда она толкует ему о том, что должно стоять на первом месте?       — Я… Хотела улететь отсюда, — после долгой паузы наконец выдавила она.       — Дайка-ка мне во-он ту сумку, — ещё более внезапно попросил он, и Стася совсем перестала понимать логику его поведения. Однако просьбу выполнила: взяла со скамейки напротив большую тёмно-синюю спортивную сумку и передала её владельцу.       Тот открыл один из неприметных кармашков сбоку и достал из него нечто небольшое и продолговатое, вроде брелока на короткой цепочке, провёл пальцем по гладкой скруглённой поверхности, активировав сенсорную голопроекцию с каким-то замысловатым интерфейсом.       Произведя с ним несколько загадочных манипуляций, он вдруг взял Стасю за руку и заставил приложить указательный палец к сканирующей области. Девушка напряглась, не зная, чего ожидать от этого и как реагировать, а боксёр, доверительно склонив к ней голову, сказал:       — Слушай… Стася, — Вид у Гийома был такой, словно он осуществил какую-то давнюю задумку, хотя сомневаться не приходилось: он действовал совершенно спонтанно. — В прошлый раз, когда тут был турнир, я случайно заметил, как Бруно перетирал о чём-то с перекати-космос. Как я понял, просил взять его с собой. Его и ещё этого… не помню… С кем он там дружбу водит?       — Герм? — предположила Стася.       — Может, и Герм… — дёрнул Гийом плечами. — Не суть… Дело вот какое: перекати-космос говорили, что копят на какую-то приблуду для своего корабля. Я в этом не шарю, но они сказали, что за определённый вклад в покупку той приблуды они готовы будут взять к себе двоих крепких ребят. Но только если сами смогут набрать достаточно денег… Мне тогда не было до этого дела, через минуту я о них обо всех и думать забыл, а тут вот ты… — мужчина немного помолчал и добавил, переложив гаджет в ладошку Стаси: — Короче, тут довольно кругленькая сумма — мои гонорары за десять лет. Вернее, теперь твои. Пальчик прикладываешь — и распоряжаешься… Отдашь их перекати-космос, когда они прилетят, и тогда хватай этих двоих неудачников, если хочешь, и чапайте отсюда, пока не поздно.