Кинктобер — 2024

Кёнсу проверяет как выходит из ножен кинжал и поправляет складки плаща. Особых надежд нет, но, может, ее похитители и конкуренты будут так любезны, что ранят друг друга и она сможет сбежать. Правда, без еды и повозки она далеко не уйдет, но все лучше, чем ждать здесь понятно чего. Кёнсу глубоко вздыхает и приподнимает подбородок. За пологом раздается звон металла, тяжелое дыхание, выкрики, стоны и мокрый треск, Кёнсу закусывает губу. Наконец, полог откидывается и ее глазам предстает молодой мужчина без шлема. Кёнсу смотрит в незнакомое лицо и молчит. — Вы в безопасности, прекрасная дева, — мужчина учтиво кланяется. — Позвольте помочь вам. Кёнсу опирается на предложенную руку и выходит из повозки. Вокруг следы недавней битвы, она скользит по телам безразличным взглядом, отмечая число. — Было еще двое. — Они предпочли бежать. Кёнсу сомневается, но вслух ничего не говорит. Знаки на доспехе мужчины ей незнакомы, что странно, да и говорит он с акцентом. Мужчина ведет ее к своим спутникам, четверым вооруженным мечами и копьями мужчинам в доспехах, Кёнсу приподнимает подбородок и думает, что делать дальше. — Позвольте узнать ваше имя, прекрасная дева, — говорит мужчина. Кёнсу называется условленным именем и рассказывает, что ехала к жениху, когда на ее повозку напали, ее саму похитили, а приданое, несомненно, разграбили. Мужчины переглядываются, из чего она делает вывод, что приданого они не нашли. Да и откуда бы ему взяться. — А ваше имя, почтеннейший рыцарь? — Ван Бён Бэкхён, — говорит он. Голос приятный, но Кёнсу незнакомы ни род, ни титул. — Я и мои спутники здесь проездом, но мы сопроводим вас в безопасное место. Куда бы вы предпочли отправиться? Кёнсу называет первое место, пришедшее ей на ум. Мужчина — Бэкхён — с сомнением смотрит на нее, на ее повозку, на лошадей, предназначенных под седло. Кёнсу уверяет, что вполне сможет ехать верхом на одной из лошадей в седле с низкими луками, вряд ли им предстоит галоп. Вещей у нее нет, брать нечего, но мужчина настаивает, чтобы они захватили все, что найдется в повозке. Кёнсу не возражает, ей все равно. Что ее ждет впереди, она совершенно не представляет.

***

К вечеру выбираются на лесную дорогу. Мужчины разбивают лагерь, Кёнсу садится рядом с костром и время от времени подкидывает хворост. Деве ее положения неуместно готовить и, тем более, заниматься тяжелым физическим трудом, Кёнсу и не занимается. Ест вместе со всеми густую похлебку, ложится спать, но так и не засыпает. Причин доверять нет никаких, а кинжал всегда наготове. Утром Бэкхён дожидается, пока она выйдет из-за условного полога, и наклоняет голову в приветствии. — Вам нет нужды бодрствовать, мы сохраним ваш сон, — тихо говорит он. Кёнсу вежливо улыбается и заверяет, что отдохнула прекрасно. В пути Бэкхён развлекает ее беседой. Кёнсу отвечает односложно, но слушает с интересом. Бэкхён рассказывает о родных краях и о местах, где побывал, для Кёнсу, всю жизнь прожившей во владениях опекуна, звучит как песни менестреля. Спутники — их имена отчего-то не задержались в памяти — время от времени поддерживают разговор, но больше предпочитают смотреть по сторонам. Нелишняя предосторожность, на повозку Кёнсу так и напали. И, она уверена, нападут еще раз, опекун не просто так послал ее вместо своей дочери. Вечер второго дня проходит так же, как первый, разве что вместо хвороста ветки.

***

Бэкхён вежлив, обходителен и внимателен к мелочам. Он старается облегчить ее жизнь, насколько это возможно, и снимает ей отдельную комнату в первом же постоялом дворе. Кёнсу благодарит и обещает, что ее отец возместит все расходы, отлично зная, что лжет. Бэкхён заверяет, что деньги не стоят ее улыбки, и Кёнсу впервые воспринимает его слова всерьез. До названного ей места остается три дня пути. Вечером Бэкхён стучит в дверь ее комнаты и предлагает поужинать. Ночи еще теплые, столы накрывают во дворе, Кёнсу садится на лавку и смотрит на темнеющее небо. Бэкхён, помедлив, садится напротив. — Вы хорошо знаете своего будущего супруга? — спрашивает он и вдруг смущается. — Прошу прощения, если мой вопрос показался невежливым. — С детства, — мягко улыбнувшись, отвечает Кёнсу. — Мой будущий супруг — достойный и честный муж, известный своей справедливостью и победами на поле боя. Возможно, вы о нем слышали? Бэкхён выслушивает имя и заверяет, что не встречался с его обладателем. Что-то в его поведении тревожит, но Кёнсу не может понять, что. Ужин проходит в ничего не значащих разговорах, Кёнсу рассказывает пару историй, Бэкхён слушает, но не слишком внимательно. Смотрит на нее, улыбается рассеянно, кладет руку на стол и будто бы тянет время. Кёнсу и сама согласна провести с ним несколько лишних мгновений, но это было бы подозрительно для невесты. Бэкхён провожает ее до двери комнаты и уходит, стоит ей открыть дверь. Утром она благодарит за оказанную услугу. Бэкхён смущается и даже как будто краснеет, старается держаться на расстоянии. Перемена в его отношении заметная, Кёнсу никак не может понять, чем она вызвана. Бэкхён помогает ей сесть на лошадь, но в путешествии избегает ее взгляда, хотя едет рядом. Она спросила бы прямо, если бы это не противоречило ее статусу, но она — невеста благородного мужа, неуместно интересоваться в разговоре такими вещами, даже у собственного спасителя. Особенно у него. Вечером, после ужина, когда Кёнсу собирается пожелать всем доброй ночи, Бэкхён пересаживается чуть ближе к ней и к костру. — Я бы не хотел показаться навязчивым, — тихо говорит он, глядя в костер, — или заставить вас счесть мое поведение недостойным. — Кёнсу заверяет, что не сделает ни того, ни другого. — Возможно, но, поверьте, если бы вы знали мои истинные мотивы… Он не продолжает. — И каковы же ваши истинные мотивы? — произносит Кёнсу дрогнувшим голосом. Рука ныряет в складки ткани, находит рукоять кинжала. Бэкхён молчит так долго, что пальцы устают и разжимаются. — Как бы ни решила судьба, вы всегда можете на меня рассчитывать, — отвечает он наконец. — Вас послал сиятельный владетель Синпо? — говорит она прежде, чем успевает подумать, и видит ответ в его глазах. — Тогда кто? Бэкхён отводит взгляд. Кёнсу перебирает в памяти всех врагов ее опекуна, но не может понять, кому мог бы служить Бэкхён. — Я хотел бы посвятить свою жизнь служению вам, — тихо говорит Бэкхён, — и мне жаль, что это более невозможно. Кёнсу нужно некоторое время, чтобы понять. Ей никогда не признавались столь изысканным образом.

***

О, если бы только она могла! Кёнсу думает об этом всю ночь и весь следующий день. Если бы только она могла принять его чувства. Увы, время неумолимо. Им осталось два дня, после их пути разойдутся. Вечером следующего дня она берет его за рукав, словно хочет поговорить, но Бэкхён тихо замечает, что ему не должно так поступать с ней. Кёнсу заставляет себя разжать пальцы. Ночь Кёнсу проводит без сна, встречая рассвет на краю поляны. — Если бы я предложила, — она не оборачивается, зная, что Бэкхён услышит. — Вы стали бы моим Рыцарем? — С радостью, моя Прекрасная Дева. — Но что, если бы вы узнали обо мне нечто плохое? Нечто, что поставило бы вас… — она закусывает губу, не в силах подобрать слово. — Вы бы не позволили мне совершить поступок, наносящий урон моей чести, — отвечает Бэкхён. — Равно как и я ценой жизни сберегу вашу. — Но я никогда не смогу вам этого предложить, мой Рыцарь. — Мне достаточно и того, что уже было сказано. Ах если бы и ей этого было достаточно.

***

Кёнсу считает часы до конца их совместного путешествия. Бэкхён не просит прямо, но она понимает его желание и дает локон своих волос. Увы, условности не позволят ей сохранить ответный дар, Бэкхён навсегда останется лишь в ее воспоминаниях. И в ее сердце. Когда навстречу им выезжает всадник со знакомыми цветами, Кёнсу успевает попрощаться. Бэкхён смотрит было с недоумением, но все понимает по ее взгляду. — Ван Бён Бэкхён, — представляется он приблизившемуся всаднику. — Сопровождаю госпожу, спасенную в лесу четвертого дня. Всадник представляется и называет Кёнсу ее настоящим именем. Значит, в хитрости уже нет нужды и юная госпожа в безопасности. И значит, что Бэкхён поймет, что все эти дни она обманывала. — Госпожа Кёнсу? — тихо спрашивает он. Она приподнимает подбородок. У него есть право ее презирать, но она не вольна распоряжаться своей жизнью. — Позвольте сопроводить вас к моему господину, — слышит Кёнсу. — Свадьба юной госпожи состоится раньше, чем вы бы успели приехать. Мой господин решит ваше будущее. Кёнсу выражает приличествующее согласие. Бэкхён сжимает губы словно принимает непростое решение и говорит, что считает своим долгом проводить Кёнсу. Никто не возражает.

***

— Если бы я предложил вам стать моей спутницей, — тихо спрашивает Бэкхён, когда они подъезжают к воротам. — Как вы ответили бы? — Согласием, — Кёнсу не раздумывает. — Но подобные решения принимает мой опекун. — И вы будете следовать его воле? Кёнсу не отвечает некоторое время. — Было бы бесчестно воспользоваться вашим предложением, — говорит она наконец. — А я не могу запятнать вашу честь. — Как пожелаете, моя Прекрасная Дева, — он наклоняет голову. Опекун отсылает Кёнсу почти сразу. Она ждет этого, но все равно оказывается не готова. Он всегда был к ней добр, но не более, она — лишь компаньонка его дочери, сирота, которой была оказана милость. Значительно больше ее печалит разлука с Бэкхёном. Она выходит на галерею в надежде увидеть его в последний раз, но ожидание затягивается. — Госпожа Кёнсу. Она вздрагивает. Бэкхён встает за ее спиной. — Позвольте мне принести извинения. — Нет нужды. Плечи опускаются, но она берет себя в руки. Он вправе презирать ее за обманутое доверие, но она не сделала ничего, что могло бы повредить его чести. — В таком случае, я считаю должным... — Ваш опекун рассказал все, что мне следует знать о вас. — Вот как, — она приподнимает подбородок. В конце концов, что у нее есть, кроме гордости? — Да, Бэкхён, мой отец погиб, примкнув к мятежу, моя мать умерла от болезни, ожидая правосудия, но мой господин пощадил меня. Я всегда буду ему благодарна и ни в чем не нарушу его волю. — Вас ждала верная смерть, не реши мы проехать по этой дороге. Кёнсу не отвечает. После замужества юная госпожа более не нуждалась в компаньонке и ее будущее становилось весьма туманным, Кёнсу прекрасно понимала, что ее ждет. — Помочь моей госпоже совершить путешествие в безопасности — самое малое, что я могу. Если враги моего господина примут меня за нее, что ж, пусть будет так, наше сходство послужит пользе. Если мой обман введет в заблуждение кого-то другого, я не стану его разубеждать. — Я не смогу вас оставить, не зная, что вас здесь ждет. — Мой господин и опекун позаботится обо мне должным образом, — твердо говорит она, давая понять, что разговор окончен. Бэкхён делает шаг назад. Она закрывает глаза. Все было сделано правильно, ей не в чем себя упрекнуть. Бэкхён поймет, что решение было единственно верным, пусть и не сразу. Он найдет достойную даму и будет счастлив. — Вы назвали меня по имени. Кёнсу замирает. В самом деле? Когда? Она не могла быть столь оскорбительно невежливой. — Вы назвали меня по имени так, — продолжает Бэкхён, — словно давно произносите. Вы бы не назвали по имени того, к кому испытываете лишь благодарность? И вы сказали, что бесчестно пользоваться моим предложением. Вы не отказывались. — Вы не знали, кому это было сказано. — Моей Прекрасной Деве, — Бэкхён снова подходит. — Моей госпоже. Кёнсу оборачивается, не может не обернуться.— Той, кому я поклялся в верности. Той, чье имя я хотел бы произносить всю жизнь. Бэкхён предлагает ей руку. — Той, кто не сможет вам ничего предложить. Кёнсу смотрит на его ладонь и больше всего ей хочется согласиться. — Когда-то вы говорили… — Бэкхён запинается. — Я все еще могу быть вашим Рыцарем? — А я… все еще могу быть вашей спутницей?