Кинктобер — 2024

День, когда Кёнсу, наконец, соглашается, Бэкхён решает занести в календарь памятных дат и каждый год праздновать. Кёнсу так долго отказывался от самых невинных предложений в постели, что у Бэкхёна почти развились комплексы. Ладно, они давно развились, но не по этой причине (хотя и на этой почве). Кёнсу позволяет ему себя раздеть, оставляет рубашку и укладывает Бэкхёна на спину на кровати. — Кёнсу? Кёнсу целует его без особой нежности. Достает две широких шелковых ленты откуда-то из-за головы и привязывает его к ножкам кровати. Бэкхён дергает рукой на пробу, ленты держат крепко, но не давят. — Как перестанет нравиться, скажи, — Кёнсу ложится сверху и целует его шею. — Что перестанет? — Бэкхён глуповато смеется. — Я же с тобой. — Именно поэтому я и прошу, — Кёнсу прикусывает кожу. Приятно до мурашек. — У нас разный опыт. — Намекаешь, что я не в первой десятке? — Прямым текстом говорю, что как я люблю так, тебе вряд ли нужно. — Кёнсу приподнимается и заглядывает ему в глаза. — Я выбрал самое невинное, что может быть. — Но все равно сомневаешься, — продолжает Бэкхён. — В себе или во мне? — В тебе. — Это не первый раз… — Со мной первый. Он беспокоится, а не сомневается, понимает Бэкхён. Сомневается, что понравится, но согласился, потому что Бэкхён этого хочет. Бэкхён дергает привязанными руками, желая обнять, Кёнсу наклоняется и целует его в губы. Бэкхён некстати вспоминает, что Кёнсу очень любит, как сейчас, сверху. Кёнсу выпрямляется, улыбается ему и ласкает себя. Проводит пальцами по шее и груди, спускается по животу, задевает соски. Привстает и двигается на его бедрах. Выглядит соблазнительно настолько, что у Бэкхёна встает от одного вида. Тем более, он знает, какой Кёнсу отзывчивый в этой позе. — Мне так нравится, что ты смотришь, — Кёнсу запрокидывает голову. — Чувствую твой взгляд, — он проводит рукой там, куда Бэкхён смотрит. — Как он скользит по моему телу. Всегда нравилось, когда на меня смотрят. Кёнсу сдвигается назад и член Бэкхёна ложится между его ягодиц. Кёнсу вздрагивает от удовольствия и низко стонет, смеется, когда трется о его член. — Возьмешь? — Да, — Кёнсу облизывается. — О да, — Бэкхён имеет в виду не это, но протестовать тоже не будет. — Люблю, когда встает в горле. Бэкхён чувствует, что краснеет. Кёнсу обводит языком головку и берет с таким наслаждением, словно это лучшее, что есть в его жизни. Постанывает, выпускает член и ловит его ртом, Бэкхён хочет запустить пальцы в его волосы и направить, но лента мешает. Кёнсу смеется. Снова сосет, жадно, постанывая от удовольствия, пользуясь его беспомощностью. — Так хочу тебя, — доверительно говорит Кёнсу, прижавшись щекой к его бедру. — Не возражаешь, если мы ненадолго поменяемся? — Пользуешься моей беспомощностью? — М-м, это мой кинк, — мурлычет Кёнсу, поглаживая его между ног. — И как ты отвечаешь, когда я готовлю. Бэкхён почему-то смущается каждый раз и Кёнсу единственный, смущение перед кем так и не удалось побороть. Кёнсу внимательный и чуткий любовник, его ласки никогда не переходят грань, но от понимания, что пальцы сменятся членом, Бэкхён сгорает от желания и стыда. Тем более сейчас, когда он совершенно беспомощен, даже пошевелиться не может. Кёнсу ласкает его между ног, не пожалев смазки, осыпает комплиментами, а Бэкхён может думать только о том, что сейчас Кёнсу разведет его колени и вставит. И как Бэкхёну будет невероятно, восхитительно, до мурашек, до дрожи и выступивших слез хорошо. — Мой любимый момент. — Кёнсу подхватывает его под коленом. — Когда ты входишь? — Когда ты принимаешь, — Кёнсу входит медленно. — Когда твое тело впускает меня, подстраивается. Как ты поддаешься мне и своему удовольствию. Как ты смущаешься от того, что приятно. Бэкхён не может закрыться руками, приходится просто спрятать лицо в сгибе локтя. Кёнсу двигается в нем, Бэкхёна выгибает от удовольствия, он сжимает кулаки и едва сдерживается. Кёнсу управляет им полностью, он ничего не может, только стонать и подмахивать. Кёнсу видит его всего и наслаждается зрелищем. — Ты бы себя видел, — Кёнсу довольно смеется. — Хочешь в следующий раз перед зеркалом? — Нет! — Зря-я, — Кёнсу не прекращает двигаться. — А я хочу. И чтобы ты смотрел. — На себя? — На нас, — Кёнсу ощупью находит его член. — Не такая была плохая идея. Кёнсу дрочит ему, а Бэкхён даже подмахивать толком не может. Задыхается, давится стонами, дрожит и бьется, просит еще. Кёнсу доводит его почти до беспамятства и выходит, Бэкхён смаргивает выступившие слезы и хрипло зовет. Кёнсу помогает лечь удобнее и перекидывает ногу через него. Коснуться его хочется невыносимо. Бэкххён дергает руками, не понимая, почему не выходит. Кёнсу ласкает себя под его взглядом, подается назад и опускается на его член. Бэкхён перестает понимать, что делает. Кёнсу двигается на его члене, его руки скользят по телу, он постанывает и ловит ртом свои пальцы. Наклоняется вперед и касается его губ своими, раскрывает их языком. Бэкхён все еще внутри, он что-то сипит в поцелуй, коснуться Кёнсу не получается. Хочется перевернуть Кёнсу и двигаться, кончить в нем и не выходить, пока он сам не попросит, хочется ласкать его тело, коснуться его члена, обхватить и заставить стонать. Бэкхён дергает руками и хрипит от отчаяния. Кёнсу выпрямляется и двигается на его бедрах. Он такой красивый, Бэкхён забывает как дышать. Красивый и безжалостный, он ласкает себя, двигается на его члене, Бэкхён кончит, так его и не коснувшись. Кёнсу стонет что-то, опускается и крутит бедрами. — …так хорошо с тобой, — едва разбирает Бэкхён. — Хочу так еще раз. Кёнсу смотрит искоса на него и опускает руки. Наклоняется, делает что-то и Бэкхён снова может двигаться. Кладет руки на бедра, направляя его движения, пока Кёнсу не собьется, опрокидывает на спину и доводит их обоих. Кёнсу кончает долго, сжимает его плечо, отвернувшись. Стонет тихо и сладко, вздрагивает в такт его точкам, просит еще. Бэкхён не останавливается, пока сам двигаться может. Ложится на Кёнсу и обнимает. Не сразу, но Кёнсу обнимает его в ответ. — Ты не сказал. Бэкхён просыпается от его голоса. — Что? — Ты не сказал, когда нравиться перестало. — Откуда ты… — Бэкхён вздыхает. Они так и лежат, обнявшись, надо бы привести себя в порядок, но Бэкхён слишком устал. — Все хорошо. — Нехорошо, — Кёнсу тоже вздыхает. — И мы оба знаем, когда перестало. — Не перестало, — Бэкхён ложится удобнее. — Просто поменялось. — Он молчит, вспоминая. — Откуда ты знаешь? — Я с тобой сексом занимаюсь, конечно, я слежу за реакцией. — Ты не первый. — Значит, остальные были к тебе невнимательны. — Я бы кончил. Я хотел кончить так. — И потом мучился, — Кёнсу зевает. — У тебя настроение изменилось. Ты двигался механически, но удовольствия не получал. Что-то вспомнил? — Не знаю. Хотелось к тебе прикоснуться, а не смотреть. Как будто ты снова меня избегаешь. — Университетская травма, — понимающе тянет Кёнсу. — Что-то такое подозревал. Смотрел, но не трогал, да? Бэкхён начинает было протестовать, потом смолкает. — Может быть. Ты прав, стало не очень приятно. — Тебе стало больно, — Кёнсу поворачивается в его руках, высвобождая затекшее плечо. — Не физически, твоему телу всегда было очень хорошо. Не люблю, когда тебе больно. — Откуда ты знаешь? — Бэкхён бы не стал драматизировать. — Я достаточно часто причинял тебе боль, чтобы запомнить взгляд. Больше мы тебя не привязываем. Бэкхён понимает, что он прав. Не на такое он рассчитывал, прося Кёнсу привязать его к кровати, раньше всегда как надо работало. — А тебя? — Хоть сейчас, — Кёнсу снова зевает. — И глаза завяжи. Я люблю деприации.