Кинктобер — 2024

Кёнсу прикрывает глаза. Все плывет, но если прищуриться, клубный свет перестает слепить.                                                                     Кажется, он выпил больше, чем надо. Кажется, ему хочется делать глупости. Если насчет первого он уверен, то по поводу второго сомневается. Кёнсу перспективный молодой специалист, он умеет держать себя в руках и работать на будущее. Наверное. Внезапно хочется трахаться. — Хочешь, мы найдем тебе парня? — Чунмён утыкается ему в шею и жарко дышит. — Одного? — А сколько надо? — медленно говорит Кёнсу. Их манит свободный диванчик. Пока все рассаживаются и решают, что заказать, Кёнсу думает, сколько парней ему надо. И почему найти их предлагает Ким Чунмён, его куратор. — Кёнсу? — Мне кофе, — с некоторой задержкой говорит Кёнсу. — С коньяком? — уточняет официантка. — С двумя литрами воды, — Кёнсу вздыхает. — Безо льда. Чанёль глуповато смеется. — Мне на работу, — Кёнсу хмурится. — Нам всем завтра на работу, — вздыхает Чунмён. — Не порти настроение. Чанхун и Чжиын заказывают два сета из восемнадцати разноцветных шотов. Кёнсу содрогается. Кёнсу приносят его кофе и два литра воды, Чанхуну и Чжиын сеты, Чунмён поднимает тост за пополнение в их стройных рядах. Кёнсу вздыхает и опрокидывает шот, а потом еще один. Отделения у них разные, но возраст один, и Чунмён ненамного их старше. К Чунмёну Кёнсу питает почти материнские чувства. Когда сеты заканчиваются, Чанёль зовет всех танцевать. Кёнсу в детстве медведь на ногу наступил, поэтому он остается на диванчике и пытается протрезветь. Два литра воды помогли, но начинают проситься наружу, Кёнсу с некоторым трудом поднимается на ноги и идет в туалет. Пытается. Звучит ужасно глупо, но он ухитряется сбиться с пути, заблудиться и сделать по залу пару кругов. Когда он проходит мимо стойки в очередной раз, его ловит парень в блестящей майке и густой черной подводке. Кёнсу заворожено смотрит ему в глаза и не сразу понимает, о чем его спрашивают. — Тебе помощь нужна? Эй, ты меня слышишь? — парень осторожно встряхивает его за плечи. — Все в порядке? — А, да, — Кёнсу смущенно трет висок. — Все нормально. — Точно? Ты не выглядишь как парень, у которого все нормально. — Я туалет ищу, — признается Кёнсу. — Не проводишь меня в туалет? Парень усмехается и кивает. Он закидывает руку на плечи Кёнсу, ведет его в нужном направлении и отправляет в освободившуюся кабинку. Кёнсу немного неловко от такой заботы, но приятно. Еще бы парень намекнул, что не против продолжить их отношения, а то сам Кёнсу флиртует как пожилой землекоп. Кёнсу выходит из туалета и обнаруживает, что парень его ждет. — Я бы предложил тебе выпить, но боюсь сделать что-то не то, — говорит Кёнсу, прежде чем успевает прикусить язык. — Как насчет просто посидеть рядом? — Я знаю неплохой способ быстро трезветь. — Я тоже знаю, — Кёнсу мрачнеет. — И много. Я врач. — У тебя и белый халат есть? — На работе, — Кёнсу хмурится. — А что? — Ничего, — парень улыбается и Кёнсу снова засматривается. — Кофе будешь, врач? — Буду. — Здесь или… Кёнсу облизывает губы. — Или у тебя. — Вообще я хотел сказать «за моим столиком», — парень больше не улыбается. — Но твой вариант лучше. Его зрачки расширены, кажется, перспектива нравится ему не меньше, чем Кёнсу. — Тебе надо попрощаться со своим парнем? — Я совершенно свободен, — парень берет его за руку. — А ты? — А я нет, — чужая рука выскальзывает, но Кёнсу ее вовремя ловит. — Мне на работу к двенадцати. Ужасно хочется целоваться. Кёнсу терпит всю дорогу до такси, целую поездку и даже почти весь подъем в лифте. Не выдерживает и признается, чувствует пробегающую по чужому телу дрожь и едва слышное «Мне тоже». Парень открывает дверь, Кёнсу обнимает его со спины и выдыхает в шею, что он так обычно не делает. — Передумал? — парень накрывает его руку своей. — Боюсь тебе не понравиться. — Страхуешься? — парень сдавленно смеется. — Ты мне еще на первом круге понравился. — На чем? — Кёнсу хмурится. — А. Я не нарочно. — Не старался попасться мне на глаза, чтобы я тебя трахнул? — парень закрывает за ними дверь и разворачивает Кёнсу к себе лицом. — А ты хочешь… меня? Сверху? — Хочу. Есть возражения? Кёнсу целует его, потому что это уже невыносимо.

***

Кёнсу берет планшет и просматривает карту. Признаков алкогольного или наркотического опьянения не замечено, приехал сам, радость-то какая. Резаная рана правой руки, хронические и сопутствующие отсутствуют, это радует. Правда, еще и не вечер. Кёнсу не то чтобы не любит дежурства в отделении скорой помощи, скорее, они не соответствуют его амбициям. Ничего серьезного ему не достается. — Здравствуйте, господин Бён, — Кёнсу толкает дверь смотровой, где в этот ранний час единственный пациент. — Я доктор До, ваш лечащий врач. Расскажите, пожалуйста, обстоятельства получения травмы. — Здравствуйте… доктор, — господину Бёну на вид лет двадцать шесть. У него модная стрижка, легкий макияж и майка в крови. Правая рука замотана чем-то белым, не исключено, что рубашкой. Даже интересно, где он, такой красивый, поранился. — Производственная травма, ничего особенного. Кёнсу кладет планшет на кушетку и окидывает господина Бёна опытным взглядом. Двигается свободно, речь не замедлена, зрачки нужно проверить, но вряд ли с мозгом проблема. Господин Бён наклоняет голову к плечу и прищуривается, будто вспоминая. Кёнсу и сам пытается, но господин Бён знакомым не выглядит. — Прошу вас быть немного более конкретным в описании, если можно. — А ты не соврал про халат. — Простите? — Привет, сладкий доктор. Зря ты тогда не дождался, пока я проснусь. Кёнсу всматривается внимательнее. — Мы знакомы? — И весьма тесно. Но, — господин Бен улыбается со значением, — не то чтобы по имени. Кёнсу чертыхается. — Я позову другого врача. — Так сразу? Я не готов, — Кёнсу передергивает от его хихиканья. — А ты, оказывается, еще темпераментнее, чем я думал. А Кёнсу сегодня единственный дежурный специалист профиля. Не токсикологу же этого Бёна передавать. — Развязывай. Как получил травму? — На стойке. — В процессе?.. — В процессе, — он подмигивает. — Зови меня Бэкхён, мой сладкий доктор. — Сам снимешь? — Его взгляд меняется. — Тряпки, Бэкхён. Сам снимешь или мне помочь? — А ты можешь? Кёнсу совершенно некстати вспоминает и этот приглушенный голос, и мурашки, когда им говорят в самое ухо. Мурашки тут как тут. — Могу развязать, но будет больно. — Очень? — Зависит от глубины проникновения… раны, — вряд ли оговорка осталась незамеченной. — Могу разрезать. Жгут накладывал? — Что-то вроде того. Кровь не останавливалась. Кёнсу кладет его руку на смотровой столик и разрезает рубашку ножницами. Под рубашкой полотенце и оно тоже в крови. Не самое плохое в его практике, но хорошего тоже мало. Представления о первой помощи у соотечественников самые причудливые. — Трава, порошки, таблетки, целительные микстуры? — Не употребляю. — В рану тоже? — Надо было? Предлагали, но я отказался. — Твое счастье. — Кто-нибудь тебе уже говорил, как ты сексуален в халате? — Ты первый, кто не боится, что я зашью ему рот. — Тогда я не смогу тебе сделать приятное. А тебе нравится, когда делают приятное, — он мечтательно улыбается. — Анестезия закончилась, — качает Кёнсу головой. — Какая жалость. — Потерплю, если дашь проверить, есть ли белье под этим халатом. — Кёнсу на всякий случай отодвигается. — Нет, правда, ты был такой сладкий, зачем сбежал? Кёнсу промывает рану дезинфицирующим раствором. Порез глубокий и ровный, похоже на стекло. — Стакан или бутылка? — М-м, предпочитаю что-то менее… — Порезался чем? Будем искать осколки. — Стекло было толстое, вряд ли. Кёнсу некоторое время изучает чужую руку. Встреча через три года не радует, хотя к Бэкхёну по-прежнему тянет. Возможно, при других обстоятельствах он бы поддался искушению. В прошлый раз же поддался. — Тебе повезло, крупные сосуды не задеты. Кровопотеря небольшая. — Нам так не показалось. Кёнсу отмечает это «нам». — Поверь моему опыту. Шрам останется, но заживет быстро. — Разве не нужно наложить швы? — Нужно было резать скальпелем и по прямой, — обрывает Кёнсу. — Еще вопросы? — Пойдешь со мной на свидание? Кёнсу отходит к шкафу. Очень хочется отомстить Бэкхёну за то, что он не сделал вид, что не узнал, но вряд ли тот станет держать язык за зубами, а карьерой Кёнсу жертвовать не готов. — Есть аллергия на медикаменты? — Не замечал, — Бэкхён скользит взглядом, Кёнсу чувствует. — Такой сладкий, такой сексуальный, такой горячий в постели. Чувствую себя героем порнофильма. — Температура поднимается? — Тебе виднее, что поднимается, — Кёнсу предательски краснеет. Да, ему видно. — И знаешь, я не против ограничений подвижности. Кёнсу вкалывает противостолбнячную сыворотку в его плечо. Бэкхён ойкает, но Кёнсу не жаль. И когда он обкалывает анестезией руку, тоже. — Я был согласен потерпеть, — Бэкхён наклоняет голову к плечу. — Если бы ты дал себя потрогать. — Очень вряд ли, — Кёнсу откладывает шприц. — И дать, и потерпеть, и потрогать. Не смотри. Бэкхён послушно отворачивается и дает ему работать. Под его взглядом Кёнсу чувствует себя обнаженным. Нельзя повторять прошлых ошибок. Бэкхён морщится время от времени, но качает головой в ответ на предложения дополнительного укола. Ему действительно повезло, рана глубокая, но не слишком длинная, можно обойтись без операции. Кёнсу уже собирается заканчивать, когда Бэкхёна ведет в сторону. Кёнсу придерживает его за плечо и хлопает по щекам, почти не сдерживаясь. — Я сказал, что можно смотреть? — Нет, но… — Бэкхён трясет головой. — Я не собираюсь в обморок, честно. — Конечно, не собираешься. Отвернись, я закончу, все будет нормально. — А ты можешь поцеловать, чтобы не болело? Кёнсу от неожиданности перестает открывать упаковку с пластырем. — Что? — Поцеловать. — Бэкхён вздыхает. — Ладно, это было бы слишком хорошо. Там… все серьезно? — Сам как думаешь? — Раз я сам доехал, то, наверное, не очень. — Кёнсу кивает. — Я на кларнете играть смогу? — А ты раньше умел? — А смогу научиться? — Бэкхён улыбается. От его взгляда у Кёнсу снова мурашки. — Может, я буду играть на улице и прохожие станут бросать мне монеты. — Очень мелкого достоинства. Если будешь все делать правильно, подвижность не пострадает. Завтра на перевязку, рецепт на антибиотики я тебе выпишу. Руку не нагружать, не мочить, не надавливать. — Буду беречь, — Бэкхён кивает. — Так что там насчет свидания?