Январский человек

      Н.: Здравствуй. Как твои дела? (протягивает руку)       Северус: Здравствуйте. (пожимает её) Нормально.       Н.: Ты знаешь, кто я?       Северус: Да, вы Январский человек.       Н.: Ага. Как ты думаешь, я изменился?       Северус: Совсем немного.       Н.: А что изменилось?       Северус: Вы стали ниже. И голос у вас другой. Мне нравится.       Н.: Это хорошо. Когда люди нравятся друг другу, им легче друг другу доверять — и помогать. Сколько тебе сейчас лет?       Северус: Пятнадцать.       Н.: Ого, ты совсем уже взрослый. А я вовремя пришёл?       Северус: Да, я сейчас на четвёртом курсе.       Н.: Это замечательно. А где мы сейчас?       Северус: В общей комнате. Все разъехались на каникулы по домам, а я не люблю ездить домой. Только тогда ездил, когда мы в прошлый раз виделись. Я не хочу туда возвращаться.       Н.: Что именно тебе мешает?       Северус: Ну, отец, наверное. Или даже больше мама сейчас. Она всё время меня воспитывает.       Н.: А ты уже взрослый, да?       Северус: Вы шутите?       Н.: Нет. Разве я когда-нибудь шутил над тобой?       Северус: Нет.       Н.: Я обещаю и впредь над тобой не шутить — не думаю, что это помогает отношениям. Мне бы хотелось, чтобы мы могли сохранить их и через год, и через три, и позже. Что скажешь?       Северус: Это было бы хорошо.       Н.: Было бы хорошо нам встретиться ещё. Ответишь на мой вопрос?       Северус: Про взрослость?       Н.: Ты бы хотел поговорить о ней?       Северус: Я не знаю. Я много сейчас о чём хочу поговорить. Но не уверен, что могу.       Н.: А что будет, если поговоришь?       Северус: Я перестану вам нравиться.       Н.: Не думаю, что ты на самом деле можешь перестать мне нравиться. Но я был бы не против узнать тебя получше, чтобы наши встречи были более полезными для тебя. Итак?       Северус: Мама подарила мне фамильяра. Ну, это не совсем фамильяр, оказалось, что они очень дорогие. Так что это просто ящерица, Малый волшебный поясохвост. Откуда вы знали, что она это сделает?       Н.: Я не совсем знал, скорее, догадывался. Иногда я догадываюсь о разных вещах, а потом они случаются на самом деле.       Северус: (подозрительно) Такое возможно?       Н.: Да, и ты тоже так научишься. Тебе бы этого хотелось?       Северус: Да, было бы неплохо.       Н.: Значит так и будет. Так что там с поясохвостом?       Северус: Он очень смешной, но иногда мне бы хотелось, чтобы он был больше и правда мог меня защитить. А потом я пугаюсь этих мыслей.       Н.: Что будет, если он станет большим?       Северус: Ну, все могут начать смеяться надо мной, если его увидят.       Н.: Почему?       Северус: Не знаю… Мне кажется, они все надо мной смеются.       Н.: Как ты думаешь, если бы они узнали, что я встречаюсь с тобой, они перестали бы смеяться?       Северус: Возможно. Может быть, они бы тоже захотели что-то узнать у вас — про то, как взрослеть.       Н.: Как ты думаешь, о чём они могли бы спросить?       Северус: Ну, о том, как нравиться девчонкам. Или пригласить их на свидание. Или что делать, если страшно быть большим.       Н.: А что из этого больше беспокоит тебя?       Северус: Наверное, последнее.       Н.: Сказать тебе, что я об этом думаю?       Северус: Да.       Н.: Думаю, когда тебе всего 15, те, кому 25 кажутся совсем большими. Но также, когда тебе 7 или 8 лет, кажется, что пятнадцатилетние — по-настоящему взрослые. А потом тебе тоже исполняется 15 — вот как сейчас. И то, что казалось очень большим, на самом деле оказывается нормальным.       Северус: Я не могу представить, что доживу до 25.       Н.: А потом и до 40…       Северус: Какой ужас!       Н.: Может быть. Поговорим об этом через 5 или 10 лет? Это будет интересно.       Северус: А вы будете приходить?       Н.: А ты не хочешь, чтобы я приходил?       Северус: Хочу.       Н.: Тогда я приду. Расскажешь ещё про поясохвоста?       Северус: Он смешной. Когда он думает, что ему что-то угрожает, он сворачивается в клубок и кусает свой хвост. Я назвал его Гёделем.       Н.: А что ты делаешь, когда думаешь, что тебе что-то угрожает?       Северус: Ну, я придумываю заклинания. Всякие разные. От одного из них вырастает свиной хвост.       Н.: Это хорошо. Свиньи совсем не расположены к магии, ты знаешь?       Северус: Знаю.       Н.: Как ты думаешь, это поможет тебе от всего?       Северус: Нет. Я попросил Люциуса и Эйвери показать мне кое-что из ментальной магии и научить владеть шпагой. Люциус посмеялся и предложил начать с рапиры. И пытается научить меня ставить ментальный щит, но пока плохо получается.       Н.: А тебе бы хотелось, чтобы получалось лучше?       Северус: Да, но я не знаю, как.       Н.: А как ты думаешь, я мог бы что-то тебе посоветовать?       Северус: Да.       Н.: Ты говорил, что у тебя получается придумывать заклинания, если тебе что-то угрожает. Как думаешь, ты бы мог придумать заклинание, которое бы защищало твой разум?       Северус: Хм, я думаю, да. Вообще, это не должно быть очень сложно. Мне нравится изучать латынь и я понимаю, как работают слова в заклинаниях.       Н.: Ты молодец. Я помню, как ты любил читать под той ивой.       Северус: Это было так давно, я тогда был совсем маленький!       Н.: Верно. Как думаешь, а тебе бы хотелось снова оказаться там, увидеть Барреля?       Северус: Возможно. Если только ненадолго.       Н.: Я думаю, у тебя получится. Возможно, когда подрастёшь, ты придумаешь какое-то заклинание и для этого.       Северус: Это тоже будет ментальная магия?       Н.: Да, очень большая, и она многих восхитит.       Северус: Ну, если вы так говорите…       Н.: Как ты думаешь, если бы ты смог что-то такое придумать или создать, ты бы захотел рассказать об этом людям, например, написать книгу? Чтобы другие волшебники её прочитали и, может быть, поставили у себя в библиотеке, чтобы и их дети тоже могли её прочитать.       Северус: Это было бы хорошо.       Н.: И я так считаю. Ты ещё общаешься с Петунией?       Северус: Да, но реже. Нам сейчас не особо есть, о чём поговорить. Но прошлым летом мы много времени провели вместе с ней и Лили у них дома — и это было классно. Мы играли в плюй-камни, Лили как-то протащила их с собой в чемодане, хотя все вещи проверяли перед отъездом из Хогвартса. Почему-то детям запрещают брать такие игрушки с собой — что за глупость? Как будто, это кого-то остановит.       Н.: А как ты считаешь, что было бы правильнее?       Северус: Ну, можно было бы рассказать, как это всё работает. О чём мы?       Н.: О взрослых.       Северус: Да, точно. Они иногда говорят и делают совершенные глупости.       Н.: Возможно, их просто никто не учил видеть дальше своего носа. Но тебе-то точно придётся?       Северус: Вы всё-таки шутите надо мной?!       Н.: Разве что, самую малость и только здесь — чтобы тебе не приходилось отращивать хвост каждому, кто обидит тебя там. Скажешь, если я перегну палку?       Северус: Ладно.       Н.: Я не перегнул её сейчас?       Северус: Нет, сейчас всё нормально.       Н.: Хорошо. Когда мы увидимся?       Северус: У меня и в мыслях нет назначать вам свидание. Когда вы сами хотите появиться?       Н.: Да в любое время, когда я смогу тебе пригодиться.       Северус: Через два года я уже буду на шестом курсе. Может быть тогда и встретимся?       Н.: Согласен. Правда, будет приятно увидеться снова через некоторое время? И ведь это действительно произойдёт?       Северус: До сих пор так и было.       Н.: Вот именно.