Глава 15
18 января 2025 г., 20:22
Лиланд
— Пожалуйста, не делай этого. Пожалуйста, ты выше этого. Ты же хороший человек, я знаю это, — умоляет Джексон. — Просто… тебе не обязательно это делать. — Но, сладенький. Я выиграл, — говорю с ухмылкой. — А теперь заголяй вон ту попку. Джексон заглядывает в мою оружейную комнату с таким видом, словно ожидает обнаружить там электрический стул. Почему он думает, что потратить тонну бабла на его спортивную машину это ок, но моя страсть к оружию вызывает безоговорочное осуждение, не имею ни малейшего понятия. Каждая из моих малышек красуется на своей бархатной подставке или полочке Все блистают от тщательного бережного ухода. Джексон замер, словно окаменев, так, что мне приходится самому задирать ему рубашку. Когда он отказывается сгибать руки, чтобы стянуть рукава, я достаю нож. И это моментально его расшевеливает. — Погоди-ка! Я не хочу, чтобы ты подходил ко мне с ножом! — Тогда тебе лучше раздеться самому, потому что так или иначе одежды на тебе не будет. — Почему ты такой жестокий? — он медленно пятится, но бежать из моего оружейного храма, в который я превратил гостевую спальню, ему некуда. — Это так я демонстрирую свою любовь. А теперь ты продемонстрируй мне свои сисечки. Он тут же зажимает ладонями свои соски. — Не хочу я показывать тебе свои сисечки. Крадусь к нему, вращая ножом. И поскольку он все еще не торопится обнажить свои сосочки, беру дело в свои руки. Оттягиваю ткань над его правым соска и быстро вырезаю треугольник. Когда он опускает взгляд, а потом смотрит на меня полными разочарования глазами, я не могу удержаться и хихикаю. И проделываю то же самое со вторым соском. — А теперь повернись. — Я не собираюсь поворачиваться. — Но мне нужно сделать дырку для попочки. — Ты не сделаешь дырку для попочки. — Но как я тогда смогу увидеть твою попку? С тяжелым вздохом Джексон расстегивает брюки, решив не дожидаться, когда я над ними поработаю. А потом, издав полное недовольства ворчание, спускает их. Тем временем я достаю из пластикового пакета кое-что, что очень хочу увидеть на нем. — Вот! — размахиваю стрингами в виде слона с хоботком для члена. Джексон немедленно опускается на пол и ложится, свернувшись в калачик. — Мама, роди меня обратно. Я хочу домой. — Но, детка, ты уже дома! – Опустившись на колени рядом с ним, надеваю стринги ему на лицо, расположив хоботок аккуратно на носу. И меня разрывает от хохота. — Божечки! Только глянь, какой у тебя хоботище! Он переворачивается на спину, и я сажусь ему на живот. — Я жалею, что заключил с тобой пари. Не могу сдержать ухмылку. — Разве тебе не нравится твой хобот? Тебе станет легче, если я его поглажу? — спрашиваю я, протягивая руку и начиная поглаживать бархатистый отросток на его лице. — Все было бы гораздо проще. если бы ты просто подчинился мне. — Вопрос в том, как далеко ты зайдешь? Сегодня это обнаженные фотки в твоем драконьем логове, а завтра — зажимы для сосков и прополка всякой травы. — Это… что-то из секс-терминологии, которой я не знаю? — Нет, это выпалывание сорняков. Ненавижу эту муть. — Хочешь, я найму профессионального садовода-огородника? — Ни в коем случае. В последний раз ты нанял поехавшего кукухой киллера. — Поехавшего кукухой? Он мне нравился! — Это потому, что вы, ребята, похожи. — Ты что, только что назвал меня сумасшедшим? — спрашиваю неверяще. Он обводит рукой комнату. — Может быть? — Сейчас я раздену твою задницу! — взрыкнув, одним взмахом ножа разрезаю его рубашку пополам. Стягиваю с него ошметки, а затем освобождаю от нижнего белья, чтобы сразу же затащить на искусственную шкуру белого медведя, купленную специально по случаю. — Ты сейчас ототрешь мне член! — кричит он. — Я не виноват, что ты перевернулся на живот, — бормочу, не переставая тащить его. — Тебе не следовало есть ту вторую печеньку вчера! — И это говорит человек, который съел ПЯТЬ. — Не смей меня стыдить, — рычу я, наконец, укладывая его на ковер. Затем хватаю свои любимые пушечки, раскладываю их вокруг него и иду за телефоном, чтобы запечатлеть всю эту красоту. Он лежит с видом жертвы домашнего насилия под страхом смерти. — Ну-ка, выгляди секси! — угрожающе рычу. Он жестом указывает на свое лицо. — Вот это — мой сексифейс! — Нет, это твой «я только что кончил» фейс, и тебе срочно нужно над ним поработать. Абсолютный антисекс. Он таращится на меня с дикой смесью чувств в глазах. — Прошу прощения? — Хочешь посмотреть на свое оргазмирующее лицо? — изображаю на своем лице самое уродливое выражение, на какое только способен. — О, детка, вкуси моего могучего семени, — прекрасно имитирую голос Джексона. — И это говорит человек, который весь такой… — он переворачивается на спину и раздвигает ноги. — Дай же мне свой Божественный Шланг, Разрушитель всего сущего. С отвращением обозреваю его пенис. — Отвратительно. — Пронзи меня, мой милый возлюбленный, пока я возлежу тут, словно надувная кукла. Уйя! Чпокни эту сладенькую бритую вагину! — А это еще что за поебень? — спрашиваю с угрозой в голосе. — Вот так ты и разговариваешь. Просто несешь всякую бессмысленную хрень. А я мирюсь с этим, потому что несешь ты ее во имя любви. — Я сейчас тебя придушу, — рычу, направляясь к нему. Он со смехом натягивает фальшивую медвежью шкуру на себя, заворачиваясь в нее. Трусы с хоботком всё еще красуются на его лице. Я прыгаю ему на спину и беру в мертвый захват. — Тебе не сбежать! — прижимаюсь к нему и целую в лицо. — Не пытайся скрыть сою злобную сущность! — он перекатывается так, что я внезапно оказываюсь на земле. Обхватываю его ногами, все еще обнимая руками за шею. — А теперь покажи мне, как я стону. — Дж-Джексон! Твой Смертоносный Меч Судьбы разрушил мою мужественную киску! — выдает он. Я отчаянно борюсь с приступом смеха, не желая показать, насколько забавляет меня происходящее. — Всё, тебе конец, — крепко сжимаю его ногами, а он только сильнее смеется. — Попробуй еще разок. — О, Джексон! Твой пенис подобен солнцу, он пылает в моем любовном канале… — У вас, парни, самый странный секс, который мне когда-либо доводилось лицезреть, — говорит другой голос. Я отпускаю Джексона, и схватив один из своих пистолетов, направляю в сторону мужчины, который вообще не кажется обеспокоенным. — Какого хрена ты забыл в моем доме? — резонно вопрошаю я. Кассель оглядывает комнату, и его глаза сверкают восторгом. — Ооо, теперь понятно, почему меня сюда раньше не пускали. Я думал, тут логово плохого парня, но это… это потрясающе. — Так и есть, разве нет? — спрашиваю с усмешкой. Пихаю Джексона локтем. — Говорил же, что он отличный парень. — Ну да, ведь восхищение твоими смертоносными железяками делает из него отличного парня. — Не смей так говорить о моих малышках, — говорю я. Кассель отводит взгляд от стены и смотрит на Джексона. Ну, если точнее, на пенис Джексона. — Твой Смертоносный Меч Судьбы мне тоже нравится. Джексон быстро кладет себе на колени ближайшее, что нащупывает поблизости, и это оказывается пистолетом. — Мы просто… — Пытались устроить фотосессию, но моя модель отказывается сотрудничать, — рычу я, сдергивая с его головы стринги со слоником. — Это что, новый термин для обозначения гадких поступков? — спрашивает Кассель, спеша к одной из моих бесценных игрушек. — Ооо, где ты раздобыл эту красоту? Боже мой, от нее дух захватывает. — Даже не начинай надрачивать свой член. Это моя детка, — встаю, собираю разорванную одежду Джексона и бросаю ее ему. По крайней мере, его штаны остались целы. — Я полагаю, ты здесь, чтобы поговорить? — Прибраться, вообще-то. Похоже, что я наконец-то нашел свое призвание. — Ты использовал Windex на нашем деревянном столе, — говорит Джексон, ловя брошенную ему одежду. — Вот теперь, когда ты произнес это название вслух, я предполагаю, что оно для мытья окон. Я протягиваю руку и глажу Касселя по плечу. Он отдергивает руку и пристально смотрит на меня. — Какого хера, чувак? — Подумал, что часть твоей гениальности передастся мне, если я тебя немного поглажу. Он фыркает. — Отвали. Так, где вы, ребята, хотите поговорить? — спрашивает он. — Только не в вашем секс-подземелье. — На кухне, как только ты положишь обратно пистолет Лиланда, который сунул в карман, — кивает Джексон. Я почти все время наблюдал за Касселем и ничего не заметил. Но если он попытается взять что-нибудь из моих вещей, я раздавлю ему яйца. Кассель фыркает, сразу же возвращает пистолет на место и выбегает из комнаты. Он должен понимать, что я убиваю и за меньшее. Как только все мои прекрасные малышки пересчитаны и возвращены на свои места, я направляюсь на кухню, где Кассель уже сидит за обеденным столом. — У тебя все хорошо? — спрашивает Джексон, всегда такой добрый. — Да, как только меня подлатали, кровотечение прекратилось, сразу стало лучше. Но я знал, что если останусь там или окажусь в руках полиции, то окажусь на виду и получу пулю в лоб еще до рассвета. Пришлось спрятаться. Тебе известно, что происходит, мистер Песочный человек? — Ты киллер, которого по какой-то причине наняли меня убить. Или за мою голову назначена награда? — интересуюсь, садясь напротив него. На лице Джексона появляется потрясенное выражение. — Не могу поверить, что я забыл… что… забыл, что едва не словил пулю и отбивался от психа с ножом, — говорит Джексон и на миг впадает в задумчивость. — Когда я вышел из управления, меня задержал проезжавший мимо пожилой мужчина. Он спросил дорогу, а потом сказал: «Он лжет» или что-то типа того. Мой желудок сжимается, когда все начинает медленно вставать на свои места. — К-как он выглядел? — Я не знаю… он был в красной кепке и вел… — Он мертв, — шепчу, поднимая взгляд на Касселя. — Он, блядь, мертв. Кассель улыбается, но это не улыбка радости, а оскал маньяка. — Тебе не удалось его убить. — Кого? — вновь спрашивает Джексон. — Лукаса, — шепчу я. — Лукас все еще жив. — Ты сказал, что выстрелил ему в голову. — Так и было! Я застрелил его! Он должен был быть мертв! Мне сказали, что он умер, я был на похоронах, я унаследовал его имущество, как и было указано в завещании… кто ты, нахуй, такой? — спрашиваю я Касселя. — Я — Жнец. — Он тренировал тебя, — понимаю я. Неудивительно, что он настолько техничен, что заставил меня засомневаться в собственной непревзойденности. Он знает то же самое, что и я. — Да. Он вовлек меня в бизнес и научил драться, сделав из меня идеального убийцу. По крайней мере, пытался сделать. Он никогда не упоминал при мне о тебе или о ком-либо другом. Около месяца назад он сказал мне, что готовит ученика за учеником в надежде создать идеального. Вот тогда-то я и узнал, что был не первым. Так же, как и ты не был первым. — Тех двоих, которые пытались нас грохнуть, тоже он воспитал? — спрашиваю я. Неудивительно, что их боевые стили были так похожи. Нас всех вырастил один и тот же человек. — Они тоже не были первыми. Он делал это годами, и каждый раз, когда его подопечные достигали своего потолка, наступал этот момент. Он бросал их и переходил к следующим. Никто не знал, почему он так поступал. Мне он сказал, что я научился у него всему, чему мог, и мне пора расправить крылья и позаботиться о себе. Чего мы не знали, так это того, что он уже воспитал идеального киллера… тебя. Смотрю на него в шоке. — Меня? Я пытался убить его! — Он сказал, что ты лучше всех нас. Ты был его совершенством. Поэтому он передал тебе свое имя. Тебе, а не кому-то из нас. Я — Жнец, а не Песочный человек. Это был ты. Но потом ты стал неуправляемым, захотел заполучить власть и попытался убить его… по крайней мере, так это было подано нам. Я отрицательно качаю головой. — Он заставил меня убить ни в чем не повинного полицейского, и позволило мне очнуться… я смог осознать, что он сотворил со мной. Кассель понимающе кивает. — Разве не странно, что когда ты с ним, ты словно загипнотизирован? Твои мозги промыты настолько, чтобы верить в то, чего он скажет, но когда ты оказываешься на расстоянии, то начинаешь смотреть на всё иначе? Согласно киваю, слишком хорошо зная это чувство. — Так… он знает, что я жив все эти годы. Тогда зачем он отдал мне свои деньги? — Без понятия… он никогда ни о чем таком не говорил. — А теперь он хочет моей смерти. — Он всегда хотел чего-то одного из двух. Либо ты вернешься к нему, либо умрешь. Таков выбор. — Выбор? Как это вообще? — спрашиваю его. — Он пытается разлучить нас, — озаряет Джексона. — Сначала он оставляет записку на месте преступления, в надежде заставить меня думать, что ты солгал. — Неужели он действительно думает, что я настолько глуп, чтобы оставить записку после того, как пообещал тебе завязать? — А потом он хотел, чтобы я соблазнил одного из вас, — говорит Кассель. — Но я не был к этому готов. Вместо этого расставил жучки по всему дому, потому что хотел знать, кто вы такие. Ради кого мне пришлось оставить свою новую жизнь. – Он делает глубокий вдох. — До всего этого Лукас позволил мне уйти. Он хотел, чтобы я расправил крылья, а я просто попытался жить нормальной жизнью. Ну, вы видите, чем это закончилось. Тами, женщина, которая отнеслась ко мне с большой добротой, теперь мертва, а Лукас назначил награду за мою голову. Я не настолько ценен, как ты. Лиланд. Меня он уговаривать вернуться не будет. Просто убьет. Молча сижу, пытаясь осмыслить услышанное. Этот информационный передоз совершенно не способствует пониманию. Я хочу сказать Касселю, что он ошибается. Что я убил Лукаса, что видел своими глазами, как он умирал, но в тот момент я сам был тяжело ранен и сбежал. Мне нужно было найти помощь, чтобы не умереть. А теперь я отчетливо понимаю, что феерически налажал. Надо было разрядить ему в лицо всю обойму. — Так… значит, он знает, где я живу. Знает всё, верно? — резонно вопрошаю я. — Возможно, знает уже давно, много лет. Или он только сейчас меня нашел? Поэтому сейчас объявил охоту? — Нет. У него появилось новое оружие… кто-то, кто, как он уверен, сможет убить тебя, если ты откажешься подчиниться. — Те двое, что были на днях? — вновь спрашивает Джексон. Кассель фыркает. — Нет, кто-то намного, намного хуже. Кто-то, кто, по его словам, превосходит тебя, Лиланд. — Знаешь, кто именно? — резонно вопрошаю я. — Нет. Только слышал краем уха, как Лукас рассказывал о нем Уверен, что скоро мы всё узнаем. Я, вероятно, первый в списке, а ты последуешь за мной, но, как я уже сказал, сначала он посмотрит, не вернешься ли ты. Ударяю кулаком по столу, гнев захлестывает меня от того, что Лукас снова манипулирует моей жизнью. — Я скорее умру, чем присоединюсь к этому психопату. Никогда не вернусь в тот мир. Теперь у меня есть своя жизнь. У меня есть кое-кто, кто заботится обо мне. И я не позволю разрушить всё это, не стану его рабом. Я… он заставлял меня делать так много вещей, о которых я сожалею. И всё только потому, что он мог убедить меня сделать что угодно. — Он жестокий и манипулятор. Проблема в том, что увидеть это ты можешь только оказавшись на приличном расстоянии от него, — говорит Кассель. — Он знает, где мы живем? — вновь спрашивает Джексон. — Ты-то, очевидно, смог это выяснить. — Да, но ему никогда не говорил. Я начал кое-что подозревать, поэтому держал при себе. — Как ты нас нашёл? — вновь спрашивает Джексон. — Компьютер. Проскочил через файерволл и выяснил, что вы ищете помощника по хозяйству, создал идеальное объявление. И вот вы, по сути, сами дали свой адрес, когда наняли меня. — Возможно, в последнее время я стал слишком легкомысленным, — признаю я. — Очевидно, он знает Джексона достаточно хорошо, чтобы мимоходом спросить его о чем-нибудь, так? — Он знает о нем, так как другие ребятки видели вас двоих вместе. Уверен, он быстро разберется, что к чему и где. Возможно, ему уже известно, где вы живете. Мне бы он ничего не сказал об этом, потому что уже решил, что я — слабое звено, которое нужно безжалостно устранить. — Ну, и каков твой план? Зачем ты сюда вернулся? — резонно вопрошаю я. — Пришел сюда, чтобы рассказать вам об этом, в надежде, что вы сможете его остановить. Я устал от него и его мутных дел и точно знаю, что один долго не протяну. Не поймите меня неправильно, я здесь не затем, чтобы вас спасать. И не потому, что мне… не всё равно, что с вами случится. Я даже не знаю вас. Но знаю точно, что если хочу жить, вам нужно остановить его. В конце концов, ты — величайший шедевр Лукаса… Ну, второй по значимости, если верить рассказам о его новом воспитаннике. — Так ты считаешь, я могу их остановить? — даже не пытаюсь скрыть скепсис. Кассель пожимает плечами. — Не знаю, я просто… Я слишком хорошенький, чтобы умереть, понимаешь? Улыбаюсь. — Это да. У тебя великолепные волосы. Он кокетливо проводит пальцами по рыжим кудрям. — Спасибо! Что ж… Я все еще не в лучшей форме для драк. Поэтому, наверное, лучше затихариться, пока мне не перестанет казаться, что я вот-вот склею ласты. — Тебе есть куда пойти? — резонно вопрошаю я. — Лукас знает обо всех моих норах. Просто найду какой-нибудь отель или что-то еще, чтобы перекантоваться. — Можешь остановиться в одном из конспиративных домов Лиланда, — предлагает Джексон. — Он… может? — настороженно интересуюсь. — В моем… классном… — Он пришел сюда и дал тебе информацию, которая может спасти твою жизнь, — напоминает мне Джексон. — Ладно, — издаю протяжный страдальческий стон. — Дам тебе координаты места, о котором, я уверен, Лукас не знает. Там есть безопасная комната, если тронешь пальцем хоть одну из моих малышек, бояться тебе нужно будет не Лукаса. — Если понадобится оружие, используй его, — говорит Джексон-Предатель. Улыбаюсь Джексону, похлопывая его по ноге. — Хорошая идея, милый. И, Кассель, пожалуйста, не стесняйся брать машину Джексона. Лицо моего любимого мужчины как-то заметно кривится. — О, нет, мою машину трогать нельзя. — А мои пистолеты можно? — резонно вопрошаю я. — Но… у тебя штук двести пистолетов, а машинка у меня одна-единственная. — Мне нравится ваша любовная ссора, но у меня есть свой собственный арсенал, так что со мной все будет в порядке, — говорит Кассель. — А вот тачки нет. Скалюсь в сторону Джексона, который полностью игнорирует нас обоих. — Прежде чем вот это всё… зачем ты убил собаку? — спрашиваю я. Лицо Касселя моментально вытягивается. — Я не собирался её убивать. Удостоверился, что мужик посадил собаку в клетку, и только потом проник внутрь. Не знаю, что случилось. Может, он дверь неправильно закрыл, или собака как-то выбралась. Но, когда что-то мелькнуло за углом, я подумал, что это мой подопечный. Я даже… всплакнул немного. Я действительно не хотел этого. — Хорошо… Я верю тебе, — киваю. Как только Кассель получает адрес и мою машину, он отправится в путь. Чтобы быть полезным, ему придется затаиться на время и поправиться. — Что собираешься делать? — спрашивает Джексон. — Хочу поужинать, принять душ и лечь спать. — Хочешь поговорить? — Если не возражаешь, то не сейчас. — Ладно.***
Когда я укладываюсь в постель рядом с Джексоном, мои мысли продолжают беспорядочно метаться. За ужином кусок не лез в горло, и мне пришлось заставлять себя есть, чтобы не обеспокоить Джексона еще больше. Прямо сейчас мне хочется прижаться к нему и не отпускать, потому что с Лукасом на хвосте, каждый день может оказаться последним. Хочу, чтобы Джексон обнял меня и сказал, что мы вместе навсегда. Даже если это ложь, пусть так, мне все равно. Этого достаточно, чтобы просто держаться и молиться о том, чтобы ложное обещание стало правдой. Вместо этого я делаю вид, что эта ночь такая же, как и предыдущие. Целую его, сворачиваюсь калачиком, обняв подушку, почесываю Кайенн на сон грядущий и закрываю глаза. Джексон ведет себя как обычно, вероятно, потому, что не понимает, насколько серьезно я проебался. Как только его дыхание выравнивается, бесшумно поднимаюсь с кровати. Кайенн не повела и ухом, оставшись лежать уютным калачиком, когда я выскользнул за дверь. Прихватываю в сушилке чистые шмотки, оставшиеся после Касселя, и торопливо натягиваю на себя. Одевшись, беру ноутбук Джексона и усаживаюсь за обеденный стол. Открываю Ворд и начинаю печатать. Джексон, пожалуйста, постарайся не возненавидеть меня за это, но я не могу оставаться здесь, когда Лукас дышит мне в затылок. Большую часть своей жизни я мечтал о том, чтобы кто-то заботился обо мне, любил меня или хотя бы замечал мое существование. Я думал, что нашёл это с Лукасом, но катастрофически ошибся. Теперь я знаю, что значит быть по-настоящему любимым. Любимым тобой. Лукас не остановится, пока не получит то, чего хочет. Он не из тех, кто сдается без боя. Он не пытался добраться до меня раньше, вероятно, потому, что знал, что я ему не по зубам. Но теперь, подготовившись и собрав достаточно сил, Лукас уверен в себе, и это повод для беспокойства. Мне нужно быть максимально осторожным, чтобы предугадать его шаг, и я не хочу, чтобы ты попал под удар, когда он его сделает. Мысль о том, чтобы потерять самого дорогого для меня человека, невыносима. Я собираюсь перевести все свое состояние (за исключением необходимых мне средств) на твое имя. Если со мной что-то случится, все деньги перейдут тебе. Пожалуйста, позволь мне уйти и выполнить эту самую важную работу. Если смогу победить и остановить Лукаса, я вернусь в мгновение ока. Я не убегаю навсегда. Мне нужно скрыться в тени, не дать ему отнять самое дорогое и уничтожить меня. Он может прийти за тобой. Потому что ничто не сокрушит меня надежнее и быстрее, чем утрата тебя. Я люблю тебя больше, чем ты можешь себе представить. Пожалуйста, просто сделай это для меня. Оставляю компьютер открытым и разворачиваю его в сторону коридора, чтобы он стал первым, что Джексон увидит утром. Теперь самое время заняться оружием. Ввожу код доступа и захожу в оружейную, чтобы взять всё необходимое. Всё, что может понадобиться сверх того, можно прихватить из тайников в конспиративных домах или купить. Иду к входной двери, преисполненный понимания, что поступаю правильно. Это лучший способ защитить Джексона, даже несмотря на это тяжкое чувство. Отключаю сигнализацию, чтобы сразу же включить ее обратно, оказавшись за порогом дома. Иду к машине Джексона, ведь мою мы отдали Касселю. Кладу свои вещи на заднее сиденье и сажусь за руль, готовый завести машину. Когда я смотрю на дом, то понимаю, в груди разливается щемящая боль. Что, если я больше никогда не увижу Джексона? Что, если обычный поцелуй на ночь был нашим прощанием? Что, если это мой последний момент с ним? Но если вернусь в дом, он меня не отпустит, и мне придется бежать. Я должен защитить его, насколько это возможно. Чего бы эти ни стоило, он не должен оказаться в эпицентре, потому что… что, если я его потеряю? Что, если я единственный, кто останется в живых? Не могу представить себе худшей участи, чем прожить остаток жизни в одиночестве. Я обзавелся некоторыми близкими знакомствами, благодаря Джексону. Но будет ли этого достаточно, если Джексон умрет? Откажется ли Генри от меня? Я даже не уверен, нравлюсь ли я семье Джексона, или они просто терпят меня ради него. У меня нет ничего, кроме Джексона. Я — ничто без Джексона. Слушая мягкое урчание двигателя, кладу голову на руль и закрываю глаза. Вот и всё… это лучшее решение из всех возможных, верно? Дверца машины открывается, заставляя меня подпрыгнуть. Я был так поглощен горем и паникой, что совершенно не заметил, как кто-то подошел так близко. Джексон садится рядом со мной. — И куда мы направляемся в такое прекрасное утро? –спрашивает он как ни в чем ни бывало. — Опять «KFC»? Киваю. — «KFC». Мне просто… захотелось подышать свежим воздухом. — Со всеми твоими любимыми пушками? Знаешь что? Это глупый вопрос. Вполне разумно для тебя отправиться погулять со своим любимым оружием. А ванну ты тоже с ними принимаешь? Киваю, преисполненный любовью к нему за попытку заставить меня улыбнуться. Он как никто знает, как я справляюсь со сложностями. Но прямо сейчас я не уверен, что способен справиться хоть с чем-то. — Джексон… — Я прочитал твою записку, но мне кажется, тебе не помешает посмотреть на ситуацию моими глазами, хорошо? Прежде чем ты убежишь, просто выслушай меня. Киваю. — Ладно. — Ты прав, я не знаю Лукаса и понятия не имею, что он задумал и на что способен. Но я знаю тебя. И если он утверждает, что у него есть кто-то лучше и способнее тебя, то у нас есть повод для серьезного беспокойства. Ты боишься потерять меня, и я в таком же смертельном ужасе от перспективы потерять тебя. Но это просто означает, что я сделаю всё, чтобы тебя защитить. А это невозможно, если ты убежишь, оставив меня позади. Его слова понятны, но они не приносят облегчения от сворачивающей нутро в узлы боли. — Я не могу потерять тебя. Не могу подвернуть тебя такой опасности, Джексон! — Почему ты считаешь, что по отдельности мы сильнее? Разве наши шансы выбраться из этой передряги не выше, если мы вместе? Его лицо такое спокойное и уверенное, что мне хочется верить ему. — Моя главная забота — ты, а не я. И я сделаю всё, чтобы ты был в безопасности. — И я тоже сделаю все, что угодно. Просто знай, что если ты уйдешь, я не буду сидеть сложа руки. Использую все ресурсы, подниму все связи, которые у меня есть, чтобы выследить Лукаса и вернуть тебя. Единственная разница в том, что ты хочешь решать проблему в одиночку, а я считаю, что вместе мы сильнее. Он протягивает мне руку, и я нерешительно тянусь к ней. Сплетаю свои пальцы с его, страстно желая этого прикосновения. — А что, если он убьет тебя, и мне придется жить с этим решением всю оставшуюся жизнь? Что, если я потеряю тебя? Я даже не знаю, смогу ли выжить без тебя. Мне страшно. Я напуган больше, чем когда-либо, потому что боюсь тебя потерять. Он улыбается мне и мягко сжимает мою руку. — Наша цель — не потерять ни одного из нас. Но дерьмо случается. Завтра я могу споткнуться о ковер и умереть, стукнувшись темечком. Не в твоей власти обезопасить каждого, несмотря на все старания. Это выше твоих сил. Так что, пожалуйста, просто позволь мне помочь тебе. У нас есть ресурсы, у нас есть люди, которые могут помочь. — Вся твоя семья может оказаться в опасности. — Кассель сказал, что Лукас сначала попытается перетянуть тебя на свою сторону. И пока этого не произошло, мы займемся планированием наших действий. И когда станет ясно, что он не намерен ждать дольше, мы сами сделаем ход, ясно? Будем работать вместе. Я все еще не уверен, но что, если он прав. Может быть, я убегаю, даже не попробовав другие варианты. — А теперь я выйду из машины, и надеюсь, ты последуешь за мной. Я не буду заставлять тебя остаться, Лиланд, но я правда надеюсь, что ты поверишь мне и на станешь убегать. И он просто выходит, а я наблюдаю, как он, остановившись в свете фар, просто ждет. По какой-то причине это решение кажется самым трудным в моей жизни. Может быть, это потому, что раньше решения я принимал в одно лицо. По большей части. А теперь у меня есть он, самый дорогой для меня человек. Делая глубокий вдох, выхожу из машины. — О, слава богу! — восклицает Джексон, бросаясь вперед. Сначала мне кажется, что он идет ко мне, но прекрасный мужчина падает перед машиной на колени и обнимает ее. — Все в порядке, детка. Я уговорил его освободить заложника. Вид коленопреклоненного Джексона, обнимающего свою драгоценную тачку внезапно выпускает все напряжение, словно воздух из воздушного шара. Просто гора с плеч, и на меня накатывает смех. — Ты такой идиот, — говорю я, а он лишь улыбается мне. И эта широченная светлая улыбка прошибает меня до слез, которые жгут глаза, готовые вот-вот пролиться. — Но ты смеешься, и это все, что имеет значение, — говорит он. — Это и, очевидно, твоя обожаемая тачка. На те деньги, которые я бы тебе перевел, ты мог бы купить по машине на каждый день недели. — О нет, мы с Джонавином слишком близки. Его нельзя заменить. — Я думал, это Армандо. Ты даже не можешь запомнить его имя! — Мы раньше не не были настолько близки, чтобы называть его по первому имени. А теперь да. Отвешиваю пинок переднему колесу, и глаза Джексона сужаются до состояния щелочек. Он качает головой. — Я тебя поимею. — Маловат ты, чтобы меня поиметь, — рычу я и снова пинаю колесо. Он бросается на меня, а я со смехом обегаю машину сзади и заскакиваю в дом, где Кайенн уже мечется от радости. Наверняка, уже думала, что мы ее покинули навсегда. Джексон хватает меня в дверях и отчаянно прижимает к себе. Нежно приподнимает мой подбородок, не отводя глаз от моего лица. — Ты дикарь. — Знаю. Пару дней назад садился за руль и запачкал сиденье тако! — делаю чистосердечное. — Ты этого не делал! — А еще возил в ней Кайенн! — А я-то думал, откуда взялась вся эта шерсть! — Я не стал смывать тако, просто дал Кайенн вылизать пятно. — Язычник! — Знаю. Но у нее такой чистый язычок! Она свою жопку вылизывает всего пару раз в день. Ты лизал мою жопку, и я без проблем позволю тебе вылизать моё автокресло. Он безмолвно таращится на меня, очевидно, сломанный. Я сломал своего мужчину. От души сжимаю его в крепких объятиях. — Я правда рад, что мы поговорили. Это просто… тяготило меня. Не давало спать по ночам, но теперь я чувствую себя лучше, потому что скрывать больше нечего. — Ты же говоришь о тако, да? — На сто процентов. — Рад, что тебе получшало, потому что мне стало хуже. Я похлопываю его по щеке. — Я могу заботиться только об одном из нас. И это будет Кайенн. Он фыркает. — Да, давай-ка пойдем баиньки. Я буду всю ночь переживать об этом, а утром психану на тебя за то, что от моя машина провоняла мексиканской кухней. — Если тебе от этого полегчает, то мне было чудовищно грустно. Я был опустошен. И тот тако мне был очень нужен. Пришлось вернуться и купить еще один. — Разумеется, именно из-за этого тебе было грустно, — говорит он. — Мне было не грустно, я был опустошен. Чтобы сравнять счет, я позволю тебе завтра купить мне тако. — Идем в постель, — он увлекает меня за собой, и я охотно позволяю ему это. Я все еще не уверен, что принял лучшее решение, но знаю, что эти отношения невозможны без доверия. Мне нужно верить, что это наилучший путь одержать победу над Лукасом. Вернувшись в спальню, мы раздеваемся и забираемся под одеяло. Кайенн пребывает в полном восторге от того, что мы наконец-то прекратили наши нелепые ночные шалости и вернулись в постель. Джексон отсаживает ее в сторону, чтобы притянуть меня поближе и обнять. Я тону в его объятиях, и, положив голову ему на грудь, прислушиваюсь к биению его сердца. — Пожалуйста, не уговаривай меня сделать какую-нибудь глупость, — шепчу я. Он проводит пальцами по моей обнаженной спине, чертит круги на коже. — Мы не можем заглянуть в будущее, но я сделаю все возможное, чтобы мы оба были в безопасности. — Я останусь при условии, что ты позволишь мне тебя вооружить. — А? Мне можно будет взять один из твоих роскошных пистолетов? — Да. Вот настолько сильно я тебя люблю. — Ух ты!.. Никогда не думал, что настанет день, когда ты позволишь мне хотя бы прикоснуться к ним. — Но ты должен будешь чистить его каждый день. — А вот и безумные разговорчики, — он снова крепко сжимает меня в объятиях. Улыбаюсь и, прижимаясь к нему, желаю, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Позволяю своим пальцам вцепиться в его спину. — Я так сильно тебя люблю. Чуть ли не больше, чем Кайенн. — А я люблю тебя почти больше, чем свою машину. — Оу! Он смеется и целует меня в лоб. — Пожалуйста, никогда больше не оставляй меня, Лиланд. — Не буду. Буду как клещ. Зароюсь головой в твою плоть и буду посасывать кровушку. — П-прошу прощения? Дело принимает мрачный оборот. — Вот как сильно я тебя люблю. — Это довольно серьезно. — Буду посасывать твои сосочки. — О? Теперь мои соски в ход пошли? — Да, — целую его в шею, раз уж дотянуться до сосков не слишком удобно. Этот мужчина дает мне так много любви, защиты и заботы. Не понимаю, как я жил до его появления в моей жизни. Я просто знаю, что не могу его потерять. Надеюсь, Лукас знает, что созданный им монстр разорвет этот мир на части, чтобы обезопасить Джексона. Его рука наверняка онемеет под моей тяжестью, но я лежу, свернувшись калачиком в теплых объятиях, пока сон не овладевает мной.
