Глава 16
6 февраля 2025 г., 14:26
Джексон
— Где Лиланд? — спрашивает Мейсон. Меня это тоже беспокоит. Он сказал, что быстро метнётся в магазин, но с тех пор прошло уже два часа. Что, если Лиланд ушёл? Что, если наш вчерашний разговор ничего не значил и он передумал? Что, если он на самом деле мне не поверил и последовал за мной в дом только потому, что я его застиг врасплох? Нет! Мне нужно перестать сомневаться в нём. Но что, если он ранен? Быстро набираю Лиланда. — Да, детка? — отвечает он, но в голосе слышится что-то странное. Какая-то смесь недоверия и легкого раздражения. — Где ты? — спрашиваю я. — Там же, где я был, когда ты звонил, о… три минуты назад. Еду на работу. А где, ты думаешь, я могу быть? — Можешь просто приехать побыстрее? — позволяю нетерпению взять верх. — Конечно! Без проблем. Жму шестьдесят… шестьдесят пять! А! Уже семьдесят пять! Какая максимальная скорость у этой машины? — НЕТ! Тебе запрещено ехать быстрее пятидесяти пяти! — Если ты — дедуля и водишь по-стариковски, это не значит, что я должен делать так же. Джексон, любовь моей жизни, свет очей моих, яблочко моё глазное… кто вообще это придумал? Ненавижу яблоки. Такие полезные, что аж омерзительно. Кто их ест? Когда можно съесть буквально всё, что угодно, кто выбирает яблоко? — Может быть, люди, которые заботятся о своем здоровье. — Почти уверен, что шоколад — это последнее, что может меня убить. Можешь себе представить, если бы самой большой нашей заботой был шоколад? — По дереву постучи. — Единственная деревяшка поблизости находится у меня в штанах, но я хорошенько по ней постучал. О нет… боже. Теперь она требует больше внимания. Что мне делать? Скажи мне пару непристойностей. — О… ээм… погладь руль. — О боже! Ты хочешь, чтобы два твоих фетиша приласкали друг друга? Ладненько! Если это заставит тебя смотреть на меня с вожделением, тогда отлично! Я слегка подразниваю круиз-контроль. Господи! Не прикасайся ко мне там! Прекрати! А! Ооо! Что это ты там творишь?.. ты хочешь меня там? — вскрикивает он. — Ситуация становится неловкой, — бросаю взгляд на Мейсона, который как будто ничего не замечает. — Только не рычаг переключения передач! Он слишком большой. А! Но такой гладенький. — Пожалуйста, пожалуйста, прекрати. — Не ревнуй, что. Просто Армадилло в меня влюблён. А когда ты за рулем, сиденье тоже так сильно вибрирует? — Это значит, что ты потерял берега. — Ооо. Упс. Вот интересно, откуда взялись эти царапины на дверце? Это когда я пытался трахнуть пенисом дверную ручку? — Что там с пенисом? — оторвав взгляд от своей видеоигры, Мейсон уставился на меня. Он играет в какую-то детективную игру, где можно стрелять в людей, не поднимаясь с кресла, вместо того чтобы заниматься настоящей детективной работой. — Ну, это когда ты пенисом трахаешься. — Ааа… ха. Тогда всё понятно. Дверь распахивается с такой силой, что мы с Мейсоном оба подпрыгиваем. — А вот и я! Распахивайте свои норки и готовьте пенисы, — жизнерадостно провозглашает Лиланд, обвешанный пакетами. — Ты еду принес? Потому что, если да, то моя нора вся к твоим услугам, — говорит Мейсон. — Я более чем уверен, что он говорит о другой «норке», — бормочу я. — Возможно, это я говорю о другой норке, — многозначительно хмыкает Мейсон. Лиланд лучезарно ему улыбается. — Обожаю тебя. И я действительно принес поесть! Но, знаешь, Джексон заставил меня постучать по пенису. Так что я сначала обтрогал свой агрегат, а потом пакеты с едой. Чизбургеры пересчитывал, а то вдруг недодали. Так что если попадется лобковый волос, то это скорее всего мой. Но чтоб у вас от сердца отлегло, скажу, что он восхитительно чистенький. — Как смотришь на то, чтобы купить второй офис для агентства, переехать туда, а Лиланду не сказать? — спрашиваю я Мейсона. Тот нерешительно пожимает плечами. — Я бы поддержал тебя, но у меня сейчас работы меньше, чем когда-либо, поэтому, думаю, я останусь. — Спасибо, Мейсон. Я тебе двойную порцию принес, — Лиланд практически рычит в мою сторону. Понятия не имею, почему всё происходящее кажется мне до странности возбуждающим. Похоже, мозги у меня окончательно спеклись. — Что значит, у тебя работы меньше, чем когда-либо? Ты в этом месяце взял двойную нагрузку, — недоумеваю я, пока Мейсон как ни в чем ни бывало берёт свой чизбургер. — ЛЮБЛЮ чизбургеры, — говорит он, как будто меня вообще не существует. — Мейсон? — Особенно, когда сыр сверху. И тут до меня доходит. — Лиланд взял на себя всю твою работу? Мейсон округляет глаза и невинно пожимает плечами. — Нет! Ричардсом занимался я. — Этот тот Ричардс, который через час перезвонил и заказ отменил? — на мою реплику Лиланд беззастенчиво хихикает. Достаёт из пакета чизбургер и протягивает мне. — Спасибо, детка. И он с улыбкой отдёргивает руку как раз тогда, когда я собираюсь взять предложенный бургер. — Ты должен извиниться, — говорит Лиланд. — За что? — За то, что заставил свою машину изнасиловать меня. Я читал Кристину и знаю, на что способны машины! — Господи, моя машина — не какая-то там Извращенка Кристина, чтобы трахать тебя поворотником. — Оооо, воздержись от грязных разговорчиков при Мейсоне. Он не выдержит нашей страсти. — Как-то пожарчело тут, — говорит Мейсон, расправляясь со второй половиной своего бургера. — Настолько, что мой бургер отлично прожарился. Не смотря на то, что шутка просто ужасна, Лиланд заливается заразительным смехом. И вот уже мы все трое весело хохочем. — Встань на колени, и я прощу тебя, — командует Лиланд. — Давай уже, — подначивает Мейсон. — Какого черта, Мейсон? Мы с тобой знакомы много лет, и ты вот эту дружбу, не моргнув глазом, продаешь за еду? Мейсон пожимает плечами. — Ну он просто… забавнее, чем ты, понимаешь. — У нас возникла мгновенная связь, когда я его пенис увидел, — совершенно невозмутимо заявляет Лиланд. — Что? Зачем? Как? — Он откладывал огромную личинку и обнаружил, что туалетная бумага закончилась. — И? Всё еще не понятно, в какой момент пришла нужда разглядывать его пенис. — Мне пришлось отнести ему туалетную бумагу. Ну, салфетку на самом деле. Потому что бумага закончилась. — Всё еще не понятно. Ты просунул руку в дверь и передал её ему. Лиланд на мгновение замолкает. — О… я, вроде как, об этом не подумал. Просто открыл дверь, а он подался навстречу, и вот та штука просто бросилась в глаза. Но ты не переживай, милый, там смердело так, что было вообще не до разглядываний. Я сказал, что ему нужно провести некоторое техобслуживание. Ну, если он не хочет, чтобы его подружка заблудилась в кустарнике, пытаясь сделать ему минет. И даже дал пару бесплатных советов. Мейсон фыркает. — Врёт и не краснеет. Он рассказал, что эта… эта стрижка — модный тренд, что все девчонки без ума, а мужчины срочно обзаводятся такой. Показал мне фото. Я выбрил там как на картинке. А Кари, когда увидела мой пенис в новых интерьерах в первый раз, так хохотала, что с кровати навернулась. Маниакальный оскал Лиланда явно свидетельствует о том, что он гордится собой. Мне кажется, что Мейсон сам во всем виноват. — И ты последовал рекомендации, как понравиться женщинам, от мужчины, который: А) никогда с ними не спал и Б) не может и пяти минут оставаться серьёзным. Ты только глянь на него. Он буквально светится от восторга, что смог навести шороху в твоей сексуальной жизни. Лиланд энергично кивает, даже не пытаясь изобразить невинность. — Так и есть. — Почему ты раньше мне не рассказал? — спрашиваю его. — Я собирался, но потом нас кто-то грохнуть пытался, и я отвлекся. А потом вообще забыл. Хочешь посмотреть, что за стрижку я ему предложил? — Конечно, — подхожу к нему вплотную. Мейсон прищуривает глаза. — Даже не смей. Покажешь ему, и я ухожу от вас. — Показывай уже! — говорю я. — Ты хочешь, чтобы я ушёл? — спрашивает Мейсон. — Я этого не говорил, но если Лиланд покажет мне, а ты уйдешь, страдать не буду. — Тогда у меня будет три письменных стола? — с надеждой спрашивает Лиланд. — Конечно, детка. Можешь и стол Мейсона забрать! — Вы двое созданы друг для друга, — ворчит Мейсон. — Я знаю, — Лиланд расплывается в улыбке. — Задничка с первого взгляда. Морщусь от болезненного напоминания. — Нет. — Порочен насквозь с первой щекотушки. — Мейсон, так что там насчет нового агентства? Мейсон кивает. — Я в деле. — Мудила с Нижнего Тагила, — добавляет Лиланд. — Как думаешь, мы сможем сделать так, чтобы Лиланд нас не нашёл? — интересуюсь я. Мейсон кивает, дожевывая свой чизбургер. — Готов даже… в другую страну перебраться, если нужно. — Посмотри на него, — киваю на Лиланда, явно погрязшего в своих мыслях. — Так старается подобрать слова в рифму. На лице Лиланда появляется многозначительная ухмылка. — Тише. Уже вот почти нашёл для «мошонки». — Да не звезди! — Яйчишко в коробчишке! — услужливо подсказывает Мейсон. Лиланд выглядит до неприличия довольным. — Ооо, а мы с тобой на одной волне, не так ли, Мейсон? Лиланд наконец-то вручает мне безнадёжно остывший чизбургер. Сажусь за стол, а Лиланд зарывается в свои огромные пакеты, о которых я вроде как забыл. — Что там у тебя? — спрашиваю, с радостью обнаружив, что мой чизбургер тёплый и вполне съедобный. — Ну, я решил, что если нам придется заниматься этим делом вместе, нужно гарантировать твою безопасность. Настолько, насколько это возможно, — он достает пуленепробиваемый жилет. — Ладно… с жилетом согласен. Полагаю, ты и для себя прикупил такой? — Боже, нет, ты что, думаешь, я слабак? Фу, мне не нужна никакая защита. Только младенчики носят броню. Эээ… кроме тебя. Ты-то — не младенчик. Ты — воплощение мужественности. Самый сильный, сексуальный и мужественный мужчина, которого я когда-либо встречал. Настолько мужественный, что я испытываю желание родить тебе детей каждый раз, когда вижу тебя. А потом вспоминаю, что я-то тоже мужчина, и всё равно хочу носить твоих детей. Вот так охрененно ты мужественен. Онемев, таращусь в его глаза. — Иногда мне кажется, что ты самый подлый человек на свете. Он усмехается, явно довольный полученной оценкой. — Спасибочки. — Всегда пожалуйста. Если мне придётся это надеть, то и ты этой участи не избежишь. Прикупим кое-какое снаряжение для тебя, договорились? — Ладно. Давай-ка жуй повеселее, чтобы мы могли на тебя обновки примерить. — Отдай ты мне мой бургер минут 10 назад, я бы уже его дожевал. — Но ты же не поклонился и не отлизал с почтением мои пальчики на ногах, так почему же я должен был проявить такую любезность? — Но Мейсон этого тоже не делал! — Но он бы не медлил и секунды, если бы пришлось. Мейсон, ты пососёшь мои пальчики? — Расстараюсь так, что закачаешься, — отвечает тот, увлечённо раскладывая пасьянс в телефоне. — Видишь? — Лиланд выжидающе смотрит на меня. — А как долго ты собираешься их сосать? Я вздыхаю. Не могу позволить Мейсону превзойти меня. — Всю ночь напролет, детка. — Ооо. Позволишь моему пальчику проникнуть в твою попку? Мы с Мейсоном встречаемся взглядами. — Теперь ты понимаешь, почему я угнетён? — спрашиваю его. — Это просто… нарастает. Вот только дашь слабину, уступишь на миллиметр, и — всё. Он спрашивает, можно ли засунуть палец ноги тебе в задницу. Мейсон отчаянно кусает губы, чтобы не оскалиться в дикой усмешке. — Тот ещё манипулятор, чувак. По-моему он тебя застокгольмил. Бросаю взгляд на Лиланда, который вынимает из сумки чёрную полицейскую дубинку. — О, он определенно что-то сделал со мной. — Иди-ка сюда, — подзывает меня Лиланд, и, я, в равной степени любопытствуя и бесясь, спешу к нему. Без лишних слов он начинает расстёгивать мою рубашку, пока я доедаю картошку, готовый ко всему, что он задумал. Как только с рубашкой покончено, он натягивает на меня бронежилет и затягивает ремни так туго, что дыхание становится роскошью. — Лиланд, я умираю! — Тише, мой сладкий ангел. Иногда лучше немножко пострадать, чтобы не умереть. — Не думаю, что он станет менее пуленепробиваемым, если чуть ослабить ремни. У меня лёгкие сейчас схлопнутся. — Шшш… скоро все пройдёт. Он выуживает из пакета рукав и, просунув в него мою руку, крепит к жилету. Застыв в ужасе, наблюдаю, как он сразу же хватает второй. Главным образом потому, что теперь я не в состоянии сгибать руки, чтобы продолжить есть свою картошку. — Что это? У меня руки не сгибаются! — Тише, ты будешь в самой безопасной безопасности. А теперь снимай штаны. — Я не могу дышать! – Пытаюсь оттолкнуть его, чтобы ослабить ремни, но с этими штуками на руках едва могу дотянуться до собственного тела. Приходится повозиться, прежде чем зацепиться за жилет и ослабить его. Пока я был занят этим непростым делом, он расстегнул мои брюки и спустил их вниз, так что я остаюсь стоять в одних трусах. — Хочешь увидеть, каково было мое первое впечатление о Джексоне? — спрашивает Лиланд Мейсона и одним рывком стягивает с меня нижнее бельё, чтобы продемонстрировать Мейсону мою задницу. — Красотища, правда же? Хорошенько шлёпает меня по голой ягодице. — Черт возьми, Лиланд! — натягиваю бельё обратно под раскаты смеха Мейсона. — И почему я без штанов? — Пуленепробиваемые штанцы. — Господь! Мне не нужны штаны, — говорю я, но Лиланд уже поднимает мою ногу и стаскивает с неё штанину. Как только миссия по заголению выполнена, он пытается упаковать меня в чёрные брюки. Решаю просто смириться с происходящим и добровольно поднимаю левую ногу. Он уже натягивает брюки мне на бёдра, когда я осознаю, что они слишком узкие и вряд ли на меня налезут. Лиланд беспощадно дёргает их за пояс, и я чувствую себя так, словно пытаюсь втиснуться в снаряжение водолаза. — Мейсон, помоги-ка мне, — командует Лиланд, заходя мне за спину. И тот охотно бросается на помощь. — Так, удерживай его голову пониже. А я буду тут сзади. Мы их натянем. Мне сказали, что именно так их и нужно надевать, — лжёт, не моргнув, Лиланд. — Они не налезут! — возражаю, сгибаясь пополам под настойчивым давлением Лиланда. Мейсон удерживает меня, совершенно не реагируя на мои попытки сопротивления. Именно тогда Лиланд дёргает слишком тесные штаны, одновременно врезаясь своим пахом в мою задницу, отчего моё лицо оказывается точнёхонько в промежности Мейсона. — Срань господня! — вскрикивает Мейсон от близкого контакта моей головы с его членом. — Помоги же мне, Мейсон! — орёт Лиланд, и тот тянется к моей спине, чтобы помочь натянуть штаны, и моя голова оказывается между ног Мейсона. Он крепко зажимает меня бедрами, словно намерен удержать от побега. — О боже мой, остановитесь! Дайте мне разогнуться! — страдальчески стону, получая ещё один шлепок по заднице по аккомпанемент колокольчика над входной дверью. Мы дружно смотрим на Генри, застывшем в дверном проёме. Какое-то мгновение он осмысливает представшую перед ним картину: я, согнутый в крендель со спущенными штанами, зажат между Лиландом, чей пах плотно прижат к моей заднице, и Мейсоном, который удерживает мою голову бедрами. Что-то там осознав, он медленно прикрывает дверь, покидая нашу безумную компанию. — Генри, подожди! Мы не трахали его попку! — кричит Лиланд, бросаясь к двери и распахивая её настежь. Генри всё еще стоит там совершенно неподвижно с окаменевшим выражением лица. Лиланд поглаживает его по руке. — Всё в порядке, милый. Клянусь, что если мы когда-нибудь захотим тройничок, ты будешь первым, кого мы пригласим, — он заключает Генри в объятия и крепко сжимает. Бедный Генри все еще в шоке и не оказывает ни малейшего сопротивления. — Ты всегда будешь моим первым выбором. Джексон, всё хорошо! Генри подумал, что мы тебя тут прожариваем с двух сторон, хотя мы просто помогали тебе штанишки натянуть. — Ура! Счастлив, что это недоразумение улажено, — сухо говорю я. — Я тоже! — Лиланд продолжает обнимать Генри. Он наверняка так и будет висеть на нём, пока тот не оттолкнет его. Мейсон снова тянет злосчастные штаны за пояс, и они наконец прикрывают выставленную на обозрение задницу. С облегчением чувствую, что наконец-то могу пошевелиться. — Эй! Налезли! Штаны узки до невозможности, и мне кажется, что моё тело в чудовищных тисках. — Это вообще не мой размер! У меня яйца всмятку. Генри высвобождается из объятий Лиланда и оценивает ситуацию. — Предпочтёшь яйца всмятку или их отсутствие? — спрашивает Лиланд. Тут он меня подловил. Его лёгкая ухмылка и приподнятая бровь излучают самодовольство. — Джексон предохраняется, — объясняет Лиланд. — Ну, вот как ты надеваешь на пенис презерватив, чтобы избежать зеленой слизи и красных язв, я защищаю его от пуль, которые могут пронзить его насквозь. Это непозволительно. Единственное, что может проникнуть в Джексона, — это большой пальчик моей ноги. — Генри, вынужден сообщить, что детективное агентство «Уэллстоун» сегодня закрывается и откроется в другом месте, но без меня, — сообщаю я. — О, — выдает Генри первую фразу за весь день. — Значит ли это, что мне не обязательно идти на твою свадьбу? — Ну… — оглядываюсь на Лиланда — любовь всей моей жизни — и… какого хрена у него такая большая пушка? — Зачем тебе это чудовище? — Рад, что ты пришел, Генри. Думаю, нам троим нужно кое-что обсудить, — Лиланд откладывает в сторону огроменный пистолет и идёт ко мне, держа в руках кобуры. — Что ж… ты знаешь про Лукаса? Чувака, который меня воспитал? Генри в курсе, что первым Песочным человеком был Лукас, а вот Мейсон — нет. Уверен, что Мейсон вообще мало что знает о Песочном человеке. — Я… да. — Ну, так вот… я тут узнал, что он не умер, и отправил целую армию прикончить меня, — он опускается на колени и пристёгивает к моей лодыжке нож. По какой-то причине я настолько очарован, что просто наблюдаю, как он фиксирует другой ремень на второй ноге и вставляет в него маленький пистолет. Затем надевает на меня пояс с кобурой и несколькими подсумками на нём. Весь этот наряд, не считая оружия, весит по меньшей мере фунтов тридцать. — Прошлой ночью я попытался сбежать, потому что боюсь, что Джексон может пострадать. Но он настаивает на том, что мы должны разобраться с этим вместе. Поэтому мы договорились, что ему будет позволено помочь мне только в том случае, если он будет должным образом одет и подготовлен. Генри делает глубокий вдох. — Думаю, нам не помешает сесть и обсудить это во всех подробностях. Как, черт возьми, Лукас выжил? Ты же сказал, что пристрелил его. — В голову! — И? — Не знаю. Я, конечно, слышал о людях, выживших после выстрела в голову, но… может быть, я промахнулся, или только слегка зацепил, или что-то в этом духе? Я тогда был тоже не в лучшей форме, наверное, мог и неправильно оценить ситуацию. Готов поклясться, что проверил, мёртв ли он. Но я тогда много крови потерял, мог что-то и пропустить. Я едва выбрался оттуда живым. — И теперь он вернулся? — спрашивает Генри, пока Лиланд пристегивает ко мне ещё три пистолета. — Похоже на то. Поэтому мы тщательно подготовимся и не позволим ему нас победить. Чувствую, я потяжелел уже фунтов на сто. — Лиланд, я даже пошевелиться не могу, — неуклюже демонстрирую свою немочь. — Боже, ты так прекрасен. Если бы здесь не было Генри и Мейсона, отлюбил бы это тело сию секунду. — Потому что я увешан твоими пистолетами? — высказываю шальную догадку. Он нежно поглаживает один из них, глядя мне в глаза. — Тебе нравится это, детка? Нравится, когда я ласкаю твой «Глок»? — Ребятки, вы омерзительны, — диагностирует Мейсон. Звонок телефона заставляет Лиланда отвлечься. Он достает мобильник, смотрит на него, затем выуживает второй и отвечает на вызов. — Алло? Подхожу ближе, чтобы послушать. — Эй, кажется, у меня есть для тебя кое-что, — говорит мужской голос. — Шшш, Джексону не нравится, когда другие парни мне такое предлагают, — говорит Лиланд. Забираю у него телефон. — Это Кассель, да? — Ага. А ты можешь сделать так, чтобы мне никогда не пришлось разговаривать с тем, другим? — спрашивает он. — Я тебя слышу, — рычит Лиланд. — Я, кажется, знаю, где остановились Донни и Долли, те двое, что были в моей квартире. — И как ты это узнал? — спрашиваю с любопытством. — Они оба ранены, и я предположил, что им придется обратиться за медицинской помощью. Проследил за ними до клиники примерно в часе езды к северу отсюда. Покружил по парковке, обнаружил знакомую машину, поставил на неё маячок. — Как давно это было? — спрашиваю его. — Пару дней назад. Я ждал, пока не буду в состоянии сам с ними разобраться, но… не уверен, что смогу это сделать. Проблема в том, что, похоже, те товарищи собираются уходить. — Мы займемся ими, пришли координаты, и мы будем там, как только сможем, — говорит Лиланд. — Хорошо, сейчас отправлю. Не думаю, что смогу помочь чем-нибудь еще в этот раз. Чувствую себя дерьмово и не горю желанием умирать. — Справимся без тебя. Береги себя, — говорю я. — Пришлю адрес в СМС. Пока я разбираюсь с адресом и маршрутом, Лиланд упаковывается оружием. Объясняю происходящее Генри, который вместо того, чтобы следовать букве закона, придерживает для нас дверь. — Расскажешь все подробно по дороге, — решает он.
