Глава 19
31 мая 2025 г., 17:24
Джексон
Когда мы добираемся до убежища, семья уже на месте. Генри предусмотрительно пересел в другую тачку, а мы держали ухо востро, проверяя, не тащится ли за ними хвост. Убедившись, что всё чисто, они рванули дальше, а мы плелись следом на безопасном расстоянии. Заезжаем в гараж и ставим машину. Телефон, который Лукас подсунул Лиланду, мы оставили в участке, и Генри уже поручил кому-то покопаться в нём. Уверен, телефон отслеживается, Лукас был бы безнадежным идиотом, если бы рассчитывал, что Лиланд прихватит его с собой. Дом — симпатичный двухэтажный особнячок, затерянный в глуши, утопающий в деревьях. С дороги и не разглядишь — подъездная дорожка почти невидима. Ухоженный, явно под надзором той же команды, что обслуживает его «бункер судного дня». — Почему этот дом, а не тот, где ты держал Генри? — спрашиваю с любопытством. Я в этом раньше не бывал. — Потому что про этот Лукас не знает. А тот, с Генри, раньше ему и принадлежал — сто процентов уже обложен наблюдателями, — отвечает Лиланд. — Ты уверен, что про этот он не в курсе? — уточняю, выключая движок. Лиланд на секунду задумывается. — Я тут подумал про бабки, которые Лукас мне оставил. Кроме того, что я был в его завещании до его «смерти», зачем ещё он мне их дал? — Может, боялся, что если вычеркнет тебя из завещания, ты заподозришь, что он жив? — Да, но я вообще не знал про завещание. Он мог его поменять, и я бы ни сном ни духом. Но что, если он хотел, чтобы я получил деньги, потому что человек, который ими распоряжался, следил за ними и за мной? Мне не было восемнадцати, я не мог снять всё сразу, а он подкидывал понемногу, чтобы я не сдох и не попал в приют. Может, Лукас следил за мной через свои бабки? — Может быть… Касель вроде намекал, что Лукас давно тебя пасёт. Лиланд вздрагивает при одной мысли об этом. Я касаюсь его колена и сжимаю: — Мы справимся. — Я просто… думал, что моя жизнь наладилась, понимаешь? Я не… — он с трудом подбирает слова, и я знаю, как ему трудно справиться с эмоциями, поэтому беру его за руку. Лиланд прижимает наши сцепленные руки к щеке, как будто пытается почувствовать меня сильнее. — Даже не знаю, что сказать. Просто хочу, чтобы всё это закончилось. Хочу обратно, в нашу нормальную жизнь. — Мы обязательно справимся, — обещаю я. — Ты не знаешь Лукаса, — шепчет он. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы удержать его подальше от тебя. Он кивает и вдруг широко улыбается, словно смахнул свои страхи прочь. — Давай-ка, постараемся не прикончить твою семейку. Он явно хочет перевести тему, и я даю ему это сделать. Улыбаюсь в ответ: — Я с ними много лет жил, и никого не придушил. Думаю, ты тоже продержишься пару ночей. — Уверен? — скептически смотрит он. — Надеюсь. — Ты точно уверен? — Ну пожалуйста. Усмехаясь, Лиланд вылезает из машины и идёт вызволять Кайен. Та срывается с места, как ракета, и начинает обнюхивать каждый сантиметр гаража, пока я открываю багажник. Я нахожу Лиланда, который наполовину зарылся в багажнике, вытаскивая оттуда один оружейный футляр за другим, будто мы спасаем исключительно огневую мощь. — Что нести? — спрашиваю я. И он начинает навьючивать на меня кейсы. — Ты взял с собой одежду? Ну хоть носки? — Думал об этом. — Лиланд, ты издеваешься? — Да взял я одежду! Вроде бы… — Он еще немного копошится, но теперь, когда он вытащил из багажника пятнадцать оружейных ящиков, там действительно пусто. — Может быть. Ооо! Точно! Кайен, кажется, скинула сумку с заднего сиденья на пол. Пока мои руки отваливаются под весом артиллерийского запаса, Лиланд с самозабвенно копается сзади. — У меня к тебе серьёзный вопрос, — говорю я, пока он достаёт сумку. — Да, мне нужны абсолютно все эти пушки, — говорит он, приподнимая бровь. — Я ответил на твой вопрос? — Вообще-то нет. Он указывает на нижнюю коробку. — Вот эта — для метких выстрелов. Эта — на дальняк. Эта — если врагов много. Эта — если хочу, чтобы от лица ничего не осталось. А в этой — резиновые пули, так что если придётся стрелять в твою маму, ты не будешь плакать, что я её убил. — Как это… ужасно трогательно с твоей стороны. Он улыбается, поглаживая меня по голове: — Стараюсь только ради тебя. — Чудненько, — саркастически хмыкаю я, таща ящики к двери, а Кайен весело семенит за мной. Лиланд открывает дверь (у меня-то рук давно не осталось) и ведёт нас внутрь, где моя семья выглядит растерянной, напряженной и, возможно, немного взволнованной. — Это просто смешно, — ворчит мама, оглядываясь по сторонам. Касель подходит к нам и кладёт руку на плечо Лиланду. — Думаю, ту женщину нанял Лукас. Она — само зло. — Это мама Джексона, — буднично замечает Лиланд. Касель смотрит на меня с жалостью: — Бро… прими мои соболезнования. — Да не такая уж она и… — Она как-то сказала Джексону, что видела меня у венеролога и, мол, я что-то скрываю. Я сказал ей, что у меня мандавошки, и что я размазал их по всему сиденью ее унитаза. Она потом неделю его драила, — говорит Лиланд. — Теперь ты понимаешь, почему у мамы аллергия на Лиланда, — говорю я, выгружая гору оружейных ящиков на стол. Один, конечно, соскальзывает и падает на пол. Все в доме замирают. Момент тревожно-торжественный — святое оружие рухнуло. Я медленно поворачиваюсь к Лиланду, который уставился на упавший кейс как на свежераздавленного щенка. Этот кейс настолько набит поролоном, что я мог бы скинуть его с Эйфелевой башни — и хоть бы хны. Но для Лиланда это трагедия масштаба Титаника. — Ты только что убил нашего ребёнка, — шепчет он. — Тебе нельзя доверять отцовство. — Все в порядке, детка. Честно. Я наклоняюсь, чтобы поднять, но он вырывает футляр из моих рук. — Тебе даже держать его нельзя. А теперь нагнись. — Это ты к чему вообще?! Касель хихикает, мама громко вздыхает. Кажется, она просто смирилась с безумием. — Чтобы отшлёпать тебя. Ты вообще понимаешь, что ты наделал? — Я начинаю сомневаться, что ты выбрал правильного парня, — говорит Касель. — Ты уверен, что он тот самый? Я имею в виду… Лукас готов бросить все ради… вот него? — Касель, я тебя тоже могу уложить поперёк коленки и надрать зад. Это касается всех. Даже тебя, Ава. Моя мама прищуривает глаза, и у меня внезапно возникает желание увидеть, как он попытается это провернуть. Но прежде чем я успеваю ляпнуть что-то ещё, мама разворачивается и направляется к выходу. — Куда это ты? — спрашиваю я. — Наверное, попробую выжить снаружи, — говорит она. И решительно непонятно, шутит или всерьёз. — Ну раз уж всё решено, кто хочет экскурсию? — спрашивает Лиланд и, опустив огнестрелосодержащий кейс на пол, направляется на кухню. Видимо, мама решает, что смерть — не лучшая альтернатива Лиланду, потому что нехотя разворачивается обратно. Благо уже поздно, и Лиланд сразу переходит к делу: показывает, как включать сигнализацию, которая реагирует на любое движение вокруг дома. Он настроил систему безопасности на мгновенное оповещение по телефону и инструктирует нас, как проверить, что в доме все в порядке. Потом мы спускаемся в подвал и подходим к железной двери. — Это — убежище. Сюда ничего не проникнет: ни огонь, ни торнадо, ни гнев Авы. Тут даже сарказм отскакивает от стен, — заявляет Лиланд. — Мда, — говорит отец и просто заходит внутрь, захлопнув дверь прямо перед нами. Лиланд начинает смеяться, прежде чем оглянуться на мою маму, которая сверлит дверь взглядом. Если бы суперспособности существовали, она уже расплавила бы дверь вместе со стеной. Папа открывает дверь и с улыбкой смотрит на маму. Та качает головой: — Очаровательно. Он пожимает плечами. — Что? Учебная тревога. Торнадо. — Конечно, — бурчит мама. — А теперь, прежде чем мы отправимся баиньки, — говорит Лиланд, возвращаясь наверх и открывая футляр с оружием, — Я приготовил каждому персональный подарочек — оружие! Ты получаешь пушку! Ты получаешь пушку! Всем по огнестрелу! Элла тут же хватает свою, в то время как отец глядит на «подарок» с подозрением. — Я вообще никогда не стрелял — признаётся он. Глаза Лиланда округляются. — Я научу тебя завтра. — А я стреляла, — говорит мама, мгновенно отбирая свою пушку. — Ого, Мамуля А, ты начинаешь мне нравиться, — смеётся Лиланд. Я, честно говоря, не уверен, что буква «А» означает «Ава» или «Адское чудище». Подозреваю, что немного и того, и другого. Касель уже угнездился в одной из комнат, поэтому мы селим маму, отца и Эллу в одну спальню, и отбываем с Лиландом обустраиваться в оставшуюся. — Ты уверен, что с моей семьёй тут всё будет в порядке? — нервно спрашиваю я. — Все окна пуленепробиваемые, двери усиленные — даже в спальнях. Я понимаю, ты переживаешь из-за Каселя, но я дал ему не одну возможность нас прикончить, и он ни разу не попытался. Возможно, он сдаст нас Лукасу, но это риск, на который придётся пойти. Я предупредил Льюиса, пока мы были наедине, чтобы он закрыл дверь спальни и не выходил. У них там ванная есть — доживут до утра. Остальное — потом. — Может, нам стоит заняться планированием прямо сейчас, вместо того чтобы идти спать? — Нам не за что зацепиться, и я устал. Давай хотя бы немного поспим, а потом продолжим. — Ладно, — соглашаюсь, уходя в ванную. Мы оба быстро принимаем душ, смываем запах хлорки. Странно: будто вечность прошла с того момента, как я чуть не утонул от чрезмерной любви Лиланда. А ведь это было всего несколько часов назад. Кто бы знал, как повернётся день.Лиланд
Наблюдаю, как Джексон забирается в постель, где нас уже ждёт Кайен. Я, как есть — голышом, ныряю к нему под одеяло. — Думаю, стоит надеть бельё. Вдруг придётся срочно кого-нибудь спасать. Но, с другой стороны, представь лицо твоей мамы, если я спасу ей жизнь голым, задорно сверкая яичками. — Удали это из моей головы. Срочно. — Она подвернёт ногу, я подхвачу её, закину на плечо… и она, конечно же, вцепится в мои голые ягодицы, чтоб не упасть. Джексон выглядит так, будто одновременно умирает от смеха и хочет сбежать в другую вселенную. — Почему ты вообще об этом думаешь? Почему ты думаешь именно об этом? — Ты никогда не представлял, как носишь свою мать голым? — серьёзно спрашиваю я. Он морщится: — Ты — ходячее омерзение. Я расплываюсь в довольной улыбке: — Спасибо, котик. Думаю, мы с твоей мамой сегодня существенно сблизились. — Ага, вплотную. Чтобы убить друг друга. Особенно с учётом того, что ты вручил ей пистолет. Я пожимаю плечами и подползаю ближе: — Ну, хоть к чему-то приблизились! — Не надо так уж гордиться этим. Он протягивает руку, обнимает меня и притягивает к себе. Вместо того чтобы уютно устроиться рядом, как он, вероятно, хотел, я взбираюсь на него сверху, прижимаясь к нему всем своим голым телом. Он обнимает меня, а я приподнимаюсь на локтях. Уверен, мои локти буквально впиваются ему в грудь, но он даже не шевелится — любит, значит. Терпит. — Как ты? — спрашивает он, поглаживая меня по спине. — Всё норм, — отвечаю я. Но он смотрит так, будто на лбу у меня светится неоновая надпись: «Врёт». — Не ври. Каждый раз, когда что-то случается, ты прикрываешься своими шутеечками. А сам весь разваливаешься внутри. — Я бы ни за что так не поступил. Глупости какие. Он молчит, рисуя пальцем круги у меня на спине. И я закрываю глаза и концентрируюсь на этих прикосновениях. — Скажи честно, что ты чувствуешь. Говорить о чувствах? Или о Лукасе? Нет уж. — Что это хороший массаж спины. — Что еще? — Что я люблю тебя больше, чем ты можешь себе представить. — И? — Эти простыни немного пахнут плесенью. — Что-нибудь еще? Я открываю глаза, желая видеть, как он отреагирует на следующее. — Я смеялся, когда ты тонул. Мне стыдно, но это было… ну, сама ситуация. А ты прям камнем пошёл ко дну. Он улыбается и сжимает меня в объятиях: — На этот раз я прощаю тебя. — Спасибо за великодушие, но, если это повторится… я, может, снова засмеюсь. — Я больше никогда не надену ту штуку, так что не парься. Это всё? — Ага. — Точно ничего больше? — Неа. — А если мы оба поделимся? Тогда скажешь? Я тычу пальцем в его сосок, будто впервые такое вижу. — Может быть… но, скорее всего, нет. — Хорошо. Слушай… я беспокоюсь за тебя. И за то, что нужно этому ублюдку от тебя. Понятно, что я боюсь, что он причинит тебе вред. Но больше всего меня пугает то, что он делает с твоей головой. Я даже не знаю всего, что он с тобой сделал раньше… Но не могу представить, чтобы ты прошёл через это снова. Просто хочу, чтобы ты был от него как можно дальше. В безопасности. Снова чувствую это странное щемящее ощущение, глядя на него. Смесь чего-то безумно тёплого и пугающе настоящего, и я не знаю, как с этим быть. — Когда я услышал его голос… у меня внутри всё оборвалось. Я почувствовал страх. И ненависть. Будто всё рушится, будто я вот-вот всё потеряю. Но потом я поднял глаза и увидел тебя. Рядом. Ты взял меня за руку. И я понял: если у меня есть хоть малейший шанс пережить это, то только с тобой. Я был один, когда столкнулся с Лукасом в первый раз. И не раз, не два подумывал сдаться. Не знал, получится ли. И стоило ли вообще пытаться. Но теперь я знаю, что смогу. Потому что у меня есть ты. И твоя поддержка. Джексон прижимает меня крепче. — Рад, что ты не сбежал в KFC, как в прошлый раз. — Не настолько сильно я люблю KFC! Он улыбается: — Мы справимся. — Особенно с твоим супергеройским костюмом. — Я больше не надену эту хрень. — Зато ты был надёжно защищен, как бронетанк! — Разве? Возможно, но я чуть ласты не склеил из-за него. — Не костюм виноват. Просто ты плавать не умеешь. — Я топориком ко дну ушёл. Не мог даже шелохнуться. Даже руки поднять не мог. — А я тебе говорил: поменьше сладкого, — поддразниваю я. — Ага. Конечно. Всё дело в печеньках, а не в пятидесяти килограммах снаряги, что ты на меня повесил. — Именно, — хихикаю я. Его пальцы скользят по моей спине — вниз, вверх, потом ниже, к заднице. Они спускаются к моему бедру, прежде чем обхватить ягодицу одной рукой. Я мурлычу от удовольствия: — Ммм… Чтобы загладить враньё про моё «покушение» на тебя, ты должен продолжить массаж. И не только спины. — Враньё? — спрашивает он, сжимая мою задницу. — Это я вру? — Ага. Его палец скользит между ягодиц. — Точно уверен? — шепчет он. Невинно киваю, когда его палец пробегает по моей дырочке. — Хм-м-м…… Мне так нравится, когда ты злишься и мучаешь меня поглаживаниями по спине и промежности. Он фыркает. — Массажа промежности не будет. — Но я хочу. — Тише. Родители в соседней комнате. — Они ни за что не смогли бы нас услышать через бронированные стены и двери. Даже если орать во все горло. — Хорошо. Он перегибается через край кровати и хватает свою сумку, а я укладываю голову ему на грудь. Когда его рука возвращается к моей заднице, она влажная. Пальцы гладят, кружат, нащупывают. Потом один осторожно входит. И сразу отступает. Закрываю глаза и чувствую, как он медленно, нежно проникает внутрь. Стону, цепляюсь за него, растворяюсь в каждом мягком движении. Его палец погружается глубже, прежде чем выйти и снова войти внутрь. К первому присоединяется второй. Свободная рука ласкает мою спину. — Я буду оберегать тебя, — шепчет он, и я отвечаю, прижимаясь к нему. Его пальцы пробегают по чувствительному колечку, прежде чем проникнуть глубже. Мой член ноет и пульсирует, зажатый между нашими телами. Я раздвигаю ноги, позволяя ему прижаться ко мне ещё ближе. Откидываюсь назад, пока не чувствую, как он прижимается к моим яйцам. Мы просто лежим вот так… я не двигаюсь, только вонзаю в него пальцы каждый раз, когда он касается того места внутри меня, от которого всё тело изнывает от удовольствия. Он аккуратно поворачивает меня на бок, прижимается сзади, укладываясь ложечкой. Целует меня в шею, и я с радостью подставляюсь ему весь, потому что мне нужно, чтобы он коснулся каждого миллиметра меня. Хочу, чтобы он чувствовал каждую клеточку моего тела. Джексон снова проникает в меня пальцами, прижимаясь всем телом к моей спине. Хватает меня за бедро и поднимает мою ногу вверх, а сам проталкивается мне между ног. Его нежные поцелуи спускаются по моей шее к плечу и обратно, а я весь горю от жара его тела. Он высвобождает пальцы и прижимает головку члена к моему входу. Входит медленно, мучительно, растягивая меня — миллиметр за миллиметром. Останавливается, едва войдя, потом снова выходит. Начинает снова — медленно, нежно, и я ощущаю, как раскрываюсь для него. Он прижимает меня к себе и толкается, пока не входит до конца, пока его бёдра не прижимаются к моим. Затем замирает внутри, и этого ощущения достаточно, чтобы я застонал. Его пальцы скользят вверх по моему боку, к груди, обводят сосок, потом вниз — к основанию моего члена. Дразнит, едва касаясь, обводит головку, размазывая предэякулят по чувствительной коже. Его ладонь находит мои яйца, ласково перебирает их. — Люблю тебя, — шепчу я. — Сильно-сильно. — Я тоже тебя люблю, — выдыхает мне в ухо ответ и целует в щёку, потом — в шею. Мне кажется, я мог бы лежать так вечно: его член внутри, руки на теле, и это всё никогда бы не надоело. Закрываю глаза и ловлю каждое касание, каждое движение. — Тебе хорошо? — спрашивает он. — Да. Это… очень хорошо. Везде, где ты прикасаешься. Я настолько теряюсь в ощущениях, что когда он наконец начинает двигаться, ахаю. — Да, вот так. Я на грани, настолько чувствительный, что даже малейшее движение накрывает волной удовольствия. Не уверен, что когда-либо чувствовал себя настолько хорошо. Может, это весь стресс за день. А может, просто потому что Джексон рядом со мной. Или, может быть, это потому, что я был так напуган мыслью потерять его. А теперь просто хочу чувствовать его, быть с ним. Но когда он двигается внутри меня, я погружаюсь в мир наслаждения. Его рука обхватывает мой член, и я начинаю стонать, а его ответные стоны лишь подстёгивают наслаждение. Он двигается медленно и уверенно, пока я не приближаюсь к пределу. Потом разворачивает меня на четвереньки и начинает двигаться быстрее, жёстче. Я вцепляюсь в простыню, склоняю голову и просто принимаю. — Вот так, Джексон! Вот так! Он двигается сильнее, член проникает глубоко внутрь меня, и мои яйца сжимаются от нарастающего напряжения. Оргазм пронзает мое тело, сперма бьёт по простыням, член пульсирует в его ладони. Он вбивается до упора, и я сжимаюсь вокруг него. Стонет и кончает, пульсируя внутри. Вместо того чтобы немедленно отстраниться, он снова притягивает меня к себе и осыпает поцелуями. — Всё будет хорошо. Я сделаю всё, чтобы так и было, — шепчет он. — Знаю, — отвечаю я. — Я знаю, что так и будет. А если нет, снова запихну тебя в тот сраный супергеройский костюм. — Я не надену этот чертов костюм! Ничего в нём суперского нет! — Ничего не знаю. Тонет он просто супер, — ухмыляюсь я. Его тихий смех прямо у меня над ухом делает эту ночь еще лучше.
