Глава 25
23 августа 2025 г., 02:10
Джексон
Конференция проходит в банкетном зале отеля, примерно в получасе езды от дома. Проблема в том, что этот Грим знает нас в лицо, а мы о нём — только липовое имя. Поэтому мы заезжаем в торговый центр примерно в восьми километрах от отеля, чтобы поискать маскировку. Почему Лиланд считает, что розовая шляпа с плюшевым фламинго — лучший камуфляж для деловой конференции, выше моего понимания. — Ну как я? — спрашивает он, крутясь в неоновых зелёных штанах. — Как будто тебя одевал слепой. — А тебя — глухой, — огрызается он и ныряет обратно в примерочную. Не уверен, что его шутка на самом деле имеет смысл, на всякий случай подхожу к зеркалу в полный рост проверить, нормально ли я выгляжу в чёрных брюках и тёмно-синей рубашке. Лиланд выходит из примерочной почти в том же виде, что и зашёл. Без шляпы — уже прогресс, но теперь — с солнцезащитными очками на пол-лица. — Ты понимаешь, что задача состоит в том, чтобы выглядеть не так, как обычно? А ты — точь-в-точь как всегда, — заявляет Лиланд, будто это у меня проблемы с гардеробом. — Цель также состоит в том, чтобы слиться с толпой. Он ухмыляется. — О чём ты? Я мог бы быть твоей тенью. — Ага. Если бы моя тень переживала кризис среднего возраста. — Всё ужасно. Здесь вообще ничего стоящего. Шляпы будто специально сшиты для старых дев, которые махнули на жизнь рукой. — Нет, только те, что ты выбрал примерить. — Возможно. Может быть, в душе я старая дева. Джексон… Мне нужно с тобой кое-что обсудить, — говорит он, пятясь в раздевалку. Голос у него тихий, будто что-то гложет. Я замираю. — Что такое? — Ты не против поговорить? — спрашивает он. — Конечно, нет. Ты в порядке? — с тревогой уточняю я. Он появляется в головном уборе, усыпанном бусинами, так что лицо выглядит как дверной занавес из 90-х, сверху — фламинго-шляпа, в придачу нелепая клетчатая юбка. — У тебя бы стоял, если бы на мне было это? В шоке таращусь на него во все глаза. — Не могу разглядеть выражение твоего лица из-за всех этих висюлин, поэтому предположу, что на нем чистая похоть, — говорит он, отодвигая бусы. — Хотя… над выражением вожделения тебе надо бы поработать, но в целом я улавливаю вайб. — Это то самое, о чём ты хотел поговорить? — уточняю я. Он скалится как лютый дьяволенок. — Может быть? — Засранец, я думал, что-то не так. — Нет, всё так. Очень, очень так, — мурлычет он, вальяжно заходя в комнату. — Как думаешь, из анальных бус можно сделать шляпу? Игнорирую его в надежде, что он не станет повторять этот вопрос. Лиланд вздыхает. — Нужно поискать в другом месте. Мы переодеваемся обратно в свою одежду и выходим в молл. Лиланд кивает на магазин костюмов и заходит внутрь. Первым делом он летит к самому уродскому розово-голубому клетчатому костюму, что я видел в жизни. — Вот в этом я хочу пойти к алтарю, — решительно заявляет он. — Почему? — Потому что хочу, чтобы ты вошёл в зал, увидел меня там — и скривился. Не в силах сдержать хохоток, качаю головой: — Я не хочу, чтобы меня перекосило на собственной свадьбе. — Оу! Но сама идея тебе нравится! — С того самого момента, как ты ворвался в мою жизнь, я понял — от тебя так просто не отделаешься, — хмыкаю я. — Так что, может, проще жениться без лишних вопросов и получить половину твоих денег. Он хихикает. — Это сейчас было предложение руки и сердца? — Пока нет. — Слава богу. Я хочу, чтобы предложение было грандиозным. И чтоб Генри всё снял на камеру, чтобы я пересматривал раз за разом. И чтобы он при этом плакал, — постановляет Лиланд. — Единственная причина, по которой он будет плакать, это если его кто-то предварительно покалечит, — замечаю я. — Никаких проблем. Просто щипни его за сосок посильнее перед тем, как сделаешь предложение. А остальным я скажу, что это слёзы радости. — Эм… джентльмены, могу ли я чем-нибудь вам помочь? — неуверенно спрашивает продавец. Ну да, это точно никак не связано с Лиландом, рассуждающим о том, как щипать людей за соски, чтобы они плакали. — Хочу примерить вот ту шляпу, — он указывает на объект своего интереса. По крайней мере, на этой шляпе нет блестящих бусин.***
Стырив два бейджа у мужиков в туалете, мы с Лиландом показываем их охране у входа в зал, где проходит конференция. Нам суют какие-то бумаги и машут рукой — проходите. — Где хочешь сесть? — интересуюсь я. — Где-нибудь сбоку, чтобы если придётся валить, выглядело незаметно, — отвечает Лиланд, сворачивая к тёмному углу зала. Помимо выходов, есть еще одна дверь, через которую, скорее всего, войдет генеральный директор. Вопрос только в том, не появится ли оттуда и киллер. Дверь скрыта за раздвижным занавесом, которая упирается прямо в сцену, но под нужным углом её всё-таки видно. — Там, — шепчу я. — Видишь дверь? — О, прекрасная работа. Отличная попка, красивые глаза — черт возьми, ты прям полный комплект. Я хмыкаю в ответ и сажусь рядом с женщиной, которая играет на своем телефоне. Лиланд занимает место у прохода и это к лучшему, его даже с пистолетом у виска не заставишь сидеть спокойно. Через пару минут дверь за занавесом открывается, и на сцену выходит директор. — Добрый вечер, дамы и господа. Я Брент Рил, и сегодня буду вас развлекать. Нет-нет, не в том смысле. Лиланд так громко фыркает, что оборачиваются все вокруг. — Шутки лучше оставить профессионалам. — То есть не тебе, — напоминаю я. — Ты… не считаешь меня забавным? — выдает он с интонацией «сейчас разрыдаюсь». Врёт, конечно. — Тсс, наслаждайся представлением. Он замолкает и переходит в режим наемного убийцы Лиланда. Следит за каждым шевелением, и стоит кому-то двинуться как-то не так — его взгляд уже там. Проходит полчаса, прежде чем я понимаю, что больше никогда в жизни не захочу узнать ничего о ведении бизнеса. Смотрю на часы и едва сдерживаю стон: времени прошло ровно ни хрена. — Думаешь, все бизнесмены такие скучные? — шепчет он. — Не знаю. — Держу пари, Джереми было суждено стать бизнесменом, — заявляет он. — Чего ты всегда цепляешься к Джереми? — шепчу я. Опускаю взгляд, он уже строчит сообщение. Лиланд: Привет, Джеремишка, встретил тут чувака — прям твоя копия. Джеремишка: Почему у тебя до сих пор мой номер? Лиланд: А почему ты мгновенно ответил? Лежишь в постельке и ждёшь мой брачный клич? Джереми больше не отвечает, и Лиланду снова становится скучно. — Эй, глянь в программу, до скольки этот цирк. Раскрываю программу и вижу, что это мучение продлится до восьми. — Ещё три часа. — Святой боже, три часа? — шипит Лиланд. Но шипит так проникновенно, что слышит весь ряд. Клянусь, кто-то тоже отчаянно застонал и схватился за свою программку. — Очень надеюсь, что Грим скучает так же, как мы, и решит прикончить его побыстрее. Я тоже.Лиланд
Мистер Брент Рил официально получает премию «Самый занудный человек на планете». Когда он, наконец, замолкает, то улыбается так, будто реально считает, что скукотища удалась. И добавляет, как найти его в соцсетях. А ещё —внимание! — если кто-то хочет ещё больше «полезных лайфхаков», то у него есть DVD! Естественно, все обходят стол с дисками за тридцать баксов по широкой дуге. Честно, мне было бы веселее спалить тридцатку на глазах у бомжа, чем отвалить её за этот DVD. Я почти уверен, что бомж бы тоже предпочел, чтобы я сжег деньги, а не прикупил худший DVD за всю историю человечества. — Куда это ты? Он же вон туда пошёл, — говорит Джексон. Я смотрю на него. — Я собирался купить его диск. Джексон косится подозрительно. — Зачем? — Хотел подарить Джереми на Рождество. — Ты дьявол. Идея шикарная, но нам лучше не отпускать Брента слишком далеко. Пошли за ним, с заднего хода, — говорит Джексон. — Обожаю всё, что связано с задним ходом, — подмигиваю я и показываю большой палец. Он делает вид, что не слышит, и ускоряет шаг к занавесу, будто сможет от меня уйти. — Джексон, ну, скажи, что любишь задний ход. — Нет. — Входить через заднюю дверь, — добавляю я. — Ты вообще слышишь, что несёшь, и задаёшься вопросом, откуда что взялось? — Нет, но могу прям вот щас начать. Ты хочешь сказать, что моя болтовня — это секси? Хитрый лис, — щипаю его за бок. — Мой голос тебя заводит? — В очень редких случаях, — признаётся он. Он решительно шагает к занавесу и, отодвинув его в сторону, проскальзывает внутрь, я — за ним. Никто нас не останавливает, даже тот парень, который листал скукотищенские слайды. Проходим через ту же дверь, что и Брент пару минут назад. За дверью слышны голоса, и мы двигаемся туда — посмотреть, кто нас ждёт. — Никто не показался подозрительным? — спрашивает Джексон. — Все выглядели так, будто у них от смертной тоски мозг засох. Может, Грим уснул и забыл, что должен его грохнуть? — предполагаю я. — Вполне возможно. Я сам пару раз об этом думал. — Ты не только думал, ты реально задремал. — Ничего подобного. Я достаю телефон и показываю ему фотографию, которую отправил Генри: «Джексон в состоянии повышенной готовности. Если что-то случится, он первый сообщит». — Я просто отдыхал. И зачем ты это Генри отослал? — Я постоянно ему твои фотки шлю. Так мы сближаемся, — говорю я, листая вверх. — Вот фото твоей заднички. Этот снимок я щелкнул, когда внезапно отдернул занавеску в душе. Джексон тогда, чуть не выскочил сквозь потолок. — Ты же не… — А вот фото, где ты позируешь с моими пушками. — Почему Генри до сих пор тебя не забанил? — Ему нравится. Я показываю ответ Генри. Генри: Раскрой свои секреты. — Какие ещё секреты? — морщится Джексон. — Секрет промывки мозгов. Он уверен, что я тебя озомбячил. Это такая приватная шутка. Чисто между нами. Он говорит «зомбирование», а я отвечаю — «утончённая психическая манипуляция». Мы ржём, а ты позируешь голенький с моим оружием. Он наклоняет голову и сверлит меня взглядом. — Когда вернёмся домой, я прочту все твои сообщения. — Конечно. Я — открытая книга. Мой телефон весь к твоим услугам, так же как и мой трепещущий анус. Он вздыхает и идёт дальше. Мы замолкаем, когда приближаемся к источнику шума. Когда подходим к двери, я прижимаюсь ухом. Слышу Брента — после трёх часов лекции я уже научился распознавать его монотонный бубнёж в любой толпе, — но разобрать слова не могу. — Он же не замолкает никогда. Как только заткнётся — значит, его грохнули, и тогда врываемся, — шепчу я. Джексон кивает, и мы ждем. Те, кто болтал с Брентом, умолкают. Слышен хлопок двери. — Вот бы уметь видеть сквозь стены, — бурчу я. Брент снова что-то трындит, но ответа нет — похоже, говорит по телефону. Я прислушиваюсь еще немного и тут слышу отчетливый звук выстрела из пистолета с глушителем, и Брент мгновенно замолкает. — Готов? — шепчу я. Джексон проскальзывает к противоположной стене и кивает. Мы выламываем дверь, оружие наготове, и видим совсем не то, чего ожидали. Брент жив-здоров. Более того, стоит за целой шеренгой молодчиков, которые тычут стволами в нашу сторону. Штук двенадцать вооруженных чуваков. Брент по-сучьи скалится. — Взяли их, босс, — говорит он в трубку. — Будем через полчаса… ага, ага, попробуем привезти обоих живыми. — У меня такое чувство, что… нас подставили, — говорит Джексон. — А у меня такое чувство, что Касселю пора словить пару пуль в задницу, — рычу я. Я умею обращаться с оружием, но «двое против двенадцати» — хреновая арифметика. В одиночку я бы, может, рискнул, но теперь у меня другая цель: не быть самым крутым на кладбище, а сохранить жизнь человеку, которому я отдал своё сердце. — Бросайте оружие, парни, — ухмыляется Брент так самодовольно, что я уже предвкушаю, как вышибу эту ухмылку с его унылой рожи. Джексон глубоко вздыхает, и, взглянув на меня, опускает пистолет. Я тоже опускаю свой и поднимаю руки. Может, позже подвернётся шанс ударить, а сейчас — явно не лучшее время. Дерьмо. Я втянул Джексона в самое пекло. Но мы выберемся. Я уверен, потому что и не из таких жоп выковыривался. Сделаю всё, чтобы он остался цел. Хоть самому сгореть — лишь бы его вытащить. — Связать их, — говорит Брент, и нас моментально окружают. Восемь держат под прицелом, четверо защёлкивают наручники. Я доверял Касселю. Открылся ему, и вот расплата. Пусть молится, чтоб успел свалить из страны, пока я не выбрался. Потому что первым я прикончу его. Потом отдам его труп Лукасу. Но сперва протащу за машиной Джексона, пусть стервятники попируют на бренных костях. — Спокойнее, — мягко шепчет Джексон. — Я охуенно спокоен. Это моё дзен-лицо. Разве не видишь, как от меня исходит аура спокойствия? — Нет. На твоём лице написано «всем хана». — Я просто пробуждаю свою суперсилу. Хочу найти Касселя и расплавить его кишки. — А этих чего не плавишь? — Потому что злюсь на Касселя, а не на этих вот. Брент прочищает горло. — Может, заткнётесь уже, наконец? — Нет, если придётся снова слушать твои унылые монологи. Не заметил, что три четверти зала сопели в две дырки, пока ты разглагольствовал? Скажи спасибо, что без звучного храпака обошлось, — сообщаю я ему. Его глаза превращаются в щелочки. — Это потому, что ты тупо ничего не понял. — О, я и не знал, что в зале гений. Прошу прощения, Ваше Гениальное Унылие. — Так кого там нельзя убивать? — спрашивает Брент. — Болтуна, — отзывается брюнет. — Мистер Гений, для поднятия твоего IQ: в следующий раз не сообщай пленнику, что его нельзя убивать, — советую я. Он дёргается, осознав собственную тупость, и указывает на Джексона. — Этого можно. Так что не борзей, а то прикончим, раз уж он тебе так дорог. Я смотрю на Джексона, будто вижу впервые. — Ну, он норм. Задница у него классная, кстати. Я рассказывал вам, как мы познакомились? Бренту пофиг. Он машет охране и снова вваливается в монолог. — Спорим, его используют для пыток, — говорю я Джексону, когда нас выводят из комнаты. — Типа, приковывают злодея и этот начинает нудеть? — предполагает Джексон. Я ухмыляюсь. — Да, пока жертва не завоет в отчаянии: «Боже, замолчи! Ни слова больше! Я скажу всё, только не трынди!» Брент что-то рявкает, но охрана обступает нас так плотно, что он теряется где-то на периферии. Его мучительное нудение сразу теряет 75% эффективности. Нас выталкивают через чёрный ход и запихивают в фургон, куда забираются ещё пятеро. Сажают аккурат посередине, чтобы не спускать глаз. К несчастью, Брент решает ехать с нами. Видимо, боится, что мы ещё недостаточно наслушались его унылой трескотни. Усаживается прямо передо мной, на пассажирское. Позади нас плюхаются трое охранников. И начинается адская поездка в стиле «Убей меня словом». Брент наклоняется к водителю: — Почему так медленно? Можешь чуть газу поддать? Нам что, неделю ехать? Ты вообще умеешь водить, или мне заменить тебя кем посноровистее? — Куда, кстати, едем? — спрашиваю я водителя. Тот делает вид, что оглох. — Брент, куда мы едем? — повторяю. — Тише. У кого-нибудь есть клейкая лента? — требует Брент. — Голосуем: кто за то, чтобы залепить Бренту говорильню? — предлагаю я. Поскольку я не могу поднять руки, скованные наручниками за спиной, поднимаю ноги. И зря старался, все остальные тянут руки без колебаний. Я ухмыляюсь Бренту с маниакальным восторгом. — Вы об этом пожалеете… все, — рычит он. Пока он заносчиво цедит угрозы водителю (тот, судя по лицу, его ненавидит даже больше нас), я осматриваюсь. Наручники врезаются в кожу, выбраться будет непросто и больно. Трое сзади держат наготове стволы, но Брент делает своё дело, наводя на них магическую скукотищу. Лёгкий толчок в плечо — это Джексон. Чуть наклоняет голову и начинает вертеть ногой по полу. Не пойму: он флиртует или у него появился план побега уровня «Миссия хрен выполнишь»? Поэтому я наклоняю голову и очень широко таращу глаза. Он сбит с толку и снова кивает на ногу. Я смотрю на его ногу. Нога как нога. Даже симпатичная. Мотнув головой, выдаю беззвучное: «Чё?» Он закатывает глаза, как подросток. Или как человек, которого прибивает Брентовым словесным поносом. Я решаю взять дело в свои руки и бросаю взгляд в сторону водителя, как бы говоря: «Давай замочим водилу». Джексон снова кивает на ногу в стиле: «О боже, какие у меня охрененные ступни. Никогда не замечал, что они такие… ступнеподобные». Я откидываюсь назад и выражаю всем телом: «Ну, так себе. У тебя один палец слишком длинный, слегка крипово, если честно». Он стонет, и внезапно я начинаю беспокоиться, что задел его нежные чувства. Не знал, что он так трепетно относится к своим пальцам. Посылаю ему воздушный поцелуй в стиле: «Да похрен, что у тебя пальцы на ногах уродские, я люблю тебя за внутренний мир… и за задницу в придачу». Он закрывает глаза. То ли сдался, то ли Брент его усыпил. И тут фургон резко вильнув, впечатывает меня в Джексона и я понимаю: он вообще не на свои ноги кивал, а на нож под сиденьем. А-а-а… прекрасно. Значит, не придётся говорить ему, что у него ноги стремные. Я стягиваю ботинок, поглядывая на дорогу. Мы выезжаем на мост за городом, машин почти нет. В зеркале заднего вида охранники уже на грани сна. Брентовы заунывные серенады делают своё дело. Снимаю второй ботинок, потом другой ногой стягиваю носок. Аккуратно запускаю ступню под сиденье. Пальцами захватываю нож и подтаскиваю к себе. Джексон делает вид, что ему пофиг, а я упираю нож в спинку кресла и просовываю рукоятку между пальцев. Бросаю взгляд на Джексона, чтобы он прочувствовал: сейчас будет момент «какой же я охуенно сексуальный». Откидываясь, поднимаю ногу и бью водителя в шею, одновременно вгоняя нож по самую рукоять. Мы с Джексоном пару секунд таращимся друг на друга с открытыми ртами. Я и сам не верил, что это сработает. Боже, да я же охренительно крут. А потом всё летит в пизду. Фургон резко дёргается и врезается в отбойник. Так резко, что нас всех вышвыривает с сидений на пол. Джексон первым приходит в себя: плечом бьёт в дверь и умудряется открыть её скованными руками. Но мы вжаты в отбойник: дверь открыта, а вылезти негде. Джексон колеблется, но я вижу внизу воду, поэтому врезаюсь в него, и он вылетает через открытую дверь прямо в реку. Охранники сзади наконец-то врубаются, что происходит. Я лезу к двери, уже взбираюсь на отбойник, но меня втаскивают обратно в машину. Падаю на спину, и трое оставшихся прижимают меня к сиденью. Бьюсь и борюсь с ними. Понимание того, что убивать меня никто не станет, позволяет мне быть безрассудным. Тем более что Джексона поблизости нет, а значит, бояться нечего. Проблема лишь в том, что оружия у меня больше нет. Они наваливаются всем своим коллективным весом, руки у меня все еще скованы наручниками за спиной. Один уже наматывает что-то на мои ноги. Шансов вырваться немного. Но зато Джексон вне игры и в безопасности.
