Глава 30
16 октября 2025 г., 12:08
Джексон
Когда индейка почти готова, я иду на кухню помогать остальным. Кассель сидит за столом и пялится на камеры, расставленные вокруг тайного логова Лукаса. Элла только путается под ногами, пока папа готовит стручковую фасоль с грибами и беконом, так что я иду к картошке, а Лиланд тащится за мной. — Что мне делать? — спрашивает Лиланд. — Как насчёт порезать картошку, которую я чищу? — О, я обожаю орудовать ножами, — говорит он, выуживая непонятно откуда целых два и держа их так, что они ловят свет и чертовски блестят. — Убери-ка свои ножи. — Но… они такие блестящие. — Бери кухонный. — Думаешь, мой нож не справится с картошкой? Если он режет руку, то картошку и подавно. Лиланд пристально смотрит мне в глаза, пока до меня доходят его слова. — Я вижу, в чем проблема, — говорит он, убирая их. — Хотя они идеально чистые… так уж и быть, возьму этот хреновый кухонный нож. Он говорит это так, будто хлебнул дерьма. Я чищу картофелину, мою её и протягиваю ему. Он изучает нож, который ему навязали, потом поднимает на меня глаза. — Хочешь увидеть кое-что секси? — Честно говоря, я не знаю, как на это ответить, — признаюсь я. Он ухмыляется, довольный моим ответом. Затем он подбрасывает картофелину в воздух, одним махом рассекает её ножом, потом ещё раз и ловит свободной рукой. Я смотрю на идеально нарезанные куски. — Завело, правда? — подмигивает он. — Нет. Ещё как. — Меня завело, — говорит Элла. — Научи меня так. — Конечно, иди сюда, — подначивает Лиланд. — Неа. Единственная причина, по которой она подойдёт, — если поможет чистить картошку, — решительно заявляю я. — Ой, моя нога, болит. Не могу идти. О нет, — говорит Элла, снова притворяясь, что её здесь нет. Лиланд выглядит побеждённым, нарезая картошку на аккуратные кусочки и бросая их в кастрюлю, будто нормальная работа физически его убивает. — Разве не веселее было, когда я показывал свои охрененные навыки? А хочешь, продемонстрирую запредельный уровень крутизны? — спрашивает он, жуя кусок картошки. Потом суёт одну мне в рот. Я беру, а он хватает солонку. — Забыл посолить! — торжественно поясняет он и сыплет соль мне в рот. — Не надо солить! Мама пялится на нас, закатывает глаза и немедленно возвращается к своим делам. — Кассель, лови! — орёт Лиланд, швыряя кусок картошки в рот Касселу с такой силой, что пиздец. Кассель ловит его в воздухе, даже не отрывая взгляда от экрана, и жуёт, пока мы все пялимся на него в ахуе. — Не смотри на него! Не заводись от этого! — вопит Лиланд, пытаясь закрыть мне глаза. — Это впечатляет, — замечаю я. — Нет! Нет, не впечатляет! Давай-ка, кинь мне! — говорит Лиланд, отступая от меня. Я беру кусочек и бросаю его с такой же силой, с какой он запустил картошку в Касселя. Шлёпнувшись о щеку Лиланда, картошка летит на пол. Но не долетает. Не потому, что Лиланд неуклюже поймал её, а потому, что Кайен заглотила злосчастный кусок своей бездонной пастью. — Зачем так сильно кинул? — обвиняюще спрашивает он. — Ты точно так же запульнул в Касселя! — Нет! Я ему аккуратненько подбросил! Я кидаю ещё одну картофелинку, гораздо мягче, но Лиланд — чисто младенчик, который ещё не разобрался, как пользоваться руками. Даже не подозревал, что ловец из него вот настолько плох, и вскоре я просто кормлю Кайен, которая считает это лучшей игрой в мире. Кидаю ещё один кусочек, а Лиланд, выбросив руку вперёд, насаживает его на нож. — Вот. — То есть ножом ты ловишь нормально, а руками не можешь? — интересуюсь я. — Я нервничаю. Это как в наш первый раз. Всякое летело мне в лицо, я не знал, что делать с руками, а потом ты своим яйцом мне в глаз зарядил. — Ничего такого не было. Он хихикает и отдает кусок картошки Кайен. Когда еда наконец готова, мы все усаживаемся за стол. Кассель водружает ноутбук посередине, и мы договариваемся поглядывать на него время от времени. — Это так волнительно, — восторженно вздыхает Лиланд, сидя в столовой, наполненной одуряющими запахами праздничного ужина. Мы раскладываем еду по тарелкам и поворачиваемся к папе, который обычно любит сказать пару слов перед трапезой. Он театрально откашливается. — Знаю, что наше положение далеко от идеала, и обычно мы отмечаем этот праздник в более спокойной обстановке, но я так счастлив, что моя семья в безопасности рядом со мной, — говорит папа. — И ещё я рад приветствовать в семье Лиланда и Касселя. — Я останусь с вами навсегда, если захотите. Могу стать сторожевым псом, — заявляет Кассель. — Твой папа пытается меня убить, — шепчет Лиланд. — Вообще нет. — Точно тебе говорю. Эти слова его ужасно ранят, просто таки разрывают по живому. — Вообще ни разу. — Будто он пытается проткнуть мне сердце своей палочкой любви. — Звучит не очень. — Любовный скипетр. — Пожалуйста, остановись. — Любовный жезл? — Это ничуть не лучше, — говорю я, понимая, что мне эту игру не выиграть. — Любовное копье. Ясно, что мы просто плывём по течению, так что я сдаюсь. Когда мы приступаем к еде, я не могу отвести глаз от Лиланда. Он выглядит таким чертовски счастливым, что он здесь со всеми нами. Умудряется вклиниться почти в каждый разговор, и то, как он смешит мою семью — иногда даже мою маму, — заставляет меня улыбаться вместе с ним. Я намерен дать ему с лихвой всё, чего он был лишён. Я найду способ, чтобы он мог наслаждаться каждым Днём благодарения, Рождеством, днём рождения — всем этим. Хочу видеть, как он смеётся и отпускает все свои заботы, отбрасывает всё, что заставляет его грустить, и знаю, что для этого нам нужно избавиться от Лукаса. И я это сделаю. Сделаю всё, что в моих силах, чтобы это произошло. — В благодарность за то, что вы позволили мне остаться, я припас для вас кое-что… ну, в основном для Лиланда, но вам тоже может понравиться, — говорит Кассель, когда мы заканчиваем есть. Глаза Лиланда округляются. — Подарок? — Ага. Он ставит ноут перед Лиландом и что-то выводит на экран. Все, даже моя мама, собираются поближе посмотреть, что там. Похоже, там какое-то видео. — Готовы? — спрашивает он. Лиланд в полном ажиотаже. — Да! Это очень странно. Кассель тянется мимо меня и нажимает кнопку воспроизведения. Видео темное, но я вижу вдалеке дом. — Прстите за качество. Я старался как мог сделать запись четче, — говорит он, когда я смотрю, как кто-то проходит мимо. Странно… у меня такие же ботинки… и штаны… это я? И тут до меня доходит, что это за видео. Я захлопываю ноутбук так быстро, что даже Лиланд подпрыгивает. — Кассель, я вышвырну тебя отсюда с такой силой, что ты жопу об асфальт сотрешь, — рычу я. Он вскакивает и отступает назад. — Но Лиланд хочет это посмотреть. — Боже мой, — мурлыкает Лиланд, и я молюсь, чтобы он не понял, что это такое. — Я знаю, что это. Лиланд рывком открывает ноут и нетерпеливо нависает над экраном входа в систему. — Быстро, Кассель, мне нужен доступ! Я перестаю преследовать Касселя, когда понимаю, что Лиланд — мой новый враг. — Пять-девять-восемь-два! — орёт Кассель, и Лиланд моментально вводит пароль. Я бросаюсь к компу, но звук, который издаёт Лиланд, говорит, что уже поздно. Я вижу себя, висящим на заборе в ту роковую ночь, что свела меня с Лиландом. — Я отрекаюсь от вас всех, — рычу в отчаянии, но мои слова тонут в их хохоте. — Кассель твое присутствие больше никогда не будет замечено, а вы все больше не моя семья. — Тебе не нравится? — спрашивает Лиланд. — Я в восторге. Это лучший подарок в моей жизни. Кассель, можешь закинуть это на мой телефон, чтобы я мог всем показать? Он настороженно смотрит на меня. — Н-нет? — Правильный ответ, — рычу я. — Ой, он просто большой плюшевый мишка, не беспокойся о нём. Он даёт мне всё, что я хочу. Ты ведь разрешишь мне загрузить это на телефон, да? — спрашивает меня паршивец, хлопая глазками. — Потому что это сделает меня счастливым. Внезапный звонок моего телефона откладывает уничтожение ноутбука Касселя. — Привет, Генри, — говорю я. — Генри! У меня есть видео для тебя! — орёт Лиланд. — В последний раз повторяю, мне не нужно знать об анальном сексе, потому что меня не интересует тот парень сработы! — огрызается он. — Что ты ему отправлял? — беспокойство ползет где-то вдоль хребта. — Тот парень с работы строит из себя недотрогу, вот я и сказал Генри, что помогу. Не моя вина, что ему не понравилось ничего из того, что я отправил! Думаю, он любит всякое пошленькое дерьмо. — Джексон, после вчерашнего я подал запрос, чтобы перевезти твою семью в безопасное место, и его одобрили. Я знаю, сегодня День благодаре… — Мне важнее их безопасность. Если хотят перевезти сейчас, я только за, — чувствую невероятное облегчение, что моих близких заберут в безопасное место. — Так я и думал, поэтому уже выезжаю. Мы с Эмерсон будем через пятнадцать минут. — Спасибо огромное. Когда я заканчиваю разговор, моя семья уже успокоилась. Они выглядят почти обеспокоенными, и мне интересно, что, по их мнению, происходит. — Итак, Генри заберёт вас, и полиция найдёт убежище для вас троих, пока всё не закончится. — Почему бы вам, парни, не поехать с нами и не оставить это полиции? — спрашивает папа. — Я знаю, но прямо сейчас Лиланд, Кассель и я — единственные, кто может остановить его. Так что давайте доедим десерт и начнём собираться. После этого ужин становится намного тише. Похоже, реальность ситуации накрывает их. — Всё в порядке. Я пришлю вам это видео с попкой Джексона, чтобы вы смеялись каждый раз, как загрустите, — говорит Лиланд, как будто это что-то хорошее. — Ты этого не сделаешь. — Ава, хочешь мою надувную куклу, чтобы обнимать, когда будешь по мне скучать? — спрашивает Лиланд. Она разглядывает баллончик со взбитыми сливками с невероятным вниманием. — Элла, можем ещё раз практиковать Близкую Любовь, — предлагает он. — Я не хочу, чтобы какая-либо часть меня приближалась к твоей заднице, — говорит она. — Боже, какие вы сегодня все суровые!Лиланд
Стук в дверь заставляет Джексона встать, чтобы открыть. Ава и Льюис начинают убирать со стола, а я тащусь за Джексоном. Удостоверившись, что к нам пожаловали Генри и Эмерсон, отключаем сигнализацию и открываем дверь. — Простите, что заставляем вас заниматься этим в День благодарения, — сокрушается Джексон. Генри пожимает плечами. — Я бы предпочел обезопасить твою семью. Прежде, чем отправимся в путь, хотел бы обсудить ещё пару моментов… неофициально, — он косится на Эмерсон. Она кивает. — Хорошо. Я буду молчать, но я правда думаю, что это дело надо передать полиции. Если творится столько дерьма, полиция может остановить эту банду. — Полиция пыталась это сделать в течение многих лет, — протестую я, не уверенный, насколько хочу их втягивать. Это же моя битва. Моя персональная война, не их. Но не эгоистично ли это? Могли бы они помочь Джексону и обеспечить его безопасность? Надо бы обсудить это с Джексоном, когда они уйдут. — И у них ноль результатов. — Но, может, у них нет всей той инфы, что есть у вас? — не сдаётся Эмерсон. Бросаю взгляд на Джексона, который мягко улыбается ей. — Как насчёт того, чтобы сейчас обсудить пару вопросов, а потом мы с Лиландом всё обдумаем, соберём, что сможем, и встретимся с полицией? Она кивает. — Это было бы здорово. Мы идём обратно к обеденному столу, уже убранному от остатков праздничного ужина, и все садятся. Я тут же подхожу к Генри и сажусь ему на колени. Сначала он никак не реагирует, и единственной реакцией становится хихиканье Джексона. Я делаю это не только чтобы подразнить его, но и чтобы он не задавал слишком много вопросов при Эмерсон, раз мы ещё не решили, как много хотим рассказать полиции. Откидываюсь назад, чтобы посмотреть на Генри. — Ладно, что ты хотел спросить? — Что ты делаешь? — вскидывается Генри. — Это твой единственный вопрос? Давненько я не тусил со своим папочкой, так что соскучился, — приобнимаю его за шею. — Слезь с меня. — Тсс, — успокаиваю его, целуя в висок. Он громко вздыхает. — Я не могу говорить, пока ты сидишь у меня на коленях. — Почему? Я тебя слишком отвлекаю? — интересуюсь я. — Просто обними его, Генри, это единственный способ, — подсказывает Джексон. Мне нравится, что он так же любит подшучивать над Генри, как и я. — Уже решил, что наденешь на мою свадьбу? Любишь галстуки или бабочки? Я тут подумал, может, устроить свадьбу с переодеваниями: мужчины в платьях, дамы в костюмах. Думаю, ты бы шикарно смотрелся в лавандовом шёлке с оборками. Он кладёт руку мне на голову и пытается спихнуть меня с колен методом отрыва башки. — Джексон, ему нравится эта идея. — Однозначно. Возьмёшь с собой жену или бойфренда? — спрашивает Джексон. — Бойфренда? — у Эмерсон падает челюсть. — Они там втроём зажигают, — говорю я, игриво шевеля бровями. — Ничего подобного! — восклицает Генри. — Эмерсон, пожалуйста, не распространяйся об этом на работе. Ничего такого нет. Они просто стараются сделать мою жизнь невыносимой. Обнимаю его покрепче. — Серьёзно так думаешь? — интересуюсь я. — Я же просто хочу, чтобы ты знал, как сильно я тебя люблю, и чтобы ты тоже меня любил. Он в очередной раз тяжко вздыхает. — Знаю. Я таращусь на него в полном шоке, перевожу взгляд на Джексона, который больше не смеется, потом снова на Генри. — Он меня любит. — Не уводи моего парня, — предупреждает Джексон. Генри с негодованием смотрит на Джексона. — Он мне не нужен! Именно в этот момент заходит Ава и видит меня на коленях у Генри. Она просто вздыхает и идёт на кухню. Очевидно, что сегодня меня любят все. — Что вы, парни, планируете делать, когда ваша семья в безопасности окажется? — спрашивает Генри, делая вид, что я не сижу у него на коленях. Мой телефон пищит, пока Джексон плетёт ему какую-то скучную хрень, которая и близко не так крута, как история, которую бы выдал я. Сообщение от Джереми. Джеремишка: Ты видел Генри? Не могу до него дозвониться, а тут с ним очень хотят поговорить о семье Джексона. Я: Сижу у него на коленях. Он как раз тут, чтобы забрать семейство. — Почему бы вам не поехать с нами? — вскидывается Генри. — Мы можем обеспечить и вашу безопасность. Джексон качает головой. — Нет, мы не будем подвергать мою семью опасности. Обещаю, что мы будем максимально осторожны. — Полиция могла бы помочь, — настаивает Эмерсон. — Мы всё сказали, — отрезаю я. — Закончили с разговорчиками. Генри потратил свои вопросы, спрашивая, почему я у него на коленях. Эмерсон вздыхает. — Ладно. Пойду переложу вещи в машине, чтобы освободить место для сумок. Подумайте об этом. Мы можем помочь. Вас всего двое. — Она оглядывается на сидящего за столом Касселя. — Трое. А могла бы целая команда спины прикрывать. Она встает и направляется в прихожую, чтобы открыть входную дверь. В этот момент она приподнимает полу пальто, чтобы достать телефон. И я успеваю заметить ее пистолет. И вот тогда я достаю из-за пояса свою пушку и нажимаю на спусковой крючок. Все в комнате мгновенно подпрыгивают, а я, спрыгнув с колен Генри и толкаю его на Джексона, который еле успевает поймать нашего бравого полицейского. Пуля попадает Эмерсон в руку, отбрасывая её к стене, а тем временем телефон улетает куда-то в сторону. Она поворачивается ко мне, и на её лице не шок, а бесстрастная маска. Без единого слова тварь выскальзывает за дверь, и мне не остается ничего, кроме как рвануть за ней. Джексон хватает меня, оттаскивая назад. — Что происходит? — с тревогой спрашивает он. — Это главная тварь Лукаса. Та самая, которую мы разыскивали. Прямо под нашим сраным носом всё это время. — Как тебе такая херня вообще в голову пришла? — вскидывается Генри. — Пистолет в ее кобуре раньше принадлежал Лукасу. — И насколько ты в этом уверен? — в голосе Генри недоверие считывается крупными буквами. — Если Лиланд в чём-то и разбирается, так это в пушках, — кивает Джексон. Я высвобождаюсь из хватки Джексона. — Береги их, — бросаю я ему и несусь к двери. Втискиваю ноги в ботинки, прижимаюсь к стене, но не успеваю ничего сделать, как Джексон подскакивает ко мне. — Я тебя не оставлю. Таращусь на него в полнейшем шоке. — Твоя семья! — Кассель и Генри отведут их вниз, в убежище. Моя нога задевает что-то, я замечаю телефон Эмерсон, скользящий по полу, и немедленно его подбираю. Экран треснул, но сообщения всё ещё видны. Эмерсон: Они отказываются ехать. Просто забрать семью? Неизвестный: Забирай семью. Я скоро буду. Помни, не убивай его. Я хочу, чтобы он добровольно вернулся. Откладываю телефон в сторону и поворачиваюсь к Джексону. — Ты понимаешь, что теперь нам придётся разбираться с ними обоими? — Насколько он хороший стрелок? — По-моему, отличный. Но я был мелким, когда видел, как он стреляет. Лукас редко это делал. Зачем ему, если всю грязную работу за него делали мы? Она наверняка неподалеку следит за дверью, так что давай обойдём сзади. Теперь у неё есть преимущество, и мы не можем позволить ей сохранить его. Когда я направляюсь к своим оружейным ящикам, из-за угла выныривает Кассель. — Не надо нестись за ней сломя голову. У нас по всему периметру камеры. Давайте-ка я для начала их проверю, — он деловито усаживается перед своим ноутбуком. Я хватаю винтовку и закидываю её на спину, а Джексон подходит с бронежилетом. — Это че? — Я попросил Генри прихватить такой же и для тебя. Теперь надевай, а я надену свой, — говорит он, засовывая мою руку в жилет. Позволяю ему нарядить себя, затем натягиваю поверх жилета куртку. Не хотелось бы искушать противника знанием о моем бронежилете. Тогда стрелять будут куда угодно, напрмер в башку. — Ооо! Вот! — восклицает Кассель, когда я заканчиваю подгонять жилет. Он увлеченно тычет пальцем в монитор. — Она только что свернула сюда и побежала в сторону деревьев. Сейчас её нигде не видно, значит, она где-то в отдалении. Она охренеть как хороша с дальнобойным оружием, но винтовки с собой у нее не было, так что будем считать, что там только пистолет. Джексон указывает на экран. — Мы зайдём отсюда и попытаемся выманить её на открытое место. Оставайся присматривать за камерами, но имей в виду, Лукас уже направляется сюда. Может, тебе тоже стоит спрятаться в убежище? — Вай-фай там хреновый из-за всяких там суперукрепленных стен. Дом крепкий, я справлюсь. Он вручает мне наушники. — Я буду на связи. Только я собираюсь вставить наушники, как звонок телефона вынуждает отвлечься от планов преследования. Увидев, что это Джереми, секунду сомневаюсь, отвечать или нет. — Алло? — Генри не получил разрешение забрать семью. Кто сказал ему, что операция одобрена? — с беспокойством спрашивает он. — Что? — на мгновение призадумываюсь. — Может, Эмерсон. Она сейчас как раз пытается нас завалить, так что, думаю, это была Эмерсон. — Где вы? Джексон одобрительно кивает. — Скину адрес. Бери всех, кого можешь. Их двое, и оба — опытные убийцы. — Во что, чёрт возьми, вы вляпались? — рычит он, но я вешаю трубку и отправляю ему адрес. Потом пишу: Если выживу, ты приглашён на мою свадьбу. Джеремишка: Думай о том, как, блин, выжить, псих! Я: Целую-обнимаю Я иду за Джексоном к задней двери и осматриваю улицу. — Хочешь подождать? — спрашивает он. — Нет! Если полиция их вззьмёт, у них всё равно не будет никаких улик, Лукас слишком осторожен. Он никогда бы так не облажался, чтобы позволить себя арестовать. Их просто отпустят, и мы опять окажемся в том же дерьме. — Ладно, — говорит он, притягивая меня к себе и целуя коротко, но страстно. — Я так сильно люблю тебя, Лиланд. Что бы ни случилось, никогда не забывай об этом. Я цепляюсь за него как утопающий за спасательный буй. — Не говори такое! Ты остаешься здесь! Кассель, я сейчас вырублю Джексона, а ты оттащишь его в убежище. — Нет, не вырубишь. Мы разберёмся с этим вместе. Вместе мы сильнее. Мы можем покончить с этим дерьмом вместе, но я просто хочу, чтобы ты знал, как сильно я тебя люблю. — Я тоже тебя люблю, — шепчу я, целуя его. Отчаянно обнимаю его и закрываю глаза. Хочу просто чувствовать его, слышать биение его сердца и никогда не отпускать. — Не хочу прерывать этот прекрасный момент, — встревает Кассель, — но я вижу движение у дороги, около того странного дерева у подъездной дорожки. Отстраняюсь и ловлю взгляд Джексона. — Давай сделаем это. Он кивает. Сделаем всё, чтобы это закончить. Затем я толкаю дверь и выхожу в сумерки. Мы сразу идём к деревьям, используя их как укрытие, и несёмся к месту, которое указал Кассель. — С тех пор её нигде не видно, — говорит Кассель в наушнике. — Но она точно скрылась в том направлении. Мы продвигаемся дальше, и я внимательно слушаю. — Будьте осторожны, — предостерегает Кассель. — Она действует чертовски аккуратно, я её больше не вижу. Шорох слева моментально переключает внимание. Джексон рывком оттаскивает меня в сторону и жмёт на спусковой крючок, но Эмерсон уже скрылась, спрятавшись в густом кустарнике между деревьями. — Вот дерьмо, — шепчу я, снова двигаясь в её сторону. Обнаруживаю, что, когда Джексон меня дёрнул, он вырвал наушники из моего уха. Вставляю их обратно, но ничего не слышу — похоже, сломались. Выкручиваю бдительность на максимум. И слышу его голос. — Лиланд! Я быстро разворачиваюсь и проскальзываю за спину Джексона, чтобы прикрыть его. — Ищи её, а я займусь им. — Понял. — Лиланд, — зовёт Лукас, — всё может закончиться, если ты просто пойдёшь со мной. Тебе нравится причинять боль тем, кого ты любишь? Сколько раз ты уже подвергал их опасности? Я двигаюсь на звук голоса Лукаса. Да, скорее всего, это ловушка, но мне нужно до него добраться. Нужно его убить, чтобы покончить с этим кошмаром. Дойдя до края деревьев, я понимаю, что попался на приманку. Это не Лукас, а просто телефон, лежащий посреди подъездной дорожки. — Слева! — орёт Кассел, выбегая из дома. Он стреляет за секунду до того, как раздаётся другой выстрел, и его отбрасывает обратно к двери. Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эмерсон отшатывается и опускает взгляд на свою грудь, куда угодила пуля Касселя. Наши шансы резко подросли. И тут же оглянувшись, замечаю Лукаса с наставленной пушкой. Выстрел раздается раньше, чем я успеваю пригвоздить его яростным взглядом. Джексон отшатывается, а меня захлестывает гнев и паника. Мне нужно к Джексону, но не пока Лукас на свободе, особенно когда он может навредить ему ещё больше. Я должен держать себя в руках, ведь знаю, что на нём бронежилет, а пуля попала прямо в грудь. Жилет должен был его защитить, хоть я и боюсь, что нет. Я бросаюсь к Лукасу, в то время как Эмерсон, приподнимаясь, наводит на меня пушку. Выстрел в плечо отбрасывает ее назад, и я мельком вижу Джексона, лежащего на боку с поднятым пистолетом. Лукас юркнул за машину Генри, так что вместо того, чтобы обходить, я запрыгиваю на неё и скольжу по капоту. Он только начинает поднимать пушку, а я валю его на землю и вдавливаю колено ему в горло. Хватаю его руку с пистолетом и обезоруживаю почти мгновенно. Рукоятью своего ствола бью наотмашь это ненавистное лицо. — Каково это, Лукас? Каково знать, что ты сдохнешь? Он смеется, но его лицо искажается какой-то гримасой. — Ты меня не убьёшь. Никогда раньше я не видел такого выражения на его лице. — Не убьёшь, — рычит он. Страх. — Лиланд, подумай о том, сколько раз я мог приказать Эмерсон убить тебя, но не делал этого! Тогда, на свалке я просто велел ей следить за вами и втереться в доверие, хотя ей ничего не стоило завалить вас всех. Я был добр. Я мог убить Генри и всех тех, к кому ты привязался, но не сделал этого, потому что хотел, чтобы ты понял, что твоё место со мной… Я сильнее вдавливаю колено в его горло, заставляя заткнуться. — Моё место с Джексоном. А не с тобой и твоими ебанутыми представлениями о жизни. Не будь я достаточно силен, ты бы, не моргнув, пустил меня в расход, как пытался с Касселем. Это даже забавно, что именно Кассель уложил твою сучку Эмерсон. Ты видишь только то, что хочешь видеть, и заботишься только о том, что тебе, по-твоему, нужно. Что будет, когда я стану бесполезен для тебя? Ты никогда не заботился обо мне. Я даже не знал, что это такое, пока не встретил Джексона, а потом так, блин, подсел на это, что он не смог бы от меня избавиться, даже если бы попытался. — Лукас… спасибо, что забрал меня с улицы. Спасибо, что показал, на что я способен, и подталкивал быть лучшим. Но ты никогда не был способен ни любить, ни заботиться обо мне, и поэтому это должно закончиться. Ты умел только контролировать, а я устал быть марионеткой. — Ложь… — шепчет он. — Что? — спрашиваю я, слегка ослабляя давление на его горло, чтобы он мог говорить. Его глаза впиваются в мои. — Я заботился о тебе. Ты прав… Я не умею испытывать такие чувства и эмоции, как все остальные. Я не родился с желанием и потребностью в любви. Я мало что чувствовал, и те крохи эмоций, что у меня были, вырвала с корнем моя поганая семья и дерьмовая жизнь. Я думал, что если дам вам силу, которой у меня никогда не было, вы сможете стать лучше. Вы могли бы получить то, чего у меня никогда не было. Вы могли бы расти и процветать, не позволяя другим использовать вас. Но я не знал, как о вас заботиться. Я знал только, как делать из вас монстров, и думал, что этого достаточно. Я стал жадным и перестал понимать, что делаю. Если бы мне было похер на тебя, Лиланд, я бы не дал тебе денег, не присматривал бы за тобой все эти годы. Я бы убил тебя. Я мог убить тебя в ту ночь, когда ты в меня стрелял, но не сделал этого. Вместо этого я тебя отпустил, потому что думал, что, увидев реальный мир, ты вернёшься ко мне. Я пытался заботиться. Не то чтобы я не хотел, я просто не умел. — Он пристально смотрит на меня, и глаза, которых я когда-то боялся, пронзают меня насквозь. Но сейчас я не чувствую страха, пока он продолжает говорить. — Я родился чудовищем и чудовищем умру. Но я ни о чем не жалею, потому что со всеми вами чувствовала себя лучше, чем когда был один. Я качаю головой. — Я просто не такой, как ты, Лукас. Тебе стоило держаться за таких, как Эмерсон, или тех двоих, кого ты послал за Касселем. Людей, которые хотели быть похожими на тебя. Он мотает головой, выражая несогласие. — Мне не нужны такие, как я. Мне нужны такие, как ты, которым не все равно, у которых есть эти эмоции. Люди, которые сражаются за то, во что верят, а не потому, что им так приказали. Ты меня завораживаешь, Лиланд. Просто пиздец как. Я прикусываю губу. — Почему ты заставляешь меня сомневаться в том, чтобы тебя убить? Ты чудовище. А я убиваю чудовищ. — Тогда стреляй. Я направляю пистолет ему между глаз. На этот раз не промахнусь. На этот раз пуля оборвет его жизнь. Это будет конец всему. Джексон будет в безопасности. Все, кого я люблю и о ком забочусь, будут в безопасности. Я слышу вой сирен, машины начинают заезжать на дорожку. — У тебя мало времени, — говорит он. — Ты признаешься, если я позволю им забрать тебя? Тюрьма лучше смерти, потому что если ад существует, тебя точно туда отправят. Он долго смотрит на меня, пока сирены не становятся оглушительными. — Это твой выбор, Лиланд. Я пытался принимать все решения за тебя. Теперь твоя очередь. — Лиланд, решай, — слышу я голос Джексона, и чуть не обмякаю от облегчения. — Решай быстро. — Я решил, — говорю я. — Лукас, я изменился. Я больше не тот, кем был. Сдавайся. Генри со всех ног бежит к нам. Я надеялся, что, обезопасив семейство Джексона, он останется с ними, но, разумеется он не смог усидеть. Генри опускается рядом и переворачивает Лукаса на бок. Рывком заводит ему руки за спину и надевает наручники. Я отхожу в сторону и поворачиваюсь к Джексону. — Ты в порядке? — Твой жилет в этот раз меня спас, а не попытался убить, — хмыкает он, заключая меня в объятия. — Хорошо. Я так рад. — Ты понимаешь, что он может рассказать и о твоём прошлом? — Джексон не скрывает своей тревоги. — Понимаю. Он медленно кивает. — Если ты так решил, я это уважаю. — Так и есть. Я другой, Джексон. Прошлый я разрядил бы в него всю обойму, но я не хочу быть тем, кем был. Хочу быть другим. Хочу быть лучше. Тут внезапное осознание беды клюет меня прямо в мозг. — Блядь… Кассель! Я бросаюсь к дому, где лежит Кассель и кто-то уже склонился над ним. — Он в порядке? — спрашиваю я. Джереми оглядывается на меня. — Кажется. Скорая уже едет. — Эй, Кассель, — говорю я, опускаясь на колени рядом с ним и похлопывая его по лицу. — Зачем? Зачем бить? — вопит он. — Хотел проверить, насколько ты ещё жив. — Ты мог бы… не знаю, посмотреть, как я тут головой мотаю или моргаю глазами, ну, знаешь, что угодно ещё. — Хочешь, я проверю, не застряла ли в тебе пуля? — Нет! — кричит он. — Спаси меня, господин полицейский! — Кассель пытается ползти к Джереми, но тот прижимает его обратно к земле. — Лежи смирно! — рявкает он, и глаза Касселя едва не выпадают из орбит. Он почти сразу успокаивается и делает глубокий вдох, как будто не уверен, как задать следующий вопрос. — Ты его убил? — Неа. Полиция его пакует. — Он осторожен. Что, если они ничего на него не найдут? — неуверенность сквозит в каждом слове Касселя. — Думаю, разберёмся, если до этого дойдёт Когда Лукаса надёжно упаковывают в машину, я предупреждаю офицеров о его уловках, я. И только после этого иду за Джексоном в подвал, где прячется его семья. Генри следит за обстановкой снаружи, пока другие офицеры удерживают Эмерсон и Касселя, дожидаясь скорых. Мы доходим до убежища в подвале, и я останавливаю Джексона, прежде чем он постучит в дверь. — Прости, что подверг твою семью опасности, — говорю я, обхватывая ладонями его лицо. Он послушно склоняет голову, прильнув к моим рукам ещё плотнее. — Они все целы и невредимы. Ну, может, не совсем здоровы, у моей мамы, похоже, что-то серьёзно не так, но она выживет, — говорит он с улыбкой. — Я бы не справился без тебя. — Я почти ничего не сделал! Это Лиланд Яростный решил прыгать через машину и вот это вот всё. — Не прыгал я через машину! — Ты был типа: «Я тебя прикончу, сукин сын!» — и, херак! — перепрыгнул через тачку. Я качаю головой, но не могу сдержать улыбку. — Я отчётливо помню, как залезал на машину. Он самодовольно ухмыляется. — Ничо не знаю, но это было секси. Даже захотелось разложить тебя голеньким на моей тачке. — Ох, звучит заманчиво. И что ты будешь делать, когда я буду голый возлежать на твоей машине? — Сфоткаю. — Не то, о чём я думал, но, что ж, с этим я справлюсь… Спасибо, Джексон. Он улыбается, заключая меня в свои объятия. — Я буду повторять это снова и снова столько раз, сколько тебе понадобится. Я здесь ради тебя, а ты — ради меня. Даже когда становится тяжело, даже когда пиздец как тяжело, мы справимся, потому что мы есть друг у друга. Мне нравится, что ты так заботишься о моей семье, что переживаешь за них, но они в безопасности, и всё кончено. Надеюсь, навсегда. Я киваю, целуя его в щеку. — Спасибо. А теперь расскажи, что ты сделаешь со мной, когда я буду голый на твоей машине. — Я бы прижал тебя голой задницей прямо к капоту. — О-о-о, а потом? — Ступни на передний бампер, ноги раздвинуты. — О, что еще? — С тряпкой в одной руке и воском в другой. Я пялюсь на Джексона в полном ахуе. — Мать твою, ты просто хочешь, чтобы я натер твою тачку воском? — Мы вас слышим, — орёт Льюис через громкую связь. Я установил её, чтобы слышать, что творится снаружи, если я заперт внутри, а потом начисто про неё забыл. Джексон выглядит ошарашенным. — Они всё это слышали? — Ага! Теперь они знают, какой ты на самом деле злой, раз заставляешь меня натирать воском твою машину. — Можно открывать дверь? — уточняет Льюис. — Да, выходите, — говорит Джексон. Дверь распахивается, и семья Джексона вываливается, как стадо слонов. Они налетают на нас, заключая в огромные, рёбра ломающие семейные объятия, и я растворяюсь в них. Я бы растаял в них, если б мог. В этот момент, полностью утопая в любви и привязанности, я переполнен таким счастьем и облегчением, что всё наконец закончилось.
