Шаги

— А Сашка как поживает? — внезапный вопрос мигом заставил меня замолчать, растеряв всю накопленную со временем решительность. Я недоуменно уставился на Дятлова, безостановочно жующего припасённые сухарики, шурша при этом настолько громко, что у меня невольно задёргался глаз. — Ты, блять, каким образом логическую цепочку выстроил? — хмуро спросил я, стряхивая пепел в заготовленную банку. Затянулся глубже до саднящего горла и тяжелого дыхания. Максим Дятлов умел поражать собственной гениальностью вперемешку с дикой тупостью. Этот человек, явно с луны свалившийся, достаточно быстро забился ко мне в друзья, легко найдя со мной общий язык, пусть мы и знакомы не так давно. — Ты же в конце сказал: «На первый взгляд», верно? — Ну. — Я вспомнил, что ты первый в семье. — И че? — Потом вспомнил, что мелкая у тебя есть, Сашка. — Так. — Вот и спросил. — пожал плечами парень. — Сука, ты че, долбоёб, что ли? — возмущённо гаркнул я, чуть ли не выронив из рук зажженную сигарету. — Да. — беспристрастно выдал тот, продолжая наслаждаться сухариками из местного ларька. — Заметно. Воцарилась звенящая тишина, которую прерывать особо не хотелось. На улице ощутимо похолодало. Мне пришлось посильнее закутаться, уткнувшись сопливым носом в вязаный шарф. Костёр, который полыхал также озорно и ярко, ситуацию вообще не спасал. Вдалеке уныло завывал ветер, беспокоя кроны исполинских деревьев. На секунду стало гораздо спокойнее, словно это не я сейчас сидел и рассказывал взахлёб только малую часть истории.  — Ты не ответил на вопрос. — Чё? — Саша как? — вновь посмотрел на меня Макс. Распрощавшись с купленной едой, он переставал яростно жевать, радуя не только меня, но и всех белок в округе. Захотелось расплыться в глуповатой улыбке. Тихой, с ноткой какой-то неловкости. В чём бы я себе не смог отказать, не будь тут других пацанов. При упоминании Сашки в груди всегда разливалось чувство ласкового тепла, подобно морскому бризу. — Ром, представляешь, я увидела бабочку! Она села мне на нос и была оооочееень большой! — радостно влетая к старшему брату, произнесла та, показывая крохотными ручками габариты вышеупомянутого насекомого. Она задорно улыбалась, смехотворно прыгала на месте, из-за чего две высоких косички качались ходуном.  — А нос на месте остался? — хитрил Рома. Саша испуганно выпучилась, с особой медлительностью прощупала собственный вздёрнутый нос. Пребывала в ужасном сомнении, разведя ладошки в сторону и показывая его брату. — Я не знаю, посмотри лучше ты.  Как же умопомрачительно выглядела данная ситуация, но Рома не хотел портить столь смешной момент. Да и почему бы не устроить некую подлянку, беззлобно поглумившись над сестрой, что в мгновение ока перестала прыгать, встав, как вкопанная?  — Подойди поближе, отсюда не видно. — сузил глаза для пущего эффекта, тихо подзывая к себе. Саша выполнила указание, полностью доверившись брату и не ожидая какой-либо крупной подставы. Как жаль, что ей не повезло, ибо в их семье первый ребёнок — настоящий дятел.  Рома, стоило девочке уверенно шагнуть к старшему, легонько ущипнул её за несчастный нос, вызывая в Саше удивлённый писк, который молниеносно распространился по всему дому. — Попалась!   — Рома!  А Пятифанов победоносно улыбался, встряхивая сашину макушку с особой любовью, слушая в ответ сдавленное фырканье.  Рома, по свой натуре, человек уверенный и уж точно не зажатый. При любой ситуации, в независимости от того, кто перед ним стоял, хлестал правдивыми словами и смотрел чётко в глаза. Твёрдо и ни капли не смущаясь, желая подметить любое изменение на чужом лице, цепко, подобно хищному зверьку. Само собой, многие могли позавидовать несгибаемости ромкиного характера, стараясь ему подражать. Либо же, как Катя, постоянно шушукались за спиной со своими товарищами-сплетниками, закатывая побольше глаза. Только Бяша безмерно гордился лучшим другом, готовым отстоять не только своё «я», но и истину.  При появлении в его жизни Сашки — вся непробиваемость Ромы канула с торжествующими фанфарами, не забывая напоследок взорвать хлопушку с блестящими конфетти. Младшая стала слабой точкой, в которую Рома не позволял вдарить обидчику побольнее.  Он, только прочувствовав всю братскую ответственность, оберегал её и надёжно защищал. Воспитывал в ней всё самое светлое, не демонстрируя ничего плохого. Всё необходимое, что когда-то нужно было ему, в полноценной мере давая ей всю любовь, на которую был способен. Услышав расстроенный вздох, Рома ощутил изрядную вину и неподдельное сожаление: — Сильно больно? — Сильно. И, быть может, не всегда получалось делать всё идеально. — Иди сюда, поцелую. — разведя руки по сторонам, заботливо протянул. Рома запоминал свои косяки, впредь обещая быть более чутким и осторожным.  Саша, хлюпнув раскрасневшимся носом, всё также доверительно прижалась к нему, разрешая посадить к себе на колени, чувствуя нежный чмок в макушку и приятное поглаживание по взмокшей спине. — Она развизжалась чёт сегодня. Укладывать не пришлось, сама в руки грохнулась. — вынырнув из недавнего воспоминания, практически прошептал я, неловко шмыгнув. Максим, услышав столь откровенные слова, добродушно улыбнулся.  — Значит, всё заебись? Я сдавленно промычал, выражая стопроцентное согласие.  Очаровательная девчушка росла не по годам, а по часам. Скакала, бегала, перебирая крохотными ножками. Для неё однозначно никаких преград и в помине не существовало. И, чего таить, сильно походила на меня. Я зуб даю, целеустремлённой вырастет.  — У нас остался час. — посмотрел на наручные часы Никита.  — Он хотел сказать, чтобы ты дальше продолжал пиздеть. — Ты когда-нибудь закроешь свой рот? — устало вздохнул я, прокручивая в голове дальнейшие события.  — Нет.