Аутопсия

Он просыпается в слезах. Сатору захлебывается, разбрызгивает вокруг красную воду, попадает рукой в унитаз неподалеку и, ухватившись рукой за сидушку, переваливается через край ванны. Со звоном, похожим на рассыпавшиеся семечки вперемешку со стеклом, что-то падает на пол и откатывается в сторону. Он знает это чувство. Он давится воздухом и засовывает пальцы в рот, дальше к горлу, пока его энергия гудит и пробуждается, очищая кровь и восстанавливая лишенные кислорода ткани мозга. Его вырывает на кафельную плитку. Растворяющиеся белые таблетки проступают на фоне мутной жидкости и ноздри обжигает привкус алкоголя. Зудящие порезы на запястьях затягиваются, когда он заставляет свое сердце биться, ударив себя в грудную клетку с такой силой, что весь сотрясается от кашля. Он весь горит, облегчение блаженством разливается по нервным клеткам. Он помнит это чувство спустя десять лет. Поворотный момент, день, когда он стал сильнейшим. Я никогда не был сильным. Этот тихий, жалкий голос. Не его. Воспоминания заполняют его разум, скручиваясь, словно паутина, готовая распасться от малейшего ветра. Он поднимается, скользкими руками хватаясь за край раковины, из зеркала на него смотрит его подростковая версия. Юкине Куга. Тот жалкий голос шепчет, крохотная душа скручивается в грудной клетке. Его присутствие едва ощущается и вскоре беззвучно растворяется в бесконечной пустоте, окружающей Сатору. Зеркало зловеще трескается, в разбитой поверхности отражаются мерцающие голубые глаза. Сатору задыхается. Что-то нежное, прекрасное и теплое мгновенно исчезает из сознания, во рту остается горько-сладкое послевкусие. Я просто хотел тебя. Чтобы ты был там со мной. Он вздыхает и поворачивает вентиль, из крана с шипением вырывается вода. Он полоскает рот, чтобы избавиться от привкуса рвоты, алкоголя и крови. В желтом освещении комнаты кровавая вода в маленькой ванной бросается в глаза. Достаточно, чтобы наполнить тело, достаточно, чтобы убить мальчика. Темная ткань его школьной формы отяжелела и насквозь пропиталась водой и кровью, отдавая металлическим запахом. Сатору раздевается, кидая одежду на почти растворившиеся таблетки на полу и дешевое саке из магазинчика на углу. Обнаженный, он выходит из ванной. Его организм уже следует привычному ритму. Бесконечность гудит на подкорках сознания, формулы и воображаемые числа претворяются в жизнь. Обратная проклятая энергия циркулирует через нервную систему и тело, уничтожая усталость, восстанавливая лейкоциты и омертвевшие ткани. Он проснулся в совершенно новом мире, в чужом теле. Он жив. Сатору Годжо некогда чувствовать усталость. В доме никого нет. Рамки с фотографиями родителей Юкине улыбаются ему с шаткого стола, на котором они стоят. Две палочки благовоний, купленные на дотошно пересчитанные монеты, почти сгорели до тла. Извинение за то, что Юкине планировал сделать. Сатору не чувствует ничего, кроме смутной жалости к паре, взирающей на него, но достает новые палочки из коробки рядом с фотографией и поджигает. Он кладет их на маленькое, покрытое пятнами чая, блюдце. Он опускается на колени и на мгновение складывает ладони в молитве. Юкине Куга — одинокий мальчик, который мог стать сильнейшим, если бы он только знал в чем заключалась его настоящая сила. У него не было доступа к необъятной проклятой энергии или руководства опытных предшественников, но он сохранил Шесть Глаз и подобие Безграничности. Здесь это называлось Причудой, и Юкине владел Квантовым Взглядом. Шесть Глаз — это наследственная техника, которая позволяет пользователю видеть потоки проклятой энергии на атомном уровне. Таким образом, он обладает огромным потенциалом к контролю и манипуляции проклятой энергией. Хотя пользователь может не ограничиваться лишь «видением». «Может» — ключевое слово. Точно так же, как человек должен смотреть, сдвигать фокус или сосредотачиваться, чтобы действительно прозреть — то же самое относится и к технике Шести Глаз. Сатору мог бы разобрать состав ложки, лежащей на столе, на атомном уровне, дерева за окном или даже количество костей в крыле воробья, гнездящегося на его ветвях. Однако ему нужно было бы смотреть. Юкине так и не научился отдалять фокус. Направлять внимание на поверхностные детали, нежели сосредотачиваться на вещах в непосредственной близости. Не научился, что он может прикоснуться к энергии, которую он чувствовал, текущей по миру. Не так, как научился Сатору. Он не мог этого знать без руководства клана Годжо, без поколений проб и ошибок, чтобы научить его технике Синего или Красного. Притяжение и отторжение. Его Причуда слабая — не для экстренных случаев с медицинской точки зрения. Всего лишь пара красивых глаз для окружающего мира. Сатору сочувствует мальчику, ощущая пустоту по мере того, как все больше деталей его жизни всплывает из глубин унаследованной им памяти. Похоже, его судьба — стать свидетелем того, как подростки теряют юность из-за трагедии. Часть бытия магом, часть бытия учителем в их полном опасностей мире. Он мог только продолжать двигаться и прилагать больше усилий, делать все возможное, чтобы создать мир, в котором они могли бы раскрыться, учиться и стать сильными в начале своего пути. Укрывать их листья от непогоды и смачивать корни, пока они твердо не встанут на ноги. Заменят сгнившие скелеты старшего поколения. Неудача ощущается горечью на языке. Он может только надеяться, что Юта найдет хорошее применение тому, что он оставил после себя, молиться, чтобы его ученик смог вырвать победу из лап поражения. Мечтать, что его ученик преодолел порог в пять минут и живет долгую, счастливую жизнь. Сатору поднимается с колен и направляется в спальню. Он находит изношенные шорты и идет на кухню, кожа липкая и розовая после кровавой ванны. Он роется под раковиной и достает чистящие средства. Чтобы убрать кровь, как ему хорошо известно, нужно быть быстрым. Он идет назад и спускает воду из ванны, наносит спрей на кровавые разводы, оставленные позади, и начинает тереть. Сатору никогда не приходилось убираться до того, как он попал в Токийский магический технический колледж. Он Избранный, гордость клана Годжо. Избалованный с детства, всегда в сопровождении слуг. Сёко и Сугуру научили его организовывать свое пространство. Когда Сугуру впервые зашел в его комнату и обнаружил груды запрещенной и детской манги, разбросанные по полу, чашки и тарелки, загнивающие на столе, и одежду, накиданную на разные поверхности, его лицо мгновенно исказилось от ужаса и отвращения. Это был их первый год обучения, естественно, они подрались из-за этого. Во время одного из их конфликтов, пока они громили спортивную площадку, Сёко пошла в его комнату и навела безупречный порядок. Я чувствовала эту вонь из женского общежития. Затем она провела ему краткий курс по уборке своим мягким, монотонным голосом, подсовывая ему разные средства и объясняя их назначение. Подарила ему знания, которых у него никогда не было, не задумываясь. После этого он лучше поддерживал порядок в своей комнате. Когда он стал старше, уборка и поддержание порядка стали для него медитацией. Он заполнял часы бессонницы, которые позже вечно регенерировал, уборкой: натирал все поверхности, мыл посуду, работал во дворе. Как и Безграничность, он совершенствовал свое личное пространство. Поэтому он натирает ванну и вымачивает школьную форму в холодной воде, пока она не становится чистой, прежде чем повесить ее на карниз для ванной. Он подбирает очки и пузырек с таблетками, тянется за унитаз, чтобы достать испачканный кровью канцелярский нож. Он бросает все в раковину. Затем моет пол. Когда розовая вода скрывается под мыльной пеной, он проигрывает воспоминания Юкине Куги. Они почти поблекли, стерлись, погребенные под огромным опытом Сатору и его более сильной личностью. Из-за искреннего желания Юкине исчезнуть их еще труднее разобрать. Он слишком быстро позволил душе Сатору занять первое место и мало что оставил после себя. Завтра школа и он знает, что над ним будут издеваться, топтать по спине и называть «почти Беспричудным». После ему нужно на работу в местный круглосуточный магазин, тот самый, из которого Юкине украл саке и таблетки. Разобрав канцелярский нож и вычистив его от крови, он бросает бутылку и пузырек от лекарств в контейнеры для сортировки отходов. Он снова пускает воду, чтобы растворить оставшиеся таблетки и тщательно моет раковину, пока они исчезают в канализации. Он находит пустую коробку в шкафу своей комнаты и вытягивает осколки из зеркала касанием пальца с помощью Бесконечности. Они аккуратно опускаются в коробку. Он сворачивает клапаны и подписывает содержимое. У Юкине нет скотча или денег, чтобы его купить. Этого должно быть достаточно. Он оставляет мусор у двери, чтобы его можно было забрать, и принимает душ. Закончив, он переодевается в чистую одежду и, уперев руки в бока, оценивает захламленную комнату. С таким же успехом, можно и убрать все до конца. На следующее утро он переступает порог Средней Школы Орудера, оставляя за собой легкий запах крови, в голове блаженная пустота. Он занимает место Юкине, уставившись в пространство, окруженный болтовней подростков. Каждый из них подсвечивается странной энергией этой новой реальности. В углах не парят бесцельно бесплотные проклятья, они не прячутся под партами и не поглощают тени учеников. Школа пуста под всеобъемлющим взглядом его Шести Глаз. Мир без проклятий. Словно воплощение твоей мечты, Сугуру. Его самое страшное проклятие — сердце, болит. Кто-то пытается ударить его по голове. Он интуитивно подстраивается под удар, создавая иллюзию соприкосновения. Бесконечность не является барьером в традиционном смысле этого слова. Если кто-то вложит в удар всю силу, он не сможет навредить себе, «коснувшись» чего-то. Бесконечность представляет собой расстояние, все, что было ей остановлено, просто не имеет возможности достичь места назначения. Когда мозг встречается с этим невозможным явлением, он заполняет пробелы и подает сигнал, что удар был. Сатору возвел это в привычку — наклоняться, когда его задевают плечом, или отшатываться, когда в него врезаются. Это проще, чем рассекать толпу, как лодка волны. Поэтому он двигается одновременно с ударом, аналогично тому, как двигался бы во время тренировки со своими учениками или среди пешеходов. — Ты рано, Куга, — усмехается Коки Аомине, — не терпится меня увидеть? Аомине издевается над Кугой чаще всего. Жестокий мальчик, который увидел забитого подростка с «бесполезной» Причудой. Идеальная жертва, чтобы вымещать на нем свои подростковые разочарования. Сатору не в настроении развлекать этого бестолкового ребенка. — Твою рожу даже мать не рада видеть, — он отвечает с ухмылкой. У Аомине отвисает челюсть, и девочки, столпившиеся у соседнего стола, заливаются громким смехом. Мальчик немедленно краснеет и хмурится. Прежде чем он успевает ответить, в класс заходит преподаватель. — Ты пожалеешь об этом, Куга, — шипит мальчик, прежде чем пройти на свое место вместе с другими одноклассниками по команде старосты. Сатору насмешливо машет рукой на прощание вслед его удаляющейся спине. Сатору даже не утруждается достать учебник, когда учитель начинает объяснять алгебру. Он лишь изучающим взглядом рассматривает окружение и размышляет о своем предназначении в мире без проклятий. По крайней мере, он все еще сильнейший, но здесь у него нет никаких обязанностей. Ни проклятий, которые нужно уничтожить, ни мастеров проклятий, которых нужно остановить. Он просто… человек. Он мог бы стать Героем. Мысль пробивается из глубины души, произнесенная голосом мальчика, который не мог и подумать, что такое возможно. Сатору нежно баюкает ее, обдумывая просто из уважения к телу, в котором он сейчас находится. В конечном счете он позволяет мысли снова ускользнуть во тьму. Какой в этом смысл? Всеобщее поклонение? Ему хватило сполна: их страх и надежды, их всепоглощающая жадность и требования. Внутри разливается удовлетворение, когда он вспоминает легкий привкус крови на языке. Напоследок он исполнил свое самое сокровенное и эгоистичное желание. Не только нашел того, кто сильнее, кто снова может быть с ним на равных, но и выплеснул гнев, расправился со старейшинами и освободил место для нового строя, с которым его ученики будут процветать. Хотя и ради светлого будущего, он прекрасно понимает, что означают его действия. Он выпустил монстра на волю, пусть даже на мгновение, и это было прекрасно. Это было ужасно. Это было необходимо. Должно было быть. — …уга-кун, Куга-кун! Он моргает, наконец-то сосредотачиваясь и снова возвращая внимание к окружающей его классной комнате. — Да? — он инстинктивно выкрикивает по давней привычке. Никто не знает, что делать, когда самое сильное известное им существо, которое могло бы раздавить их, как букашку, ведет себя столь беззаботно и легкомысленно. Игнорируя тяжесть своего присутствия, даже когда оно искажает мир вокруг. Это забавляет его, хотя в основном такое поведение для него… естественно. Он считает себя от природы жизнерадостным человеком, большую часть времени. В жизни можно сделать столько вещей, попробовать множество блюд, найти бесчисленное количество людей, чтобы поговорить. Весь этот затаившийся ужас создает еще более прекрасный контраст с радостью в мире. Пусть трагедия следует по пятам, но, в конце концов, мир на этом не остановится, и маленькие радости будут разбавлять тьму. Новые ученики, новые коллекционные сладости, обнимающий свою мать ребенок, мужчина, смеющийся вместе с женой. Теплая ладонь, зажатая в его руке. Хотя бы прокляни меня напоследок. Для него навсегда останется самым сильным, уродливым и всепоглощающим проклятьем. Учитель Кавахира не впечатлена его радостным ответом. — Подойди сюда и покажи классу, как решить эту задачу, — она потребовала равнодушно, — поскольку ты уже, кажется, знаком с материалом. Она многозначительно переводит взгляд на его пустую парту, и со стороны его одноклассников раздаются смешки и комментарии. Это простой вопрос — определить объем конуса. Он уже размышляет о том, что будет делать на подработке Юкине, когда поднимается со своего места, небрежно переступает через подножку и пишет ответ рядом с чертежом, даже не прибегнув к формуле. Учитель Кавахира вздыхает, проверяя ответ. — Куга-кун, ты не можешь… — она моргает, когда он очаровательно ей улыбается. Она смущенно откашливается, прежде чем сказать: — Это правильный ответ, Куга-кун, но я попросила тебя показать, как решить задачу. У него никогда прежде не было подработки, и он задается вопросом, каково это — работать в круглосуточном магазине, как не-маг. — А? — он трет подбородок, словно задумавшись. — Я не знаю, когда рассчитываешь объем конуса, нужно просто, — он неопределенно жестикулирует, оживленно имитируя Сёко, — вжух и числа складываются? У учителя Кавахиры такое лицо, будто она не знает, что и думать, а еще, словно она бы с радостью треснула его по голове губкой для стирания с доски. Это выражение лица веет ностальгией, то самое, которое он любит видеть на лицах окружающих людей. Интересно, выжила ли Утахимэ. Учитель Кавахира снова вздыхает в ответ на его непоколебимую улыбку и трет переносицу. — Садись на место, Куга-кун. Остаток учебного дня он притворяется спящим, ест теплый покупной онигири на крыше школы, когда Аомине и его прихвостни пытаются загнать его в угол во время обеда, и выходит из класса по звонку. У Юкине Куги нет времени на школьные клубы из-за работы. Это его единственный источник дохода, позволяющий прокормиться в убогой квартирке, оставленной ему тетушкой. Просто неслыханно. Сатору Годжо работает в местном магазинчике, чтобы заработать денег на еду. Избранный, рожденный с бриллиантовой ложкой во рту, теперь с трудом может позволить себе готовый обед. Весь его опыт работы с деньгами и рядом не стоял. Для этого у него были люди, за исключением того небольшого периода, когда ему стукнуло двадцать четыре, и он решил устроить проверку счетов Годжо после разговора Мэй Мэй и Нанами о работе. Это привело к потере своих мест несколькими наиболее выдающимися членами его клана. Ничего не сравнится с тем удовлетворением, которое он почувствовал, когда эти древние приверженцы традиций униженно склонились перед ним, стоило лишить их должности. Не говоря уже о последствиях, когда вся история случайно просочилась в Магическое Сообщество, и они были вынуждены окончательно уйти в отставку. Сообщество не могло не одобрить. Ведь вполне допустимо вышвыривать людей, которые обманом воруют у тебя и твоего клана законные средства? Люди, заменившие их, были ненамного лучше, но Минами и Кимимаро Годжо, его личные помощники, были необходимы, чтобы постепенно отдалиться от традиционной обстановки клана Годжо. Конечно, он сильный. Он всецело способен получить желаемое. Никто не смог бы его остановить. Он на мгновение задерживается на этой мысли, прежде чем отбросить. Ему нравится вызов, а еще он любит дразнить людей, «дергать за косички», как однажды сказала Сёко. Однако ему не нравится искренне ранить людей, он также не любит добивать беспомощных. Сражаться с заметно слабым по его меркам врагом может быть весело, если он окажет хоть какое-то сопротивление. Его восторг при избиении проклятий особого ранга на станции Сибуя был отчасти из-за его наклонностей, отчасти из-за чистой ярости за использование не-магов, чтобы сдержать его. Колокольчик над дверью издает слабый звон, когда он заходит в «Кабуки Корнер», круглосуточный магазин в квартале от его квартиры. — Ты поздно, — ворчит Матоба, откладывая газету. — Нет, — беспечно отвечает Сатору. — В прошлый раз я говорил тебе, что не могу приходить раньше четырех, у меня школа. Поросячий нос Матобы дергается и Сатору старается не пялиться, когда снимает школьный пиджак и хватает форменную рубашку. Причуда типа мутации делает мужчину похожим на свинью. Как неудачно, но как очаровательно. Владелец магазина прищуривается, смотря на его форму, губы приоткрываются, словно он хочет что-то сказать. Он замирает, прежде чем сменить тему. — У нас пропало саке с нижней полки и упаковка аспирина, — все что он говорит, поднявшись и хрустнув суставами. Сатору хмыкает: — Пропало? Мужчина хрюкает в подтверждение и продвигается к полке, чтобы взять две упаковки лапши. — Это опасное сочетание, может убить кого-нибудь, если не быть осторожным. Слишком поздно, старик. — Тогда мне придется быть начеку, — говорит Сатору непроницаемо и тихо, садясь за кассу. Матоба хрюкает и заполняет чаши горячей водой из-под крана возле автоматов с напитками, прежде чем поставить одну на стойку перед Сатору вместе с палочками. Сатору бездумно тянется за ними и рукав задирается, обнажая бледный шрам, от которого он не успел избавиться. Он уродливый и толстый. Вздутый и неровный из-за быстрой регенерации. Они оба на мгновение замолкают. — Юноши должны питаться, чтобы расти. У тебя впереди еще много лет, Юкине. Сатору разделяет палочки и обхватывает чашу рукой. Он ковыряет лапшу, пока она размягчается в горячем бульоне, перемешивая ее с приправой. От лица маленькой искорки, которая теплится в глубине его грудной клетки, он говорит: — Да, было бы стыдно умереть сейчас.