Жажда

Элисон сдувает со лба выбившуюся из пучка светлую прядь и продолжает сверлить Кевина гневным взглядом. Пару лет назад он бы под подобным сдулся в одно мгновение. Да и сейчас почти не выдерживает, спасает официант, который ставит перед Рейнольдс чашку капучино. — Сколько можно себя закапывать, Кевин? Знаешь, сколько молодых и симпатичных юношей и барышень мечтают оказаться в постели самого горячего спортсмена Магической Британии? Уверена, что у каждого второго под подушкой имеется твоя фотка в форме на метле. И одинокими долгими вечерами вместо метлы они представляют своё лицо… — Элисон! Кевина подобные выходки давно не смущают, но они сидят в центре забитого кафе. И на них уже с явным интересом поглядывают соседние столики. — Я просто подумала подступиться с другой стороны и воззвать хотя бы к твоему недотраху. Кевин закатывает глаза и отпивает свой мохито. После длительных сеансов с семейным психотерапевтом и успешного их окончания Элисон завязывает нездорово активную деятельность в сторону его личной жизни. И сначала это даже забавно, но после нескольких месяцев попыток его с кем-нибудь свести начинает напрягать.  После исчезновения Нила и всей этой заварушки с амнистией Сет и Элисон первые полгода настолько истощены, что их хватает только на примитивные проверки его самочувствия. Кевин ест, спит, иногда ходит в душ и гуляет, просто замечательно. Зато после столь прекрасного периода затишья на него обрушивается компенсация в полном размере. Вплоть до того, что своей нынешней карьерой он фактически обязан Сету, который целый год ежедневно под руку выволакивает его на поле летать.  И вот сейчас его прекрасные друзья, доведя практически до идеала свои отношения, решают взяться за его личную жизнь. Кевин приходит к выводу, что просто необходимо прекратить этот абсурд прямо здесь и сейчас.  — Я уже кое с кем встречаюсь.  Элисон давится своим капучино и возмущённо откашливается. Кевин жалеет, что у него под рукой нет камеры, чтобы запечатлеть момент. Он так редко застаёт эту женщину с настолько шокированным выражением лица, что фото стало бы эксклюзивным.  — Я всё ещё не знакома с этим чудом потому что…? — Не хочу торопить события. И он тебе не понравится. И Сету тоже. Поэтому отложим до лучших времён. Я планировал подводить вас к этому очень медленно. Кевин будто со стороны слышит свой неуверенный тон и мысленно отвешивает себе затрещину. Теперь с него не слезут. — Он что, гриффиндорец? Элисон кривится так, будто вместо кофе в чашке оказался ненавистный сельдереевый фреш. Комично, учитывая, что после окончания Хогвартса прошло почти десять лет. А у них всё ещё подсознательно в голове сидит причастность к факультетам.  — Нет, с Рейвенкло. Но тебе всё равно он не понравится.  Кевин чувствует на себе сканирующий взгляд и предпочитает его избегать, увлечённо листая меню.  — Нил приедет на твой день рождения? Блять, зачем он спрашивает? Лучше бы продолжил вчитываться в ассортимент десертов. Нет, Кевин давно уже смирился, отпустил, уже даже не больно. Но он скучает? И не он один. Элисон осекается на полуслове и переводит задумчивый взгляд на свою чашку.  — Эта сучка Миньярд за всё мне ответит, когда я его увижу.  — Он вас спас. На его словах выстраивалась линия защиты в суде. — Это Нил нас спас. А эта белобрысая гадина воспользовалась тем, что он ради нас готов был пойти на многое и загробастала его своими когтистыми лапами. Но он ещё не знает, с кем связался. Представь выражение его лица, когда он понял, что формулировка «не приближаться к ним» не подразумевает запрет на переписку? Вот она, вся сущность недальновидных гриффиндорцев. Кевин на её слова тепло улыбается. Он прекрасно помнит этот период. Нил пропадает так внезапно, что это выбивает у них землю из под ног. Не оставляет ни единой зацепки. А потом начинаются суды. И внезапно активные выступления Миньярда в защиту детей пожирателей. Элисон и Сет не высовываются из лондонской квартиры, но Кевин присутствует на каждом заседании в качестве независимого зрителя. И только после полной амнистии и переезда Сета и Элисон обратно в магический Лондон Нил впервые пишет. Объясняет абсолютно всё, и это письмо разбирает Кевина по кусочкам и собирает обратно. Он прекрасно знал, что они никогда не будут вместе. Но в тот момент это становится прописной истиной.  Кевин соврёт, если скажет, что больше не болит. Но теперь он умеет с этим жить.  Умеет смотреть не только на Нила, целовать не Нила, засыпать с мыслями не о Ниле. Возможно, совсем скоро он научится любить не Нила, а кого-то другого. Кевин выныривает из потока мыслей, когда чувствует руку Элисон на своей. Она понимающе улыбается и легко сжимает его пальцы. — Обещаю, никаких саркастичных комментариев и презрительных взглядов. Даже если ты замутил с чудом воскресшим из мёртвых Дамблдором.  Они ржут в унисон, и Кевину кажется, что его сердце начинает медленно собираться по кусочкам.