Сияж

Я к тебе все пути

заминировал и дороги,

Я прошел сотни миль,

чтоб не видеть твоей тоски,

Но сейчас я избитый.

Стою на твоем пороге,

Я не смог без тебя.

Я пропал.

Я дурак.

Впусти.

Он дивится каждый раз, когда видит ее — Эйко для него, как скрытая за семью замками тайна. И от этого, от ее загадочности вперемешку с легкой странностью, хочется поскорее ее разгадать. Эйко — подруга Шиничиро, и судя по вечно хмурому виду девушки, так считает только сам Шин. Они неизменно, каждые выходные, приходят к ней домой — все вместе, всей верхушкой Драконов. И девушка их впускает — выдает тихо «проходите», пропуская их внутрь. И каждый раз он видит эту удивительную пустоту во взгляде голубых глаз — она смотрит будто сквозь прибывших, грузно нависая на двери. Истории их знакомства расходятся — Шиничиро утверждает, что спас ее от гопоты, которые посчитали хорошей идеей напасть на беззащитную девушку и украсть ее сумку. Эйко же заверяет — она подобрала Сано на мусорке — как бездомного кота. В квартире Эйко всегда почти пусто — только редкие разбросанные вещи выдают, что у этого жилища есть хозяйка. Она даже меньше квартиры Вакасы — тот тоже в однушке, но в ней хотя бы можно разогнуться. Здесь же словно не хватает свежего воздуха, а стены давят. Или это само присутствие хозяйки так действует? Эйко не против шума, громких гостей и извечного аромата сигаретного дыма — она сама тоже курит, но всегда выходит на балкон. Гостям же ничего не говорит — наглый Такеоми прокуривает ее маленькую квартиру на пару с Шиничиро. Вакаса всегда уходит на балкон — понимает, как потом тяжело выветривать всю эту вонь. Бенкей неизменно следует за ним, как прибившийся к стае щенок. С Бенкеем у Эйко, кажется, отношения даже теплее, чем с Шиничиро. Он единственный, с кем она может позволить себе пообщаться, сидя на небольшой кухне. Бенкей к ней приходит то ли поговорить, то ли попросить совета, то ли просто понаблюдать за тем, как девушка шаманит у плиты — она всегда готовит им что-то. Сегодня один из таких дней, сегодня Вакаса в хорошем настроении — от этого, почему-то, Эйко кажется ему еще более интересной и разгадать ее тоже хочется с большей силой. — И? — до него доносятся отголоски разговора девушки и Бенкея. Девичий, слегка хриплый голос кажется ему отнюдь не мелодичным. Наоборот, слегка грубым, но бесцветным и тошным. — Получается, вы проиграли? Раздается грозный смех Бенкея, который, судя по звукам, ударяет себя по лбу. Обычно его боятся и опасаются — внешность у мужчины соответствующая. Но Эйко, кажется, чувствует себя в его компании комфортно. — Нет, Вака въебал ему с ноги! — гордо заявляет мужчина. — Ты просто представь: хиленький Вака ебнул того идиота, да так, что этот ебантяй отлетел на край поля! Бенкей любит преувеличивать — никто не отлетал. В тот день они еле победили, причем совместными усилиями. Но Вакаса действительно нанес решающий удар. Правда, подвернул ногу и еще несколько дней хромал. — Не вежливо обсуждать кого-то за спиной. — блондин входит, нарушая их небольшое уединение. Бенкей рад пришедшему — он улыбается, выпучивая глаза. Эйко даже не поворачивает голову, но вздрагивает, на секунду жмурясь. — О, Вака! Расскажи ты ей, как тогда мы всех уложили! — мужчина никак не унимается, почесывая бритую голову. И что за странное желание впечатлить девушку, которая даже бровью не ведет на все его эпитеты? — Ты же знаешь, что было иначе. — пожимает плечами Имауши, садясь на свободный стул. Сейчас, согнутая в три погибели над плитой, Эйко кажется ему совсем крохой, даже если они с ней одного роста. На фоне Бенкея она вообще малютка — тощая, как сама смерть, бледная и низкая. — У каждого своя правда. — вдруг раздается девичий голос. Вака приподнимает брови. Она редко с ним заговаривала, в основном, только по каким-то бытовым делам. — Но это не меняет правды. — фиолетовые глаза загораются, приобретая какие-то магические оттенки. Вакаса любит острые темы и разговоры. Он любит нет-нет, да подловить собеседника, поставить его на место, хищно улыбнувшись самому себе. — Историю пишут победители. — она пожимает плечами так, будто это очевидно и поворачивается. — Раз вы победили, то это ваша правда. — Это оправдание лжи. — Вакаса лениво подпирает подбородок рукой, рассматривая собеседницу. — А ты попробуй, докажи, что я лгу. — Эйко одаривает его грустным взглядом голубых глаз и устало их прикрывает. — Иногда правда на стороне лжецов. — Тогда в чем ценность правды? — Да ни в чем. Просто жить во лжи тяжело, Вакаса. Он рассматривает ее очертания, внимательно вглядывается в этот небесный омут, обрамленный длинными черными ресницами. Эйко выдерживает пристальный взгляд на себе — внимательно смотрит в ответ, переминаясь с ноги на ногу почти неуклюже. Ее философия, ее взгляды на мир ему чужды. Не то, чтобы Вакаса моралист. Просто есть непреложные истины — как против них можно переть? Ложь — это ложь, а сила за правдой. В конце концов, на кой черт тогда что-то делать, если можно сладостно соврать, глядя прямо в глаза? Их короткий разговор заканчивается под пристальный взгляд Эйко блондин уходит. Она принимается медленно наполнять тарелки курицей карри — видимо, сегодня будет их баловать. Бенкей ей всегда почему-то помогает, пусть в его руках обычно и ломаются человеческие кости, сейчас он почти нежно забирает у девушки тарелки, сетуя на то, что таскать тяжести ей нельзя. Наверное не знает, какие тяжести жизни на самом деле она носит на своих плечах. Оттого и удивительно, что непонятно. Она для него непонятна. Кто в здравом уме будет пускать ораву головорезов в свою квартиру и позволять им здесь устраивать богадельню? Еще и кормить их, обхаживать, разрешать трогать свои вещи. Хотя и вещей у Эйко толком нет — Вакасе все еще кажется, будто это и не ее квартира вовсе. Помещение практически пустое, как и сама девушка.

***

В следующий раз Вакаса встречает ее в круглосуточном магазине, куда ему положено было пойти за сигаретами — последние кончились, а путем незамысловатой жеребьевки участь выйти на улицу в дождливую погоду выпала именно ему. Волосы превратились в блондинистую мокрую копну, которую вообще сложно назвать прической. Ленивые глаза скользят по продуктовым полкам в поисках чего-то вкусного, как замечают знакомую фигуру. Эйко медленно скользит между стеллажей, словно невесомая, посильнее сжимая тяжелую корзину. Сейчас она кажется ему совсем комичной — еще меньше, чем обычно, еле стоящей на ногах из-за тяжести и мокрой до нитки. Он вальяжно подходит — тоже плывет между полок, полуприкрытыми глазами выуживая Эйко из общего пространства. Она поднимает на него голову, переводя задумчивый взгляд с полок на него — он сразу приобретает бесцветный, неприятный и изучающий оттенок. — Вакаса? — дергает уголками губ в попытке улыбки. — Дай. — парень не здоровается, да и не церемонится вовсе. Просто перехватывает ее корзину, освобождая девушку от ноши. Она и не противится, кивает и выдает тихое «спасибо», почти застенчиво. Вот только глаза снова бесцветные. Он и сам не знает, зачем подошел. Просто интерес взял вверх — его личный бич, который заставляет совершать необдуманные поступки, например, как этот. Не подойди он, она бы его и не заметила, продолжая блуждать по тихому магазинчику. От Эйко приятно пахнет — он впервые замечает, что у нее вообще есть запах. До этого они виделись только у нее дома — там не до духов и туалетной воды. Сейчас же ее окутывают запахи розы и слегка жасмина. Ему нравится — непринужденно и легко. Но совсем не под стать ей. Они расплачиваются — Эйко выгружает свои покупки, Вакаса лениво берет с полок пачки сигарет. И выходят они также вместе — у блондина почему-то уже ее пакеты в руках, хотя девушка совсем и не просила помощи. Просто его ноги сами ведут в сторону ее дома. Почти все дорогу они молчат, перебрасываясь дежурными фразами. Она впускает его в квартиру первой, он ставит пакеты на порог. Эйко совсем как побитая мокрая кошка — сверкает глазами в полутемноте посильнее кутаясь в свое пальто. — Чаю? — спрашивает она, разуваясь, а он почему-то продолжает стоять на пороге. — Мне пора. — Ливень снова пошел, промокнешь. — она незаинтересованно смотрит то на парня, то на свои промокшие ноги и ожидает ответа. Вакаса медлит, и сам удивляясь тому, что не уходит. Принимает приглашение молчаливой хозяйки квартиры, снимая обувь. Она стоит и ждет — у Эйко всегда такой странный выжидающий взгляд, и Вака чувствует себя так, словно он где-то провинился. Снятую верхнюю одежду она сразу забирает, как и обувь — несет сушить, как сам себе объясняет парень и проходит в квартиру. Здесь теперь по-другому — он даже сразу не понимает, что именно изменилось. А потом замечает — в квартире сильно пахнет химией. Он замечает едкий запах разных моющих, недовольно морща нос. Эйко будто считывает эту реакцию и поспешно открывает окна. Делает им двоим чай, ставит перед ним чашку — пахнет лимоном и корицей. Почти строго бросает взгляд, а потом еще что-то ищет в холодильнике, отвернувшись к нему спиной. Вакаса даже не заметил, как она переоделась. Оставила все также мокрые распущенные волосы, но теперь была в домашнем. Совсем худая — думается ему, когда он рассматривает ее черты. Девушка наконец ставит перед ним тарелку с какими-то сладостями и тоже садится напротив. — Я могу дать переодеться. — говорит, выжидающе рассматривая его лицо. Под этим взглядом Ваке кажется, будто его сканируют — считывают малейшие изменения мимики и выносят какой-то то непонятный, ясный только Эйко, вердикт. — Женские вещи? — он вскидывает брови, уже мысленно представляя эту картину. Белый Леопард в женской кофточке и девичьих штанишках. — Нет, конечно. — она делает глоток, прикрывая глаза. — Они мужские. Должны подойти. Она встает, поспешно покидая Вакасу. Он задумывается, откуда у нее могут быть мужские вещи, но быстро отмахивается — не его дело. И Эйко действительно не врет — вещи почти подошли. Разве что были на более высокого человека, но это почти незаметно. Спортивные штаны и лонгслив, наконец-то сухие, приятно согревают кожу. Эйко оставляет его одного, возвращаясь на кухню. — Тебе идет белый. — зачем-то говорит она, и он вскидывает брови. — Как невеста? — он щурится. У нее впалые щеки и синяки под глазами. Вакаса только сейчас понимает, что даже не знает, где и кем она работает. — Ну, если в ваших отношениях с Шином ты нижний — то да, вполне. Он застывает в дверном проеме — стоит, как и стоял, впервые распахивая лениво прикрытые глаза в удивлении. А потом улыбается — едва заметно, но ловит и полуулыбку Эйко тоже. Значит, шутить она умеет. Похвально. Она провожает его, когда дождь кончается. Отдает высушенные вещи, заботливо сложенные и завернутые в пакет. Советует выпить что-нибудь противопростудное по приходу домой и с глухим звуком закрывает входную дверь. Вакаса еще какое-то время стоит у ее окон, всматриваясь в их темноту, пока сигарета в зубах тлеет.

***

В выходные они не встречаются — у них очередные разборки с одной из группировок. Вакаса впервые ловит себя на мысли, что жалеет — хочется поскорее оказаться в ее квартире и разобраться во всем. Отчего-то ему кажется, что разгадка все ближе. В следующий раз им суждено встретиться уже на следующей неделе — Шиничиро привычно, в субботу, как по часам, ведет их пить пиво и обсуждать дела житейские по знакомому адресу. На этот раз Эйко не открывает им долго. Вакаса слышит копошение за дверью, в пол уха слушая болтовню Такеоми и Шина. Девушка открывает — на ней уличная одежда, аккуратное серое платье чуть выше колена и красная помада. Она выглядит хмуро. Он замечает слегка потекшую тушь — видно, что она упорно пыталась стереть подтеки, но их все равно слабо видно. — Эйко! — ее обнимает Бенкей, и в его руках она выглядит, как бесформенная кукла. Такая маленькая и грустная. — Не знал, что ты носишь юбки. — Ты просто мало обо мне знаешь. — бурчит та себе под нос, выбираясь из его объятий. — Шин, тебе снова избили? Она смотрит внимательно — бесцветные глаза скользят по всем гостям, на секунду дольше положенного задерживаясь на Вакасе, а потом снова возвращаются к Шину. Тот глупо оправдывается, наставляя ее не переживать за него. Эйко подает им пепельницу, кидает подушки на пол, на котором обычно рассаживаются парни, уплетая какие-то сладости и пьют пиво. Вакаса следит — точно леопард, выжидает. Рассматривает ее до мельчайших деталей, и подмечает каждое изменение в ней, пока девушка быстро наводит порядки и обхаживает гостей. Теперь то он видит — замечает натертые костяшки от туфель, слегка ободранную коленку, стертую помаду и искусанные губы. Желание разгадать ее усиливается. Вакаса сродни настоящему хищнику — он нашел свою жертву и хочет вдоволь ею наиграться. Рассмотреть со всех сторон, прощупать — понять, в конце концов. Эйко возвращается к ним спустя полчаса — видимо, переодевалась и смывала остатки макияжа. Теперь ее лицо приобретает еще более болезненный вид. — Эйко, где ты работаешь? — он щурится, ловя удивленный взгляд девичьих глаз на себе. — Ресторан «Ренессанс», — едкое чувство неловкости пропадает, когда она отводит взгляд. — официантка во вторую смену. — поясняет девушка. — Почему ты не говорила? — вдруг вклинивается в разговор Шин, рассматривая ее профиль. — Это же далеко, мы бы могли тебя подвозить. Вакаса хмыкает — вряд ли бы Эйко согласилась бы на сопровождение. — Это не так далеко. — пожимает она плечами, закалывая копну черных волос крабиком. — Тем более, я люблю гулять. — Но ты возвращаешься за полночь! — Я люблю ночь. — Но это опасно! — Не опаснее дневной прогулки в этом районе. Действительно, донельзя злачное и премерзкое место — в этом районе постоянно что-то происходило, что странно, ведь «Ренессанс» был хорошим рестораном. — Вака рядом живет, — вдруг снова вклинивается Шино, прогоняя звенящую тишину и сразу ловит злобные взгляды. — будет тебя хотя бы встречать и сажать на метро. — В этом нет необходимости. — Это не обсуждается! Эйко вздыхает, бросая злобный взгляд на темноволосого. Тот почему-то совсем не реагирует и продолжает пылкое обсуждение о чем то с Такеоми. Вакаса вздыхает — как обычно, все решили без него. Не то, чтобы он был против — возможно, в любой другой ситуации и был бы, но ему до одури хотелось ее разгадать. Поэтому про себя он даже обрадовался. Наконец можно будет изучить Эйко получше. Девушка, словно призрак, медленно плывет по квартире. Вака следит — обсуждение ближайших целей Драконов слушает в пол уха, зато прислушивается к каждому шороху Эйко. Уже давно ночь, и Вака лениво поглядывает на часы, подмечая, что ему еще нужно зайти за лапшой. В этот раз они засиделись слишком долго. Поэтому, когда уже собираются уходить, он замечает, что хозяйки нигде нет — Эйко будто испарилась, и только едва уловимый аромат ее духов как бы напоминал — она все еще здесь. Бенкей ищет ее, чтобы попрощаться — Вакаса лениво наблюдает за этими потугами здоровяка. Тот, видимо ее таки нашел — на балконе. Тащит туда плед и подушку, значит, девушка заснула.

***

Вакаса и сам не знает почему, но ноги его как будто сами сюда тянут — ресторан «Ренессанс» блестит, переливается самыми разными красками. Сейчас, поздно вечером, он приобретает совсем другой вид — в дневное время это обычный, неплохой ресторан, который привлекает гостей итальянской кухней. Как только город начинает мрачнеть, а уличное освещение приходит на смену палящему солнцу, это заведение превращается в закрытый от чужих глаз, вип-ресторан. Своего рода, это нейтральная зона для всех важных персон, которые приходят отдохнуть, снять девушку на вечер или обсудить некоторые дела. Поэтому работать здесь, тем более, в поздние смены — «одно удовольствие». В любой момент очередной жертвой разборок, пьяного дебоша, или личной прихоти какой-то шишки может стать несчастная официантка, которой не посчастливилось оказаться не в том месте не в то время. Эйко — все та же официантка, и Вакаса искренне удивлен, как она до сих пор не попала в какую-то переделку. Тем более, если уже полночь, а она только выходит со стороны черного входа и громко стучит каблуками. «Выглядит замученной» — первое, о чем думает парень. Он прочесывает пальцами непослушную копну белых волос, рассматривая поближе знакомый силуэт. Девушка копошится в сумке, беспокойно оглядывается и идет в сторону метро. Вакаса следует за ней — почему-то не спешит уведомлять о своем присутствии. Точно хищник — медленно направляется следом, рассматривая сгорбленную спину. Неуклюжие движения девушки выдают беспокойство. Она то и дело пытается найти что-то в сумке, запутывается в собственных ногах и недовольно шипит. — Что потеряла? — от резко возникшего голоса за спиной девушка чертыхается отскакивая. Точно, кошка. Нет, скорее антилопа. Точно, антилопа. — Ты что тут делаешь? — Эйко встряхивает головой, успокаиваясь, заметив знакомую фигуру. — Шин просил тебя провожать. — он пожимает плечами, рассматривая девушку. Сейчас она действительно уставшая. Зато глаза светятся — не безжизненные, как это было до этого. Правда, светятся страхом, но это уже хорошее начало. — Я думала, ты понял, что не стоило. — она хмыкает, разворачиваясь на пятках. Старается игнорировать — понимает Вакаса, когда она ускоряет шаг. — Я бы не ослушался его просьбы. Чистая правда — даже если бы им не двигал исключительный интерес к этой персоне, Вакаса бы все равно послушал Шиничиро. Неписаное правило, трактат — он принял решение везде и всегда следовать за Сано и никогда не отступит от этого обещания, данного самому себе. — Он бы все равно не узнал. — Я не собираюсь лгать другу. Простое признание так легко слетает с его губ, что он и сам дивится. Действительно, он не стал бы лгать Шино. Вообще никому бы не стал, потому что они близки. Потому что у Вакасы есть определенные принципы и нарушать он их не собирается. — Это ложь во благо. Разве в таком случае лгать плохо? — доносится до него голос Эйко, которая слегка замедляется. Он рассматривает ее профиль, поравнявшись с девушкой. Внимательно следит за каждым изменением на лице, которые выдают ее с потрохами. Она уставшая, напуганная и потерянная — лучшее описание Эйко, которое он мог составить. Лучшее, потому что истинное. Она все еще роется в сумке, недовольно хмыкая и похрамывая. — В данном случае эта ложь никого не защитит. — он считает себя абсолютно правым. Ложь во благо отличается от простой лжи тем, что первая должна быть оправдана. Должна быть конкретная цель, которая оправдает средства. — Держи, и хватит уже мельтешить. — он протягивает ей открытую пачку сигарет с зажигалкой и замечает довольное облегчение. Эйко тянется за одной сигаретой, подкуривая. Морщится от дозы никотина, в блаженстве прикрывая глаза. — Я так не считаю. — отвечает она, озираясь по сторонам. — Подожди, мне нужно присесть. Он цепляется глазами одиноко стоящую лавочку, которую, видимо, девушка тоже приметила и идет следом. И что в Эйко не так? Попытка прочитать ее не венчается успехом. Любые потуги разгадать загадку приводят к поражению, а ее холодные глаза испепеляют его. Она присаживается, поджимая сигарету меж губ. Морщится снова — на это раз снимая обувь. Аккуратные черные туфли на шпильке — видимо, часть ее рабочей формы. Вакаса никогда не понимал, как можно на этом ходит, и поэтому искренне восхищался теми девушками, у которых получалось выстоять на этом, без преувеличения, изобретении дьявола. Будто в подтверждении его мыслей, снимая обувь, девушка шикает. Теперь Вакаса видит плату за красоту — костяшки обрамляют сильные натертости, красные пятнышки распределяются по всему периметру худых ног. Он приподнимает бровь в удивлении — и как только она ходит? Теперь понятно, почему все ее попытки идти ровно заканчивались безвольным шатанием и прихрамыванием. Что же, одна загадка успешно разгадана — поздравляю тебя, Вакаса. Эйко разминает ноги худыми замерзшими пальцами, шипя себе под нос. Последний раз дотрагивается до маленьких ранок, и начинает обувать туфли обратно. — На, — парень устало трет лоб, начиная расшнуровывать кеды. — обуешь их. — А ты, что ли, туфли? О-да, Вакаса питается этим чувством, когда замечает легкую полуулыбку на ее удивленном лице. Он точно исследователь — медленно, но верно, подбирается к ней ближе. И сейчас, путем незамысловатых манипуляций во время своего эксперимента сумел добраться до настоящих эмоций. — Босиком. — он говорит это так, будто ответ был очевиден и снова следит за реакцией Эйко. — Я не хочу, чтобы мои ноги превратились в это недоразумение. — он показывает пальцем на ее ступни. — Тут грязи и стекла много, ты не пойдешь босиком. — она сразу же хмурится, обувая туфли. — Я не спрашивал твоего разрешения. — А его и не нужно спрашивать. Ты не пойдешь босиком. Она встает, не оборачиваясь. Выбрасывает окурок и придавливает его носком туфель, а после покрепче прижимает сумочку к себе. Вакаса послушно идет следом, поспешно заправляя шнурки на ходу. Сейчас, в уличной темноте, с легким макияжем и уставшими голубыми глазами, Эйко — потухшая спичка. Оттого она и манит, заставляя появиться желанию ее поскорее снова зажечь. Распалить огонь, заставить гореть. И неясно, хорошо это или плохо — ведь все что горит, рано или поздно догорает. — Не нужно со мной препираться. — он делает выпад, легко подхватывая ее под ноги и за талию. Слышит недовольный девичий писк, и въедающийся аромат жасмина. — Поставь меня. — она шипит, удивленно рассматривая его лицо. Не двигается в его руках, пока Вакаса делает шаг, потом следующий. — Я серьезно, Вакаса, это не смешно. — А я разве смеюсь? — она ему кажется практически невесомой. Она что, совсем ни черта не весит? В его руках лежит, как пушинка, мягкая и маленькая. — Лучше держись крепче, а то я могу тебя и уронить ненароком. Почему-то от этих слов Эйко замолкает. Ее глаза снова бесцветные — он видит эту резкую перемену, но не понимает ее причины. Продолжает нести дальше, пока Эйко придерживает его за плечи. Отворачивает голову так, чтобы не встретиться с ним взглядом. У нее видны легкие складки под глазами, слегка стершийся макияж. Теперь он видит каждую ресничку, ворсинку — у нее действительно удивительно длинные ресницы. И глаза вблизи тоже кажутся еще более голубыми. Он никогда такого голубого не видел — будто смесь морской глади и ясного неба одновременно. Ее теплое дыхание ощущается на шее, запах сигарет въедается еще сильнее. Сейчас, здесь и сейчас Эйко действительно, как тряпичная кукла. Они оказываются у одной из станций метро спустя несколько минут. Блондин аккуратно ставит ее на землю, возвращая руки в карманы и внимательно следит. Эйко стряхивает с себя невидимые пылинки и поднимает глаза — смотрит прямо внутрь, в душу, словно соскребая ее маленькой ложечкой. — Спасибо. — шепчет, но он все равно слышит. — Мне пора. Спасибо еще раз. Она разворачивается, быстро спускаясь. Вакаса продолжает смотреть ей вслед, пока она прихрамывая, не скрывается из его виду.

***

Он продолжает ее провожать после работы. На руках, правда, не носит больше, но Эйко, видимо, только рада такому исходу. Он мастерски угадывает примерное время ее выхода с работы — Эйко привычно выходит, практически всегда одинаково нервно оглядываясь. Идут всегда молча — изредка перекидываются парой слов, когда у Ваки хорошее настроение. Или, когда Эйко позволяет с ней заговорить? Впрочем, ему и этого тоже достаточно. От Эйко неизменно приятно пахнет, вот только с каждым днем она выглядит все более уставшей и все более несчастной — словно с каждым прожитым днем она ломается еще больше. Она нарушает его привычный порядок. Вакаса привык все и везде контролировать, а Эйко… Ее контролировать невозможно. Точнее, можно, чисто технически — встретить с работы, провести до метро, привычно по выходным собраться в ее квартире. Но толку от этого никакого. Она закрывается все сильнее, вешая замок за замком. А Вакаса с упорством подбирает ключи. Имауши нравилась эта игра — правда, играл в нее только он, тем не менее, становилось только интереснее. И сейчас тоже — сегодня суббота, сегодня Шин ведет их по уже знакомому адресу, сегодня Бенкей тащит пак с пивом и что-то ожесточенно обсуждает с Такеоми. Бенкей для него — младший брат, и несмотря на явную нестыковку этого утверждения с внешним видом парней, Вакаса искренне дивится тому, насколько Бенкей может вести себя по-ребячески. Ее квартира пахнет химией. Едко, сильно въедается. Снова. Эйко опять встречает их привычно грузно облокачиваясь о двери. В очередной раз проводит их в комнату, раздавая подушки. Ее снова обнимает Бенкей. Вакаса смотрит, хотя и сам не понимает, что он хочет увидеть. Но все равно замечает — посильнее кутает руки в рукава домашней кофты. Засиживается на кухне одна, изредка перебрасываясь словами с Бенкеем — тот все также прибегает к ней поговорить, пожаловаться на Такеоми или вовсе похвастаться новыми достижениями их преступной жизни. Вакаса чувствует — вот оно. Антилопа беззащитна перед грозными клыками леопарда. Антилопа быстрая, но не быстрее него. Антилопа беззащитно сидит на кухне, задумчиво отхлебывая чай. — Почему ты никогда не сидишь со всеми? — он опирается о порог кухни, внимательно рассматривая лицо девушки. — А зачем? Я не состою в вашей банде, мне нечего там делать. — Я думал, вы друзья с Шиничиро. — Я же сказала — это его влажные фантазии. Не знаю, почему он так решил. — Наверное, потому что ты каждые выходные пускаешь всех к себе домой? Они замолкают. Девушка отставляет чашку, Вакаса проходит дальше, присаживаясь на стул напротив девушки. «Ей идут распущенные волосы» — думается ему, и он ни черта не лжет. Правда, сейчас Эйко больше похожа на болотную ведьму, или русалку. Да, русалку — бледная, загадочная и в чем-то магическая. — Это равноценный обмен. — хмыкает Эйко, глядя на него с вызовом. — Могу перестать, но не думаю, что Шиничиро будет рад. — И в чем же твоя выгода? — Люблю находится в обществе. — от такого ответа Вакаса растягивает губы в улыбке. Чувствует фальшь, чувствуется неясное ощущение недосказанности, но он не понимает, в чем именно. — Ты-то? Создается впечатление, что наоборот. — Ты просто плохо меня знаешь. — Ты не даешь узнать. Эйко стреляет голубыми глазами, точно горящими стрелами, очерчивая его лицо. Внимательно, впивается взглядом, поджимая губы. — И что же ты хочешь узнать? Чистой воды вызов, отчего и его глаза теперь тоже загораются. Вакасе это нравится. Ему нравится, чтобы все можно было понять. Прощупать, осознать. С Эйко было так нельзя, и от этого интерес распалялся сильнее. Начиная все с маленькой искры, теперь полыхал весь дом. Внимательно разглядывает ее лицо — Эйко взгляд выдерживает. — Почему каждые выходные ты пускаешь нас к себе? — выжидает. Смотрит, меняется ли ее мимика, очерчивая взглядом поджатые губы. — Потому что мне спокойнее в компании людей. Такой ответ тебя удовлетворит? — у нее ровный, спокойный тон. Единственное, что выдает нервозность, в этой, кажется, неприступной крепости — ее руки. Эйко заламывает пальцы перед ответом — он это видит боковым зрением и довольно хмыкает. Антилопа попалась. — Почему тебе спокойнее в компании людей? — с нажимом спрашивает, ожидая реакции. — Потому что я чувствую себя в безопасности. — И от какой же опасности ты бежишь? «Почти» — он это понимает по блеснувшим голубым глазам, которые на секунду переливаются всеми красками сразу. А потом Эйко грузно встает, несмотря на него. Аккуратно поддевает прядь волос, убирая ее за ухо. Выходит с кухни, на миг оборачиваясь — он видит, как ее тело напряжено, а тонким костлявым пальцем Эйко подзывает его к себе. Будто говорит: «следуй за мной». И Вакаса послушно идет. Они перешагивают через сидящих людей — Бенкей о чем-то упорно спорит с Такеоми, Шиничиро смеется. — Эйко-чан, — Шин тянет губы в сладостной улыбке, а девушка вздыхает. После такого тона главы Драконов обязательно идет какая-то просьба, причем такая, которую никто не хочет выполнять. — а завтра можно к тебе? — Завтра у меня планы. — отрезает девушка, перешагивая через разбросанные подушки. — А когда освободишься? — он моляще смотрит на нее снизу вверх. — Поздно. — Ну так давай мы заглянем к тебе, когда ты освободишься? — Я буду поздно и захочу отдохнуть. — непреклонная. Вака видит, как она сжимает кулаки. — Шин, я хочу побыть хотя бы один свой выходной в тишине. И не выгребать после тебя окурки по всей квартире. — А если я их уберу? — Я все сказала. Шиничиро грустно поджимает губы, изображая обиду, пока Эйко продолжает следовать на балкон. Оборачивается — ждет Вакасу и когда тот входит следом, сразу закрывает двери. Облокачивается о перила, предварительно выудив из пачки сигарет одну и подкуривает. Протягивает ее Вакасе — тот принимает. Тоже подходит к перилам, взирая на потускневшие улицы города, которые постепенно уходят в ночной мрак. Эйко источает какую-то незавидную ауру усталости и раздражения вперемешку — он впервые видит ее такой. Возможно, причина уговоры Шиничиро? Или все же его расспросы так задели? — Вакаса, — она наклоняет голову к нему и выдыхает сизый дым прямо в лицо. — чего ты хочешь от меня? Он теряется от этого вопроса — всего на миг, но этого достаточно, чтобы девушка слегка дернула губами в улыбке. — Хочу разгадать твою загадку. — Любишь загадки? — Люблю. Она снова хмыкает, пока блондин прикрывает глаза. Сигаретный дым приятно опаляет глотку и разносится по легким. — Тогда разрешаю тебе задать один вопрос, а я обещаю, что отвечу на него честно. Он хмурится — так просто? Внимательно вглядывается в ее болотистую пучину. Такие люди, как Эйко, сами давно погрязли и тянут за собой всех окружающих. Это печальные люди, и им уготована печальная судьба, но отчего-то парень совсем не против погрязнуть следом. — Хорошо. — он замолкает задумываясь. — Какие у тебя завтра планы? — Важные. — ее хриплый тихий голос вбивается ему голову осиновым колом. — Это не ответ. — Почему же? — и Вака вскидывает брови в удивлении, приоткрывая рот. Эйко улыбается. Искренне, ярко, прямо как ночные звезды на небе. Оголяя белый ряд зубов, показывая появившиеся на щеках ямочки. — Я не солгала, это правда. Значит я сдержала свое обещание. А то, что ты не умеешь конкретно формулировать вопросы — это уже не мои проблемы, Вакаса. Она его обыграла. От этого осознания парень улыбается в ответ. Эйко не спешит разорвать зрительный контакт, ведет плечом, а потом тихо смеется. Смеется, выпуская клочки дыма. — Разрешу тебе задать еще один вопрос в следующую нашу встречу. Только на этот раз думай перед тем, как спрашивать. Она выбрасывает бычок с балкона и уходит первой, тихо посмеиваясь себе под нос. Антилопа обыграла леопарда. Леопард в бешенстве.

***

Они выходят из ее квартиры компанией, пока Шиничиро еще мнется на ее пороге какое-то время, о чем-то разговаривая. Вакаса не вслушивается, спускаясь вместе с Араши по лестнице. Когда они выходят из подъезда, их наконец догоняет Шиничиро. А потом, совсем по-ребячески, заговорчески, пихает Вакасу в бок вместе с Такеоми, заставляя парней обратить на него внимание. — Посмотрите, что у меня! — он звенит связкой ключей в пальцах. — Ты че, у нее ключи спиздил? — Такеоми приподнимает брови, засовывая руки в карманы брюк. — Тебе же потом пиздюлинка прилетит. — Не украл, а выпросил запасные! — гордо заявляет Сано, улыбаясь. — До одиннадцати вечера мы должны уйти, она такое условие поставила. — поясняет он под пристальный взгляд Такеоми. — А, и еще больше не курить в комнате. — Да ты растопил сердце ледяной королевы, Шинуля! — Бенкей его подхватывает, нависая на парне. — Но не так как Вака, да? — Кстати, а че вы делали на балконе? — подключается Такеоми, оборачиваясь на блондина, который идет позади. — Курили. — А че она тогда смеялась? — спрашивает Шино, провисая под тяжестью руки Бенкея. — Как ты ее рассмешил? Ни разу не видел, чтобы она смеялась! — Не знаю, почему она рассмеялась. — лениво тянет блондин, кутаясь в пальто. — Шинуля просто ревнует! — басит Араши, громко хохоча. У нее заразный смех, приятный, пусть и слегка грубый. — Да не ревную я ее! — Кстати, а как у нее удалось избежать твоих тупых подкатов? — отзывается Такеоми. — Они не тупые! — начинает оправдываться Шиничиро. — Да и… она так на меня по-злому посмотрела, что че то расхотелось к ней… ну, подкатывать. — Ты что, уже девчонок боишься? Вакаса внимательно слушает всю беседу, но не вклинивается. Хохот Бенкея не утихает, а Шиничиро продолжает оправдываться, но только закапывает себя еще глубже.

***

Следующий день действительно встречает их пустой квартирой Эйко. Находиться здесь без законной хозяйки странно — будто чего-то не хватает. Какой-то незаметной, но все же детали, и от этого стены давят только сильнее. На этот раз на кухне хозяйничает Шиничиро. Ну как, хозяйничает — это слишком преувеличенное утверждение. Скорее ползает по полкам и шкафчикам в поисках посуды для того, чтобы высыпать разные снеки на тарелки. — Такеоми, иди на балкон! — кричит Бенкей, видимо единственный, который воспринял условия Эйко слишком серьезно. Он забавно машет руками в попытке развеять сигаретную вонь и подталкивает Акаши в бок в сторону балкона. — Да не кипятись ты, боже! Вакаса лениво наблюдает за картиной, привычно сидя на мягких подушках. Он рассматривает обстановку — на этот раз без хозяйки, но ее запах все еще витает в воздухе. Судя по оставленным вещам, она собиралась и долго думала, что надеть. Какие-то кофточки, платьица — в общем, девичья лабуда, в которой парень особо не разбирается. Но ему нравится стиль Эйко — небрежность граничит с грациозностью. Удивительно, но ей идет даже растянутая домашняя кофта. Вакаса не любил девушек, которые постоянно прихорашиваются — эдакие экспонаты музея, к которым даже прикоснуться нельзя — сразу завизжат о макияже, идеальной укладке. И не дай бог ты помнешь своими руками их платье, абориген! Эйко же умудрялась идеально подбирать одежду, которая, казалось бы, выглядела совсем обычно, но этот минимализм ей действительно шел. Сегодня они пьют особенно резво. Особенно Такеоми, который, кажется, совсем не умеет себя контролировать. Вторая банка пива, третья. В ход пошло вино, хотя Вакаса не планировал напиваться. Шиничиро морщит нос, вдыхая сигаретный дым — кто-то из них с Такеоми перестал придерживаться условий Эйко где-то час назад. Вакасу ведет в сторону, когда вино ударяет в голову, пока Бенкей недовольно подхватывает его, чтобы тот не упал. — Эйко вас всех убьет. — заключает Араши, внимательно рассматривая друзей. Нет, определенно, идея собраться у нее дома могла бы быть хорошей, если бы не лишние паки пива, которые они притащили. И явно все было бы не так уж и плохо, если бы в ход не пошло вино. Возможно, она даже бы простила в очередной раз прокуренную комнату. — Да брось ты, — тянет Такеоми, падая на мягкий диван, который, видимо и служил ее кроватью. — Шин, ты же поговоришь с ней и все разрулишь? — А я чего это? — удивленно тянет Сано, почесывая затылок. — Ну ты же с ней дружишь. — поясняет Акаши. — Хотя по вам и не скажешь. Хуй вас разберешь. — Я просто хочу ее защитить. — признается Шино, становясь серьезным. Правда, раскрасневшееся лицо его выдает с головой — он порядком пьян. — В смысле? — вклинивается в диалог Вакаса. Теперь разговор становился намного интереснее. Глаза азартно блеснули, он придвинулся ближе. — Ну, она сама меня попросила. — отвечает парень, и замечая недоумение, быстро добавляет: — Я спросил, чем могу помочь — она ответила, чтобы я заглядывал к ней по выходным. Ей так спокойнее, или типа того… В общем, я и подумал, можно совмещать приятное с полезным. — Или она просто течет от осознания, что она в закрытом пространстве с кучей парней… — весело выдает Такеоми, под недовольный шик Бенкея. Они продолжают пить — Шиничиро продолжает пьянеть, с каждым разом все хуже и хуже контролируя себя. Когда его речь больше похоже на бормотание полоумного, Араши заботливо перекладывает его на диван, где парень благополучно замолкает. Они продолжают веселиться. Такеоми, как всегда, спорит с Бенкеем. Один почему-то думает, что другой смотрит на него свысока. Араши же считает, что Такеоми бахвальный идиот, который всегда лезет туда, куда ему не следует. Вакаса грузно выдыхает — вино явно было лишним. Его слегка мутит. К счастью, не как в прошлый раз — тогда он уснул в метро прямо посреди дороги. Он чувствует нечто непонятное — словно накал атмосферы. Хотя все как обычно. Шин благополучно спит, и поднять его явно будет большой проблемой. Имауши поглядывает на часы — уже больше двенадцати ночи. Эйко просила уйти их не позже 11. У Такеоми совсем развязывается язык. Резкая переменчивость окружающего пространства заставляет Вакасу будто вмиг протрезветь — он ощущает необъяснимое чувство тревоги, будто бы, должно что-то произойти. Снова оборачивается на друзей — нет, все по старому. Слышит звук открывающейся двери и хмурит брови. Кто-то мнется на пороге, стуча каблуками. Эйко закрывает входные двери трясущимися руками. Вздрагивает, слыша приглушенный мужской смех — оборачивается на проем ее гостинной, хмуря брови. Ведет плечами, стряхивая невесомую тягость и в два шага преодолевает расстояние между гостиной и прихожей. Вака первый, кто замечает ее. Внимательно смотрит — изучает. Сейчас Эйко снова другая. Еще хуже, чем прежде. Видит потекшие следы туши на щеках. Скользит ниже — на шее замечает какие-то следы. Еще ниже — черное платье открывает вид на ободранные коленки, а сама девушка посильнее сжимает сумку побелевшими пальцами. — Я же просила вас уйти! — шипит, меча искры голубыми глазами. Обращается ко всем, но смотрит только на Вакасу, от чего тот хмурит брови. Становится сосредоточенным, словно просчитывая все пути. Внимательно наблюдает за ее дерганностью, напряженностью каждой мышцы и подрагивающими губами. — Эйко! — первым нарушает молчание Бенкей. — Тут Шинуля заснул и мы… — Выметайтесь нахуй из моей квартиры. — девушка кривит губы, голубые глаза совсем вспыхивают — начинают блестеть от выступившей влаги. — Что вы за бордель здесь устроили? Бенкей хочет открывать рот и что-то сказать, но девушка пошатываясь, делает шаг назад. Вакаса наклоняет голову — всматривается в очертание ее лица, искаженного и заплаканного. Леопард готовится к прыжку — Вака быстро встает, переступая через парней, Эйко бросает сумку и закрывается в ванной. Он отстраняется от общей атмосферы, непроницаемо подступая ближе к антилопе. — Блять, да че с ней такое?! Мы же просто сидели. — до него доносятся отголоски фраз Такеоми, когда Вакаса уже напротив ванной. Он прислушивается — девушка вообще не издает никакого звука. Ее присутствие выдает только шлейф аромата розы и жасмина. Он дергает ручку — дверь плотно закрыта. — Открой, Эйко. — невесомо касается пальцами дерева двери. — Я все равно войду, открой дверь. — спокойно повторяет, стараясь сохранить самообладание. У него это всегда хорошо получается — держать контроль. Вот только с Эйко почему-то привычные устои рушатся. И теперь глаза выдают его с потрохами — они сверкают искрами, ярко и красочно выдавая беспокойство. — Ты не особенный, Вакаса. — судя по громкости девичьего голоса, она находится прямо за дверью. Выбить не получится — заденет ее. — Тебя это тоже касается. Собирайтесь и уходите. — Что случилось, Эйко? — Ничего. — Тогда открой дверь. — Уйдите из моей квартиры! — Я не уйду, пока ты не откроешь дверь. На том конце замолкают. Он слышит ее дыхание, будто даже ощущает. Ручка дергается, девушка приоткрывает двери, внимательно вглядываясь в его глаза. Он перехватывает двери — входит внутрь, тесня Эйко глубже, ближе к раковине. Снова изучает — на шее след от чьей-то ладони. Блондин морщится — с какой же силой нужно было сжать шею, чтобы оставить такой отпечаток? Леопард больше не хочет нападать на антилопу. Хищнику становится ее жалко. — Кто это сделал? — он скользит по худому телу глазами, по осунувшемся плечам. — Не юли, ты обещала ответить на мой вопрос честно. Я хочу конкретики, кто это сделал? Эйко вздыхает, опаляя его горячим дыханием. Они стоят совсем близко — теперь он чувствует аромат жасмина еще глубже. Он проникает яркими нотками, заставляя дышать полной грудью, чтобы прочувствовать весь спектр. Вакаса не любит, когда бьют женщин. Ему не нравится, когда кто-то касается пальцем его друзей. Эйко не его друг, но она друг Шиничиро, пусть так считает только Сано. — Мне долго ждать ответа? — он делает шаг к ней, а девушка отшатывается, словно от прокаженного. Нащупывает пальцами раковину, посильнее хватаясь за ее края, чтобы устоять на ногах. «Она меня боится» — заключает Вакаса, отстраняясь. Он ее пугает. Его движения слишком резкие, а Эйко слишком беззащитная — антилопа боится хищников, а Вакаса не хочет ее пугать. — Он, — она запинается чертыхаясь. — мы когда-то были вместе. — Это ты к нему сегодня пошла? — он получает перепуганный кивок. — Зачем? — Нельзя не прийти. Его глаза темнеют. Вакасу ведет в сторону, и он сильнее сжимает челюсти. Девушка продолжает стоять на него и смотреть, становясь с каждой секундой все меньше. Он видит, как она проглатывает ком, внимательно наблюдая за его реакций. Как подрагивают коленки, как она плотнее вжимается в раковину, а голубизна глаз становится совсем нечитаемой — серой и безликой от страха. Он разворачивается на пятках, оставляя ее одну. Слышит, как дверь снова закрывается и проходит в гостиную. — Че там у нее уже случилось? — тянет Такеоми. — Бешенство матки? — Подрывай задницу, нам пора. — заключает Вакаса, становясь сосредоточенным. Бенкей встает первым, выпрямляя плечи. Он всегда слушает Имауши и знает — такой тон отлагательств не требует. Поднимает сонного Шиничиро, который совсем не понимает, что происходит. Вакаса выходит из квартиры последним. Оставляет ключи, которые выудил из кармана Шина, на комоде в прихожей и плотно закрывает входную дверь. Глаза блестят недобрым огнем, когда он последний раз бросает взгляд на ее горящие окна.