Сияж

Чем шире ты раскрываешь объятия,

Тем проще тебя распять

Эйко поздно понимает и пропускает тот момент, когда ее жизнь стала такой. Когда она превратилась в ту, кем является сейчас и эта мысль ее пугает. Не то чтобы сильно — Эйко привыкла бояться. Страх стал ее сопровождать на протяжении всей жизни, каждый день, куда бы она не пошла и с кем не была бы. В основном, страх присутствует, когда она с Иори. Парень быстро стал частью ее вселенной, вместе с тем, Эйко и позабыла, что даже с близкими людьми необходимо быть начеку. Иори казался ей хорошим — да, немного странным. Совсем чуть-чуть жестоким и агрессивным. Но такие черты характера ее не пугали. Наоборот, Эйко грезила фантазиями, как Иори будет прогонять ее обидчиков и защищать от всего на свете. Эйко с упоением слушала все его рассказы и верила обещаниям — он давал их много. Даже непозволительно много — ни одного не выполнил, но все же… Эйко без проблем, с легкой руки прощала ему все. Опоздания, несдержанные слова, обидные фразы, которые он бросал в пылу гнева. Подумаешь, не сдержался. С кем не бывает? Он был ее первыми отношениями — пусть и не влюбленностью, тем не менее, Эйко считала, что с ним можно будет построить хорошее будущее. Как в сопливых дорамах или красивых рассказах — он ее огнедышащий дракон, который защитит от всего на свете, а Эйко — верная принцесса, которая всегда будет любить его и ждать. Принцессой Эйко не стала — видимо, недостаточно голубой крови. Превратилась в отвратительную версию себя. Стала гнилой, потухшей и полупрозрачной тенью, которая невесомо бродила по миру. Иори драконом стал. Молодец Иори, что уж тут сказать.

***

Иори редко сдерживал свои слова. Вообще, он ими бросался всегда слишком просто — без проблем говорил то, что она хотела услышать. Всегда согласно кивал, строил саму невинность. Но Эйко не представляла себе такими первые отношения. Погрязшие во лжи и хитросплетениях манипуляций, которыми ее кормил Иори. Она не знала, что отношения с этим человеком потребуют таких титанических усилий. Иори был из тех парней, кто никогда не довольствовался малым. Поэтому, спустя месяца три, Эйко с сожалением узнала, что она не единственная, которой он клялся в любви. Причем, параллельно. Иори мастерски залил уши сладкой ложью двум девушкам сразу. И если первая поняла, что ловить здесь нечего и поспешно бросила его, то Эйко осталась. Простила. Поверила — «ты у меня единственная, Эйко». Правда, единственной она не стала. Ни через полгода, ни через год. Она постоянно находила чьи-то номера в его записной книжке с красноречивыми названиями и женскими именами. Вечно отыскивала в карманах его верхней одежды презервативы, даже женское белье, явно не принадлежащее ей, в квартире, которую они снимали вместе. Эйко не стала единственной, и с этим она тоже смирилась. Подумаешь, измена! Главное не физическая близость, а эмоциональная — так пояснил ей Иори, и она поверила. Главное, он ее любит! Иори любит Эйко и никого другого! А то, что он пихает свой хуй в разные дырки — так это инстинкты. Однако драконы — существа донельзя ревнивые. Они собственники, поэтому Иори тоже им был. Как может его драгоценная Эйко позволять другим мужчинам вообще что-либо? Так постепенно, но Эйко было запрещено почти все. Улыбаться другим людям нельзя — дома обязательно будет ждать разбор полетов. Нельзя заговорить с консультантом в магазине — Иори уйдет из дома и пойдет к очередной пассии, пропав бесследно на несколько дней. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Эйко нельзя носить короткое. Эйко нельзя краситься, нельзя приходить домой поздно. Нельзя общаться с одноклассником, нельзя выходить на дневной перекур с коллегой-официантом. Нельзя давать Иори усомниться в своей значимости и не дай бог Эйко ослушается! У парня была какая-то повернутость на этом, граничащая с безумием. Эйко настолько сильно пыталась доказать его исключительность, что в итоге совершенно потеряла себя. Стала нелюдимой и запуганной, ведь с подругами общаться тоже было нельзя. Они плохо на нее влияли, и конечно же, подлые змеи, хотели их с Иори рассорить. Эйко поверила и в искренней боязни потерять «любовь всей жизни» оборвала связи со всеми.

***

Первая их серьезная ссора произошла прямо перед днем рождения Эйко. По какой-то пустяковой причине, но парень разыграл настоящую трагедию. Он ушел, и не возвращался вплоть до следующего дня после праздника — Эйко проплакала всю ночь в свой день и не выпускала телефон из рук. Все боялась — а вдруг он позвонит, а она не успеет ответить? Иори вернулся, и сделал вид, будто ничего не случилось. Эйко тоже сделала вид — она чувствовала себя виноватой, поэтому не решила снова будоражить прошлое. Тем более, душевные раны все еще болели. Потом они поссорились снова — на этот раз Эйко позволила себе ему перечить. Иори кидался вещами, громко кричал и закрыл девушку на балконе. Ушел из дома, так и не открыв двери, а Эйко осталась стоять там закрывая рот от громких всхлипов. Она перестала плакать только когда он вернулся — через пару часов. Он не давал ей спать, выясняя отношения. Постоянные конфликты. Эйко уже и забыла, когда у нее был спокойный выходной без криков и скандалов. Иори мастерски играл ее чувствами — он знал, на какие точки давить, как заставить ее чувствовать себя виноватой и мастерски всеми этими навыками пользовался. А она велась. Искренне чувствовала себя виноватой, хотя и не была таковой. Приходила просить прощения даже тогда, когда конфликт случился по вине Иори. А он прощал ее не сразу — продолжал выматывать Эйко, заставлял много раз повторять одни и те же извинения, выпрашивая пощады. Точно палач, что играется перед смертью со своей жертвой. Эйко всегда послушно склоняла голову и сама подставляла шею под удар палача — думала, что заслужила.

***

У Иори были четкие понятия красивого и некрасивого. Четкие правила, которых должна была придерживаться Эйко, чтобы дракон был милостивым. Конкретные запросы в ее внешности — там поправь, там убери, там добавь. Он постоянно критиковал ее внешность, но Эйко искренне верила, что это во благо. Действительно. Разве может ее любимый человек делать ей намеренно плохо? Нет конечно! Иори прав, ей правда пора похудеть. Поэтому Эйко морила себя диетами и, когда цифра на весах наконец стала устраивать парня, боялась притронуться к еде. Теперь же она идеальная, да? Нет, Эйко. В тебе еще много недостатков. Возьмем хоть твои ноги. Ходи на каблуках, Эйко. Настоящая принцесса всегда должна быть идеальна, а красота требует жертв. Заработай себе на новые туфли и купи. Натирают? А кто тебе сказал, что будет легко. Учись, ты же принцесса. И снова ты, Эйко, неидеальная. Ну сколько раз повторять? Иори нравятся девушки с большой грудью, а у тебя бюст, как у ребенка. Купи себе уже что-нибудь с пуш-апом, смотреть на это стыдно. В конце концов, ты же совсем не женственная! Говори тише, Эйко. Ты же девушка, а девушки не кричат. Им нельзя так громко разговаривать. Ты должна быть тихой и грациозной. И голос у тебя странный — Иори предпочитает мелодичные и тихие, а у тебя совсем не такой. Открывай рот поменьше, будь добра, не позорься! Эйко слушала все эти наставления. Эйко им следовала. И она постепенно теряла себя — теперь она была тощей, как столб, постоянно пытаясь слепить из себя того, кем она не являлась. Больше не смеялась так громко, потому что настоящие и красивые принцессы так себя не ведут. Разговаривала мало и тихо. Вставала на пару часов раньше, чтобы привести себя в порядок и понравиться Иори. Слишком много правил, слишком много критики. Но девушка свято верила, что все это во благо. Во благо ей, во благо их отношениям — она ценила эту связь между ними, поэтому была готова пожертвовать многим, лишь бы Иори был рядом. В конце концов, это не такая уж и большая плата за счастье. Небольшая, ведь так?

***

Гнев — тяжелая эмоция, которая рано или поздно должна куда-то выплескиваться. Она должна выходить через что-то — крики, ругань, швыряние вещей или колкие фразы. Через что угодно, только не копиться. Гнев не может долго копиться. Гнева в Иори было много. Вагон и маленькая тележка. Эпицентр его гнева всегда был за закрытыми дверями. Там, где их с Эйко никто не услышит и не увидит. Почему-то его гнев распространялся только на девушку, но никогда на других. «Он хочет как лучше» — твердила себе девушка. Любящие люди никогда не желают зла, а значит, Иори хороший. Она просто еще не поняла этого. — Ты идиотка! Какого хуя ты себя ведешь, как потасканная шлюха?! Иори не нравилось, когда Эйко использовала духи. Он считал — это привлекает внимание других мужчин. А значит, раз девушка делает это намеренно, она точно хочет чужих взглядов на своем теле. — Извини, пожалуйста! Иори никогда не дал договаривать. Иори никогда не разрешал Эйко так просто уйти от ответственности за свои действия. Тогда он поднял руку на нее в первый раз. Звонкая пощечина нарушила тишину и резонировала с девичьим плачем. Иори не нравился шум, поэтому Эйко совсем не удивилась, когда парень с силой сжал ее челюсть и вдавил головой в стену. Она не должна плакать — не смей! Иори не нравятся слезы, поэтому он будет держать ее и перекрывать ей воздух до тех пор, пока она не затихнет. Она будет всхлипывать — он только сильнее злиться, с каждым новым толчком впечатывая ее в стену еще сильнее. Иори не любит такое, поэтому Эйко не должна позволять себе слабости. Удивительно, как простые духи могут стать причиной столь бурного выплеска гнева. Это не последний раз — Иори вообще многое не нравится. Поэтому Эйко определенно будет наказана за свои проступки. Например, за пересоленную лапшу. Или за разбитую тарелку, которую, вообще-то, разбил сам Иори, кинув ее в стену рядом с ее лицом. Но Эйко сама виновата — так пусть собирает осколки и давится слезами. Она же не хочет, чтобы их отношения также разбились, как и эта тарелка?! Девушка будет наказана за малейший проступок. Она будет замазывать синяки, прикрывать гематомы и собирать по квартире выдранные волосы в пылу гнева — Иори просто хочет как лучше! И плевать, что вчера он намеревался выбросить ее на лестничную клетку, посильнее наматывая копну черных волос на кулак.

***

Секс — многогранный этап близости. Хороший секс — не просто про физиологическую удовлетворенность, разрядку. Это в первую очередь эмоции. Разного рода и плана. В идеале — интимности, близости и наслаждения. Полного доверия и открытости своему партнеру. Так думала Эйко. Она вообще любила все излишне романтизировать. Наверное, насмотрелась сопливых фильмов про любовь. Иори же считал секс животным порывом — поэтому и их интимная близость была соответствующая. Без вопросов, лишних нежностей и страданий. Он брал свое, то, что было ему положено. Иори любил грубо. Он любил душить, прижимать посильнее к простыням, заставлять задыхаться и давиться. Чтобы было больно и страшно. Ну, у каждого же свои фетиши, так? Эйко принимала и эту его сторону. Понимала, что если она не даст того, чего он хочет, так даст другая. Правда, после каждого такого раза чувствовала себя выжатой половой тряпкой. Терла и терла себя в душе пенной мочалкой, заставляла себя не плакать и терпеть. Потом терла квартиру — психологи говорят, ОКР от желания контролировать и структурировать. Эйко не старалась в себе разобраться. Просто очищала квартиру до блеска и не ложилась спать, пока не останется ни пылинки. Если она грязная, так пусть окружение будет чистым. Извращенные понятия близости постепенно передались и ей. Эйко больше не чувствовала страха. Только обезоруживающая болезненность, которую она также смиренно принимала. Она ненавидела себя и свое тело. Ненавидела, что позволяла делать такое с собой, но все равно упорно отгоняла от себя эти мысли и ложилась под Иори с призрачной надеждой. В этот раз все будет точно по-другому! Наивная, глупая дура, Эйко. В какой-то момент Эйко к своему страху вдруг осознала — Иори ни разу не был с ней нежен. Никогда не гладил по волосам, никогда не целовал — все его поцелуи больше походили на укусы. Он ранил, оставлял душевные шрамы и клеймил ее. Он превращал ее в человека, которым она никогда не являлась, и это действительно пугало. Ни угрозы, ни побои — осознание, что она больше не Эйко. Копия, причем криво сделанная. Искусственно сформированная кукла, но никак не человек.

***

Эйко устала. Она больше не хотела ничего, ни отношений, ни человеческой близости, ни жить. В целом, «ничего» — это тоже что-то. Так вот Эйко хотела оказаться в этом «ничто» и прочувствовать его сполна. Потому что там спокойно и тихо. Потому что там нет места негативу, агрессии, манипуляциям и боли. Тишь да гладь. Она была смелой — она не гордится собой, хотя должна была бы. Она первая заявила о разрыве. Маленькая, сгорбленная в три погибели, хрупкая и ранимая. Она искренне хотела положить всему конец. — Иори, — она дергает плечами, выдавая свою нервозность. Парень никогда не смотрит прямо глаза. Будто избегает зрительного контакта. Игнорирует само существование Эйко, как отдельной персоны. Как отдельной личности. — я думаю… Нет, я считаю, что нам нужно расстаться. — Что? — он поворачивает голову, выражая озадаченность. Эйко мысленно просчитывает пути отступления. — Ты хочешь меня бросить? Ты хочешь оставить меня? — Я считаю, так будет лучше для нас обоих. — Ты снова решаешь за меня! — он взрывается, подходя ближе. Нависая над ней, перекрывая свет и кислород. — Почему ты хочешь меня покинуть? Разве я мало для тебя сделал?! Я старался ради тебя, а ты сейчас вытираешь об меня ноги? — Я не хочу это обсуждать. Иори, правда. Отпусти меня. Я устала. — она хмурится, опасаясь то ли удара, то ли того, что не сможет закончить начатое. — Ты разбиваешь мне сердце. Парень отступает, хватаясь за голову руками. Эйко почти верит, что он плачет. Но переступает через себя, через прошлую версию Эйко и выходит из комнаты. Начинает собирать вещи, стараясь делать это быстро и тихо. Она слышит мнимые всхлипы, отчего и ее плечи содрогаются тоже. Ей кажется, будто все происходящее — дурной сон. Он ловит ее уже на выходе, хватает за руку, выбрасывая сумку с вещами. Она вздрагивает, морщась от стального хвата. — Ты че реально? — он не плакал. Это она понимает по немигающему злобному взгляду, сквозящему раздражению, которое от него исходит. — Ты куда, блять, пошла, шлюха? — Отпусти! — пищит стараясь высвободить руку. Иори хватает только сильнее. — Ты правда не понимаешь? — он кажется ей безумцем. — Ты нахуй никому не нужна, Эйко. Ты никто, блять, и звать тебя, суку такую, никак. Я превратил тебя в человека, сделал нормальной и такая твоя плата за доброту? — Отпусти меня! — Не указывай мне! — Эйко получает звонкую пощечину. Рука болит, щека горит огнем. — Ты идиотка. Уйдешь сейчас и хуй ты кому будешь нужна. Такие, как ты никому, блять, не нужны. Радуйся, что встретила меня. Эйко смеется. Тихо, безумно, совсем приглушенно, но искреннее. Смех граничит с надвигающейся бурей истерики, и она с силой дергает руку на себя. Иори ее упускает — единственный миг, чтобы уйти. Эйко бежит. Не помнит, как спускается по лестнице. Как крепко держит маленькую сумку-косметичку с кошельком, телефоном и сигаретами. Как выбегает из подъезда, не оборачиваясь. Ей кажется, если она обернется — незамедлительно пасть дракона захлопнется и она больше никогда не сможет уйти. Маленькая Эйко где-то похороненная на задворках сознания ликует, когда девушка ощущает приятную ночную прохладу и наконец выдыхает. Она достаточно далеко. Даже не знает, толком где именно. Просто идет, посильнее сжимая сумку. Ей кажется, будто кто-то идет сзади — она не оборачивается, но чувствует надвигающуюся фигуру и снова начинает бежать. Лицо неприятно саднит, но Эйко впервые за долгое время так счастлива. Наверное, так ощущается свобода. Ее перехватывают — девушка чуть ли не поскальзывается, когда чья-то рука подхватывает ее и не дает упасть. — С вами все в порядке? — она видит перед собой темноволосого улыбчивого парня, который озадаченно рассматривает ее лицо. — Вы от кого-то бежите? Сердце пропускает удар, и Эйко поднимает брови в немом удивлении. — А, да… Какие-то парни украли мою сумку с вещами… — она зачем-то врет, озираясь по сторонам. От незнакомца не источается опасность и она протяжно выдыхает. — Где они? — Не знаю… Я убежала сразу. — Давайте я вас проведу! — парень светлый. Эйко это понимает по яркой улыбке. За такими людьми хоть в огонь, хоть в воду, и она искренне дивится, замечая содранные костяшки и несколько пластырей на лице. Ей некуда идти. Вообще некуда — ни кола, ни двора. Она быстро продумывает варианты — можно было бы попроситься к сменщице домой… Наоки вроде знает, как обстоят дела у нее. Так что может пустить. Да, впрочем, не особо важно. Эйко медленно кивает незнакомцу. — Если можно. — она улыбается ему, ловя себя на том, что уже давно никому не улыбалась. Глаза мокнут. — Все в порядке? — незнакомец подходит ближе. — Меня Шиничиро зовут, а вас как? — Эйко. — представляется. — Да, все в порядке. Просто рада, что встретила вас. — Может, на ты? — Да, давай. — Ты куришь? — Да. Есть зажигалка? — А то! Что-то ценное украли? — Да нет, всякий хлам. Эйко рада встретить этого Шиничиро. Эйко пропускает мимо ушей все его попытки подкатить, и искренне улыбается на потуги нового знакомого. Она счастлива. Он доводит ее до подъезда. Они натянуто прощаются, парень забавно чешет затылок в попытке попросить телефон. Он ей улыбается — так искренне и живо. Будто бы главный герой удивительного рассказа — детской сказки. Она счастлива верить в эту сказку.

***

Девушка находит жилье быстро. Да, не то, где она планировала жить — но тоже сойдет. Однокомнатная квартира маленькая, хотя Эйко и нечего особо складывать. Наоки ей действительно помогает. Впускает, в пол уха слушая весь рассказ. Готовит девушке ромашковый чай, заботливо стелит постельное на полу. Эйко благодарна — добрые люди действительно существуют. И это точно не Иори. Переезд проходит быстро. Действительно, ведь особо перевозить нечего. Она рада, что смогла это сделать. Тем более, Шиничиро постоянно ей пишет. Всякие глупости, но Эйко и этому тоже рада. Она больше погружается в ритм жизни без Иори. Он о ней, кажется, и не вспоминает. Эйко боялась, он будет ее донимать. Но первая, вторая, а затем третья недели проходят без происшествий. Впервые Иори напоминает о себе ровно через месяц. Парень любит круглые даты. Поэтому ровно через 30 дней он приходит к ней на работу, ожидая девушку на улице у черного входа. Тогда Эйко почти согласилась вернуться — он будто бы искренне плакал и был убедительным. Они договариваются списаться, но проводить себя до дома она не дает. Внутренние инстинкты трубят, что это кончится плохо. И Эйко впервые прислушивается к себе. Иори начинает донимать ее звонками и сообщениями. Сначала обычными — спрашивает, как прошел день, как дела на работе, что она сегодня ела. Потом в ход идут угрозы. Эйко со слезами читает все те гадости, что он ей пишет и поспешно идет в душ, чтобы смыть с себя всю ту грязь. Иори последователен в угрозах — он много говорит, много обещает. И действительно делает. Поэтому уже через несколько дней Эйко встречает его, вусмерть пьяного рядом с рестораном. Его от нее оттаскивает охранник, который так кстати вышел на вечерний перекур. Эйко плачет, утирая кровь с подбородка и бежит домой. Как можно быстрее. Боится, что если не успеет — Иори обязательно за ней придет. Шиничиро продолжает писать, пытаться договориться о прогулке. Почему-то думает, что Эйко нужна его помощь. Девушка хмыкает — нужна, но она в этом никогда не признается напрямую. Поэтому и предлагает парню приходить по выходным к ней. Шин в этом оказывается весьма… экстравагантный и приводит всех своих друзей. Эйко так спокойнее — Иори обещает прийти к ней в субботу, но в этот день у нее гости. А значит, ничего не случится. Это становится своего рода традицией, и девушке это нравится. Она не против ни бедлама, ни прокуренных стен. Лишь бы чувствовать себя в безопасности. Дракон не придет и не заберет принцессу, когда рядом отряд бравых рыцарей. Иори продолжает следить. Она даже и не замечает, в какой момент он вычисляет ее новый адрес и с опаской зашторивает окна. Всегда держит свет выключенным или приглушенным, чтобы не дай бог не выдать себя. Идет домой несвойственной дорогой. Специально петляет закоулками. Всегда оборачивается и внимательно наблюдает, чтобы не наткнуться на знакомую фигуру. В один из дней Иори стучит в ее дверь. Эйко чертыхается, стоя рядом и всматриваясь в глазок. Дракон совсем рядом, и их отделяют только тонкие стены с дверью. Эйко не открывает, но на следующий день, когда выходит из квартиры на работу, видит клочок бумаги. «Я оболью тебя кислотой, если ты не встретишься со мной». Эйко знает, что обольет. Знает, на что способен злой дракон и вполне себе верит его словам. Поэтому и идет. На дрожащих ногах, пока глаза слезятся, а руки предательски трясутся. Иори ее отчитывает — говорит прийти в следующий раз в платье. Эйко сжимает руки в кулаки. Она так не хочет следующего раза. Но в этот, по крайней мере, ничего страшного не происходит. Иори ведет ее в ресторан, где они ужинают. Точнее, парень ужинает, а Эйко давится салатом, проглатывая болезненный ком. Он отпускает ее домой. Назначает новую дату встречи. Напоминает о своей угрозе и уходит. Эйко отсчитывает дни. Просит Шиничиро прийти к ней в гости, он уже привычно тащит свою ораву к ней домой. Эйко встречается с Иори снова. Это заканчивается скандалом, но, к счастью, они не ходят с ней по безлюдным местам. Иори называет это красивым словом «свидания». Якобы, для того чтобы вернуть былую искру в их отношения. Эйко понимает — это очередная замысловатая пытка. И дракон продолжает пытать принцессу. Принцесса позволяет.

***

Вакаса ждет остальных друзей вместе с Бенкеем на улице, возле магазина. На улице вечер, приятная прохлада щипает открытые участки тела и дарует прилив бодрости. С того дня прошло еще три — они не особо это обсуждали. Точнее, Бенкей отчитал их всех, эмоционально всплескивая руками, пока Шиничиро с каждым сказанным словом только сильнее краснел. Кажется единственный, кто не испытывал мук совести — Такеоми. Парень вообще не особо переживал касательно произошедшего. Видимо, списал все на «женские» приколы и вообще забыл о ситуации. Вакаса же долго думал. Размышлял, просчитывал — он получил слишком мало информации, для того чтобы начать действовать. Но лицо заплаканной Эйко с умоляющим взглядом придавало сил. Эйко не просит помощи — это своеобразный парадокс. Она медленно грязнет в этом дерьме сама, все сильнее отдаляясь. Может, это попытка оградить остальных? «Это ее выбор» — трубила рациональная часть сознания. Вакаса не вмешивался, когда не просят. Это не его дело, они знакомы не так много, чтобы он лез ради Эйко на рожон. Но Эйко его зацепила — больше, чем того хотел Имауши. Сильнее, чем изначально планировалось, и теперь острое желание разгадать ее сполна ощущалось еще сильнее. Еще четче, осязаемо понятно. Эйко не просит помощи, но ее глаза молят о ней. Эйко ничего не расскажет, но ее голубые глаза и так говорят о многом. Вакаса не собирался бросаться, как бешеная собака в омут. Нужно подождать. Узнать, разобраться, подгадать нужный момент. Эйко постепенно становилась не просто интересом или занятной головоломкой, которую можно разгадывать на досуге. Чем то большим, все таким же интересным и манящим. — Ты че, Вака? — Араши выпускает клочок дыма и улыбается. — Как воды в рот набрал, че такое? — В своих мыслях. — отвечает парень, отмахиваясь. Он начал ловить себя на том, что все его размышления неизменно приводили к какому-то тупику. С одной стороны — он не должен лезть туда, куда не просят. С другой — муки совести начинали пожирать. Он чувствовал, что не может оставаться в стороне теперь — когда знает правду. — О, Шинуля! — крик Бенкея заставил обернуться на вышедших из магазина друзей. Сано потряс покупками в руке, держа в другой шлем. Сегодня они катались вечерними улицами города. Просто и бесцельно, ощущая дуновение холодного осеннего ветра и почти осязаемое чувство свободы. — Данго не было, Вака. — замечает Шиничиро, разводя руками. — Куда едем? — Куда угодно. — пожимает плечами блондин, ловя недовольный взгляд Такеоми. Тот плохо ездил, да и мотоцикла у него не было. Вместо этого Акаши предпочитал попойки в барах, но перечить Сано он не планировал. — Тогда доедем до того места! — улыбается Шин, надевая шлем. — О! — он издает громкий звук, тыкая куда-то в сторону пальцем. — Эйко, привет! Вакаса удивленно приподнимает брови и оборачивается туда, куда показывает Шин. Действительно, Эйко. Она идет, плотно укутавшись в пальто и спрятав руки в карманы, держит сигарету одними зубами, и из-за возникшего внимания к своей персоне чертыхается, а после останавливается на месте. Сейчас она выглядит обычной — такой, какой он ее видел все предыдущие разы. Отстраненной, немного задумчивой, с бесцветными глазами, которые светятся в темноте. — Привет, Шино, — она подходит ближе, одаряя взглядом всех присутствующих. Опасливо задерживается на Вакасе. Будто пытается прочитать его эмоции. — как ты? — Прости нас! — Шиничиро кланяется, подбивая Такеоми в бок. Бенкей повторяет это движение, виновато наклоняя голову. — Извини, пожалуйста. Я идиот, Эйко! Обещаю, такого больше не повторится! Эйко бросает удивленный взгляд сначала на Шиничиро, потом на Вакасу. Значит, он не рассказал. — Все в порядке. — она ведет уголками губ в попытке улыбнуться. — Простите, что была грубой. — Нет, ты прости! — не унимается Шиничиро. — Мы сами виноваты. В качестве извинений Такеоми угостит тебя тем, чем ты захочешь. — Эй, какого хуя я? — Не стоит. — Эйко на этот раз улыбается. Почти незаметно, но глаза начинают блестеть. — Забыли? — Э, да… Забыли! — Шиничиро удивленно на нее смотрит. — Эйко, — Бенкей привычно обнимает ее, обхватывая большими руками тощую фигуру. — какие планы? — Пойти в магазин, как видишь. — приподнимает брови девушка. — А вы тут какими судьбами? — Катаемся. — объясняет Шиничиро, подходя к мотоциклу. — Хочешь с нами? От этого вопроса девушка впадает в ступор. Голубые глаза бросает встревоженный взгляд на Вакасу — тот тоже на нее смотрит. Внимательно, бдительно, интересующимся и задумчивым взглядом. — Не думаю, что это хорошая идея. — отвечает Эйко после паузы. — Да брось, поехали! Мы покажем тебе классное место. — не унимается Сано. — Я не каталась никогда. — Ну так самое время попробовать! — задорно тянет парень. — Давай! В качестве наших извинений мы тебя прокатим. — Прекрати, Шин. — она выдыхает дым, отбрасывая истлевшую сигарету. — Возражения не принимаются! — отвечает темноволосый. — Садись, тебя Вака повезет. Эйко смотрит на Имауши. Внимательно — считывает, что он по этому поводу думает и чувствует. Блондин едва заметно ей кивает, не возражая. И она подходит. — Садись сзади, — Вакаса помогает ей занять правильное положение. — поставь ноги сюда. Не наклоняйся в бок, держись ровно. Он проводит краткий инструктаж, после чего садится сам. Эйко его обхватывает руками. Крепко держит за пояс. Он чувствует ее тепло тела спиной и все тот же аромат жасмина с розой. Запах дурманит. — Держись крепче! — говорит ей Такеоми, садясь за спину Бенкея. — Вака хуже всех нас ездит. В прошлый раз вообще вылетел в кювет. — Что?! — возглас девушки заглушает рев мотоциклов. Вакаса лениво улыбается, ощущая, как она прижимается сильнее. Рев моторов манит, а ветер, бьющий в лицо, мешает вдохнуть полной грудью. Это чувство поистине завораживает — мотоциклы у него всегда ассоциировались со свободой. Что, как не этот вид транспорта, идеально передает само значение этого слова? Эйко жмется сильнее, удивленно охая на поворотах. «Она хороший пассажир» — думает парень, ощущая невесомую легкость со сладким ароматом жасмина. Эйко теплая и податливая прямо сейчас — только цепкие руки, блуждающие по его торсу, выдают волнение. От этого появляется странное чувство. Блондин ловит себя на мысли, что чувствует какую-то неясную ответственность за нее. Леопард хочет защитить антилопу от клыков других хищников. Они останавливаются на светофоре. Эйко расслабляется, делая протяжный выдох. — Он пошутил. — прерывает молчание Вакаса, рассматривая лицо девушки в зеркало. — Что? — Такеоми пошутил. Я один из лучших. — он замечает ее полуулыбку и улыбается тоже, чувствуя себя властителем положения. Остальную часть поездки они едут более расслабленно. Эйко больше не нервничает, разве что, на резких поворотах задерживает дыхание, не опаляя его шею приятным горячим воздухом. Она держалась крепко, словно боялась отпустить. Что-то в этом ее хвате было не таким, как обычно. Может, дело не только в мотоцикле? В этом холодном, ветреном городе Эйко всегда казалась ему человеком, который крепко держится за что-то, но не за себя. Может, это и есть причина, почему нельзя выпустить ее из головы? Они приезжают в «их место» — красивый горный склон, с которого открывается идеальный вид на ночной город. Тот пестрит красками и огнями, манит, заставляя глаза заинтересованно блуждать от одной точки к другой. Эйко удивленно приподнимает брови, не отрывая взгляда от пейзажа. Вакаса помогает ей встать — берет ее холодную ладонь в свою, чувствуя, как смыкаются ее длинные пальцы. Они снова встречаются взглядом — на этот раз ее голубые глаза не бесцветные, а яркие. Живые, красивые, манящие. Они подходят к остальным, Эйко от него отстраняется. — Правда красиво? — улыбается Шиничиро. — А ты не хотела ехать. — Да, очень красиво. — соглашается девушка, доставая сигарету. — Какие же вы, блять, романтичные. — недовольно бурчит Такеоми и тоже прикуривает. — Города что ли никогда не видели. — Не перечь Шинуле! — кричит на него Бенкей, нависая. — Я тебя больше не буду возить. — Ой, да больно надо! — Да успокойтесь вы уже! — вклинивается в разговор Шиничиро, сводя брови на переносице. — Не портите момент, идиоты. — А я здесь причем? — Да просто заткнитесь уже. — лениво хмыкает Вакаса, не отрываясь от созерцания то ли видов, то ли спины Эйко. Она поворачивается к ним лицом — растягивает губы в улыбке, наклоняя голову. И смеется. Искренне, выдыхая рваные клочки дыма, прикрывая глаза в упоении. Парни удивленно переводят взгляд на нее. Шиничиро, слегка заторможено, тоже начинает смеяться под недовольные возгласы Такеоми. — О, наша принцесса смеется! — басит Бенкей, бросая добрый взгляд на девушку. — Да какая она принцесса, — не унимается Такеоми. — скорее болотная ведьма. — Не обзывайся. — грозит ему Араши. — Хватит уже, Такеоми, ты всем портишь настроение. — Это ты всем его портишь. — буркнул парень. — Что смешного? Он переводит взгляд на девушку, в ее глазах плескается море. Она приподнимает брови, растягивая губы в доброй улыбке. — Да так, — отмахивается, делая затяжку. — вы классные. Оставайтесь такими, ладно? Она говорит это чуть тише, возвращаясь к созерцанию пейзажа. Шиничиро удивленно приподнимает брови. Вакаса все еще чувствует ее запах духов на себе. Рассматривает ее профиль, внимательно вглядываясь во все детали. Почему-то сказанное ею воодушевляет. Внутри разгорается тепло от слов, заставляя его выдохнуть. Нет, определенно, он все для себя решил. Как бы то ни было, Эйко заслуживает помощи. И если она подаст ему знак — Вакаса незамедлительно протянет ей руку. Обратно они едут в приподнятом настроении. Цепкие руки Эйко теперь обнимают его нежно, невесомо — она расслабилась, отдалась ощущениям и позволила ему вести. Препирательства между другими друзьями тоже стихают. Такеоми, правда, пытался еще выказывать свое недовольство, но после неплохой оплеухи Бенкея прекратил. Руки Эйко впервые теплые. Вакаса чувствует это, помогая ей встать возле круглосуточного магазина. Она улыбается ему, нечитаемо, практически невесомо, вглядываясь в фиолетовый омут глаз. Они проводят ее до магазина, неся скромные покупки девушки, о чем-то рассказывая друг другу. Эйко чувствует себя иначе — так заключает Вакаса, замечая несвойственную ей расслабленность, пока они идут ее провожать до дома, оставив припаркованные мотоциклы у магазина. Она все также горбится, немного боязлива принимая любую помощь, но теперь глаза светятся. И улыбка появляется на лице чуть чаще, чем обычно. Такеоми и Бенкей остаются стоять у подъезда, пока Шиничиро что-то упорно им рассказывает. Вакаса, на удивление самому себе, вызывается ей помочь донести пакеты до квартиры. Будто бы не хочет разрывать эту невесомую связь между ними. Остаться подольше, изучить, рассмотреть, внимательнее присмотреться к деталям. Эйко не возражает кивая. Первый пролет, потом второй. Они почти подходят к квартире, как Эйко нащупывает связку ключей. — Спасибо, Вакаса. — Не за что. Они замолкают. Эйко смотрит на него, внимательно изучает каждый миллиметр лица. Будто запоминает каждую деталь, чтобы ненароком не забыть. — Нет, правда, спасибо. — почему-то снова говорит девушка, дергая распущенными волосами. — Спасибо за все, что ты сделал. — Звучит так, будто бы прощаешься. — цокает парень. — Твой… бывший пока не донимает? — Нет. — отвечает девушка. Отворачивается звеня связкой ключей. Вака разворачивается, собираясь уходить, но задерживает ногу, занесенную над ступенькой. — Передай Шину, чтобы приходил почаще. Но если он или Такеоми снова прокурят мне квартиру — я скормлю им все бычки. Парень кивает ей, улыбаясь, хотя она и не смотрит. Продолжает идти, поспешно спускаясь. Странно это все. Чертовски странно, и от этого только более интересно.

***

Эйко проходит в квартиру, ведя усталыми плечами. Эйко нравится этот день. Она ни в коем случае не жалеет, что оказалась там, где оказалась. Ни в коем случае не жалеет, что согласилась — поездка действительно была чудесной. И они все тоже — чудесные. Эйко завидует. У нее не было таких друзей. У нее не было такой беззаботной молодости, да и вряд ли будет. Недели сменяют месяцы, а жизнь ни черта не налаживается. Она разувается, снимая обувь. Устало прикрывает глаза, проходя на кухню, чтобы поставить чайник. Она рада, что встретила Шиничиро. Рада и встречи со всеми остальными, даже с Такеоми, пусть он пока что только тихо ее раздражает. Но это малая плата за то неподдельное счастье, которое ей дарят Драконы. И Вакаса… Блять, Эйко прикрыла глаза, пытаясь упорядочить мысли. Он действительно чертовски хорошо водит байк. И от него чертовски приятно пахнет. А еще его тело источает такое приятное тепло, что она искренне завидует — видимо, Имауши редко когда мерзнет. Чайник закипел — Эйко идет мыть руки, умываясь горячей водой. Смотрит в зеркало — след на шее остался, но ничего страшного. Мысленно продумывает, что надеть на работу, чтобы его было не так видно. В принципе, если застегнуть рубашку на все пуговицы, то незаметно. А еще нужно купить что-нибудь к приходу гостей… И когда это для нее стало будничной нормой думать о посиделках Шиничиро и друзей. И Вакаса вроде любит данго… Мысли роятся в голове, как непослушные мухи, которых девушка от себя упорно отгоняет. Подумает об этом позже, а сейчас нужно переодеться, поужинать и… Голова пустеет, выдавая звенящую тишину. В ушах начинает колотить сердце, а руки немеют, будто бы из них разом выкачали всю кровь. Эйко застывает в гостиной, не отходя от выключателя, которым она только что щелкнула. Свет озаряет комнату и фигуру, стоящую к ней спиной, задумчиво всматривавшуюся в полочки и шкафчики. — Привет, Эйко. — она узнает этот голос и пятится. Голова пустая, Эйко не может сконцентрироваться, чтобы понять, что делать дальше. — Где была? Иори. Иори стоит в ее гостиной, разворачиваясь к ней лицом. Он серьезный, брови сведены на переносице, а сам парень явно напряжен. — Что ты здесь делаешь? — пищит девушка, замечая, как он делает шаг в ее сторону. — Как ты… — Нашел номер твоей хозяйки, рассказал, какая ты у меня неумеха. — Иори улыбнулся ей. — Мол, моя девушка потеряла ключ… И нужно сделать дубликат. Вот она и дала свой. — он делает еще шаг, Эйко отступает. — Хорошая женщина, наверное сдает тебе эту халупу за бесценок. — Иори, — черноволосая проглатывает липкий ком. — уходи. — Почему? — на его лица разрастается недоумение. — Ты же моя девушка. Как я могу уйти? — Я не твоя девушка. — Это ты так думаешь. — Уходи, Иори. Я серьезно! — Эйко вздрагивает, когда он подходит еще ближе. Она чувствует его палящее дыхание на своем лице. — А то что? — он наслаждается. Эйко это понимает по нахальной ухмылке на лице. — Что ты сделаешь, Эйко? Закричишь? — издает смешок, слегка наклоняясь. — Твоих дружков рядом нет. — Они не… — А кто? Твои ебыри что ли? — он касается ее щеки, проводя шершавыми пальцами по коже. — Я не хочу, чтобы ты продолжала с ними общаться. — Это не тебе решать. Громкий звук разрезает пространство, заставляя девушку в страхе отшатнуться и схватить за щеку. — Не смей так со мной разговаривать, ты же знаешь, я не люблю хамство! — выдыхает ей в лицо горячий воздух. Его запах пронизывает комнату, заставляя Эйко сглотнуть ком подступающей тошноты. — Если я еще раз увижу тебя рядом с ними… Будет плохо. Ты уяснила? — он встречается с кивком, но недовольно морщит нос. — Я не слышу ответа, Эйко. — Да. — Молодец, будь послушной. — Хорошо. — И не смей сменить замок. — бросает он напоследок, отстраняясь. Эйко слышит, как он проходит последний раз по прихожей, а после хлопает дверью, пока девушка продолжает стоять у стены.