Белым краше

Какаши взглянул в зеркало с многочисленными темными пятнами из-за поколупавшегося от времени и не лучших условий хранения покрытия. Вид был очень… Не очень. И не то, чтобы было сильное отличие в чертах лица. Те же тяжёлые веки, похожая форма носа, хоть и с явно неправильно сросшимся переломом, черные глаза, хотя в родном теле Какаши они были скорее грифельно-серыми, нежели темно-карими, как сейчас. Но Какаши по воспоминаниям знал, что этот мир был не богат на краски. Не магическая его половина, уж точно. Всё почти, как в его родном мире. Никаких ядреного цвета волос, как у его ученицы, необычных глаз и прочего среди людей обычного происхождения не наблюдалось. Возвращаясь же к его внешности. Собственно, удивляться разительному контрасту при схожих исходных данных не стоило. Любой Шиноби умел хорошо скрываться при надобности, не говоря уже об Анбу. И первое, чему их там учили, не мудрить с изменениями. Работать над деталями по отдельности, а не над картиной в целом. Чуть изменить изгиб бровей, уложить волосы иначе, добавить по мелочи ещё чего-нибудь, вроде веснушек или щетины и вы совсем другой человек. Даже без использования линз или парика. И он был одним из лучших в искусстве перевоплощений. Даже в качестве развлечения создал себе парочку личностей, которых использовал, чтобы отдохнуть и развеяться от своей привычной модели поведения. Репутацию ради пары дней в году, когда хотелось больше социальных контактов и веселья, портить как-то не с руки было. Вот и пожалуйста, парочка изменений и он мог спокойно ходить по Конохе, то занимаясь фотографией в образе Сукеи, то продавать вырезанные из дерева игрушки, как Усаги. Но всё же Какаши предпочитал — по крайней мере, в последние годы, — свою знакомую рожу. Именно поэтому сейчас тонкие, жиденькие пряди летели по маленькой кухоньке росчерками старого ножа, который Какаши нашел там же. Немного пришлось приноровиться к заточке, сталь здесь была немного мягче, чем в его мире. Дело было даже не в том, что длина его не устроила. Просто так уж вышло, что волосы были не просто жирными, как казалось на первый взгляд, а источившимися, испорченными от паров разных зелий. Хотя мотив был двойственным, он не собирался отрицать. Ну не шли Какаши длинные ровные причёски, особенно без объëма у корней. Может, если отрастет здоровая длина, он сделает стрижку, похожую на ту, что отец носил в молодости. Но пока только так. Через несколько минут, Какаши лениво улыбнулся своему отражению, пятерней растрепывая привычно стоящие дыбом волосы. Выглядел он теперь на порядок лучше и даже как-то веселее. Цвет вот только...Осталось раздобыть либо краску для волос… либо… ну, нет, Какаши не хотел парик. Значит раздобыть краску. *** Краску не раздобыл, зато нашел утварь старого владельца тела и его матери. Научиться заново читать на новом языке, труда не составило, хотя у Какаши были проблемы, если он пытался сильно вникнуть в написанное. Но это дело исправимое, уже через неделю штрудирования кучи книг, имеющихся в доме и бесед со старушками, живущими по соседству, Какаши бы заговорил лучше среднестатистического местного. Обычная краска для волос мягко булькала в котелке покойной матери мистера Северуса Снейпа. Какаши имя неожиданно понравилось. Он даже на секунду подумал о том, чтобы не возвращать свою собственную внешность, но нет. Бывший владелец тела, наверное, был бы даже не против. Белый бы ему пошел много больше чернильных прядей. *** Через пару часов рожа Какаши наконец начала вырисовываться из Северусовых черт. Волосы до привычной белизны правда он не стал осветлять. Вспомнился один из знакомых Северуса в Хогвартсе, который щеголял именно с этим цветом. Ловить смутные намёки на то, что он перекрасился в тон этому Снобиусу Малфою, ему не хотелось. Пришлось остаться с сероватым окрасом. Хмыкнув, Какаши с интересом оглядел свою шевелюру. Цвет смотрелся как-то прямо... Во волчьи что ли? Зубасто улыбнувшись своему отражению, он решил, что так даже лучше. Конечно, всё ещё был сломанный нос, но Какаши планировал сломать его и вылечить, как только получше освоится с новым телом, и тем, что здесь звалось магией. Не то чтобы чакра ему была недоступна — бред! — чакра была жизненной силой, смесью духовного и физического, она была у всякого живого существа. Но в этом хиленьком теле его каналы были развиты очень слабо, лучше, чем у многих в этом мире, но все же абсолютное ничто по сравнению с тем, что было у самого Какаши в прежнем теле. Тем более что и контроля над чакрой не было никакого. Но… Ладно. Он мог с этим справиться. Северус был достаточно молод, было не поздно начать тренировать его тело. Всё по очереди. *** С новым имиджем работу найти оказалось на порядок легче, чем было бы с прежней внешностью. Какаши, бывший диверсант и шпион, прекрасно умел втираться в доверие. Хозяин полюбил его уже через день. Югао как-то однажды спросила, в чем был секрет успеха. Почему так быстро люди начинали доверять ему, почему будто сами желали его компании, тогда как другим агентам приходилось кружить вокруг цели месяцами, чтобы вызвать интерес. Хитрость была в отсутствии хитрости. Он не старался слишком понравиться, позволял себе порой грубые шутки и не вертелся вокруг человека так, будто тот пуп земли, вызывая подозрение. Он позволял людям решить, что это они захотели его внимания. Сами. Сами решили заговорить, сами пригласили за стол, сами пригласили в свой дом. А дальше уже как пойдёт. Было даже странно, что остальные прибегали к обычным тактикам соблазнения и прочего. Но с другой стороны, может им так было легче. Стратегия Какаши была опаснее, потому что при таком неформальном взаимодействии был риск перестать воспринимать цель миссии целью. Не все были готовы пойти на этот риск. Что же до Какаши... Клеймо друга-убийцы уже плотно висело на его груди. Тогда его мало волновали собственные чувства. *** Какаши не двигаясь с места кинул взгляд в окно, которое давало прекрасный обзор на входную дверь. Рыжие локоны не давали возможности ошибиться в личности посетителя. А Какаши надеялся отсрочить встречу до Хогвартса. Рыжие девушки были для него своеобразным триггером. Да и с этой конкретной девушкой сталкиваться не хотелось по паре более конкретных причин. Нет, вовсе не потому, как та хорошо знала прежнего владельца тела. Это как раз Какаши совсем не волновало. Бывших шпионов не бывало, привычка лгать и увиливать въедалась в душу до отвращения быстро. Намертво. Нельзя было просто прекратить это делать при всём желании. Порой, наоборот, нужны были большие усилия, чтобы не лгать даже в мелочах. Вроде того, что он попросту однажды использовал шампунь Сакуры и вместо того, чтобы сказать ей об этом, как-то автоматически, даже не успев задуматься, ляпнул, покупает ту же марку для собак. Он даже не собирался ей врать, ложь соскользнула сама собой. И потом годами действительно использовать такой же, потому как Паккуну тот понравился. Или его так наказывали. Лили застучала настойчивее. Какаши почувствовал как в груди ёкнуло. Совсем не как у Северуса, с примесью стыда и сладости. Как бы тот себя не пытался убедить, в девчонку парень втрескался по самую маковку. Горестно. Какаши распахнул дверь. — Лили…