Белым краше

Лили оказалась девочкой крайне настырной, а потому невероятно раздражающей. Какаши сумел её выпроводить, но та, ведомая желанием поддержать друга, — Какаши резко осознал, что мать у мальчика отошла в мир иной, умерев от тоски по мужу. Браться за анализ и размышления, почему та так любила этого ужасного человека, несмотря на то, как тот к ней относился, Какаши благоразумно не стал. — Так вот, упёртости рыжей было не занимать, как и чисто женского хитроумия. Не будь Какаши тем, кем он был, то и не сумел бы победить в этой нечестной битве. Ситуация была сложная. За руки выволочь мисс Эванс он не мог, слова тоже в целом оказались бессильны. Он ей слово — она ему десять, пока говорила какую-то утешительную речь, пыталась пробраться в дом. Успешно, к недоумению Какаши. Оттуда её выдворить и вовсе казалось невозможным. Раз — она уже почему-то на кухне, без спроса поставила чайник. Два — из собственной сумки выудила домашний пирог. Три — усадила Какаши за стол и заставила чаевничать. Дальше сдавать позиции было нельзя, дело чести. Поэтому он угрюмо отмалчивался, на осторожные расспросы о внешности отмахнулся неудачным экспериментом. Лили не поверила и решила, что он поседел. Какаши не стал разубеждать. Пытался надавить общей аурой недружелюбия, но у девчонки оказался выработан иммунитет. Даже внимания не обратила. Треп о родителях плавно перетек в попытки выпытать подробности о самочувствии, но не добившись успеха на этом поприще, она ловко перескочила на Хогвартс. Какаши был бы не против обсудить учёбу, но тогда её бы невозможно было выпроводить уж точно, поэтому и тут он остался непробиваем. Сверлил тяжёлым взглядом, спрятав нижнюю часть лица за огромной кружкой. Привычка-привычка. Маску он носить не собирался, но неосознанно прикрывался то подручными предметами, то рукой, то воротом растянутого свитера. Лили терпела гнетущую обстановку десять минут, терпела двадцать, терпела час, но ещё через минут тридцать её выдержка дала сбой и она, грустно вздыхая и кидая ему сочувствующие взгляды, засобиралась домой. Какаши задавил ростки совести, пытающиеся пристыдить за поведение. Ему не хотелось отыгрывать спектакль ради одной единственной девочки, с которой общался Северус. На факультете ему внимания совсем не доставалось. В ранние годы задирали за общий внешний вид, мимоходом за статус крови, ещё реже — за характер. Но потом им то ли надоело, то ли поспособствовала вражда с Поттером и Блэком, но от него отстали и думать забыли. Иногда подходили, если нужно было срочно написать эссе по травологии, зельеварению или ЗОТИ, но в остальном не замечали совершенно. И так уж выходило, что притворяться кем-то нужно было только перед одним человеком. Полноценным членом компании Мальсибера и Эйвери он пока не являлся и говорил с ними от силы раз десять. Ну и зачем оно ему? Вот он и рассудил, что проще всю эту дружбу, которая и так бы со временем распалась, — и вовсе не по тем причинам, которые предполагал Северус, — в темпе свести на нет. Мальчишке казалось, что единственная преграда их «дружбе» болван-Поттер с шайкой да предубеждения Лили по отношению к тёмным искусствам и Лорду в придачу. Как при довольно гениальных мозгах, парнишка построил наитупейшую логическую цепочку было непонятно. Какаши даже было оторопел. Организация, ратующая за превосходство чистокровных магов над такими как сам Северус и Лили. Которая к полукровкам относилась с сомнением, а к магглорожденным и вовсе как к грязи. Именно туда Северус хотел податься ради повышения своего статуса. И этим же хотел в будущем впечатлить Лили. Да, именно так. Впору было пальцем у виска крутить, но Северусу свои размышления казались наоборот на диво здравыми. От фантазий, как тот с гордостью приобщает рыжеволосую подругу к идеям Лорда, а потом та наконец начинает его понимать и они становятся ближе и ближе, Какаши становилось дурно. Почему-то Северус себе даже в мыслях не признавался, что влюблён в Лили. Считал, что недостоин её. Но членство в Пожирательской шайке, конечно, всё бы изменило. Что до реальных причин. Северус даже не замечал, что и сам относится к Лили с предубеждением да и любит её скорее вопреки тому, что та магглорожденная, а не потому, что ему не было дела до её статуса. Неосознанно настраивал ту против сестры и родителей, пытался рассорить с подружками-гриффиндорками. А уж про Поттера и вовсе говорить не стоило. К неприятию магглорожденных и магглолюбцев тут примешивалась кипучая ревность и вымещал её Снейп на самой Лили колкими фразами, которые та терпела по неясной Какаши причине. Если же забыть о всей этой возне, оставалась самая главная причина. Лили любила мальчика только и только как друга, а тот, как бы ни отрицал, был в неё влюблён. Их дружба была обречена. Так что и стыдиться не стоило своего желания отвязаться от девочки. Впрочем, вся эта история напомнила ему о том, что он понятия не имеет, чем заниматься после школы. Денег на обучение не было, грантов тут не наблюдалось, а для ученичества нужны были связи. Какаши решил пока повременить с любыми действиями. Нужно было вплотную изучить эту тему, прежде чем что-либо предпринимать. На крайний случай, он всегда мог податься либо в маггловский мир, в котором мог быть вообще кем угодно, либо работать охотником или собирателем в мире уже магическом. Многие ингредиенты для зелий нужно было уметь правильно собирать и людей способных на это было достаточно мало. Знания и умения Северуса как раз прекрасно подходили для такой работы. Да и потом. Всегда было можно стать отшельником со стаей собак и фермой. Родное имя так и намекало на копание в земле. Варианты были, в общем. Теперь главное плавно отстранить и от Лили, и от Мальсибера с Эйвери.