Родство ещё не делает нас семьёй

Шум аэропорта окружал их со всех сторон: объявления о рейсах сменяли друг друга, за спинами близнецов раздавались звонкие детские голоса, смешанные с гулом людских разговоров. Нил и Элизабет стояли перед Эммой с одинаково нахмуренными лицами. Она протянула им билеты, и оба, взглянув на них, замерли в недоумении. На бумаге чёрным по белому значились их фальшивые имена, те же, что они использовали в последние несколько месяцев. Но вот пункт назначения заставил их брови взлететь вверх. — Южная Каролина? — первая нарушила тишину Элизабет, её голос звучал напряжённо. — Разве мы не собирались в Мексику? Эмма нервно поправила сумку на плече, избегая прямого взгляда. Её лицо было слишком спокойным, чтобы это не казалось подозрительным. — Нам нужно просто заскочить туда. Это ненадолго, обещаю, — ответила она с лёгкой улыбкой, которая не вызывала доверия. Элизабет прищурилась, её глаза вспыхнули недовольством. Она посмотрела на Нила, и тот молча кивнул, как бы соглашаясь с её мыслями. Они оба знали: этот взгляд Эммы означал только одно — она что-то задумала. Нил, перекладывая билет из руки в руку, тяжело вздохнул: — Ну и что на этот раз? Эмма изобразила невинность, поджав губы: — Это точно никак не связано с прошлым разом.

***

Первый год их бегства был самым хаотичным. Они метались из одного города в другой, постоянно меняя имена и внешность. Эмма, пытаясь хоть как-то сгладить эту жизнь, придумала «особенный» план на их день рождения. Она сняла уютный домик на озере в надежде провести день вдали от проблем и создать хоть какие-то тёплые воспоминания для близнецов. Приготовила торт, украсила гостиную цветами и шарами, даже купила подарки, тщательно подобранные под их интересы. Но всё пошло не так. Как только они вошли в дом и увидели всё это, Нил застыл, как вкопанный, а Элизабет ошарашенная, резко развернулась к двери. — Ты правда думаешь, что это нас обрадует? — тихо спросила она, её голос дрожал от гнева. Эмма растерянно посмотрела на них. — Я просто хотела... Отпраздновать... — Мы не любим праздновать день рождения. — отрезал Нил. Они знали что этим могли задеть Эмму, но это не отменяло того, насколько они ненавидели этот день. Чем больше Эмма пыталась сблизиться с ними, тем дальше они от неё отдалялись. В тот день она осознала, что их прошлое стало для них тяжёлым якорем, который не позволяет двигаться вперёд. Все её попытки отвлечь их, создать хоть немного тепла и радости, казались бессмысленными. Ни торты, ни подарки не могли помочь им забыть то, что они пережили, и не могли залечить их раны. В итоге она решилась на другое. Эмма рассказала им часть своей собственной истории — о том, как в юности оказалась втянута в неприятности и потеряла всё, что было ей дорого. Она не раскрыла всех деталей, но этого оказалось достаточно, чтобы они увидели в ней не просто «опекуна», а человека, который понимает их боль. После того разговора они стали немного ближе.

***

Теперь, стоя перед ней, близнецы переглянулись, вспомнив тот день. Нил снова посмотрел на билет, словно ожидая, что на нём магическим образом появится другой пункт назначения. — Ты уверена, что в этот раз всё под контролем? — спросил он с лёгкой насмешкой, но без злости. — Абсолютно, — заверила Эмма, поправляя волосы. В свои 35 лет она выглядела моложе своих лет. Её движения были уверенными, голос — бодрым, а манера держаться — лёгкой. Энергия, с которой она носилась по дому или решала проблемы, часто заставляла Нила и Элизабет недоумевать. «Кто не знает, подумает, что ей не больше двадцати», — мелькнула у них обоих мысль, когда они впервые обратили внимание на её неиссякаемую активность. — Надеюсь, в этот раз мы хотя бы не будем убегать. — язвительно бросила Элизабет, намекая на события прошлого. Эмма сделала вид, что не поняла намёка, и улыбнулась, показывая на выход к посадке: — Ну что, идём? Близнецы снова переглянулись. Нил пожал плечами, а Элизабет тяжело вздохнула. — Идём — бросила она, уже мысленно готовясь к очередной неожиданности.

***

Хотя прежде они не бывали ни в Скай-Харбор, ни в аэропорту на северо-востоке Южной Каролины, и там и там царила привычная для любой воздушной гавани спешка. Пройдя через терминал, они с минуту простояли в стороне, пропуская народ - одни торопились в зону прибытия, другие на пересадку. Толпа, как водится, состояла из отпускников, командированных и студентов, возвращавшихся домой на каникулы. Наконец, следуя указателям, они миновали коридор, поднявшись по ступенькам они вышли в зал прилетов. В пятничный вечер он был тесным и многолюдным. Выскользнув через раздвижные двери, они оказались в тёплом и влажном весеннем воздухе. На переходе у светофора уже стояла небольшая группа людей, терпеливо ожидавших зелёный свет. Когда загорелся зелёный, Эмма направилась к припаркованной рядом чёрной, немного потрёпанной машине. Она достала ключи и открыла её. Нил и Сью удивлённо переглянулись, но не успели ничего спросить — Эмма опередила их: – Расскажу всё по дороге, – сказала она с заметным волнением в голосе. Отложив вопросы на потом, они молча сели в машину. Когда они выехали с парковки, Эмма включила кондиционер на слабую мощность и, глубоко вздохнув, начала: – У меня есть одна знакомая. Я несколько раз упоминала её в разговорах. Её нервозность была очевидна, но близнецы ничего не сказали, позволяя ей собраться с мыслями. Они просто сидели и молча слушали. Эмма это заметила и благодарно улыбнулась, хоть и немного натянуто. Через пару минут она продолжила: – Её зовут Бетси Добсон. Мы учились вместе в университете. Нил и Сью хмыкнули, представив Эмму в роли студентки. Она заметила их выражения и, закатив глаза, добавила: – Да, знаю, что вы думаете. Но, в отличие от меня, она с самого начала хотела помогать людям. Оба кивнули, делая вид, что заинтересованы. – У неё был тяжёлый опыт в прошлом, – сказала Эмма, на мгновение отвёл взгляд. Этот жест говорил, что рассказывать подробности она не будет. Близнецы поняли намёк и снова кивнули. – После этого она решила стать человеком, который помогает другим справляться с трудностями. Меня это вдохновило. Я… – Эмма замялась, её щеки начали краснеть. – Я влюбилась в неё. Повисло долгое молчание. Нил и Сью обрабатывали услышанное. Первым заговорил Нил: – И как это связано с нашим приездом? Сью тут же шлёпнула его по затылку: – Игнорируй его. Чем всё закончилось? Эмма горько усмехнулась: – Я испугалась. Думала, что моё прошлое разрушит всё, поэтому просто ушла. И до сих пор жалею об этом. – Так ты хочешь исправить всё сейчас? Или просто извиниться и снова уехать? – уточнил Нил. Сью прищурилась: – Но почему именно сейчас? Эмма посмотрела на них с тенью улыбки: – Вы всё поймёте. Когда машина остановилась у небольшого дома, Эмма первой вышла наружу. Близнецы последовали за ней, сдерживая поток вопросов, которые ко пились у них с каждой секундой. Дверь открыла женщина средних лет в выцветшей домашней одежде. Её каштановые волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались несколько прядей. В воздухе витал запах горячего шоколада, смешанный с ароматом чего-то слабо знакомого — старого дерева или выветрившегося лосьона. Она казалась удивлённой. — Здравствуй, Бетси, — первой заговорила Эмма, явно чувствуя себя не в своей тарелке. — Аманда? — Женщина моргнула, словно не веря собственным глазам. — Мы можем поговорить внутри? — спросила Эмма, заметно нервничая. Бетси молча отошла в сторону, жестом приглашая их войти. Нил и Сью обменялись быстрым взглядом, но ничего не сказали. Взяв инициативу, Эмма первой переступила порог, оставляя близнецам только один выбор: следовать за ней. Дом оказался маленьким, но уютным. С порога чувствовалась какая-то странная, почти неправильная для них двоих, атмосфера — тепло и спокойствие. Бежевые обои, несколько фотографий на стенах, пара пледов на спинке дивана. Нилу это напомнило что-то настолько далёкое, что он даже не пытался зацепиться за воспоминание. — Значит, они твои дети?— наконец сказала Бетси, переводя взгляд на Нила и Сью. Её тон был мягким, но в нём угадывалось нечто большее. Не вопрос, скорее утверждение. Эмма открыла рот, словно собиралась что-то возразить, но споткнулась на первых же словах. — Нет. Ну, то есть... да. Но не совсем. Слова путались, и Эмма нервно сжала руки. Нил отметил, как её пальцы побелели от напряжения. — Всё сложно, — сдалась она, сделав тяжёлый вдох. Бетси кивнула, переводя взгляд на близнецов. Она улыбнулась. Тепло, почти матерински. Нилу стало не по себе. — Присаживайтесь, — предложила она, указывая на диван. — Мы можем поговорить наедине? — тихо спросила Эмма. Впервые за долгое время Нил видел её в таком состоянии. Эмма всегда держала всё под контролем. Даже когда их преследовали люди отца, она казалась несгибаемой, будто волноваться — это роскошь, которую она не могла себе позволить. Но сейчас её нервозность чувствовалась в каждом жесте, и это было странно. — Конечно, — спокойно ответила Бетси. Нил сел на диван рядом с Сью, оставляя между ними достаточно места, чтобы не нарушать её личные границы. Он давно заметил, что она не любит, когда кто-то вторгается в её пространство, и это касалось и его. Со временем она начала раскрываться, понемногу доверяя ему. Каждое это доверие было как редкая ласка, которая значила для него больше, чем он готов был признать. Бетси и Эмма скрылись за дверью, ведущей на террасу. Сью тем временем включила телевизор. — Как думаешь, о чём они говорят? — спросила она, лениво переключая каналы. Нил пожал плечами. — Понятия не имею. Но Эмма выглядит так, будто сейчас лопнет. Сью усмехнулась, но её взгляд был отстранённым. Сью щёлкала пультом, просматривая каналы с таким безразличием, словно искала не передачу, а смысл жизни. В конце концов, вздохнув, она выключила телевизор и бросила пульт на диван. Нил, разумеется, тут же его подобрал и включил телевизор снова. Он без слов пролистал каналы, пока не нашёл матч по экси, после чего увеличил громкость. Сью закатила глаза. Это был её универсальный жест — она использовала его так часто, что, казалось, могла бы запатентовать. Через пару минут, как Нил и ожидал, она всё-таки втянулась. Они начали обсуждать стратегии, время от времени прерываясь, чтобы поспорить о правильности того или иного хода. Оживлённо комментируя стратегии команд, мелькающие на экране. Они так увлеклись, что не заметили, как пролетел час. Когда Эмма и Бетси вернулись, Нил тут же выключил телевизор. Он взглянул на Эмму, пытаясь понять, всё ли с ней в порядке, словно ожидая увидеть признаки ссоры или травмы. Но, убедившись, что она невредима, он наконец расслабился. Тем не менее, обе выглядели слегка растрёпанными, как будто провели этот час в напряжённом разговоре. — Извините, что не представилась раньше, — сказала Добсон, поправляя пучок на голове. — Меня зовут Бетси Добсон. Можете звать меня Би или как вам будет удобно. Её искренняя улыбка и спокойствие показались Нилу почти подозрительными. Она без труда выдерживала изучающие взгляды близнецов, словно прекрасно понимала, что они размышляют, что именно рассказала о них Эмма. Эмма, напротив, избегала их взглядов, будто пыталась стать невидимой. Но Бетси не торопила их, позволяя самим решить, что сказать. Сьюзан первой нарушила молчание. — Меня зовут Сьюзан, а это мой брат Нил. — Приятно познакомиться, — ответила Би с радостной теплотой, отчего напряжение слегка спало. Но ненадолго. Снова воцарилась неловкая тишина, которую Бетси прервала и в этот раз: — Может, чаю? Кофе? Или горячий шоколад? — Горячий шоколад? — переспросил Нил, поднимая бровь. — Да, я обожаю его, — сказала Бетси, будто это было самым очевидным фактом в мире. Нил проигнорировал её слова и переключился на Эмму. — Мы не закончили? — спросил он, и в его голосе прозвучал вызов. — Нам нужно кое-что обсудить, — вмешалась Эмма. Сью положила руку на затылок Нила, слегка надавив, чтобы успокоить его. Это был её способ сказать: Успокойся. — Кофе, — наконец сказал Нил, откидываясь на спинку дивана. — Горячий шоколад, — добавила Сью, как ни в чём не бывало. Нил уставился на неё, как будто она только что предала их общий тайный союз. — То, что тебе не нравится сладкое, — пожала плечами Сью, не глядя на него, — не значит, что мне тоже. — Поможешь мне? — спросила Бетси у Эммы, прежде чем уйти на кухню. Эмма кивнула и последовала за ней, оставляя Нила и Сью одних. Сью прищурилась, её взгляд стал цепким, словно она искала скрытые смыслы в обыденных вещах. — Тебе не кажется это подозрительным? Нил мельком взглянул на сестру и пожал плечами. — То, что мы до сих пор здесь сидим, уже подозрительно, — отозвался он, откинувшись на спинку дивана. Сью, как обычно, пропустила его сарказм мимо ушей. — Они тянут время, — сказала она, чуть тише, но с той же уверенностью. — Значит, разговор будет серьёзным. Нил поднял бровь. — О чём ты? Думаешь, Эмма собирается нас бросить и начать свою жизнь с чистого листа? Сью взглянула на него боковым зрением, её лицо оставалось неподвижным, но в уголках губ мелькнуло что-то, напоминающее усмешку. — А это возможно? — Не знаю. Нил вздохнул, чувствуя, как внутри растёт беспокойство. Как бы он ни хотел думать, что всё происходящее не имеет к ним отношения, он не мог избавиться от тягучего чувства тревоги. Сью тоже волновалась, хотя внешне и выглядела собранной. Её плечи чуть напряглись, а пальцы, лёгкие и привычные в своих движениях, начали заплетать маленькие косички на кончиках его волос. Это было её способом успокоить себя и привести мысли в порядок, и Нил знал, что сейчас они думали об одном и том же. Как бы то ни было, Эмма была им дорога. Они никогда не говорили об этом вслух, как будто признание этой привязанности могло что-то сломать. Но молчание не мешало взаимопониманию. Они знали, что, несмотря на своё прошлое, Эмма стала для них чем-то большим, чем просто человек, помогший им сбежать. Сью сосредоточенно плела косички, а Нил, прикрыв глаза, молча принимал это, как одно из тех редких проявлений доверия, которые они могли себе позволить.

***

Когда они вернулись в комнату с кружками в руках, Эмма поставила их на стол и уселась в кресло сбоку, будто села туда по привычке. Бетси тем временем достала из тумбочки папку. Обычную, неприметную, как и всё остальное в этом доме. Первым, что пришло в голову, было, что это могли быть их новые паспорта — Но почти сразу Нил осознал, что Бетси не могла заниматься фальшивыми документами. Она была психологом, и такие вещи точно не входили в её компетенцию. Она уселась рядом с Эммой. Через мгновение и заговорила: — Эта папка для зачисления в университет. Нил нахмурился, будто слова имели другой вес, чем они сами. — Университет? — Да, университет Пальметто, — подтвердила Эмма, её голос спокойный, но в глазах читалась тень чего-то тяжёлого. Сью, как всегда, была на шаг впереди. Она не оборачивалась, не меняла выражения лица. Просто задала вопрос, как будто говорила о погоде: — Ты хочешь, чтобы мы подписали эти бумаги и стали студентами? Нил перевёл взгляд с сестры на Эмму. — Да, — коротко ответила Эмма. — На ваш матч по игре пришел посмотреть один Тренер. Пальметто? Тренер? Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. — Подожди. Раз ты говоришь про тренера Близнецы переглянулись, и всё стало ясным. — «Лисы». Университет Пальметто. — одновременно произнесли близнецы. Технические трудности, сказал Ваймак по телику. Под этим завуалированным выражением подразумевалась попытка самоубийства, которую совершила Джейни Смоллз, новый игрок команды. Лучшая подружка обнаружила ее со вскрытыми венами в ванной и, к счастью, успела доставить в больницу. Последнее, что слышали близнецы, – Джейни поместили под надзор психиатров. «Типично для “Лисов”», – бестактно ляпнул ведущий новостей, хотя, надо признать, не преувеличил. «Лисы» из университета Пальметто представляли собой сборище талантливых отбросов и беспризорников: Ваймак комплектовал свою команду исключительно выходцами из неблагополучных семей. Его намерение сделать из «Лисьей норы» некое подобие реабилитационного центра в теории выглядело замечательно, однако на деле подопечные Ваймака представляли собой группку изломанных жизнью одиночек, не способных сплотиться даже на время игры. В Национальной студенческой спортивной ассоциации (НССА) «Лисы» значились как самая малочисленная команда и безнадежный аутсайдер, на протяжении трех лет плетущийся в хвосте рейтинга. За прошлый год они здорово прибавили – все благодаря упорству капитана и усилению линии защиты, – однако критики по-прежнему не воспринимали их всерьез. Постоянные плохие результаты начали раздражать даже КРЭ – Комитет по регламенту экси. А потом к команде присоединился Кевин Дэй, некогда завоевавший титул чемпиона страны. Для «Лисов» это стало лучшим, что могло с ними произойти. Это было причиной, по которой он не мог принять предложение Эммы. Они не видели Кевина уже почти восемь лет и не горели желанием встретиться с ним снова. Не все двери стоит открывать; в случае близнецов от этого зависела их жизнь. Почему Эмма, которая всегда была их опорой, теперь предлагала что-то настолько опасное? Сью первым не выдержала. – Подождите, прежде чем что-то говорить… – Эмма, увидев их реакцию, попыталась успокоить их, но её голос дрожал, и это только усугубило их тревогу. Сьюзан не выдержала и заговорила на французском, её голос звучал как резкий удар. – Я ослышалась? Что ты несёшь? Там же Кевин Дэй! Нил ощущал, как её слова откликаются эхом в его голове. Кевин. Как можно было так спокойно об этом говорить? Как можно было предложить им поступить в университет, где их, возможно, найдет кто угодно, включая людей их отца? Эмма замолчала, понимая, что её слова вызвали бурю в них. Бетси сидела рядом, тихо, с каким-то выражением лица, которое Нил не мог понять, но она не вмешивалась, давая Эмме продолжить. Эмма тоже встала, её глаза метались по комнате, и она пыталась собраться с мыслями. Понимала, что они не поймут её сразу. – Подождите. Я прошу, выслушайте меня, – сказала она с болью в голосе. – О чём ты вообще? Ты предлагаешь нам пойти в руки смерти? – Сью продолжала говорить на французском, её слова, полные отчаяния и негодования, резали воздух. Нил почувствовал, как его голова начинает работать на износ. Он знал, что для них риск — это повседневность, но что если это действительно та грань, после которой не будет пути назад? Как они могли довериться кому-то, кто даже не мог предугадать, какие последствия могут быть для них? Что будет, если Кевин или кто-то из его людей всё-таки заметит их? – Раз они так легко нас нашли, то люди отца… – Сью выдохнула, её слова потонули в воздухе, но Нил знал, что она не сомневается: их прошлое было всегда с ними. Эмма перевела взгляд на них, и, видя их испуг, поспешила успокоить. – Нет, это не так, – сказала она, но голос её звучал неуверенно, как будто она сама не была уверена в том, что говорит. Она переключилась на французский, её слова сбивались. – Как ты можешь утверждать это? – Нил не мог понять, как она могла быть такой уверенной, несмотря на их страх. Он сжался, ожидая худшего. Сью спросила то, о чём Нил думал: – Как они вообще узнали о нас? Эмма вздохнула, глаза её метались, и она была явно напряжена. Но ответила спокойно. – Тренер Эрнандес отправил видео с вашей игрой. Он думал, что вам стоит продолжить играть в экси. Эмма замолчала, и Нил, услышав её слова, почувствовал, как его сердце сжалось. Всё это казалось чересчур легкомысленным, как какой-то шанс, который они просто не могли позволить себе взять. – Почему ты не сказала нам? – Нил спросил тихо, но голос его дрожал от раздражения. Почему она так молчала? Почему не предупредила их, что их игра теперь может стать причиной проблем? Эмма опустила голову, признавая свою ошибку. – Я тоже не знала, пока они не подошли ко мне. Кевин выглядел так, как будто видел вас впервые. Сью, её лицо искажено сомнением, всё ещё не могла поверить. – Он не узнал нас? – она спросила, но Эмма уверенно ответила: – Нет. Я уверена в этом. Он не узнал вас. Но они дали мне документы и сказали, что будут ждать ответа. – Я отказываюсь. Даже если он нас не узнал, это не значит, что другие не узнают. – Она всё сказала прямо, как всегда, без всяких прикрас. Рико. Нил знал, о чём она говорит. Эмма, услышав её слова, немного помолчала, собираясь с мыслями. – Я не предлагаю вам оставаться там до конца учебного года. Мы всегда можем уйти если что то пойдёт не так. — заверила их Эмма. – Так вы сможете познать, что такое жизнь обычных людей, – предложила Эмма. – Мы не обычные люди, Эмма. И нам ими не стать. – Но... Договорить ей Сью не дала. – Ты говоришь, что покажешь нам жизнь обычных людей? – спросила Сью. Эмма кивнула. – Ну а что потом? Что если мы привяжемся? Не захотим уходить. Нас тогда найдут, и все наши попытки вырваться из лап отца окажутся напрасными. – Сью была в ужасе. Для Нила её слова были пощёчиной, они так и сочились болью. Он невольно вспомнил их прошлое, как они бежали с таким отчаянием, что бы выжить. – А чем эта жизнь отличается от того, что было там? – спросила Эмма. – Вы даже понятие не имеете, каково это – жить без страха за свою жизнь. – Эмма, – начал Нил. – Нет, молчи. Да, мы уедем, и что потом? Мы так и будем бежать всю жизнь, пока ваш отец нас не поймает, – смотря на близнецов, утверждала Эмма. – А что ты предлагаешь тогда? Поднести нас на блюдечке? – спросила Сью. – Я лишь хочу дать вам хорошие воспоминания. И это чёртов экси делает вас счастливыми. Сьюзан молчала, не зная, что ответить. Так же как и Нил. – Я знаю, что это опасно, но разве это жизнь? У вас кроме друг друга нет больше ничего. Просто подумайте. Предложив это, Эмма поставила папку на стол. Бетси, поняв, что диалог закончился, тоже встала, оба скрылись за дверью. Сьюзан со вздохом упала на кресло. Нил прожигающе смотрел на документ. Будто от этого он мог исчезнуть. Оба молчали. Каждый находился в собственных раздумьях. Кажется, это продлилось... Минуту? Час? День? Неделю-две? Их долгое молчание прервала Сьюзан. – Что ты думаешь об этом? – А ты? На это она лишь тяжело вздохнула. Нил за всё это время, стоявший, сел рядом. – Она в чём-то права, – ответил Нил. – Лучший выход – исчезнуть. Даже если Кевин нас не узнал, – строго произнесла Сью. – Что если нам попробовать? – предложил он. Нил знал, что затея хреновая. «Лисам» и так уделяют в новостях много внимания, а с переходом Кевина станут уделять ещё больше. Им попадать в фокус ни к чему. По-хорошему им надо разорвать контракт на мелкие кусочки и валить. Сбежать – значит выжить, но ведь они и без того заняты исключительно выживанием. Их жизнь – это постоянная смена имен и мест, постоянное бегство без оглядки. Как только где-то осел – собираешь вещи и подрываешься. Инстинкт самосохранения ожесточенно боролся с желанием, и эта борьба повергала Нила в бессильную панику. – Университет… – пробормотал он себе под нос. Звучит как мечта, а на вкус как пепел. Сьюзан сосредоточила всё своё внимание на него. – Если по словам Эммы он нас не узнал... – Что если узнает? – спросила Сью. – Мы всегда сможем сбежать, – ответил Нил. – Что насчёт Рико? – Как и сказала, Эмма, мы можем уйти в любой момент. Сьюзан снова взглянула на бумаги. Оба прекрасно понимали: тюрьма не задержит отца надолго, и в матче-реванше им просто не выжить. Арифметика проста, но она не делает выбор легче. «Может, это плохая идея? Может, не стоит забывать, что им не выжить? Что если этого хочет только он? Что если из-за его глупой мечты Сьюзан пострадает?» – Хорошо. Давай попробуем, – ответила Сью. – Эмма права, лучше умереть, хоть с какими-нибудь воспоминаниями о хорошем. С этими словами она взяла ручку и подписала, не став читать, так как знала, что Эмма всё уже изучила. Нил, взявшись за ручку, тоже поставил подпись. Дальше Сью написала Эмме сообщение. Через некоторое время, они вернулись, Нил передал ей документы. Взглянув на него она широко улыбнулась. Как и Бетси. Но что то не укладывалось. – Вопрос: как эта папка оказалась у Бетси, если она была у тебя? – спросила Сью. Эмма с хитрой усмешкой начала. – Я отправила ей по почте, когда начала копать под университет, то узнала, что Би работает там, – ответила на французском Эмма. – То есть, двух зайцев одним выстрелом, – заключил Нил. – Возможно. Это был шанс, как и для меня, как и для вас. – Что если случится непредвиденное, и нам придётся исчезнуть? – спросила Сью. – Я в каком-то смысле рассказала ей о своей жизни, если бы она сказала мне уйти, я бы ушла. – То есть, ты дала выбрать? – скорее утвердительно, чем вопросительно, сказал Нил. – Да. Так и есть, – ответила Эмма. – И ты рассказала, что подвергаешь её риску умереть? – спросила Сью. – Да. – И она всё ещё согласна? – удивлённо, посмотрев на Бетси, спросил Нил. – Да, она согласилась, – сообщила Эмма. – Да она похоже сумасшедшая. – сказав это, Сью отхлебнула горячего шоколада. За всё это время он уже успел остыть, но вкус оставался прежним. Так что это её не останавливало. Нил смотрел на неё, так будто она из другой планеты. Впрочем, это мало её волновало. – Если хочешь, я могу приготовить тебе новый кофе, – предложила Бетси. Нил кивнул. Забрав его стакан, она ушла на кухню, за ней пошла и Эмма. – Да здравствует новая жизнь? Теперь у нас полноценная семья, – с сарказмом сообщила Сью. – Очень смешно, – фыркнул Нил.