ʙᴇᴩноᴄᴛь до ᴨоᴄᴧᴇднᴇй ᴧжи

Время летит непростительно быстро. Порой оно настолько скоротечно, что ты не успеваешь сполна насладиться отдельными моментами собственной жизни и запечатлеть их в своей памяти. Также у времени есть ещё один довольно весомый недостаток: оно останавливается, когда ты теряешь дорогого сердцу человека. Прошлой осенью Генри остался совсем один. Сначала у него внезапно забрали дочь, а потом на фоне регулярных ссор от Эмили ушла и жена. Однако он не посмел винить её в чём-либо, ведь после смерти Шарлотты их пути окончательно разошлись.

Абсолютная пустота.

Генри всегда считал, что родители не должны хоронить своих детей, но судьба распорядилась иначе. Точнее, не судьба, а хладнокровный убийца, о котором Эмили думал сутки напролёт. Его охватила жажда мести. Он не мог спать, заметно осунулся, лицо обросло щетиной, под глазами залегли глубокие синяки, а болезненная худоба выдавала полное отсутствие аппетита. С позволения Уильяма Генри перешёл на удалённый формат работы и решил разобраться в этом ужасном преступлении самостоятельно. Ему необходимо поймать убийцу и восстановить справедливость. Для Эмили это стало новым смыслом жизни и толчком к настоящему безумию. За порогом время летело по-прежнему быстро, и лишь в доме Генри оно застыло с того рокового дня. Прошло уже два месяца, за весь этот период его несколько раз навестил Афтон, которого фактически завалило делами. Что логично, поскольку сейчас на нём держится весь бизнес. Он сам совсем недавно, в начале прошлого года, похоронил младшего сына — Эвана. Эмили не понимал, как Афтон до сих не свихнулся после потери двух членов семьи. В гибели Клары вовсе косвенно был виноват Генри, ведь в коде искусственного интеллекта первого прототипа Балоры произошёл сбой, из-за чего она напала на Клару и нанесла ей смертельные увечья. Проект закрыли. Уильям, конечно, говорил, что никого не винит в случившемся, но Эмили так не считал. Он винил, винит и будет винить в этом себя. Так или иначе было приятно видеть лучшего друга в столь тяжёлое время и, кажется, он даже пытался подбодрить Генри. У Уильяма это всегда получалось плохо, но были приятны и нелепые попытки. Эмили очень ценил это, а учитывая, через что прошёл Афтон, ценил вдвойне. Позже из газет Генри узнал, что пропало ещё пятеро детей, и он подсознательно связал это с убийством Чарли. Эмили больше не мог вариться в своём безумии один, поэтому в очередной холодный вечер сделал быстрый звонок, собрался и вышел на улицу. Выпал первый снег. Он вдруг вспомнил, что сегодня Рождество. — Как свежо… Тихо сказав это самому себе, Генри поднял ворот своего чёрного пальто и побрёл к автомобилю. Уже через полчаса он был на пороге дома Афтонов и не успел постучать, как ему открыла дверь рыжеволосая девочка. Она в миг засияла от радости. — Здравствуйте! — Здравствуй, Элизабет. С Рождеством тебя! И прости, что без подарка. Твой папа дома? Генри натянуто улыбнулся в ответ. Он представить не мог, каково сейчас этому чудесному ребёнку. За столь короткий срок потерять маму, младшего брата и лучшую подругу. Слишком много боли. Шарлотта очень любила Элизабет и считала её своей сестрой. — Эм, да. Но он сказал, чтобы его никто не беспокоил! — Ничего страшного, мне можно. Я пройду? — Проходите. Он у себя в комнате, — Элизабет отошла в сторону и впустила Генри в дом. — Благодарю. Эмили окинул тёмную неопрятную гостиную беглым взглядом. Было видно, что домом давно никто не занимался, в нём царила довольно траурная атмосфера. Со стороны кухни послышался лязг посуды, и Генри направился туда. — Здравствуй, Майкл. Парень молча кивнул в знак приветствия и вернулся к готовке. На его скуле Генри заметил внушительных размеров синяк, что означало одно: Уильям поднимает на него руку. Эмили тихо вздохнул, после чего быстрым шагом направился на второй этаж и постучал в дверь комнаты Афтона. Его нельзя было оставлять одного, иначе он снова покалечит либо себя, либо других. — Дружище, ты здесь?

Тишина.

После смерти Чарли она сводила Генри с ума, и он уже успел накрутить себя, что с Уильямом произошла беда. — Уилл?.. В приступе паники Эмили распахнул дверь и увидел его лежащего в постели, а вокруг кровати были разбросаны какие-то таблетки, чертежи и рекордное количество пустых бутылок из-под спиртных напитков. Афтон лежал под одеялом практически с головой, лицом к стене. Со стороны казалось, что он не дышит. — Уилл? — Генри подбежал к кровати и нервно потряс друга за плечо.

Никакой реакции.

— Уилл! — Эмили тряхнул его сильнее. — Какого чёрта? — с тихим стоном Уильям потёр один глаз и развернулся на спину, явно не ожидая увидеть Генри здесь и сейчас. — Что ты тут делаешь? — Господи, живой… — Эмили облегчённо выдохнул. — Я решил навестить тебя. — Как мило с твоей стороны. — Мне сказали, что ты не появлялся в пиццерии неделю, — Генри сел поудобнее. — Что случилось? — Ничего. Афтон проснулся окончательно и при помощи Эмили сел на кровати. Из одежды на нём были только растянутые домашние штаны, поэтому практически все его шрамы оказались оголены. Генри впервые увидел их после того страшного дня. Они выглядели так, словно Уильяма зажало в пружинном костюме не несколько лет назад, а буквально вчера. Эмили винил себя и за это, считая, что к данной трагедии снова привела его невнимательность. Он создал костюм Спринг Бонни и допустил фатальную ошибку. Ошибку, которая едва не стоила Уиллу жизни. Со стороны могло показаться, что Генри с перерывом в несколько лет пытается убить семью Афтонов. Эмили до сих пор помнит тот самый щелчок и истошные крики Афтона, которые быстро перешли в какофонию из булькающих хрипов. Помнит, как пытался разжать костюм, который поддался лишь после второго схлопывания. Помнит, как пытался остановить реки крови и держал на руках захлёбывающегося этой же кровью Уильяма.

Её было слишком много.

Помнит, насколько тяжёлой и мучительной была реабилитация, а фантомные боли преследовали его ещё несколько лет. Интересно, мучает ли Афтона эта боль сейчас? Пострадало ли после этого случая его психическое состояние? Ведь они никогда не говорили на данную тему. — Тебе нужна помощь? — Генри опустил руку на плечо Уильяма, отчего тот слегка вздрогнул. — Обойдусь. Сам как? — Жить можно, — солгал Эмили. — Врёшь ведь. — Тебе нужна правда? — По возможности. — Тогда могу смело сказать, что мне хочется сдохнуть, — Генри криво улыбнулся, неосознанно сжав плечо Уильяма. — Понимаю, — Афтон поморщился от лёгкой боли, но чужую руку не убрал. Эмили заметил, как Уилл сжал пальцами одеяло, и тут же отпустил его плечо. Стало неловко. — Чёрт, прости… — Генри неуверенно потёр руками и отвёл взгляд в сторону, заметив лежащего возле подушек плюшевого Золотого Фредди. — Хватит извиняться, — Уильяма всегда раздражала эта привычка, а сейчас она бесила вдвойне. — И не извиняйся за то, что извиняешься. — Хах, хорошо, — Эмили впервые за столько времени улыбнулся искренне. Почему-то стало немного спокойнее. Афтон задержал на нём взгляд и наконец заметил внешние изменения. Выглядел Эмили просто ужасно, хотя сейчас в этом плане они оба держали одну и ту же планку. Чувствовал ли Уильям угрызения совести? Ведь именно он забрал у Генри его дочь, тем самым разрушив его семью и втоптав в грязь его жизнь. Сделал всё, чтобы лучший и единственный друг страдал. Так жаль ли ему?

Нисколько.

Пусть убийство и было совершено в порыве необъяснимой ярости, оно являлось своеобразным актом мести. Из года в год Афтон наблюдал за тем, как семья Эмили процветает, когда он едва сводил концы с концами в попытках прокормить и воспитать троих детей после смерти жены. Всё, что получил Уильям от Генри в столь тяжёлый период — это дежурные фразы и чувство тотального одиночества, так как Эмили был слишком занят своей идеальной личной жизнью. Афтон нуждался в поддержке своего друга. С того момента приступы гнева с невероятной жаждой убийств накрывали Уильяма всё чаще и чаще, мешая рациональному изучению ремнанта. Афтону необходимо вернуть Клару и Эвана, а Шарлотта, она же Марионетка, поможет ему в этом. Уильям считал, что он ничем не хуже других и также заслуживает счастья. — Ты ел? — Эмили вытянул его из собственных мыслей. — М? — Афтон поднял пустой взгляд. — Ты совсем исхудал. — На себя бы лучше посмотрел. Ты когда последний раз спал? — Не помню. — То-то же. Уильям спустил ноги на пол и поморщился от ноющей боли во всём теле, а голова раскалывалась так, словно её пронзила стрела. Кто бы мог подумать, что от горя он впадёт в депрессию и с завидной периодичностью будет заливать в себя алкоголь. Если б Генри не навестил его, очередная попойка затянулась бы ещё минимум на неделю. Но почему он решил прийти именно сейчас? Генри внимательно наблюдал за Уильямом. Тот кожей чувствовал его пристальный взгляд, отчего на секунду в голову закралась мысль, что он о чём-то подозревает. Но это были всего лишь больные домыслы Афтона, поскольку через несколько секунд Эмили подвинулся ближе и снова прикоснулся к нему, опустив руку на спину. Уильяму такое поведение показалось максимально странным, однако он никак не препятствовал действиям Генри исключительно из интереса. Неужели за эти месяцы он настолько изголодался по живому общению и хоть какой-то тактильности? Или Эмили считает, что общее горе настолько сблизило их? — Что это за таблетки? — Генри кивнул в их сторону. — Обезболивающие и снотворные. — И ты мешал их с алкоголем?! — Ну… да? Неожиданно для Афтона Эмили не на шутку разозлился, и это отчётливо читалось на его лице. Он поджал губы и покачал головой, явно сдерживая себя то ли в словах, то ли в действиях. Уильяма это начало немного забавлять. Генри в принципе являлся заботливым человеком, а сейчас ему не о ком заботиться. Разве что об Афтоне. — Всё же хорошо. — Не делай так больше, — Эмили мрачно посмотрел на улыбающегося Уилла. — Какого хрена ты лыбишься? — Что не так? — А то ты не знаешь! — Боже, ты решил закатить мне истерику? — А ты решил угробить и себя, чтобы оставшиеся дети угодили в приют?!

«И чтобы я остался совсем один?»

Афтон вскинул брови и хотел было возразить, но Эмили вовремя понял, что перегнул палку и заключил его в крепкие объятия. Они были настолько сильными и отчаянными, что у Уильяма затрещали кости, а шрамы начали неприятно ныть. Однако он старался не обращать на это внимания и обнял Генри в ответ, тем самым отзеркалив его действие. Не так сильно, но довольно ощутимо. — Всё будет хорошо. Мы справимся с этим, Генри. Афтон тихо вздохнул и прижал умолкнувшего и слегка подрагивающего Эмили поближе к себе. Эти слова стали спусковым крючком для подавленных эмоций, которые сейчас вырвались наружу. Генри тихо зарыдал, вцепившись в Уильяма как в спасательный круг. По ощущениям Эмили действительно будто тонул. Тонул в своём горе и в своей тьме, которая почти поглотила его, а единственным лучиком света теперь был Афтон. — Мы не смогли защитить их… — Генри тихо всхлипнул, уткнувшись носом в плечо Уильяма. — Я не смог защитить её… Афтон ощутимо вздрогнул, стараясь не давать волю своим эмоциям. Казалось, что за эти месяцы он выплакал все слёзы, однако из-за истерики Эмили они снова рвались наружу. Уильям эгоист. Но он скучал по Кларе. Скучал по Эвану. Однако как эгоисту ему было плевать на Чарли. Афтон сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, обняв Генри чуть крепче и начав гладить его по спутанным кудрявым волосам. Таким образом он пытался хоть как-то успокоить его, почувствовав что-то вроде… сожаления? Уильям пока не понимал, что это за ощущение. — Жизнь на этом не заканчивается. Мы справимся. Эмили слегка отстранился от Афтона и взглянул на него непростительно красивыми зелёными глазами. Он не понимал, как Уилльям может рассуждать в таком ключе. — Да как тебе это удаётся?! — Что? — Афтон вскинул бровью. — Ты столько потерял… перенёс столько боли, но всё равно находишь силы и слова для поддержки. Как? — Я не знаю. Порой мои чувства и эмоции просто отключаются. Генри медленно провёл ладонью по плечу Уильяма, кожей чувствуя выступающие узоры из шрамов. Они были красивые. Теперь Афтон следил за этим молча, к удивлению Эмили не отталкивая от себя и не препятствуя ему. Лишь сейчас до Генри дошло, что Уилльям какой-то горячий. — Эй, у тебя нет температуры? — Что? Понятия не имею. — Как твоё самочувствие? — Посмотри на меня и догадайся сам, — усмехнулся Афтон. — Так, где градусник? — неожиданно для Уильяма Генри встал с кровати. — Эм, внизу. Должен быть в аптечке на кухне. — Подожди меня здесь, я скоро. Эмили вышел из комнаты, оставив недоумевающего Афтона переваривать всю эту абсурдную ситуацию. Пока Генри ходил за градусником, Уильям успел натянуть футболку, встать и почувствовать повышенную температуру через головокружение, сильную ломоту в теле и резко накатившую слабость. Из-за этого ему пришлось снова сесть на кровать и дождаться Эмили, который пришёл уже через пару минут и померил её. — Тридцать девять и пять! — воскликнул Генри, глядя на градусник. — Ты простыл? — Понятия не имею. Кроме температуры никаких симптомов простуды нет. — Голова болит? — После запоя она должна болеть, разве нет? — Я попросил Майкла заранее приготовить тебе жаропонижающее. Уильям внезапно замолк и отвёл взгляд. Несколько дней назад он в порыве пьяного гнева снова сорвался на Майкле, сильно ударив его по лицу. Не было смысла лукавить, Афтон до сих пор винил его в смерти Эвана. Несмотря на такое отношение, Майкл всегда молча приносил отцу приготовленную еду, надеясь, что он съест хоть что-то. Пытался заботиться о нём. Парень чувствовал вину и даже хотел понести наказание, но следствие решило, что это был несчастный случай. И это действительно был несчастный случай, ведь Майкл планировал просто пошутить над младшим братом. Припугнуть его и посмеяться над этим с друзьями, не более. Но никак не убить. Эмили заметил переменившееся настроение Афтона и сел рядом с ним, стараясь хоть как-то поддержать его. Трагедия была слишком неоднозначной, чтобы делать какие-либо выводы, но одно остаётся точным наверняка: — Майкл такой же ребёнок. Твой ребёнок. Прошу, не срывайся на нём. Сглотнув вставший в горле ком, Уильям наклонился вперёд и закрыл лицо руками. Он не знал, как простить Майкла за смерть Эвана. С одной стороны Генри был прав, а с другой стороны убийство было совершено руками Майкла. — Мне нужно время. — Если хочешь, он может некоторое время пожить у меня. Прости, нужно было предложить это раньше. — Что? — Афтон посмотрел на Эмили. — Вам сейчас лучше не пересекаться. Необходимо время, чтобы вы оба пришли в себя. Либо между вами должен быть кто-то, кто сможет сгладить углы. — Ты уверен, что хочешь забрать его? — Конечно! Поверь, со мной он будет в безопасности. Уильяму понравилось предложение Генри, поскольку им и правда стоило держаться друг от друга подальше. По крайней мере первое время. — Хорошо. Тогда скажешь ему сам? — Без проблем, дружище. Но справишься ли ты с Элизабет? — В смысле? — Я хотел сказать, в состоянии ли ты сейчас ухаживать за ней? Насколько я понимаю, весь быт на Майкле. — Я… — Афтон нахмурился. — Не бойся просить о помощи, мы же друзья.

«Мы же друзья».

«Где же ты был, когда я по-настоящему нуждался в тебе?» — пронеслось в голове Уильяма. Афтон кивнул и перевёл озлобленный взгляд на вошедшего в комнату Майкла. Он старался не смотреть на отца, поэтому Эмили сам подошёл к нему и забрал кружку с разведённым лекарством. — Спасибо. — Не за что. Что-нибудь ещё? — Нет, ничего. Майкл поспешил покинуть комнату, так и не взглянув на сверлящего его взглядом Уильяма. Генри сел рядом с ним и протянул кружку. — Держи. Только аккуратнее, горячо. Афтон переключился на Эмили, взял кружку и сделал пару глотков. Стоило поехать сегодня в подземную обсерваторию, чтобы продолжить изучение ремнанта, но сил на это просто не было. Уильям, сам того не заметив, усмехнулся мысли о том, что можно было попросить Генри поехать допрашивать собственную дочь, душа которой заточена в аниматронике. — Ты чего? — Эмили слегка улыбнулся. — Да так, вспомнилось кое-что. — Что же? — Как ты собрал аниматроника пса и при первом же включении он сложился пополам, — солгал Афтон. — Боже, нашёл что вспомнить, — улыбка Генри стала шире. — Так или иначе ты отличный инженер. — Ты так думаешь? — Я в этом уверен. В воздухе повисла тишина. Эмили понимал, что пора идти к себе, но дом Афтонов до ужаса не хотелось покидать. Здесь было оживлённо, а время, несмотря на горечь утраты, всё равно упорно шло вперёд. Уильям будто прочитал его мысли. — А знаешь, оставайся у нас. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Ты сам сказал, что между мной и Майклом кто-то должен быть. Этим кем-то будешь ты, — Афтон поставил наполовину пустую кружку на прикроватную тумбу. — И мне действительно понадобится помощь в быту и с Элизабет. — Я даже не знаю, мне как-то неудобно… — Генри неловко потёр плечо. — Неудобно надевать костюм Спринг Бонни будучи пьяным. Ну так что? — Хорошо, тогда я съезжу за своими вещами и вернусь, — Эмили поднялся на ноги и хрустнул поясницей. — Без проблем. — А ты пока лежи отдыхай. — Есть, сэр, — Уильям шуточно отдал честь. Поездка туда и обратно заняла час. Генри взял максимум вещей и все необходимые гигиенические принадлежности, оставив позади свой застывший во времени дом. Однако когда он вернулся к Афтонам, Уильяма уже не было на месте. — В смысле уехал?! — Эмили вскинул руками и посмотрел в окно. Машины действительно не было. — Куда он вообще мог свалить? — Не знаю, отец уехал сразу после вашего ухода, — спокойно произнёс Майкл. — И даже ничего не сказал, — обиженно добавила Элизабет. — Так, я сейчас позвоню ему. — Бесполезно, он не берёт трубку, — Афтон младший скинул грязные тарелки в раковину. — Может, поехал в офис… но что ему там делать на ночь глядя? — Вернётся, куда он денется, — фыркнул Майкл. — У него жар, а он сел за руль! Генри был вне себя от бешенства. Он не понимал, насколько безалаберным нужно быть, чтобы так относиться к своему здоровью. И какие дела могут быть настолько важными, чтобы срываться ночью в таком плохом состоянии? Эмили решил поехать в офис, надеясь застать Афтона там, но попытка не увенчалась успехом. На телефонные звонки Уильям не отвечал, а после сотовый вовсе оказался выключен. Тяжело вздохнув, Генри вернулся к детям и просто надеялся, что Уильям не попал в передрягу.

***

Кровь с большого острого ножа капала на пол в такт тиканью настенных часов. Уильям безразлично смотрел на едва живого мальчика шести лет, который уже находился в одном из новых аниматроников и тихо плакал. Всё его тело было изрезано вдоль и поперёк, а сил теперь хватало лишь на бессмысленное хныканье. Афтон молча привёл пружинные замки в действие и острые шипы моментально схлопнулись, вонзаясь в тело ребёнка и заставляя его вопить от ужасной боли. Металл в один миг разорвал ткани и раздробил кости. Предсмертная агония мальчика длилась ровно две минуты, после чего он обмяк и перестал подавать признаки жизни. Уильям с лёгкой улыбкой остановил секундомер, записал показания в ежедневник и поставил голову аниматроника на его законное место, тем самым скрывая изуродованный труп. — Навещу тебя завтра, поэтому не прощаюсь. Афтон завязал окровавленный нож плотной тряпкой, спрятал его в портфель и прошёл к лифту, по дороге бросив взгляд на Марионетку и беспрерывно играющую музыкальную шкатулку. Сейчас у него не было сил на продолжение банкета, более того, жар начал набирать обороты, поэтому стоило поспешить домой. — Да вы издеваетесь. Хмуро глядя на идущий мокрый снег с дождём, Уильям вынырнул из-под козырька и добежал до своего автомобиля. Афтон небрежно бросил портфель на заднее сиденье, завёл машину и тронулся с места. Возможно, стоило вызвать такси, поскольку плохое самочувствие дало о себе знать уже на половине пути. Из-за жара в голову лезли различные мысли, по большей части не связанные между собой. К чему приведут его больные амбиции? Сможет ли он вернуть Клару и Эвана? А если и сможет, то они будут привязаны к аниматроникам, которых создаст Уильям. Разве это не истинное безумие? И насколько это гуманно? А стоит ли вообще задумываться о гуманности, когда ради экспериментов ты безжалостно убиваешь детей пачками? И тебе это даже нравится? Поток мыслей прервал внезапно выехавший на встречную полосу автомобиль. Афтон, выругавшись отборным матом, со всей силы крутанул руль вправо, тем самым избежав столкновения с машиной, но не избежав его с деревом. Фиолетовый мустанг угодил в кювет, а из-под изрядно смятого капота начал валить плотный дым.

Темнота.

Детский плач.

«Папа».

«Уилл».

Приоткрыв глаза, полностью залитые кровью, Уильям с трудом оторвал голову от руля и коснулся рассечённого лба кончиками пальцев. Шея не желала нормально поворачиваться, более того, она полностью онемела. Кровь густо вытекала без остановки, однако сейчас Афтона больше всего волновали голоса. Он готов был поклясться, что слышал Клару и Эвана. Лишь со второго раза открыв смятую дверь автомобиля, Уильям с трудом вывалился на улицу и перевернулся на бок, чувствуя, как становится тяжело дышать. Снегопад лишь набирал обороты.

«Зачем ты делаешь такие страшные вещи, папа?»

«Ты превратился в монстра, Уилл».

Сплюнув сгусток крови, Афтон нащупал в кармане брюк сотовый, чтобы хотя бы попытаться найти контакт Эмили, но в итоге он несколько раз уронил телефон на грязную землю. Руки задрожали от слабости, а сознание поплыло настолько, что Уильям не сразу обнаружил сотовый в грязи и листьях. С чёрт знает какой попытки ему удалось набрать номер Генри. — «Алло? Уилл? Где ты?» — Я… в кювете… — Афтон поморщился от резкой головной боли. — Голова… — «Что?! Ты попал в аварию? Чёрт возьми, где конкретно ты находишься?!» — в голосе Эмили начали прослеживаться нотки паники. Стало слышно, как он переговаривается с Майклом и поспешно собирается. — Восемьдесят… — Уилл сглотнул вязкую слюну и сделал судорожный вдох, чувствуя, как к горлу подступает кровавая рвота. В груди неприятно закололо. — третье шоссе… — «Я скоро буду! Только не бросай трубку!» — Прости меня, пожалуйста… — «За что? Уилл?! Оставайся на связи, я уже еду!»

«Ты не заслуживаешь счастья».