ʙᴇᴩноᴄᴛь до ᴨоᴄᴧᴇднᴇй ᴧжи

Тошнотворный больничный запах, который невозможно с чем-либо спутать. Это первое, что почувствовал Афтон, когда с трудом приоткрыл слегка опухшие глаза и ощутил пронзительную головную боль. Как он сюда попал? Что вообще произошло? Возле кровати кто-то сидел, но у Уильяма никак не получалось оторвать голову от подушки или хотя бы повернуть её, чтобы посмотреть, кто ещё находится с ним в палате. Перед глазами всё поплыло, а шея словно была налита свинцом. Афтон пошевелил пальцами рук и ног, будто проверяя, всё ли на месте и функционирует как надо. Со стороны послышался шорох и чьё-то участившееся дыхание. — Уилл? Боже, Уилл! — Эмили с широкой улыбкой и счастливым взглядом подался вперёд и взял его за руку. — Как ты себя чувствуешь? — Что? — в голове была абсолютная пустота. — Кто вы? — Эй, не смешно, — он криво усмехнулся. — Это же я, Генри. — Генри… — Да, Уилл! — Что-то знакомое, — Уильям отвёл взгляд. Эмили не верил своим глазам. Неужели Афтон забыл его? Это амнезия? Не может быть, он наверняка шутит. В палату вошёл врач, с которым Генри общался практически каждый день на протяжении всех двух недель, пока Уильям находился в коме. — Надо же, вы уже очнулись. — Он ничего не помнит, — Эмили хмуро взглянул на доктора. — Что ж, это было ожидаемо. — Почему вы ничего не сказали мне? — Вы никем ему не приходитесь, мы без того пошли вам навстречу и разрешили более длительные посещения. — Я тот, кто будет ухаживать за ним! Поэтому будьте добры поделиться со мной всеми прогнозами. — У него есть жена? Дети? — Умерла. Несовершеннолетние. — В таком случае вам необходимо оформить попечительство, поскольку пока мистер Афтон точно будет недееспособен. Касательно диагноза: у него черепно-мозговая травма, которая и спровоцировала амнезию. Пока мы не знаем, полная она или частичная. — Он что, больше ничего не вспомнит? — Либо да, либо нет. Что-то может навсегда затеряться в его памяти, а что-то всё же может всплыть. Я не могу дать точный прогноз. — А кто может? — Никто, остаётся только ждать и отталкиваться от типа амнезии. Я выпишу необходимые препараты и упражнения для стимуляции памяти. Разговаривайте с ним, затрагивайте триггерные точки, показывайте то, что он должен вспомнить. И тогда, возможно, воспоминания вернутся быстрее. Необходимо посетить психотерапевта, а физиотерапевт навестит вас уже завтра. Генри перевёл обречённый взгляд на недоумевающего Уильяма и сильнее сжал его бледную руку. Афтон смотрел на них как ребёнок, более того, в его взгляде прослеживался едва уловимый страх. Эмили устало вздохнул и снова посмотрел на доктора. — Когда его можно будет забрать домой? — Он только очнулся. Нам необходимо сделать ещё пару обследований, а уже после я смогу ответить на ваш вопрос.

десять дней спустя.

Уильям осторожно вышел из машины и неуверенно шагнул вперёд, глядя на свой дом словно впервые. Он показался ему довольно красивым, но слегка запущенным. Генри взял Афтона под руку и на всякий случай второй придержал со спины. Его мышцы, несмотря на ежедневные упражнения с физиотерапевтом, всё ещё были слишком слабы. В моменте Эмили вовсе подумал, что стоило перестраховаться и взять инвалидное кресло. — Пойдём, ты чего? — Генри ободряюще улыбнулся. — Странное чувство. — Голова не кружится? Как ноги? — Эмили настороженно осмотрел его с ног до головы. — Нет, всё хорошо, — Уилл слегка смутился от настолько явной заботы. Это было… странно? — Папа! — из дома выбежала Элизабет и практически запрыгнула на Афтона, заключив его в крепкие объятия, однако Генри успел подхватить её. — Я так скучала! — Эм… я тоже, — Афтон неловко улыбнулся. — Ты моя дочь? — Конечно! Ты не помнишь меня? — Элизабет подняла голову вверх. Эмили успел всё ей объяснить, чтобы у ребёнка не было очередной психологической травмы. — Если честно, частично. — Это тоже хорошо! На крыльце показался Майкл. Несмотря на показную отстранённость, всё это время он регулярно навещал своего отца в больнице и очень переживал. Нет смысла лукавить, Майкл переживал и сейчас, поскольку ему было известно, насколько Уильям пострадал. Когда все зашли в дом, Генри сразу усадил Афтона на диван. Уильям не узнавал гостиную, но даже будь он в здравом уме, вряд ли признал бы её. Эмили привнёс чистоту и уют в это царство мрака, где-то сделал мелкий ремонт и сменил некоторые элементы интерьера, как, например, шторы. Когда к Афтону подсел Майкл, он от волнения сжал руки в кулаки. Всё же подняв на него взгляд, Уильям внимательно всмотрелся в почти сошедший синяк на скуле Афтона младшего. — Откуда у тебя это? — Это ты меня ударил, — тут же отрезал Майкл. — Не важно. Как ты себя чувствуешь? Наблюдая за выражением лица Афтона, Майкл увидел… сожаление? По крайней мере поджатые губы и виноватый взгляд обычно говорят именно об этом. Неужели Уилл и правда ничего не помнит? И как потеря памяти повлияла на его личность? Ведь амнезия, как он знал, не меняет паттерны поведения. Сколько Майкл помнил отца, он никогда ни о чём не сожалел. — Прости. — Что? — брови Майкла от удивления поползли вверх. — Я прошу прощения. Это было низко с моей стороны, — Уильям разочарованно вздохнул и поправил повязку на своей голове, поскольку не знал, куда деть руки. — Ты не помнишь, за что меня ударил? — Нет. — Рассказать тебе? — Я хочу повременить с этим. Но в любом случае я приношу свои извинения. Генри стоял в проходе с кружкой горячего кофе и сначала подумал, что ослышался. Подойдя к Афтону, он протянул ему кружку и пощупал его перебинтованный лоб. — У тебя нет температуры? — Вроде нет. — А говоришь так, словно есть. Уилл, что на тебя нашло? Что ты вообще помнишь? — Эмили сел рядом. — Я… помню всё отрывками. Сейчас я вспомнил, что у меня есть дети. То есть я знаю, что вы не притворяетесь ими и это не какой-нибудь социальный эксперимент. Помню тебя. Мы, кажется, открыли вместе пиццерию? — Верно! Как она называется? — Пока не вспомнил. Но я помню свою жену, Клару. Она наверняка тоже где-то здесь, да? Майкл отвёл взгляд, замечая, как погрустнела Элизабет. Она плохо помнила маму, однако всё равно очень скучала по ней. — Также я помню наши костюмы. Ты выступал в костюме медведя. — Да, всё верно, — Генри широко улыбнулся. — А эти шрамы я получил на работе. Меня вроде где-то зажало, — Афтон посмотрел на свои руки. — В костюме Спринг Бонни, — с упоминанием этого инцидента улыбка тут же сошла с лица Эмили. — Но всё же обошлось? — Как видишь, — Генри приобнял Уилла. — Теперь пей кофе, после чего я приготовлю ужин. Тебе нужно набираться сил. Ужин прошёл в непринуждённой и лёгкой обстановке. Афтону в игровой форме помогали вспоминать ключевые моменты его жизни, стараясь делать акцент на положительных эпизодах. Эмили считал, что негативные он вспомнит сам, тем более во время выздоровления не стоит зацикливаться на подобном. Он даже не отчитал Уильяма за столь глупый поступок, как вождение с высокой температурой в плохую погоду. И напрочь забыл о том, что хотел выяснить причину срочной поездки. Дом ожил с двойной силой. За эти недели Майкл и Элизабет заметно раскрепостились и начали вести себя как дети, а не как загнанные в угол животные. Генри не считал это своей заслугой, но факт остаётся фактом: этому поспособствовал именно он. После ужина Эмили проводил Афтона до его комнаты, которую за время отсутствия последнего также привёл в порядок. Генри расстелил постель и усадил Уильяма на кровать, а сам принялся доставать из аптечки все необходимые вечерние лекарства. — У меня такое ощущение, будто я забыл что-то очень важное. — Ты забыл много важного, — Эмили сел рядом и протянул внушительную горсть препаратов со стаканом воды. — Выпей это. — И я не хочу вспоминать это, — плечи Афтона заметно задрожали. — Эй, приятель, — Генри придержал стакан и помог Уильяму принять таблетки, после чего отложил всё ненужное на прикроватную тумбу. — Что на тебя нашло? — Я… такое ощущение, что я забыл что-то страшное. Я что-то сделал, Генри, — Афтон перешёл на шёпот и начал напоминать Эмили помешавшегося безумца. — Ты не справился с управлением, вот что ты сделал. А теперь ложись спать. — Нет, ты не понимаешь! — Уилл, успокойся. Ты слишком разнервничался, — Генри силой уложил его в постель и заботливо укрыл одеялом. — Всё хорошо, я позабочусь о тебе. Ты сам не свой из-за всего случившегося. Неуверенно кивнув, Афтон закрыл глаза и сделал попытку привести в порядок хаотичный поток мыслей. Его до ужаса раздражало, что он не может вспомнить какие-то ключевые моменты своей биографии. Стремительно нарастающий гнев начал постепенно выводить из себя. Генри заметил напряжённое лицо Уилла и, не придумав ничего лучше, осторожно провёл рукой по его спутанным волосам. Реакция Афтона не заставила себя ждать, и он практически сразу схватил Эмили за запястье. — Что ты делаешь? — Уильям смотрел на Генри с некоторой злобой, словно он не был растерян пару секунд назад. — Эм… прости, — Эмили неловко улыбнулся, дёрнув руку на себя. Афтон не отпустил её, а лишь сильнее сжал запястье. — Уилл, отпусти. Что на тебя нашло? Афтон молча разжал пальцы и перевёл взгляд в сторону, вновь по щелчку сменив настроение на предыдущее. Теперь он снова был растерян. Генри тихо вздохнул, не понимая, как вести себя в такой ситуации. Он сталкивался с подобным впервые. — Твоя дочь умерла? — Неожиданно начал Уильям, потупив взгляд в окно. — Да. — Её убили? — Афтон снова посмотрел на Эмили. Его взгляд был настолько пристальным, что по коже Эмили побежали мурашки. — Уилл, я не хочу говорить об этом. Ложись спать. — Её убили. Шарлотта, так ведь? Я вспомнил, что её нашли за пиццерией. Рядом с Марионеткой. — Да, — Генри раздражённо потёр плечо. — Ты винишь себя за это? — Чёрт возьми, ложись спать, — Эмили встал с кровати и направился к выходу. — У меня такое ощущение, что я знаю, кто её убил. — Что? — Генри тут же застыл и медленно развернулся к Уильяму. — В смысле ты знаешь? — Это только ощущение, — Афтон натянул одеяло до груди, когда Эмили за секунду сократил между ними расстояние. Былой гнев как ветром сдуло, стало дико неприятно. — Уилл. Постарайся вспомнить, прошу! Почему ты не рассказывал мне об этом? Ты знаком с убийцей? — Генри скинул одеяло и грубо схватил Уильяма за плечи. — Ну же! Говори! — Я не помню, это лишь предположение! — Афтон поморщился, сделав безуспешную попытку оттолкнуть от себя Эмили. — Скажи мне, блять! Ты владел этой информацией и ничего не сказал мне, когда всё помнил? Да какого хрена, Уилл?! Генри начал трясти застывшего Уильяма как игрушку, отчего тот зажмурился и окончательно ушёл в себя. Лишь сейчас до Эмили дошло, что он напугал его. По крайней мере так считал Генри. — Дерьмо. Уилл, я не хотел! Эмили ослабил хватку и хотел обнять Афтона, но тот резко открыл глаза и со всей дури оттолкнул его от себя. — Пошёл вон. — Уилл, ну что ты? — Чтоб тебя, Хен. Пошёл вон! — Как ты меня назвал? — Чего? — Сейчас. Как ты меня назвал? — Хен. — Ты начинаешь вспоминать! — Генри прильнул к Уильяму и, несмотря на бубнёж и возражения, крепко его обнял. — Прости меня за этот выпад, прошу. Из-за смерти Чарли мне напрочь голову сносит… я не хотел напугать тебя! — Ты не напугал меня, идиот. И… всё хорошо. Если я вспомню какую-либо информацию, то обязательно скажу тебе, — Афтон поджал губы. — Честно? — Эмили оторвал его от себя и заглянул в глаза. — Да. — Спасибо тебе, дружище. А теперь спи, у нас на завтра большие планы.

***

Уже на следующий день к дому пригнали автомобиль Уильяма. Его состояние нельзя было описать словами, всё прекрасно читалось на лицах Генри, Майкла и Элизабет. Они молча стояли и наблюдали за тем, как эвакуатор оставляет во дворе груду фиолетового металла, которая когда-то являлась любимой машиной Афтона. — Мы её обязательно починим, — с напыщенной и даже наивной уверенностью выдал Эмили. — Из неё максимум получится собрать микроволновку. И то не факт, — скептически парировал Майкл. — Папа расстроится… — грустно высказалась Элизабет. Генри прошёл к автомобилю, дабы посмотреть, уцелело ли там хоть что-нибудь. Дети к этому моменту убежали играть на задний двор, поэтому Эмили остался наедине с собой. Он действительно планировал починить автомобиль Уильяма и уже думал как, однако из раздумий его вывел валяющийся на полу салона потрёпанный коричневый портфель. Генри кое-как дотянулся до него и, наконец достав, положил на уцелевший багажник. — Ну и что тут у нас? Вынув из портфеля кучу бумаг, бумажник, ежедневник, зарядное устройство, брелок с Фредди, разбитый планшет и ручки, Эмили нащупал что-то холодное и острое. Оно было завёрнуто в какую-то грязную ткань, но каково было его удивление, когда он увидел, что она пропитана кровью, а нечто острое оказалось большим заточенным ножом. — Какого… На лбу Генри выступил холодный пот, а всё тело покрылось мурашками. Это нож Афтона? Почему он в крови? Что он делает в его портфеле?

Этого не может быть.

В шоке выронив нож из онемевших рук, Эмили почувствовал, как ноги слегка подкосились. Живот неприятно скрутило, Генри казалось, что его вот-вот вырвет. Пытаясь усмирить сбившееся дыхание, он зажал рот ладонью, опустился на землю и случайно скинул чужие вещи за собой. Он не желал даже думать о том, что его лучший друг — убийца. Перед ним открылась одна из страниц дневника, на которой было описание какого-то ремнанта. Эмили уставился на рукопись шокированным взглядом, с трудом взяв ежедневник в дрожащие руки и перелистнув несколько страниц.

«Агония порождает выработку ремнанта».

«Выявлено, что агония детей наиболее яркая и способствует развитию полноценного ремнанта. Для сравнения необходимо поставить эксперимент с взрослой особью».

«Эмоциональный остаток возможно привязать к любому аниматронику, тем самым даровав душе вечную жизнь».

— Что за чёрт… господи, Уилл… — Генри перелистнул ещё пару страниц.

«Эксперимент №1: Шарлотта Эмили, Марионетка».

Земля словно ушла из-под ног.

Нет.

Это невозможно.

— Это какая-то шутка? — Генри осмотрелся, но поблизости никого не было. — Да, это чья-то злая шутка. Генри больше не мог сдерживать слёзы и обманывать себя, через пару минут всё же дав волю эмоциям и начав отчаянно колотить руками голую землю. Когда Эмили выдохся, он склонился над ней и обнял себя руками, чтобы хоть как-то успокоиться. Всё это время убийца его дочери был рядом, более того, это был его лучший друг. Как он мог? Зачем? Что это за эксперименты? Что такое ремнант? В чём провинилась маленькая беззащитная девочка?

Он должен узнать.

Узнать всё.

В ушах неприятно зашумело, а кровь ощутимо пульсировала в висках. Быстро собрав все вещи в тот же портфель, Эмили, едва ли не спотыкаясь, побежал в дом и запер за собой дверь, чтобы Майкл и Элизабет не смогли войти. И вот уже стоя на пороге комнаты безмятежно спящего Уильяма и прижимая к груди чужой портфель, Генри понял, что хочет убить его. Прямо сейчас. Он медленно подошёл к кровати, аккуратно сел на неё, спрятал портфель за спиной и всеми силами пытался совладать с эмоциями. От постороннего шума Афтон начал просыпаться. — Генри? — Уильям потёр глаза. — Что ты тут делаешь? — Решил проведать тебя. — На тебе лица нет. Что случилось? — Афтон не на шутку встревожился и потянулся к руке Эмили, однако он резко одёрнул её к себе. — Просто на работе проблемы, не обращай внимания, — Генри был абсолютно безэмоционален. Вязкая тишина повисла в воздухе. Стало некомфортно, однако Эмили продолжил. — Не хочешь съездить в пиццерию? — Зачем? — Вспомнить побольше деталей, вдруг это поможет тебе в реабилитации? Давай, нужно встряхнуться. — Можно, но меня что-то подташнивает. Уильям поморщился, однако всё же попытался привстать. Генри одной рукой схватил его за предплечье, а другой за талию, тем самым грубо подняв и усадив на кровати. От такой неожиданной манипуляции у Афтона закружилась голова и тошнота начала проявлять себя ещё сильнее. — Так плохо? — сухо поинтересовался Эмили. — Терпимо в целом, — Уильям потёр правый висок. — Тогда поехали. — Я же в домашнем… — Ничего страшного, босс. Вам можно.

***

Дорога до пиццерии заняла каких-то двадцать минут, поскольку дом Афтона находился к ней немного ближе. Всю дорогу Эмили не проявлял никаких эмоций и косился на него, однако Уильям мирно спал до конца пути. — Приехали. Давай помогу выйти, — Генри с пугающе натянутой улыбкой протянул Уиллу руку. — Я не настолько беспомощный, — фыркнул Афтон. — Знаю, знаю. Не ворчи. Уильям вышел из машины и поднял взгляд на горящую вывеску. Он помнил это место, помнил, как открыл его вместе с Генри. Помнил, как его случайно зажало в костюме. Однако он так и не мог вспомнить то самое важное. То, что также было связано с этим местом. — Узнаёшь? — Эмили с прищуром посмотрел на Афтона. — Да. Что это за портфель у тебя в руках? Выглядит знакомо. — Я тебе позже покажу, идём. Заодно поможешь мне в кое-каком деле. — В каком? — Скоро узнаешь. Они прошли холл, миновали четырёх главных аниматроников, на которых Уильям задержал особенно долгий взгляд, а затем пришли в технический корпус. Эмили взглянул на стоящий в углу костюм Спринг Бонни, заметив, что его неоднократно носили. Пружинные замки были открыты, раньше он этого не замечал. Неужели этот больной ублюдок убивал детей прямо в нём?  — Знакомый костюм? — Генри внимательно следил за реакцией Уильяма.  — Эм, вроде да. Мы же с тобой выступали в них, верно? — Уильям подошёл ближе, словно опасаясь данного костюма. Но при этом его каким-то странным образом тянуло к нему. — Верно.  — Надевай.  — Что? — Афтон опешил.  — Мне нужно подкорректировать фиксаторы замков, когда он используется как костюм. Так что надевай, это ненадолго.  — Ну не знаю…  — Надевай, живо! — Эмили начал терять терпение.  Растерянное лицо Уилла заставило Генри прийти в себя. На секунду он даже подумал о том, что, может, не стоит воплощать в жизнь возникшую спонтанную идею. Слишком больную и страшную. Вдруг он ошибается? Вдруг всё вообще не так, как выглядит? Но всплывший в голове образ лежащей в гробу Шарлотты и неоспоримые доказательства быстро изменили его решение.  — Прости, что накричал. Последнее время в моей жизни слишком много стресса, нервы уже сдают, — Эмили потёр лоб. — Ничего страшного, я понимаю.  Афтон был до ужаса отзывчивым и милым. Таким, каким никогда не был. Или он просто был послушным, поскольку находится в уязвимом положении? Генри это до ужаса бесило, посколько из-за данного факта он чувствовал ужасную вину. Вину за то, что задумал. Но так или иначе все ужасные вещи делал не он, а человек, который сейчас постепенно надевал элементы костюма жёлтого кролика. Человек, который убил его дочь. — Голову нужно надевать? — Уильям посмотрел на себя как в первый раз.  — Нет, не нужно, — Генри хотел видеть его лицо.  — Как скажешь. Я готов! — он широко улыбнулся, театрально разведя руки в стороны.  — Отлично.  Эмили взял ключ для калибровки и обошёл Афтона сзади. Именно там, под плюшем, располагались ключевые зоны, провернув которые можно защёлкнуть пружинный замок. Всего одно движение и справедливость восторжествует. Генри расстегнул небольшой участок ткани и уставился на калибратор. Несмотря на всю свою обиду, злость и возникшую ненависть к Уильяму, он по своей глупости всё ещё считал его своим другом. Как Эмили до сих пор может считать этого монстра самым близким человеком? Он убил Шарлотту, возможно именно он убил других детей. И ради чего? Зачем Афтон делал это? Чем Чарли заслужила такую страшную участь? Генри хотел знать. Но вряд ли Уильям ответил бы на все эти вопросы в домашней обстановке, поскольку он всё ещё не мог вспомнить даже ключевые моменты своей жизни.

«У меня такое ощущение, будто я забыл что-то важное. И я не хочу вспоминать это».

Вот оно. Неужели речь шла об этих ужасных экспериментах? Об убийствах невинных детей? — Уилл. — М? — Ты как-то сказал, что не хочешь вспоминать нечто важное. Как думаешь, что это? — Не знаю, мне не удаётся вспомнить. Как бы я ни пытался. — А ты пытался? — Эмили приставил ключ к калибратору и два раза провернул его влево. — Если честно, не особо. Ну что там? — Уильям по-ребячески повернул голову в бок, пытаясь высмотреть Генри.  — Ещё секунду. Не ёрзай, я почти закончил, — выдохнув, Эмили с некоторым сомнением убрал дрожащие руки с калибратора. — Вот и всё. — О, уже? — Афтон развернулся на сто восемьдесят градусов. — Теперь всё будет хорошо. — Генри небрежно бросил ключ на бетонный пол и отошёл назад, глядя на Уильяма стеклянным взглядом.  — В смысле?  — В прямом.  — Ты странно себя ведёшь, — Афтон нахмурился, чувствуя, как в костюме ему становится слишком тесно. — Поможешь снять?  — Ты и сам умеешь.  — Я не помню как… — Так же, как и надевал. Ну же, тебе необходимо вспомнить. Желательно всё. Уильям устало вздохнул и посмотрел на руки, собираясь сначала снять перчатки, однако он обнаружил, что к ним по бокам протянулись тонкие металлические затворы.  — Эм, что-то не так… — Афтон поднял недоумевающий взгляд на Эмили, который отошёл к столу и вынул из портфеля ежедневник.  — Верно. Ведь тебе также необходимо вспомнить, как ты убивал мою дочь. — Что? Дружище, ты шутишь? — Уильям нервно усмехнулся. — Блять, ты ведь этого даже не помнишь! — Генри тихо рассмеялся, пребывая на грани истерики. — Я нашёл в твоей машине окровавленный нож! Нашёл твои записи! Там твой почерк. Уилл, ты чёртов маньяк! — Генри, это не так! — Не так?! А что ты скажешь на это? — Эмили подошёл к Афтону и открыл перед его лицом записи и чертежи. — Твой почерк? — Д… да. — Уильям смотрел на свою рукопись будто впервые, однако он сразу узнал некоторые моменты. — Здесь имя моей дочери, чертежи и схемы Марионетки. В твоём портфеле я также нашёл окровавленный нож. Как ты это объяснишь? — Я не знаю, Генри! Я не помню! — «Я не знаю!», «я не помню!», — Эмили отошёл к столу, небрежно кинул дневник и вынул из портфеля тот самый нож. — Может это поможет тебе вспомнить? — Послушай, давай всё обсудим в более спокойной обстановке. Помоги мне снять костюм, — Уильям искренне верил в свои слова и считал, что этому есть разумное объяснение. Он сделал шаг вперёд.

Поворот шестерёнок.

Спуск фиксаторов.

Щелчок.