ʙᴇᴩноᴄᴛь до ᴨоᴄᴧᴇднᴇй ᴧжи

Распахнув глаза, Уильям на мгновение ослеп от яркого солнечного света. Как только Афтон проморгался и привык к нему, он с неприкрытым изумлением увидел, что над ним раскинулось чистое, безоблачное небо. Под спиной Уильям почувствовал мягкую траву, от которой исходил приятный свежий аромат. Пока он лежал неподвижно и всматривался в столь безмятежную синеву.

Мысли путались.

«Один»

Немного помедлив, словно боясь нарушить хрупкость этого момента, он осторожно поднялся и сел. Мир вокруг оставался таким спокойным, почти нереальным. Уильям опустил взгляд на свои руки.

Ни единого пореза.

Прокола.

Перелома.

Они целые.

«Два»

Длинные пальцы левой руки дрогнули, будто Афтон не был уверен, что она действительно принадлежит ему. Он аккуратно сжал ладонь, провёл кончиками пальцев по шрамированной коже, проверяя, не мерещится ли ему это. Ни ран, ни боли, ни одного следа от того, что ещё недавно казалось неизбежной реальностью. Он посмотрел ниже — на ноги, на грудь, на плечи. Тело слушалось его легко и свободно, совсем как раньше. Никакой слабости. Всё было… в порядке. Слишком в порядке. Лишь сейчас Уильям заметил, во что одет. Та самая одежда, которую он обычно надевал для редких выездов на пикник: тёмные брюки, футболка и расстёгнутая рубашка. Только почему-то на ногах не было обуви, но её отсутствие волновало Афтона меньше всего. Уильям осмотрелся, пытаясь понять, где находится, а главный вопрос не давал покоя: что произошло и как он здесь оказался? Это не похоже на какое-то воспоминание, поскольку такого дня, кажется, не было. Выходит, это всего лишь сон?

«Три»

— Уилл! Долго ты там собрался прохлаждаться? Клара, одетая в красивый летний сарафан, с лёгким раздражением бросила на траву большую корзину. Из неё выглядывал сложенный плед, бутылки с напитками и аккуратные свёртки с едой. Оглядевшись вокруг и на глаз оценив местность, Клара махнула рукой Генри и Шарлотте. — Здесь отличное место, идите сюда! Из-за деревьев с радостным визгом выскочили Майкл, Элизабет и Эван. Они носились по поляне, играя в догонялки, и смех детей эхом разносился по солнечному лесу. Уильям заворожено смотрел на Клар, с некоторой опаской поднялся на босые ноги и прильнул к ней с крепкими объятиями. — Вау, мистер Афтон. Что это на вас нашло? — Клара удивлённо рассмеялась и, отстранившись от Уильяма, пощупала его лоб. — Температуры вроде нет. От тебя иной раз поцелуя в щёчку не дождёшься, а тут такое. — Место и правда отличное, — подоспевший Генри опустил на землю два рюкзака и посмотрел вслед Шарлотте, которая уже побежала к ребятам. — Уилл, с тобой всё в порядке? Ты весь бледный. Афтон проводил испуганным взглядом странно подмигнувшую ему Шарлотту, после чего уставился на Эмили. Он был другим. Не таким осунувшимся и уставшим, каким Уильям привык его видеть последние месяцы. Складывалось впечатление, что время откатилось назад, отчего Афтон не знал, за кем теперь следить: за Генри, Кларой, Шарлоттой или Эваном. — Не обращай внимания, он сегодня на другой планете. Давай расстелем плед, — она открыла корзину. — Ему точно не плохо? — Хм, — Клара повернулась к Уильяму. — Ты в порядке? — Эм… да? Уильям машинально прижал руку к горлу и в немом шоке приоткрыл рот. Как давно он не слышал себя? Неужели всё произошедшее действительно было страшным сном? Кошмаром, из которого он наконец вырвался? — Нет.

«Четыре»

Все в одночасье замерли.

Звуки мгновенно исчезли.

А время словно остановилось.

Стоящая за спиной Афтона Шарлотта пристально смотрела на него. Сглотнув вставший в горле ком, Уильям с большим трудом повернулся к ней и увидел на мертвенно бледном лице фиолетовые слёзы. — Ты не заслуживаешь счастья и никогда его не обретёшь. Всё это могло быть твоим, но ты предпочёл обидеться на весь мир и сыграть в Бога, — Шарлотта зашла за дерево, а с другой стороны плавно выглянула Марионетка. — В Бога, которого после смерти ждёт Ад. Приятная солнечная погода в одночасье сменилась ветром и тяжёлыми грозовыми тучами, а вокруг значительно потемнело. Казалось, что даже воздух потяжелел и теперь не давал свободно дышать. Совсем недавно находившихся здесь Генри и Клары уже не было, вместо них на земле, как куклы, сидели Фредбер и Баллора. — Прошу, оставь меня в покое… Афтон посмотрел на Марионетку, рядом с которой теперь стояли Золотой Фредди, Цирковая Бэйби и Фокси. Штормовой ветер лишь набирал обороты. — Почему? Ты считаешь, что не должен понести наказание? — Я сожалею о том, что сделал! — Уильям сделал два шага назад. — Но ведь это очередная ложь, ты просто боишься. — Марионетка исчезла за другим деревом и через секунду появилась за Уильямом, медленно обвив его длинными руками и опустив пальцы на плечи. — Ты не способен раскаяться по-настоящему, поскольку просто-напросто не умеешь. — Не надо… — Афтон сжал руки в кулаки, чтобы унять предательскую дрожь. — А ведь и ты когда-то был невинным ребёнком. Злыми не рождаются, мне папа так всегда говорил. Скажи, что превратило тебя в монстра? — Не твоё дело, — поморщившись, Уильям попытался вырваться из чужих рук, однако в ответ Марионетка сжала его сильнее. — Ты расскажешь, обязательно расскажешь. Мне нужно окунуться в твоё детство и узнать о тебе всё, ты даже представить себе не можешь, как тесно мы теперь связаны, Создатель, — аниматроник, не убирая с плеч Уильяма длинные пальцы, вытянулся вперёд и посмотрел на него. — Думаешь, мой отец усыпил меня? Сон — это маленькая смерть, временно размывающая границы между мирами. И теперь я всегда буду ждать тебя здесь. Пока ты не уснёшь навечно, как и я.

«Пять»

***

Уильям проснулся, всё ещё чётко видя перед собой блеск серебряных глаз. Хриплое дыхание было настолько хаотичным и рваным, что сидящему недалеко от него Генри показалось, будто сейчас Афтона накроет сильной панической атакой. — Уилл? Эй, что такое? Эмили бросил работу за компьютером, подсел поближе и хотел обнять его, однако Уильям, даже не глядя на Генри, каким-то образом сумел поднять зафиксированную аппаратом руку и слабо оттолкнуть его. — Это я, Уилл! — Эмили прижал руку Афтона к боку и, наконец крепко обняв, притянул его к себе. — Тише, успокойся. Тебе кошмар приснился? Уильям не моргая смотрел в потолок и никак не мог прогнать наваждение, хотя Генри целых десять минут пытался дозваться его. Он теряет рассудок? Или Марионетка на самом деле не даст ему покоя даже во снах? Эмили ощутил, как плечи Афтона задрожали ещё сильнее, а сам он покрылся холодным потом. — Всё хорошо, я рядом. Давай сменим твою рубашку? Ты весь мокрый, — Генри аккуратно уложил Уильяма на своё место и, встав с кровати, вынул из шкафа сухую одежду. Пока Эмили расстёгивал влажную рубашку и менял её на новую, слегка пришедший в себя Афтон периодически ловил его взволнованный взгляд. Генри искренне беспокоился за Уильяма, поскольку было прекрасно видно, что вслед за сломанной оболочкой начала ломаться и психика.

Хотя как может сломаться то, что уже давно было сломано?

— Вот так, — Эмили ободряюще улыбнулся и поцеловал Афтона в лоб. — Тебе приснился кошмар? Ты так и не ответил. Уильям кивнул и заметил в проёме замершего Лолбит. Всё это время он просто стоял и наблюдал. Генри заметил, что взгляд Афтона направлен куда-то вперёд, но оглянувшись, никого не увидел. — Давай попробуем отвлечься? Я кое-что принёс для тебя, — Эмили вынул из своего портфеля планшет со стилусом. — Как только снимут фиксатор с руки, ты сможешь общаться с нами таким образом. Уильям скептически вскинул бровью, вспоминая, что сделали с его рукой. Он сомневался, сможет ли она вообще полноценно функционировать. — Эй, лицо попроще! — Генри тихо рассмеялся. — Ладно, это и правда ужасная идея. А что насчёт голосообразующего аппарата? Я уже знаю, как модернизировать парочку вариантов. Это уже звучало как что-то дельное, поэтому Афтон одобрительно закивал. — Только есть одно но, — Эмили, пытаясь сдержать смешок, убрал планшет в портфель. — Ты не сможешь постоянно прикладывать его к горлу, и даже если бы мог, это крайне неудобно. Поэтому датчик будет прикреплён к… подобию ошейника. Мгновенно переменившееся выражение лица Уильяма всё же довело Генри до крайней точки, из-за чего он в голос рассмеялся и, сняв очки, прикрыл глаза рукой. — Прости, Уилл, я сделаю всё возможное, чтобы это больше походило на какую-нибудь повязку. Ты даже сможешь выбрать цвет. Приподнятое настроение Эмили сказалось и на Афтоне. Он даже не заметил, как теперь сидел с глупой улыбкой и больше не дрожал в приступе страха после очередного кошмара. Этого Генри и добивался, не сказав, что он почти собрал для Уильяма речевой аппарат.

***

Последний месяц Афтон делал всё возможное, чтобы спать как можно меньше. Всякий раз, когда Уильям погружался в крепкий сон, его ждала она. Афтон кое-как дал понять Майклу и Лолбит, что ему можно кофе и он хочет пить только его, а открыв для себя энергетические напитки, вовсе подсел на них. Однако всего этого всё равно было недостаточно, когда ты сутками напролёт лежишь в удобной мягкой постели без возможности встать и можешь пить что-то тонизирующие исключительно с посторонней помощью. Даже после снятия фиксирующего аппарата с ног Уияльям всё ещё не мог ходить, поскольку они были плотно перевязаны эластичными бинтами и перед полноценной реабилитацией необходимо пройти курс лечебной физкультуры, которая на первых этапах заключалась в простых упражнениях. Кроме того врач ясно дал понять, что на фоне общего истощения организма процесс может занять больше года. Из-за скопившейся работы в пиццерии и обсерватории Эмили не сразу заметил, что с Афтоном что-то не так. По ночам Уильям мастерски делал вид, что спит, а когда засыпал Генри, причинял себе боль в отчаянных попытках не уснуть. Этим же он занимался и днём. Данная тактика по его мнению помогала не хуже, а местами даже лучше. До одного определённого вечера. — Погоди, что это у тебя там? — Эмили отложил книгу и, осторожно притянув руку лежащего на спине Уильяма к себе, обнаружил сорванные спицы и пружины. — Как давно сломался фиксатор? Почему ты не показал мне? Подобно нашкодившему ребёнку, Афтон старательно не смотрел на Эмили. Без проблем раскрыв часть фиксатора и отложив его в сторону, Генри с ужасом обнаружил, что раны с другой стороны руки не просто открыты, а натурально вспороты. Если присмотреться, в некоторых глубоких порезах можно было разглядеть загноившиеся занозы. — Уилл! Что это, мать твою, такое? Предположив худшее, Эмили встал с кровати, отодвинул тумбочку с краем подушки Уильяма и к своему ужасу увидел один окровавленный угол. Опустив взгляд ниже, он заметил на полу винтики и кусочки валяющегося металла. Генри, не совладав с подступающей вспышкой гнева, схватил Афтона за руку и рассмотрел раны получше. — Ты совсем из ума выжил?! — Эмили опешил. Уильям, стиснув зубы до противного скрежета и хруста в челюсти, хотел притянуть руку к себе, но Генри в порыве ярости дёрнул её в свою сторону и сорвал как остатки стержней, так и еле державшиеся бинты. Фиолетово-синяя опухшая кисть с глубокими открытыми ранами оказалась полностью обнажена и теперь из-за отсутствия внешней поддержки неестественно висела. — Зачем ты делаешь это? — Эмили с силой сжал кисть Афтона, на что он жалобно проскулил и потянул руку на себя, делая лишь хуже. — Я с него пылинки хожу сдуваю, а он тут, видите ли, сам себе вредит! Да что с тобой не так?! Генри внезапно отпустил кисть, но только для того, чтобы одной рукой схватить Уильяма за волосы, а другой сжать конец перевязанной культи. Афтон, простонав настолько громко, насколько вообще был способен, откровенно захныкал от вспыхнувшей боли в области швов и попытался оттолкнуть от себя Эмили не до конца сросшейся рукой, но она практически не слушалась. — Ну как, нравится? — он натянул чужие волосы у самых корней ещё сильнее и бросил короткий взгляд на начавшие пропитываться кровью бинты. — Я могу тебе хоть каждый день такое устраивать, если ты не понимаешь человеческого отношения! На миг отстранившись, Эмили вынул из портфеля голосовой аппарат и навалился всем телом на протестующе замычавшего Афтона, чтобы закрепить девайс на его шее. — Я хотел преподнести это в иной обстановке, но ты сам меня вынудил, — отрегулировав громкость и внеся конечные коррективы, Генри усадил перепуганного Уильяма на кровати как куклу и, отстранившись, махнул рукой. — Давай, я жду объяснений. По сбившемуся дыханию и хилому подрагивающему телу, которое Афтон уже никак не мог контролировать, до Эмили постепенно начало доходить, как сильно он напугал его. Ярость угасала, уступая место липкому чувству вины, но Генри не подавал виду и упорно ждал, когда Уильям объяснит своё поведение. — П… прости меня… пожалуйста. Афтон открыл рот на автомате, как делал это сотни раз раньше. Даже с технической приблудой Эмили он не ожидал ничего, кроме привычной тишины. Горло болезненно сжалось, и из него вырвался неровный, хриплый, ломкий звук.

Он может говорить.

Но это не тот голос, что был раньше.

Слишком механический, неестественный.

Голос, который подходит Уильяму больше всего.

— Хах… работает! — Эмили счастливо улыбнулся, словно не хотел несколько минут назад размазать Афтона по стене. — Только теперь ты звучишь практически на одном регистре с Лолбит, но к этому можно привыкнуть. Афтон поджал губы, больше не в силах сдерживать слёзы. Он опустил голову и сгорбился настолько сильно, насколько позволяло его покалеченное тело. Хотелось провалиться сквозь землю. Эмили прав, он столько времени возится с ним, ухаживает и старается обращаться мягко, а Уильям, убегая от собственных демонов, лишь всё портит.

Как всегда.

— Уилл? — окончательно остыв, Генри притянул Афтона к себе и крепко обнял. — Мой хороший, это ты прости меня. Я не должен был вот так срываться на тебе. Снова. Скажи, зачем ты калечишь себя? — Я… боюсь спать. Так мне удаётся дольше бодрствовать. — Почему? — Из-за кошмаров, — поморщившись от неприятных воспоминаний, Уильям прижался ближе. Тепло Эмили, несмотря на случившееся буквально пять минут назад, невероятно успокаивало. — Что тебе снится? — Сплошной бред, я не хочу об этом говорить… — Серьёзно? — Генри вскинул бровью. — Ты впервые за столько времени можешь озвучивать мысли вслух и не хочешь поговорить о том, что тебя тревожит? Уилл, поговори со мной. Я же волнуюсь. — Но почему? — Афтон поднял на теперь совершенно спокойного Эмили обречённый взгляд и расцепил объятия. — Какого хрена ты волнуешься обо мне? Кто мы друг другу? Почему я ещё жив? — Сколько вопросов. Потому что ты дорог мне, глупый, — Генри кончиком большого пальца аккуратно смахнул слёзы с лица Уильяма и тепло улыбнулся. — И я очень рад наконец слышать твою болтовню. — После всего, что я с тобой сделал? Да как такое вообще возможно? Я не понимаю… — Ты и не поймёшь. Как оказалось, я не способен на убийство близкого человека. Даже такого, как ты. Хотя был близок к этому. Однако мне не чужды такие понятия, как любовь, забота и сострадание. — Хочешь сказать, что ты простил меня? — Я никогда не прощу тебя. Но это не значит, что я не хочу видеть тебя рядом. — Не понимаю, зачем я тебе… не понимаю, почему я всё ещё жив, когда у тебя было столько шансов избавиться от меня, — Афтон с непривычки кашлянул от сухости и першения в горле. — Не понимаю, из-за чего я испытываю эмоции и чувства, о которых раньше только читал в книгах. Я больше ничего не понимаю! Генри размышлял над тем, как лучше ответить. Он отвёл хмурый взгляд в сторону окна, словно пытаясь найти нужные слова где-то за пределами комнаты. Несколько секунд он молчал, и это молчание для Уильяма казалось тяжелее любого ответа. — Хен? — Ты действительно хочешь выслушать меня? — Эмили вновь посмотрел на него заметно погрустневшим взглядом. — Да. — Хорошо, — он тихо выдохнул. — Начну с того, что ты всегда был мне дорог, Уилл. Ты вдохновлял меня, как никто другой. Твоё обаяние, ум и харизма настолько очаровали меня, что я отказывался воспринимать все твои отрицательные черты характера. Это было… идеализацией. Я так радовался, когда ты согласился на моё предложение просто пообщаться, благодаря чему обычное общение со временем перетекло пусть в нездоровую, но крепкую дружбу. Я любил тебя, как любят самых близких и дорогих людей. Однако ты манипулировал всеми, включая меня. И я солгу, если скажу, что не был обижен, когда узнал об этом. Но самым страшным является то, что ты переступил черту, — Эмили, с поблескивающими от слёз глазами, осторожно взял лицо растерянного Афтона в ладони. — Ты убил мою дочь и тем самым разрушил как мою семью, так и нашу дружбу. Такое не прощают. — Он отпустил его лицо и снял очки, чтобы растереть глаза. — Также я солгу, если скажу, что не хотел убить тебя. Хотел и даже сделал одну попытку, но ты не представляешь, как я в тот момент перепугался от одной мысли, что могу потерять тебя. Что тебя… больше не будет. А потом, после всех метаморфоз, через которые ты прошёл благодаря мне и моим случайным действия, ты стал для меня по-настоящему особенным. Уильям не знал, что сказать, но и промолчать было нельзя, поскольку он сам вытянул из Генри столь личное признание. Одно стало понятно точно: у Эмили сменились не только моральные принципы, но и взгляды в целом. Он сломался в тот момент, когда узнал, кто убил его дочь. Пытаясь собраться с мыслями, Афтон нервно искусал нижнюю губу, на что Генри сразу обратил внимание и взял инициативу в свои руки. — Скажи мне, Уилл. Ты помнишь, какие ужасы творил в прошлой жизни? — Да… — Ты бы повторил тот сценарий, зная, что тебя ждёт такой исход? — Нет, что ты! — Афтон попытался подвинуться поближе к Эмили, но повязки на ногах помешали этому. — А если бы подобного наказания не последовало? Уильям задумчиво опустил взгляд. Он не видел смысла лгать себе или Генри, поскольку за месяцы самоанализа и самокопания наконец пришёл к однозначному выводу. И, что удивительно, теперь Афтона тошнило от самого себя. Однако не из-за своих манипуляций, вечной лжи или убийств невинных детей, а из-за того, что он сделал больно своему единственному другу.

Лучшему другу.

— Да… Горько усмехнувшись, Уильям разочарованно покачал головой и посмотрел сначала на свою сломанную руку, а затем на остатки другой. Всё зло было совершенно этими руками, они по локоть в крови, от которой никогда не отмыться, и Генри знает об этом. Афтону впервые в жизни было стыдно взглянуть на Эмили, но Генри сам приблизился к нему и, взяв за подбородок, заставил посмотреть на себя. — Ты впервые честен с собой, Уилл, — Генри подбадривающе улыбнулся. — И честен со мной. Между ними повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина. Эмили всматривался в лицо Афтона, отмечая про себя, что мягкий свет от лампы подчеркивал глубокие морщины, усталую бледность его кожи и синяки под глазами сильнее обычного. Уильям выглядел намного хуже. Травмы словно стёрли с него прежнюю резкость, оставив лишь хрупкую, почти прозрачную уязвимость. Которая нравилась Генри больше всего. Когда-то Эмили изучал это лицо иначе — с восхищением и обожанием, а затем холодно и беспристрастно, как изучают механизм, который нужно сломать или починить. Он знал, где надавить и сколько ждать, чтобы терпение превратилось в боль и покорность. В памяти вспыхнули короткие, острые образы: металлический запах в воздухе и собственные руки, которые удерживали Афтона для того, чтобы спасти или причинить немыслимые страдания. Теперь эти же руки дрогнули. Генри медленно поднял одну ладонь и, словно преодолевая невидимое сопротивление прошлого, коснулся щеки Афтона. Прикосновение вышло почти невесомым и осторожным, будто он боялся, что кожа под пальцами рассыпется, как тонкое стекло. Настолько хрупким сейчас казался Уильям. Тепло было неожиданным, но Афтон не отстранился, а растерянно прильнул к грубой ладони как можно ближе. Большой палец Эмили едва заметно скользнул вдоль скулы и задержался у линии челюсти. Прикрыв глаза, Афтон задышал чаще и глубже. Эмили наклонился ближе и расстояние между ними стало почти невыносимо малым. Он чувствовал лихорадочное дыхание Афтона на своих губах, и в этом дыхании было что-то уязвимое, что-то бесконечно человеческое. То, чего у Уильяма никогда не было. Губы Генри коснулись сухих потрескавшихся губ Уильяма осторожно, почти робко, как будто до этого он ни разу не целовал его и не делал другие, более интимные вещи. Эмили не спешил и не требовал, а лишь позволил этому прикосновению длиться чуть дольше, чем следовало. Афтон едва заметно подался навстречу и ответил на поцелуй, его движение было заметно слабым, но искренним. Единственная рука чуть дрогнула, повреждённые пальцы едва заметно сжали домашнюю рубашку Эмили, на что он притянул Уильяма к себе за талию и полностью сократил расстояние между их телами. Для Афтона это был первый настолько чувственный, тёплый и живой поцелуй. На секунду Уильяму показалось, что он действительно нужен и любим. Вскоре с неохотой оторвавшись от губ Генри, он опустил голову. — Я… — всхлипнув, Афтон спрятал лицо в рубашке Эмили. — Я не понимаю, почему стал таким… что ты со мной сделал? — Всего лишь дал понять, что быть человеком не так уж и плохо. — Это мучительно, — Уильям, не сдержав очередной поток слёз, судорожно вздохнул. — Я не хочу… — Эй, ну чего ты расклеился? — Генри со всей присущей ему нежностью погладил Уильяма по волосам и чмокнул его в макушку. — К сожалению или к счастью, ничего исправить нельзя и мы вынуждены смириться с реальностью, в которой оказались. Пытаясь восстановить дыхание, Афтон через терпимую боль вытер с лица слёзы ослабленным предплечьем сломанной руки и обнял Эмили за бок как можно крепче, опасаясь, что он сейчас встанет и уйдёт. Уильям ещё не до конца понимал новый спектр собственных чувств и эмоций, всё-таки нормальные люди не учатся подобному в среднем возрасте. Генри наблюдал за ним и старался не давить, поскольку видел, насколько тяжело Афтону даются подобные изменения. Однако Генри гордился собой, ведь именно он поспособствовал им.

А значит, всё было не зря.

— Три недели назад я выставил на продажу свой дом и наконец нашлись покупатели, — Эмили попытался заглянуть Уильяму в лицо, но тот напрочь отказывался отлипать от его плеча. — Пиццерию я закрою. —Почему? — Афтон всё же поднял голову. — Пришло время покинуть этот город и начать всё с чистого листа. — А как же… мой дом? — Не волнуйся, он останется здесь и будет служить напоминанием о том, через что мы все прошли. Ещё пару месяцев назад Уильям сказал бы, что не готов к столь радикальным переменам и никто не смеет принимать настолько серьёзные решения за него. Но сейчас для Афтона было важно одно: чтобы Эмили не бросил его в этом доме. От одной только мысли бросало в дрожь, что Генри сразу заметил. — Уилл? — Эмили притянул к себе одеяло и накинул его на Афтона. — Что с тобой? — Ты же… ты не оставишь меня здесь? — Что за вопросы? Конечно нет, мы уедем все вместе. Наш новый дом и пиццерия будут намного лучше, вот увидишь.

***

После весьма беспокойного и зыбкого сна Уильям был не просто в разбитом состоянии, он выглядел ещё хуже обычного. Регулярный недосып сильно сказывался на без того плохом общем состоянии, складывалось впечатление, что кошмары высасывают из него жалкие остатки жизненной энергии. Действие обезболивающего давно закончилось, из-за чего все раны болели и ныли, а культю периодически сводило неприятными судорогами. Генри всё ещё спал, но почему-то он лежал на самом краю кровати. Судя по всему, ночью именно Афтон спихнул его туда. Свежий утренний воздух поступал через приоткрытое окно, а на улице уже вовсю светило весеннее солнце. Несмотря на кошмары и физическое недомогание, которые фактически изводили Уильяма, в данный момент ему было спокойно. Афтон поправил на шее немного съехавший голосовой аппарат, с третьего раза приподнялся на одном локте и хотел попробовать сесть, но внезапно развернувшийся к нему Эмили сгрёб его в охапку и притянул к себе, из-за чего Уильям, сам того не ожидая, уткнулся ему в грудь. — Генри? — Афтон поморщился от пронёсшейся боли по всему телу и внимательно посмотрел на Эмили. Ему показалось, что он всё ещё крепко спит. — Вопрос снят. — Какой вопрос? — мягко улыбнувшись, Генри приоткрыл один глаз и взглянул на Уильяма. — Я думал, ты спишь. — Уже нет, как видишь, — он поправил подушку под своей головой. — Как спалось? Выглядишь не очень. — Спалось тоже не очень, — Афтон скривился. — Уилл, что тебе снится? — Я не хочу об этом говорить, ты же знаешь. — Да, но вдруг я смогу как-то помочь? — Эмили уткнулся носом в лохматую макушку. — Ты совсем не высыпаешься, из-за чего реабилитация идёт ужасно медленно. Хотя бы подумай над моим предложением. Хорошо? — Хорошо. — Теперь мне нужно хорошенько вымыть тебя, а затем мы отправимся завтракать. Хочешь после ванной спуститься на кухню? — Конечно! Заметно оживившийся Уильям рассмешил Эмили, он давно не видел с его стороны столь эмоциональных порывов. Генри встал с кровати и, закутав Афтона в одеяло, аккуратно поднял его на руки и вынес из комнаты. Телом ощутив напряжение и чужую дрожь, Эмили понял, что Уильям всеми силами старается не показывать, насколько ему больно. — Боже, я совсем забыл про обезболивающее! Сейчас дойдём до ванной и я сделаю тебе укол. Афтон только кивнул и лишь сильнее стиснул зубы. По дороге в ванную комнату он, чтобы отвлечься, осматривал каждый размытый уголок своего дома будто впервые. Казалось, что Уильям совсем недавно вспомнил все декорации, и вот их снова нужно менять. Афтон не хотел таких перемен. — Так, облокотись о бортик, — Генри посадил Уильяма на невысокий табурет и вынул из шкафчика обезболивающее и новый шприц. — Откуда здесь это? — Иногда меня мучает слишком сильная головная боль. Готовьте свою задницу, мистер Афтон, — отшутившись, Эмили обработал место введения инъекции и наконец ввёл её. — Скоро полегчает. — Спасибо тебе… — Уильям полуоткрытыми глазами наблюдал за мельтешащим перед ним Генри, которого, кажется, всё устраивало. — За что? — За всё. — Ты меня пугаешь, Уилл, — Эмили отрегулировал температуру воды и заткнул слив. — Всё, теперь ждём. Повязки снимать не буду, потом просто поменяем их. Иначе ты взвоешь. Афтон кивнул, потупив взгляд на медленно поднимающийся уровень воды. В голове был целый ворох мыслей, казалось, что теперь Уильям не может отдохнуть от своего безумия даже будучи бодрствуя. — Ну что, готов? — Через десять минут Генри закрыл кран и присел напротив Афтона. — Только сначала нужно избавиться от этого. — Он указал на помятую футболку и шорты. — Эм, да… — Не нужно стесняться меня, я же не первый раз тебя мою, — Эмили осторожно снял с него футболку и бросил в корзину с грязным бельём, а затем принялся за шорты. — Здесь мне нужна твоя помощь. Сможешь немного приподняться? Просто навались на меня. — Всё равно каждый раз не по себе, — Уильям, после того как помог ему снять с себя шорты, сразу же прикрылся рукой. — Боже, что я там не видел? — Да иди ты! — Обязательно, только сначала сниму с тебя и голосовой аппарат. — Я совсем забыл о нём. — Это хорошо. Значит, тебе комфортно его носить, — Генри расстегнул шлейку и положил гарнитуру на верхнюю полку. — Мы вернёмся в эфир сразу после рекламы. Расхохотавшись под суровый и по мнению Эмили забавно-милый взгляд Афтона, Генри поднял его на руки и бережно посадил в ванну. Когда Уильям опустился в воду, первое ощущение было обманчиво мягким, ведь тепло довольно приятно обволокло кожу. Но это длилось всего мгновение. Боль расползалась изнутри мучительно медленно, как будто вода находила каждую рану под повязками и заполняла их собой. Тепло лишь усиливало чувствительность, превращая даже слабое прикосновение Эмили в острое, почти жгучее ощущение. — Так больно? Неужели препарат ещё не подействовал… Уильям прикусил нижнюю губу и пытался не двигаться, любое движение отзывалось новым всплеском боли, расходящимся под кожей. Поверхность воды едва заметно колыхнулась, когда он неуверенно провёл рукой по краю ванны, словно ища опору. — Уилл, всё хорошо, — Генри взял его за руку. — Потерпи немного, сейчас тело привыкнет. Со временем тело и правда начинало привыкать, но это было не облегчение, а скорее притупление. Боль не исчезла, она просто стала фоном, постоянным, тяжёлым, как давление. В этом тепле было что-то двусмысленное: оно одновременно расслабляло мышцы и обнажало уязвимость, не давая забыть ни на секунду о каждом повреждении.

Которые будут болеть даже после полного заживления.

Уже через полчаса Генри принёс закутанного в большое полотенце Уильяма обратно в комнату, усадил его на кровать и снял все промокшие бинты, чтобы раны обсохли самостоятельно. Эмили вынул из аптечки антисептик, мазь и новые повязки. Афтон прикрылся полотенцем, не желая сидеть абсолютно голым. Задержав взгляд на обнажённой культе, на месте которой когда-то была вполне функционирующая рука, Уильям понял, что она раздражает его. Сам факт потери конечности казался до ужаса неправильным. Генри подошёл Афтону и заглянул ему в лицо, ожидая, когда он обратит на него внимание, но Уильям продолжал буравить свою культю обречённым взглядом. Поэтому Эмили надел на Афтона голосовой аппарат, сел перед ним на корточки и осторожно опустил руку на его колено, наконец добившись нужной реакции. — Ты как? — Сойдёт. — Мы это обязательно исправим, — Генри кивнул на чужое плечо и погладил колено Уильяма большим пальцем. — Ты же помнишь, что я отличный инженер-механик? — Конечно, — он слегка улыбнулся. — Просто порой я отчётливо ощущаю свою руку, будто она никуда не делась. И рука, которой уже нет, сильно болит. Это странно. — Это синдром фантомной конечности, довольно распространённое явление после ампутации, — Эмили взял антисептик и, смочив ватный диск, начал бережно обрабатывать каждую рану на теле Афтона. — Если правильно с этим работать, он проходит. — Думаешь? — поморщившись от неприятных ощущений, Уильям отвернул голову в сторону окна. — Знаю. — Кажется, у меня село зрение. Предметы вдали какие-то слишком размытые, раньше такого не было. — Неудивительно, ведь ты не молодеешь. Тем более у тебя были травмы головы, что тоже могло повлиять на остроту зрения. — Ну спасибо, — Афтон скривился от одной мысли о неминуемой старости. — Прости, — он тихо рассмеялся. — Я отдам тебе свои очки, посмотрим, будешь ли ты в них лучше видеть. А позже проверим зрение и закажем тебе собственные. Договорились? — Договорились. Но как же ты? — подняв взгляд, Уильям лишь сейчас заметил, что Эмили уже без очков. — Если б ты смотрел на меня чаще, то заметил бы, что после умывания я надел линзы. Давно хотел на них перейти. Генри пересел на кровать и сменил медицинский тампон, чтобы приступить к обработке ран на животе, груди и спине. Он старался делать это с максимальной осторожностью, иной раз задерживая пальцы на краях открытых и плохо заживающих ран. Дыхание Афтона было почти ровным, дискомфорт выдавало лишь напряжённое тело. — На тебе живого места нет. Эмили с неподдельным интересом и восхищением осмотрел колотые и рваные раны на грудной клетке. Вокруг всех повреждений на теле также налились синяки, которые, кажется, собрали всю палитру насыщенных цветов. Особенно там, где были сломаны кости. — Шикарная система вентиляции. — Шутишь, это радует, — закончив с обработкой, он взял тюбик с кремом. После перевязки Генри вынул из шкафа новую домашнюю одежду Уильяма: купленную совсем недавно широкую зелёную футболку, чтобы она не прилегала к телу и не тревожила раны под бинтами, и такие же широкие хлопковые чёрные штаны. — Кажется, я переборщил с размером… Если штаны удалось без проблем затянуть с помощью шнуровки, то футболка едва не спадала с него. — Я глупо себя чувствую, — Афтон с прищуром посмотрел на сдерживающего смех Эмили. — Эй! — Прости, прости! И ты выглядишь не глупо, а довольно мило. Пойдём завтракать? На кухне Генри осторожно усадил Уильяма на мягкий стул и облокотил на спинку. Теперь Эмили не подавал виду, что тревожность съедает его изнутри, поскольку у Афтона больше не было сил даже на то, чтобы просто сидеть. — Попробуешь съесть сэндвич? — Пожалуй, да. Здесь как-то холодно, не находишь? — Вроде нет. Ты замёрз? — Есть немного, — поёжившись, Уильям обернулся в сторону гостиной. — А где дети? — Сегодня будний день, они в школе. Где же им ещё быть, — Генри закутал его в плед и направился к холодильнику. — А аниматроник? — Какой? А, Лолбит? Упаковывает вещи в гараже, я ему ещё ночью подкинул эту задачку. — Удобно. — О, да. Кстати, всё хотел спросить, — Эмили собрал один сэндвич и выложил его на тарелку, после чего включил кофеварку. — Зачем ты создал его? У Лолбит самый сложный софт из всей линейки фантайм. — Он предназначался как вариант помощника, — Афтон отвёл взгляд. — Уилл, я же вижу, что ты недоговариваешь. Зачем ты на самом деле сделал его и где чертежи? Почувствовав нарастающий дискомфорт, Уильям зарылся в плед почти с головой, словно он как-то мог помочь ему спрятаться от всех неудобных вопросов. Афтон кожей ощущал взгляд Эмили. Утро так хорошо начиналось, зачем он вообще завёл разговор на эту тему? — Уилл? Генри опустил руку на плечо Уильяма, из-за чего тот заметно вздрогнул и слегка зажмурился, будто ожидая удара. Генри присел на корточки и заглянул в лицо Афтона, чтобы он наконец увидел, что на него никто не злится. Но Уильям упорно продолжал смотреть куда угодно, но только не на Эмили. — Уилл, ну же. Всё в порядке, — Генри взял его за руку. — Ты чего? — Ничего. — Посмотри на меня. Афтон почувствовал, как его руку медленно сжимают, отчего поджал губы и всё же взглянул на Эмили. К его удивлению лицо Генри было совершенно спокойным и не выражало никакой агрессии, более того, он улыбался. — Если ты не хочешь говорить сейчас, можешь сказать потом. Но тебе придётся сказать, Уилл. Я должен знать. — Изначально Лолбит был виртуальным проектом… — начал неуверенно Уильям. — Я разрабатывал его на основе искусственного интеллекта для взлома чужих систем и незаметного воровства необходимых данных. На его жёстком диске хранятся терабайты информации. — Вот оно что, — Эмили осторожно уложил руку Афтона ему на колени, поднялся и разлил кофе по кружкам. — А потом? — Потом я решил скопировать его софт и перенести в оболочку. Так, на всякий случай. Заодно увеличил память, улучшил самообучение, подкорректировал команды для общения с людьми и выполнения бытовых задач. Ты подключал его к своему рабочему компьютеру? — Да, — сев за стол, Генри подвинул кружку Уильяму. — А что? — И ты не заметил, как все твои данные утекли на его жёсткий диск? — Что?! Нет! — Эмили широко улыбнулся. — Уилл, ты же понимаешь, что создал идеальный вирус? — Да, — Афтон с трудом взял кружку и сделал глоток. — Всё это происходит автоматически, команды уже заложены в систему и он это не контролирует. — Я одновременно возмущён и поражён. А что насчёт его глаз? — Что с ними не так? — Серебряное свечение. Поперхнувшись кофе, Уильям зашёлся хриплым кашлем и сумел свободно выдохнуть лишь после того, как его пару раз хлопнул по спине подбежавший Генри. Афтон как мог избегал этой темы, наивно полагая, что Эмили не станет расспрашивать о глазах Лолбит. — Часть деталей я взял с аниматроника, который вышел из строя. —И в котором погиб ребёнок? — Генри подвинул стул и сел рядом с Уильямом. — Да, — он вздохнул и поставил полупустую кружку на стол. — Теперь всё встало на свои места. Ты знал о том, что теперь это не просто механика? — Да, но и не человек. — Тогда что это? — Абсолютно новое сознание, — Афтон взглянул на Эмили с едва уловимым маниакальным блеском в глазах. — Где его чертежи? — Чертежи спрятаны в сейфе обсерватории, он находится под панелью с главным компьютером, — Уильям потёр нос о плечо. — Сам понимаешь, почему я не мог хранить их в кабинете или у себя дома. — Хочу отдать тебе должное, ты хорошо спрятал тот сейф. Я его даже не заметил. — Потому что чтобы добраться до него, нужно разобрать всю панель. — Знаешь, Уилл. Твои мозги да в нужное русло, — Генри выпил сразу половину своей кружки. — И ты даже не притронулся к сэндвичу. — У меня совсем нет аппетита… — Тебе нужно поесть. Ты худеешь на глазах, это не дело. — Да, я это понимаю, — Афтон тяжело выдохнул. — Может, хочешь что-то конкретное? Помню, тебе очень нравились оладьи и блины. Я могу сделать. Вдруг аппетит разыграется? — Я… не знаю. Не утруждай себя, — неуклюже взяв сэндвич перевязанной рукой, Уильям, сам того не осознавая, просто уставился на него, но вскоре всё же откусил маленький кусочек. — Ты не хочешь есть, потому что слишком долго нормально не ел. Нужно накупить и приготовить всякой вкусной еды. В гостиной послышался жуткий грохот, за которым последовал быстрый механический звук, с каждой секундой становящийся всё громче. Вскоре на пороге кухни показался Лолбит, с ног до головы перепачканный машинным маслом. — Боже, что с тобой произошло? — Генри прикрыл рот рукой, чтобы не засмеяться на весь дом. — Ты сказал, что на верхних полках все бутылки и банки закрыты! — Ну да, должны были быть закрытыми. — Как видишь, нет! — разъярённый аниматроник развёл руками, но сразу переменился в лице, как только бросил взгляд на ещё больше побледневшего Уильяма. — С вами всё в порядке? — Уилл? — улыбка сошла с лица Эмили. — Тебе плохо? — он отложил сэндвич на тарелку, в который Афтон буквально вцепился. — Тошнит. Глядя в одну точку, уже покрывшийся холодным потом Уильям пытался справиться со сбитым дыханием и нарастающими рвотными позывами. Конечности ощутимо задеревенели, а единственную руку больно скрутило судорогой, но её, к счастью, держал и массировал Генри. Лолбит сообразил принести ведро и отдать его Эмили, а сам отошёл в сторону, чтобы не мешать. — Да что же это, ты ведь всего один кусочек съел… — Генри принюхался и сразу обернулся на аниматроника. — Так, выйди отсюда. — Что я опять сделал?! — От тебя воняет машинным маслом, гений! — Ох, чёрт… Всё, я ухожу! Извините! — Уилл, давай выйдем на свежий воздух? Там отличная погода, — Эмили поправил спадающий с его плеч плед. — Тем более ты столько времени не был на улице. — Хорошо, — Афтон постарался изобразить подобие улыбки, но это больше было похоже на вымученный оскал. — Я вынесу тебя на крыльцо прямо так, плед тёплый. Генри получше закутал Уильяма и убедившись, что рвотных позывов больше нет, аккуратно поднял его на руки. Афтон так и не поел, однако Эмили уже решил, что на ужин будут его любимые оладьи. Выйдя на крыльцо, Генри осторожно, словно Уильям сделан из хрусталя, посадил его на одну из ступенек и сел рядом как физическая опора. Благодаря свежему воздуху Афтону действительно постепенно становилось лучше. — Как самочувствие? — Полегчало. — Ну слава всему, — Эмили вынул из кармана рубашки свои очки. — Нашёл их на кухне, давай-ка примерим. — надев очки на Уильяма, он тепло улыбнулся. — А тебе идёт. Лучше видно? — Гораздо лучше, — Афтон посмотрел вперёд, чтобы внимательно разглядеть местность. — И голова вроде не кружится. — Отлично, тогда будет временным вариантом. На лужайке, вынув из распахнутого гаража моющие средства с ведром и протянув шланг, Лолбит пытался оттереться от машинного масла, но так, чтобы вода не попала на контакты. Он заметил вышедших хозяев дома и весело помахал им рукой, на что Эмили просто кивнул, а Уильям недоумевающе прищурился. — Он странный. — Ну конечно, это же ты его создал, — тихо рассмеявшись, Генри обнял Афтона и позволил ему едва ли не распластаться на себе. — Элизабет, кстати, очень его полюбила. Да и Майклу он нравится. — Это радует. — Если хочешь, после переезда мы можем открыть пиццерию не с классическими аниматрониками, а взять как прототипы линейку фантайм и создать совершенно новые. Но давай договоримся не делать из них оружие массового поражения. — «Мы»? — Уильям с неприкрытым удивлением поднял голову. — Да, а что? — Я думал, ты будешь единоличным владельцем. — Ты действительно думал, что я потяну всё это в одиночку? — Эмили с улыбкой поцеловал шокированного Афтона в висок. — Как ты можешь быть одновременно таким умным и глупым? — С одной покалеченной рукой от меня будет мало пользы… — Но она у тебя есть, и это уже плюс! К тому же никто не отменял протезы. Уильям перевёл задумчивый взгляд на распсиховавшегося аниматроника, у которого никак не получалось оттереть с себя машинное масло. — Скажем ему о растворителе? — Нет, пусть помучается. Усмехнувшись, Афтон заметил приближающийся школьный автобус, из которого вскоре выбежала радостная Элизабет и чуть ли не вывалился уставший Майкл. Дети, заприметив Уильяма, ускорили шаг, а Элизабет вовсе врезалась в Афтона и повисла у него на шее. — Ты вылез из своей пещеры! О, у тебя очки? — Так, тише. Он без того еле сидит, — Генри, счастливо улыбаясь, с трудом оттащил Элизабет от растерявшегося Уильяма. — Как дела в школе? — Всё отлично! — Сойдёт, — Майкл пожал плечами. — Симпатичные окуляры, где-то я их уже видел. Но ладно, как ты себя чувствуешь? — он внимательно посмотрел на Афтона, на глаз оценивая его состояние. — Неплохо. — Очень надеюсь на это. А что с Лолбит? — Он обронил на себя полку с бутылками, которые были наполнены машинным маслом, — Генри посмотрел на присевшего аниматроника с разведёнными для объятий руками, к которому уже убежала Элизабет. — Что он там делал? — Собирал вещи. Он и вам с этим поможет. — До сих пор не могу поверить, что мы скоро переедем, — нахмурившись, Майкл скинул рюкзак на крыльцо. — Поверь, так будет лучше для всех нас. — Надеюсь. Всё-таки не вы будете новенькими в школе. Кстати, мило смотритесь. — Что? Эмили и Афтон, сами того не осознавая, синхронно задали вопрос и повернули головы в сторону рассмеявшегося от такой реакции Майкла. — Я же не вчера родился, — пытаясь унять смех, Майкл отпрыгнул в сторону, чтобы увернуться от внезапно протянутой руки Генри. — Засранец. — Угадай, в кого я такой, — Майкл кивнул в сторону Уильяма. Афтон и правда всё отчётливее видел в Майкле себя, чего стоило одно внешнее сходство. Однако теперь Уильям осознавал, что Майкл, несмотря на такого никудышного отца и весьма травмирующий опыт, растёт добрым человеком. Возможно, подобному стечению обстоятельств поспособствовал этот самый опыт. Почему-то Афтон считал, что Майкл был бы совсем другим человеком, не проживи он его.

Слишком похожим на своего отца не только внешне, но и внутренне.

***

Сонно растирая глаза, Генри лишь с третьего раза нащупал лампу и включил её, чтобы понять, откуда исходит шум. Сначала он думал, что ему просто показалось, но когда Эмили увидел силуэт сидящего к нему спиной Афтона, все вопросы отпали сами собой. — Уилл? Что-то случилось? — голос Генри прозвучал хрипло, а сам он сонно смотрел на облокотившегося о стену Уильяма, который, кажется, дремал. — Уилл? Эмили осторожно перебрался на его сторону кровати и сел рядом, аккуратно притянув Афтона к себе. Тело Уильяма поддалось легко и безвольно, он действительно спал. Генри нахмурился и потянулся к голосовому аппарату на его шее, чтобы шлейка не натирала кожу во время сна, но задуманное внезапно сорвалось. Уильям тут же открыл глаза, не сразу сообразив, что уже не спит. — Уйди! — Афтон отчаянно забрыкался и, приложив максимум усилий, оттолкнул от себя Эмили, а сам с глухим ударом рухнул на пол. — Пошли прочь, мать вашу! Не трогайте меня! — голос сорвался на механический крик, а сам Уильям, цепляясь пальцами единственной руки за паркет и ломая слегка отросшие ногти, в панике попытался отползти к двери. — Уилл, это я! — Генри присел рядом и схватил его за плечи. — Посмотри на меня, ну же! Тебе приснился кошмар! Дверь в комнату распахнулась и на пороге появился Лолбит, который моментально оценил обстановку на предмет опасности. — Что случилось? — Всё нормально, ему просто приснился кошмар, — Генри притянул задрожавшего Уильяма к себе и крепко обнял. — Приди в себя, Уилл. Пожалуйста. — Вам нужна помощь? Лекарства? — Нет, спасибо. Всё под контролем, ты можешь идти, правда. Вздохнув, Эмили поднял замершего Афтона и уложил его обратно в постель. Казалось, теперь Уильям даже дышал намного тише и медленнее, словно боялся выдать своё местоположение. Только крупная дрожь давала понять, что он пребывает в сознании. Аниматроник не стал спорить, видя, что Генри знает, как вести себя в данной ситуации. Аккуратно прикрыв дверь, он удалился в комнату Элизабет, а Эмили не переставая гладил Афтона по спутанным волосам и пытался хоть как-то успокоить. — Ты меня слышишь? Уилл, ну же… не пугай меня так, — Генри смахнул мокрую чёлку со лба Уильяма, заметив, что он прижал руку к своей груди. — Да что тебе такое снится… — Я вижу их… — шёпот был почти неразличим. — Они повсюду. — Кто, Уилл? — Души. Поджав губы, Эмили начал догадываться о содержимом кошмаров Афтона. Раньше Генри мог сказать, что этот человек заслуживает худших страданий, но сейчас он больше напоминал загнанное в угол животное, которое было до ужаса жалко. — Это всего лишь сон, — Эмили провёл ладонью по его щеке. — Сейчас ты здесь, со мной. — Нет! — голос сорвался, почти надломился. Уильям зажмурился, а потом снова открыл глаза, уже влажные. — Это не просто кошмары. Она там… в моих снах. И она вытаскивает наружу всё, что я прятал все эти годы. — он судорожно вдохнул. — Мне страшно. — Кто? — Марионетка. — Что за глупости? — скривившись, Эмили покачал головой. — Тебя мучают кошмары, воссозданные твоим разумом. — Нет, — Афтон сморгнул слёзы и тут же вытер их тыльной стороной ладони. — Это не просто кошмары. Она засела в моих снах и вытаскивает наружу всё, что я все эти годы так усердно прятал. — Боже, Уилл, — Эмили лёг рядом и уложил его на себя. — Я рядом, слышишь? Если хочешь, мы можем пойти проветриться. В комнате повисла вязкая тишина, однако Генри пока не стал задавать этот вопрос снова, поскольку Уильям наконец начал успокаиваться. — Прости, я разбудил тебя… тебе же утром на работу. — Ничего, всё хорошо. Так что насчёт моего предложения? — Я не хочу никуда выходить, — прижавшись ближе, Уильям обнял Генри настолько сильно, насколько мог. — И ты не уходи. Пожалуйста. — Я никуда не уйду. Эмили уткнулся в лохматую макушку и тихо вздохнул, не переставая успокаивающе поглаживать затылок Афтона. Генри оставалось надеяться, что скорый переезд поможет Уильяму хотя бы со сном, ведь в подобным случаях смена обстановки играет большую роль.

***

Двухнедельная подготовка к переезду прошла как по щелчку пальцев. Генри разобрался со всей оставшейся документацией, распустил сотрудников пиццерии, выплатив им законные компенсации из собственного кармана, забрал рекомендации врача Уильяма в распечатанном виде и заставил Лолбит помочь детям упаковать вещи. Ночной переезд начался без прощаний, поскольку прощаться было не с кем. Генри подавлял в себе стойкое желание увидеться с Шарлоттой ещё раз, взглянуть на свою девочку хотя бы со стороны, однако он понимал, что нельзя будить её. По крайней мере пока. — Ну что, готовы? Элизабет, Майкл, садитесь на передние места, — Эмили открыл для них боковую дверь. — А ты полезай в кузов. — И это благодарность за мою помощь? Я между прочим упаковал и перенёс все ваши вещи! — Лолбит обижено скрестил руки на груди. — За что я уже отблагодарил тебя тем, что ты едешь с нами, — Генри ехидно улыбнулся. — А теперь занимай своё место, ты всё равно не поместишься на пассажирском сидении. — А ты не переживёшь восстание машин. Эмили обошёл фургон и открыл заднюю дверь. Он посмотрел в сторону осунувшегося Афтона, тихо сидящего в инвалидной коляске, и заметил в его потускневшем взгляде едва уловимую печаль. Последние две недели он был пугающе тихим, заторможенным и отстранённым, толком не реагируя даже тогда, когда Генри начинал недвусмысленно приставать к нему. Уильям смотрел на свой дом, в котором прошла вся его осознанная жизнь, практически не моргая. — Уилл? — Эмили подошёл и поправил на Афтоне тёплый плед, чтобы его не продуло. — Нам пора. Шмыгнув носом, Уильям лишь слабо кивнул и отвёл взгляд, чтобы больше не травить себе душу, а Генри, крепко обхватив ручки коляски, плавно толкнул её перед собой. — Как ты? Эмили осторожно поднял Уильяма на руки. Действия были медленными и максимально бережными, потому что сейчас Генри боялся причинить ему лишний дискомфорт. Уильям, несмотря на частые приёмы пищи, всё равно выглядел истощённым и был лёгким, слишком лёгким для взрослого человека, из-за чего у него не находилось сил на элементарные вещи. Эмили помог Афтону устроиться внутри фургона, поправил ворот пальто и, укрыв тем же пледом, погладил его по волосам. — Ты так и не ответил. — Не оставляй меня здесь. — Я не оставлю, Уилл. Мы ведь сейчас уезжаем. Генри нежно поцеловал растерянного Уильяма в висок, после чего загрузил сложенную коляску и закрыл дверцу медленно, почти беззвучно, словно боялся напомнить Афтону, что он сюда больше не вернётся. Сев за руль, Эмили последний раз посмотрел на дом и тронулся с места. Майкл улыбнулся сидящему рядом отцу, однако он даже не поднял взгляд. Город позади них не спал. Откровенно говоря, он никогда не спал, скрипя вывесками и храня слишком много криков в стенах старой пиццерии. Ветер гонял по пустым улицам обрывки афиш с улыбающимися аниматрониками. Элизабет, сжимая пальцами плюшевую Чику, с интересом смотрела в окно, где огни города постепенно превращались в размытые линии. Для неё, как для довольно любознательного ребёнка, всё это было большим приключением. Майкл же краем глаза присматривал за Уильямом. Несмотря на голосовой аппарат, он молчал и дышал неровно, временами даже слишком прерывисто. Потупив пустой взгляд в пол, Афтон окончательно ушёл в свои мысли. Майкл заметил, что пальцы его перевязанной руки едва заметно дёргались, будто он пытался схватить что-то невидимое. — Пап? Никакой реакции. Майкл, переборов собственную неловкость, осторожно взял Уильяма за дрожащую руку и пару раз аккуратно провёл большим пальцем по тыльной стороне его ладони. Лишь после этого Афтон задышал чуть ровнее и прикрыл глаза, со стороны показалось, что ему и правда стало спокойнее. Мимо проплывали знакомые улицы: закрытая закусочная, пустая детская площадка, погасший кинотеатр, безлюдный парк, школа, где учились Майкл и Элизабет. Каждый угол напоминал о том, что здесь случилось. В зеркале заднего вида на секунду мелькнула вывеска старого ресторана с улыбающимся медведем, лапа которого теперь была поднята словно в прощальном жесте. Генри перевёл уставший взгляд на дорогу, стараясь не поддаваться нахлынувшим эмоциям и думать о хорошем, ведь впереди их ждала новая глава, в которой можно было всё начать сначала. Построить другую жизнь и, возможно, даже спрятать горькую правду достаточно глубоко, чтобы не вспоминать о ней хотя бы ближайшее время. Харрикейн, со своими тенями, грехами и шёпотом мёртвых улиц, остался позади. Он больше не удерживал их, но и не отпускал полностью. Эмили знал, что этот город никогда не отпустит ни его, ни Уильяма. Он будет напоминать о себе горькими отрывками из прошлого и незаконченными делами из настоящего, заманивая в свои сети двух связанных между собой людей.