ʙᴇᴩноᴄᴛь до ᴨоᴄᴧᴇднᴇй ᴧжи

С момента той роковой ночи прошла всего неделя. Генри не без помощи Майкла отвёз всех вышедших из строя аниматроников обратно в обсерваторию, обновил систему безопасности и оставил заботливо уложенной в подарочную коробку Марионетке усовершенствованную музыкальную шкатулку. Теперь он понимал, что Шарлотта должна спать. Хотя бы до тех пор, пока он не найдёт способ освободить её и того мальчика из плена. Развернув в гараже домашнюю мастерскую, Эмили разработал чертежи и принялся за новый проект под названием «Ловушка Единовременной Фиксации Транспортировки и Извлечения» или же сокращённо «Лефти». Он не может рисковать своей семьёй снова. Генри сумел скрыть от полиции детали очередного инцидента, однако о Баллоре он всё выложил как есть. Аниматроника попробуют найти, поскольку его маячок пропал с локатора в ту же ночь. В любом случае Баллора интересовала полицию больше всего, так как она чуть не стала орудием убийства Афтона, а лишние подозрения ему ни к чему. Из-за слишком тяжёлых травм Уияльма невозможно было сразу перевезти домой. По крайней мере ближайшие недели, поэтому Эмили пытался свыкнуться и с мыслью о том, что Афтона пока не будет рядом. Это не на шутку огорчило и выбило его из колеи, всё дошло до того, что он не мог нормально спать в пустой кровати. Чтобы хоть как-то отвлечься, сначала Генри занялся ремонтом окна в комнате, а затем снова погрузился с головой в разработку сдерживающего механизма. — И как долго ты вот так протянешь? — Лолбит стоял со стороны открытой роллеты и подобно человеку облокотился о деревянный косяк. — Я не видел, чтобы ты спал дольше трёх часов. — Ты что, следишь за мной? — Ха-ха, нет! Это просто наблюдение! — Это и есть слежка. Будь добр, оставь меня в покое. — Да ладно тебе! Вдруг я волнуюсь? — Ты? Волнуешься? Не смеши меня, — Эмили потянулся за разводным ключом, но Лолбит его опередил и решил подать инструмент. — Спасибо. — Я рад, что смог рассмешить тебя! — Это был сарказм, бестолочь. — Грубиян! — Следовало оставить тебя в обсерватории. — Эй, вообще-то я помог тебе! К тому же я нравлюсь Элизабет! — Лолбит с гордостью приложил руку к груди. — И для того, чтобы остаться здесь, я даже доверился тебе и согласился на твой мерзкий осмотр! — Без этого никак, ты мог быть оснащён чем угодно. Вся линейка фантайм это сплошное оружие, — Генри потёр лоб. — И всё же я не понимаю, зачем Уилл создал тебя, тем более с таким сложным софтом. Ты точно не знаешь, где твои чертежи? — Ха-ха, нет! Я лишь знаю, что Хозяин их спрятал. — Всё хотел спросить: почему ты называешь его Хозяином? — Потому что я так запрограммирован! — Узнаю Уилла. Эмили вернулся к работе и, дав понять, что не хочет продолжать диалог, развернулся к аниматронику спиной. Тот лишь недовольно фыркнул и покинул гараж, в очередной раз внимательно сканируя местность на предмет каких-либо подозрительных деталей. Лолбит делал это каждый день в надежде засечь Баллору. — Поймала! В аниматроника влетела подбежавшая Элизабет, на что он громко рассмеялся и ловко поднял её на руки. Лолбит видел, что она бежит к нему, но для игровой составляющей сделал вид, будто не заметил сразу. Ведь так обычно делают люди? — Пойман! Занятия уже закончились или ты сбежала из школы? — Закончились! Генри краем глаза наблюдал за развернувшейся картиной и в глубине души был рад, что Элизабет быстро оправилась от произошедшего. Первые пару дней она была сама не своя, всё время плакала и боялась оставаться одна даже днём, успокоившись лишь после того, как с ней в комнате начал ночевать Лолбит. Да, по большей части это заслуга расфуфыренного механического лиса, однако Эмили не смел перечить её желанию играть и общаться с ним. После полной диагностики Генри убедился, что аниматроник не представляет угрозы, но его всё равно смущало наличие нетипичного поведения и постоянно развивающегося искусственного интеллекта с зашифрованными модулями. Стоило отдать Афтону должное, линейка фантайм опережала робототехнику на десятилетия и это заслуживало восхищения. Но Лолбит выделялся даже на их фоне. — В школе сказали, что на этих выходных будет ярмарка! Давайте сходим туда? Аниматроник с Элизабет на руках прошёл в гараж и наблюдал за реакцией Эмили, считывая и анализируя его за секунды. — Обязательно сходим. — А потом зайдём к папе? — Да, если получится. — Точно? — Лолбит уловил ложь в его интонации и мимике. — Отвали.

***

Писк медицинского оборудования монотонно давил на больные виски, усиливая без того сильную головную боль. Поморщившись как от неё, так и от слишком стерильного запаха палаты, Афтон совсем ненамного приоткрыл глаза, чтобы дать им привыкнуть к яркому свету.

«До чего же знакомая обстановка».

Он не понимал, сколько прошло времени, но помнил абсолютно всё, словно это было вчера. Все эти дни слились в один временной отрезок, он ненадолго просыпался и снова проваливался в зыбкий сон, а сумел прийти в себя окончательно лишь сейчас. До Уильяма дошло, что он не только не чувствует боли, но и своих конечностей. В ожидании худшего он приподнял голову и убедился, что ноги на месте, хотя их внешний вид вызвал приступ тошноты. Несмотря на повязки и аппарат внешней фиксации, было заметно, насколько сильно ноги опухли и отекли под множеством спиц и стержней. Правая рука также оказалась местами перебинтована и зафиксирована крепкой металлической оболочкой, но когда очередь дошла до левой, дыхание Афтона замерло.

От неё осталось только плечо.

Уильям скривил губы в нервной усмешке, пока не особо веря в увиденное. Для него это не могло быть правдой, такое не могло произойти с ним. Он ведь всегда выходит сухим из воды. Ещё раз посмотрев на перебинтованную культю, Афтон поджал дрожащие губы и спустя минуту, к собственному удивлению, тихо заплакал. Не от потери руки как таковой, а от того, что он такой же смертный, как и остальные. Что его можно запросто поломать и даже лишить конечности, убить, в конце концов. Уильяму до ужаса хотелось вернуться в свой злополучный костюм кролика, чтобы спрятаться от внешнего мира и хотя бы на миг снова почувствовать себя совершенным. — Вы уже проснулись? — медсестра, сменив капельницу на новую, тепло улыбнулась Афтону. — Я передам вашей семье. Врач зайдёт к вам вечером, что-нибудь нужно принести? Замотав головой, Уильям отвёл взгляд и готов был провалиться сквозь землю, ведь посторонний человек увидел, как он по его же мнению «распустил сопли». И когда она успела прийти? Однако медсестра не проявляла враждебность и даже не думала насмехаться над пациентом в столь плачевном состоянии, а лишь приподняла одеяло чуть выше и вышла из палаты. Теперь Афтон прокручивал в голове момент, когда Баллора позвала его по имени. Или же от боли он просто начал галлюцинировать? Уильяма сводила с ума вся эта неопределённость, а вдруг остаток души Клары всё же пробудился в этом аниматронике? Ведь именно на такой исход рассчитывал Афтон, когда несколько месяцев назад внедрял в него запчасти от старого прототипа. То проваливаясь в беспокойный поверхностный сон, то снова размышляя о произошедшем и своей жизни, Уильям не заметил, как уже пролетели четыре часа. Навязчивые мысли выматывали не меньше, а отвлечься в пустой палате было не на что. — Мистер Афтон, к вам посетитель, — медсестра пропустила Майкла в палату, а сама удалилась на пост. — Привет, пап, — Майкл прошёл к кровати и с ужасом осмотрел Уияльма с головы до ног. Афтон в свою очередь встретил Майкла с еле заметной улыбкой, поскольку он и правда был рад видеть своего сына. — Мне кажется, ты скоро пропишешься в больнице, — неловко потерев плечо и поняв, что шутка неудачная, Майкл сел на рядом стоящий стул. — Боже, твоя рука… Уильям, больше не желая натягивать беззаботную улыбку, едва заметно пожал плечами. Он из последних сил делал вид, что потеря конечности его никак не смущает. — У меня столько вопросов. Все эти новые аниматроники, призрак Шарлотты… но я подожду, когда тебя хотя бы перевезут домой. — Майкл вновь задержал взгляд на перебинтованной культе Афтона. — Эх, а ведь мы только заказали для тебя коляску, чтобы ты в дальнейшем передвигался сам… Не сдержав хриплый и отчасти обречённый смех, Уильям тут же поморщился от вспыхнувшей боли в лёгких и грудной клетке. Вся абсурдность ситуации действительно рассмешила его и, увидев это, Майкл тоже не сдержал смешок. — Генри сказал, что заедет к тебе чуть позже. Уильям лишь кивнул, ощущая, как конечности и раны на теле всё же начинают заметно побаливать, а старые пролежни, несмотря на специальные медицинские подкладки, вновь заныли. — Кстати, он оставил дома одного аниматроника — Лолбит. Генри его, конечно, проверил вдоль и поперёк, но они так забавно ругаются между собой. А Элизабет от него в восторге. Облегчённо вздохнув, Афтон одобрительно кивнул. Теперь дом будет под защитой, так или иначе он пока не понимал, каким образом линейка фантайм и Марионетка добрались до него.

***

Растирая усталое лицо шершавыми ладонями, Эмили откинулся на спинку стула и запрокинул голову назад. Всё тело ужасно затекло, последние дни он делал лишь короткие перерывы на сон и приём пищи. На улице уже стемнело, а в гараже стало ощутимо холодно, поэтому Генри поспешил надеть очки и опустить роллету. Следовало подняться и приготовить ужин, всё-таки нельзя забывать о том, что он в ответе за детей Уильяма. За детей, который стали ему родными. — Кто к нам пожаловал! — Лолбит ловко разложил на столе тарелки и указал Элизабет на столовые приборы. — Ужин почти готов! — Но как ты… — Эмили с недоумевающим видом сел за стол. — С помощью этого, — аниматроник показал изящную руку, на которой красовался фиолетовый маникюр. — Я не огромный, как Цирковая Бэйби, и у меня не грабли вместо рук, как у Фантайм Фредди. Генри, несмотря на полную диагностику Лолбит, всё равно относился к нему с опаской. На кухню прошёл Майкл и, приобняв подбежавшую к нему Элизабет, сел за стол. — Ты умеешь готовить? — Я умею всё! — Где ты был? — Эмили переключил своё внимание на Майкла. — У папы. Я же заходил к тебе и говорил, что звонили из больницы. — Чёрт, я не расслышал… — Ты сказал, что заедешь к нему позже. — Я немного заработался, — Генри устало вздохнул. — Как он? — Держится. — Обязательно съезжу к нему завтра. — А меня возьмёшь? — Элизабет положила приборы на стол и села на своё место. — Пока нет, мне нужно побыть с ним наедине. Фыркнув, Элизабет с улыбкой посмотрела на раскладывающего по тарелкам рагу Лолбит. — Приятного аппетита! — Надеюсь, ты не подсыпал нам яд? — Генри подозрительно прищурился. — Ха-ха, отличная шутка! — Я не шучу, — взяв вилку, Эмили посмотрел на аниматроника. — Смотри не подавись, — махнув рукой, Лолбит ретировался в гостиную. — Ладно, хорошо, я пошутил! Какой ранимый. — А вкусно, — Майкл подавил смешок, пока Элизабет сверлила Генри недовольным взглядом. — Ну что? — Хватит ругаться с ним! — она разочарованно вздохнула. — Лолбит хороший, его папа сделал! — Да уж. Эмили принялся за свою порцию, хотя аппетита не было совсем. Он понимал, что нужно съесть хотя бы половину, иначе завтра вместо продуктивной работы он весь день пролежит в постели без сил. Аниматроник стоял в гостиной напротив окна и смотрел вдаль, заранее включив режим ночного видения. Он прекрасно слышал разговоры с кухни, однако они его совершенно не интересовали. Спустя три дня после активации он впервые задался вопросом о своём предназначении. Да, в его коде была заложена команда защищать Уильяма Афтона и его семью, но он не справился с этим. Не успел. Логика говорила, что это не его вина. А может ли он испытывать вину? Складывалось впечатление, что Лолбит был чем-то большим, нежели очередным аниматроником с продвинутым софтом. Он начал изучать людей и ему это действительно нравилось: их повадки, привычки и эмоции. Подобное не сложно было имитировать, однако Лолбит казалось, что он не имитирует, а проживает. Но как бездушный робот может испытывать эмоции? С другой стороны этот же бездушный робот способен к самоанализу, чем сейчас и занимается. Опустив взгляд на свои руки, аниматроник внимательно всмотрелся в текстуру блестящего металла. Всегда ли он был таким? Или в его прошлом числится и другая жизнь? Вдруг он как Марионетка? Лолбит помнил, когда Уильям впервые активировал и тестировал его. Можно ли считать это рождением? — Ты чего завис? Голос отвлёк аниматроника от собственных мыслей и он повернул голову на сто восемьдесят градусов, чтобы увидеть говорящего. — Ничего. — Давай договоримся, что ты больше не будешь так делать, — Генри поморщился и указал на шею. — Выглядит жутко, раз уж пытаешься мимикрировать под людей, соответствуй полностью. — Хм, хорошо. Как скажешь, — Лолбит развернулся к Эмили и корпусом. — У тебя какие-то вопросы ко мне? — Да. Уилл точно создал тебя только для защиты? — Насколько я знаю, да. — Ты способен лгать? — Да. — Будет глупо спрашивать, лжёшь ли ты сейчас? — Глупо, но мне нет смысла лгать тебе. По крайней мере в данный момент. — Может ли быть, что ты… не совсем обычный аниматроник? Твои глаза, они отличаются. — Что ты имеешь в виду? — Лолбит заинтересовано склонил голову в бок. — Когда я разбирал тебя для диагностики, то не увидел никаких светодиодов в области глаз. А такое я замечал лишь у тех аниматроников, в которых были… души. — Ха-ха, я не помню, чтобы был человеком! Вряд ли это исчезло бы из моей памяти! — Почему ты в этом так уверен? — Я… не знаю? — Видишь, ты сомневаешься. Искусственный интеллект на такое не способен. — Либо я имитирую сомнение! — И всё же. Ладно, я пришёл сказать, что срываюсь на тебе не зла. Просто я очень… — …устал, — Лолбит щёлнул пальцами. — Верно, — на выдохе произнёс Генри. — Ха-ха, я не испытываю к тебе никаких негативных эмоций и у меня нет враждебных установок, для меня всё наше взаимодействие выглядит как одна большая шутка! Поэтому можешь не переживать, а то на тебя и так без слёз не взглянешь! — Хах, ну спасибо. Но я рад, если ты говоришь правду, — Эмили посмотрел на наручные часы. — Пойду спать, хочу навестить Уилла с утра. — Можно мне поехать с тобой? — К сожалению, в больнице не поймут, если за мной будет следовать двухметровый антропоморфный механический лис. Мы лишь разведём там панику. — Когда я смогу увидеть Хозяина? — Я узнаю это у его лечащего врача. В любом случае дома имеются все необходимые лекарства и аппараты, вдруг его можно будет забрать чуть раньше. В прошлый раз это сработало.

***

Генри десять минут стоял как вкопанный возле кровати с тревожно спящим Уильямом. Судя по всему, его снова мучали кошмары. Эмили никак не решался разбудить Афтона, не понимая, что его вообще останавливает. Присев на стул, Генри мельком взглянул на торчащие из-под одеяла зафиксированные переломанные ноги, а когда снова переключил внимание на лицо, увидел пронзительный взгляд. — Здравствуй, Уилл. Слабо кивнув, Афтон боролся с желанием опустить тяжёлые веки и снова уснуть, поскольку новое обезболивающее было с ярко выраженным седативным эффектом. Он даже не помнил, что ему снилось. Уильям улыбнулся и хотел было протянуть левую руку, однако он вспомнил, что её нет, только когда дёрнул плечом. — Мне так жаль, — Генри снял очки и потёр влажные глаза. — Очень жаль, что всё вышло вот так. Ты не должен был пострадать. Афтон даже представить себе не мог, что услышит от Эмили подобные слова. Он не заслужил их. Генри подвинулся поближе и хотел хоть как-нибудь прикоснуться к Уильяму, однако всё его тело было покрыто либо металлом, либо бинтами. Ни одного живого места. Вместо этого Эмили нежно провёл ладонью по щеке Афтона, на что он отреагировал встречным действием и неожиданно прижался ею к тёплой руке. Стало спокойнее.

Он и правда скучал по Генри.

— Снять аппараты фиксации разрешат через пару месяцев, — Эмили погладил большим пальцем его скулу. — Я заберу тебя домой совсем скоро, не переживай. Ты не будешь лежать здесь так долго. Потерпишь немного? Уильям кивнул и с досадой вздохнул, когда Генри убрал руку от его лица. Ему ужасно хотелось домой, он с детства ненавидел больницы и всё что с ними связано. Афтон понимал, что совсем скоро Эмили нужно будет уйти, отчего уже сейчас испытывал подступающую тоску. В этой палате он чувствовал себя всеми брошенным, больничная обстановка невероятно угнетала. В то же время другая сторона Уильяма презирала себя за подобную слабость.

До чего же жалкое,

мерзкое

и убогое зрелище.

***

Генри сдержал слово и через десять дней Афтона перевели на домашнее лечение. Если до этого Уильям думал, что хуже уже быть не может, то сейчас он понял, насколько сильно ошибался. Конечности под спицами и стержнями постоянно болели, а отсутствующую руку Афтон натурально чувствовал и постоянно пытался пошевелить ею. Мозг будто отказывался принимать её отсутствие. Пролежни на спине не заживали, а раскрылись ещё больше, однако Эмили облегчил его страдания теми же медицинскими подкладками, частой сменой позы и двойной дозой обезболивающего. Уильяму почему-то было не по себе, когда в уходе за ним Генри помогал Лолбит. Этот аниматроник несомненно облегчал Эмили жизнь, однако Афтон никогда не предполагал, что его творение когда-нибудь превратится в сиделку. В его сиделку. Также у Уильяма никак не получалось свыкнуться с навязчивой и по его мнению ужасно идиотской мыслью, что Генри больше не заинтересован в нём. Вряд ли фиксирующий аппарат на ногах помешал бы Эмили воспользоваться телом Афтона, поэтому он недоумевал, в чём кроется настоящая причина. Генри максимум лежал рядом, осторожно обнимал и целовал, но ни в коем случае не склонял к сексу. В голову Уильяма полезли глупые предположения, что с потерей руки он потерял своеобразную привлекательность, которая так нравилась Эмили. Это разочаровывало и отчасти обижало, но также Афтон одёргивал себя и недоумевал, какого чёрта он вообще думает о Генри в таком ключе. Куда делся прежний Уильям Афтон?

***

Включённый телевизор мелькал на фоне, пока Уильям, поглощённый очередным потоком мыслей, лежал на боку и смотрел в одну точку на стене. Переворачиваться самостоятельно он снова не мог, но когда дома не было Генри, ему в этом помогал Лолбит. — Пора принимать лекарства, — аниматроник вошёл в комнату и потряс небольшой баночкой в руке. Афтон поднял измученный взгляд, не в силах как-либо реагировать. Он просто ждал, когда ему помогут проглотить очередные таблетки и оставят в покое. — Как вы себя чувствуете? — Лолбит выложил на небольшое блюдце все необходимые таблетки. — Вам что-нибудь нужно? Покачав головой, Уильям при помощи аниматроника немного приподнялся и пусть с трудом, но выпил все лекарства по очереди. Лолбит остался стоять у кровати и Афтон жалел, что не может просто взять и прогнать его. — Можно задать вопрос? Кивнув, Уильям уставился на аниматроника. — Вы создали меня для того, чтобы я защищал вас и вашу семью? Афтон снова кивнул. — У меня есть иное предназначение? После очередного кивка Уильям потупил взгляд в стену. Он всегда считал Лолбит одним из лучших своих творений, и как оказалось не зря, однако сейчас аниматроник методично выводил его из себя. — Какое? Афтон качнул головой, тем самым давая понять, что сейчас он этого не узнает. — Но вы мне когда-нибудь скажете? После одобрительного кивка Лолбит радостно взмахнул механическим хвостом. — Не буду вас беспокоить, отдыхайте! Генри сейчас на работе, он приедет вечером. Я загляну позже! Облегчённо выдохнув, Уильям прикрыл глаза, чтобы дать им хотя бы отдохнуть. Больше всего он боялся уснуть, так как его всё чаще начали преследовать слишком реалистичные кошмары. Которые он, к сожалению, теперь прекрасно запоминал. Уильям впервые за всё это время задумался о дружбе с Генри. О странной, местами несуразной и односторонней. Афтон всю жизнь лишь умело делал вид, что умеет дружить, тем более из Эмили вышел отличный партнёр по бизнесу. Им всегда было удобно пользоваться. Генри оказался таким же одарённым инженером, что лишь сыграло на руку планам Уильяма. Они познакомились будучи совсем юными. В воспоминаниях Афтона, как в замедленной съёмке, пролетели лучшие моменты его жизни: знакомство с Генри, знакомство к Кларой, свадьба, рождение детей и процветающий бизнес. Он никогда не вспоминал своё детство, поскольку оно было вдоль и поперёк напичкано травмами. Однако у этих приятных мгновений существовала и обратная сторона. Сторона, являющаяся мерзкой чёрной клоакой, пожирающей весь свет, до которого только могла дотянуться.

И ядром этой ямы была сама суть Уильяма.

Он никого никогда не любил по-настоящему. Генри был для него приятным бонусом и инструментом для достижения цели. Клара, Майкл, Элизабет и Эван являлись трофеями, которые помогали ему держать фальшивый образ прилежного семьянина. Он был к ним привязан, как к ценным экспонатам. Любил, как вещи, а не как живых людей. Ни в двадцать, ни в тридцать лет Афтон не понимал, что так нельзя. Или же не хотел понимать? Однако подобное не получится спихнуть на ошибки молодости, ведь Уильям шёл по головам, нарушал закон и вёл себя крайне эгоистично вполне намеренно. Он считал себя неуязвимым, существом более высшим, чем другие люди. В итоге всё привело к тому, что Афтон случайно обнаружил лазейку, которая действительно сделала бы его таким. И это стало началом конца. Нарциссизм, социопатия, садизм, зависть, сумасшествие, комплекс бога, проблемы с алкоголем и больное помешательство привели не только к оборванным жизням и разрушенным судьбам, но и к гниющей изнутри дружбе. Что сейчас происходит между ним и Генри? Кем они приходятся друг другу? Почему Эмили теперь так мягок и обходителен с ним? Сжав челюсть от боли в правом виске, Уильям открыл глаза и тихо вздохнул. Анализировать собственную жизнь и поступки оказалось куда сложнее, чем сеять хаос и разрушения. Афтон окончательно запутался в своих чувствах и эмоциях. Неужели, чтобы хоть что-то почувствовать по-настоящему, ему нужно было пройти через все эти страдания? Он никогда не сомневался в подлинности своего гнева, зависти, обиды и удовольствия. Уильям знал, что эти эмоции истинные. Но как же любовь, сострадание, прощение и раскаяние? Способен ли он на подобное? Афтон никогда об этом не задумывался.

Что с ним, чёрт возьми, не так?