мимолëтно

сынмин был скептически настроен по отношению к тому, что называют студенчеством, потому что выбранный родителями университет не вдохновлял от слова совсем. серое здание, прибитое к земле идиотскими традициями и старомодной формой, бесконечность удручающих коридоров, пожирающих юность в розовых щёк, неуютные комнаты в общежитии, не видевшим ремонт, кажется, со времён французской революции. всё, чего сынмин хотел, - это выбраться из душной аудитории, заполненной бездушными телами, послушно записывающими лекцию вслед за блеющим профессором. его изрядно износившийся пиджак готов был треснуть на поплывших плечах, торчащий из кармана некогда белоснежный платок вызывал то ли жалость, то ли отвращение. - молодые люди, за вами будущее, - пробрюзжал профессор, приглаживая остатки шикарной шевелюры в попытке прикрыть лысину, но пару смешков, прошедших по аудитории, заставили его недовольно булькнуть. ладно, возможно, кто-то разделяет мнение сынмина о том, что это унылое место нужно стереть с лица земли, потому что... - первый курс, за мной, - в аудиторию ворвался парень, в одно мгновение перевернувший мир ким сынмина. - чон чонгук, что вы себе позволяете? у нас занятие, между прочим важный предмет, - профессор поправил ворот рубашки, прочистив горло, и безуспешно попытался восстановиться дисциплину: - ребята, сели все на места! занятие ещё не окончено! - простите, но я хочу спасти бедных детей от взрыва мозга, - усмехнулся этот самый чон чонгук, и под унылым светом игриво (сексуально) блеснула пробитая бровь. он прикрыл ладонью рот, будто пытаясь разболтать секрет, и заявил: - всё равно введение в актуальные бизнес-процессы никогда вам не понадобится, потому что это инструкция для идиотов. - чон чонгук, что вы себе позволяете? - профессор достал измученный платок из кармана и вытер выступившую на лбу испарину. - профессор, вы ведь сами так говорили, - словил его чонгук, протягивая ладонь очаровательной первокурснице на первой парте. - они должны были узнать об этом хотя бы во втором семестре, - брови сынмина взмыли вверх, - ладно, чон чонгук, забирайте, пусть хоть повеселятся перед сессией. скажу декану, что отчаянно боролся с вами, так что подготовьте достойную речь. - всё будет, профессор, - поклонился чонгук, и в аудиторию ворвалась толпа раскрасневшихся старшеклассников, чтобы за руку подвести ничего не понимающих первокурсников к тому, что называют взрослой жизнью. в тот вечер сынмин влюбился. мимолётно и бесповоротно. весь вечер вздыхал, провожая взглядом лохматую тёмную макушку, и потягивал пиво. практически бросился играть в бутылочку, но в какое-то мгновение здравый смысл вынудил его притормозить: какова вероятность, что, окружённое ошалелой толпой, горлышко укажет именно на чонгука. - я знаю этот взгляд, щеночек, - сынмин помнит нежное прикосновение женской руки к его волосам, понимающую улыбку и смазанный поцелуй в губы, - потому что сама была там. в его глазах. только в его сердце ты не попадёшь, потому что у него его нет. утром, вспоминая события ночи, он ничего не понимал. не понимал и горьких усмешек его однокурсников, скептически разглядывающих его футболку, однажды мелькнувшую в инстаграме чонгука. не понимал сочувственных взглядов, преследующих его в тёмных коридорах, когда они с чонгуком, переплетя пальцы, шагали рядом. не понимал подступающего одиночества, некогда разделённого в объятиях во время просмотра романтической комедии. не понимал, почему его смс остаются непрочитанными на протяжении недель. но всё понял, когда своими глазами увидел список личных побед чон чонгука, одной из которых был он сам. кажется, девушка тогда сказала сынмину, что у чонгука нет сердца? нет, она была неправа, потому что у чонгука есть сердца тех, кто доверчиво вверил их ему в руки.