мимолëтно

- ура, снег, - равнодушно бормочет в шарф сынмин, позируя на фоне первой попавшейся фигуры. он любит первый снег, атмосферу праздника, которую он приносит с собой. да, холодно, да, слезы текут, да, ноги мёрзнут, но так красиво снежинки тают на раскрытой ладони. хëнджин слегка приседает, чтобы сделать самый красивый кадр для своего лучшего друга (все-таки на факультете фотографии учится), и всем своим телом выражает эмоции. если сынмину просто нравится атмосфера праздника, то хëнджин сходит с ума. стоит первой снежинке коснуться земли, и каждое следующее утро будет начинаться с рождественских песен со всего света. от ласт крисмас до фелис навидад. - больше страсти, сынмин-и, все-таки первый снег. говорят, первую любовь встретишь, - хëнджин хитро улыбается, нелепо подмигивая, и замечает неподалёку парочку с камерой. он узнаёт в них своих сонбэ, с которыми работает в университетском журнале. кстати, фотографом, и изредка пишет статьи. - чонгук и чимин хëны, - хëнджин отвлекается от съемки, оставляя разглядывать снежинки причудливой формы, и размахивает огромной варежкой. он подпрыгивает на месте, когда парни видят его и кивают в ответ. - это мои старшие из журнала, - уже тише добавляет хëнджин, когда сынмин подходит ближе, хрустя ещё не успевшим растаять снегом. один из них, чуть ниже, в очаровательной кепке на французский манер, определенно во вкусе хëнджина, потому что в каждом его движении чувствуется грация и лёгкость. будто он - одна из миллионов снежинок, подхватываемых ветром. его смех звенит в морозном воздухе, словно перезвон колокольчиков. - чимин-хëн, - хëнджин с улыбкой бросается в объятия французского берета, именуемого теперь чимин-хëном. - кажется, кто-то все-таки вызвал снег? - голос такой же звонкий, как и смех. - устроил-таки танцы с бубнами, хëнджин? - спрашивает второй старший, тяжëлым шагом гремя около сынмина. капюшон толстовки практически скрывает его лицо, лишь округлые глаза блестят в свете солнечных лучей, изредка выглядывающих из-за туч. на нëм огромная куртка, но даже под ней можно отметить широкий размах могучих плеч. - чонгук-хëн, танцую я только для самых близких, - этот чонгук-хëн усмехается, вытаскивая руки из широких карманов, и щипает хëнджина за ухо, прямо как маленького ребенка в детском саду, и сынмин успевает взглядом выхватить отпечатки татуировки на пальцах. красиво. - ай, ну что за насильственные методы. - перевоспитание! - а я вообще-то рассказывал сынмину, что во время первого снега любовь свою встретить можно, - хëнджин как-то совсем отчаянно влюбленно смотрит на чимина, ловящего снежинки и будто не замечающего ничего вокруг. будто, потому что в следующее мгновение перехватывает чужую ладонь, выбивая воздух из груди. чонгук с интересом смотрит на своего друга, который "с мелочью ни-ни", и устало вздыхает. может быть, и ему однажды повезет: так просто он возьмёт кого-то за руку и поведать смотреть на первый снег. - а я снег люблю, - сынмин, сходя с ума из-за неловкий тишины, бормочет сквозь шарф, и протягивает ладонь, трясущуюся от холода: перчатки забыл в комнате, когда его на улицу тащил перевозбуждëнный друг, - сынмин, живу с хëнджином. надеюсь, у меня ночевать они не будут. чонгук пялится на протянутую ладонь, и сынмин уже думает спрятать её в карман, когда уверенная рука перехватывает её и прячет в широком рукаве куртки. тепло. сынмин улыбается смущëнно, и брекеты едва царапают губы. снег продолжает падать, скрывая размазанные следы их лучших друзей. где-то гудят машины, в ветках шелестит ветер, пар соскальзывает с розовых губ. - знаешь, в любой момент можешь сбежать ко мне, - чонгук слегка мягко улыбается, переплетая пальцы в теплом кармане, и взглядом ловит снежинки на дрожащих ресницах. красиво. и наивно до жути. но, кажется, во время первого снега и правду можно встретить любовь.