Злая добродетель (Wicked Virtue)

Самое сумасшедшее в рождении ребенка и существовании в качестве семьи — это… быть, блять, семьей. То, чего Блиц не делал более десяти лет. — Уф! Пааааап! — Луна заскулила на их пороге, и в ее голосе звучал пронзительный вой, одновременно обращенный к ним обоим. — Почему она не перестает плакать? — громко жаловалась гончая с самого утра. Октавия издавала поистине адские звуки, все более высокие, пронзая их барабанные перепонки, и Блиц был уверен на 1000%, что у него стоял бы шум в ушах от того, что он спал рядом с этим маленьким чудовищем, но, как бы, он у него уже был. Даже соседи жаловались ранее на этой неделе, при том факте, что теперь они жили в собственном доме, а не в ебанном жилом комплексе. Блиц знал, что там все бы кончилось полетевшими головами. В своей очень большой футболке и таких же пижамных шортах Луна рычала и скалила зубы на пушистого птенца, в то время как Столс безуспешно пытался успокоить Октавию. Все его перья были в беспорядке, и Блиц знал, что прошлой ночью он снова заснул посреди прорицания, что, вероятно, было небезопасно для окружающих. — Блять, — пробормотал Блиц, падая с кровати и пытаясь сразу встать. Оказавшись на ногах, он схватил Луну за руку, вцепившись за ее предплечье. Она сразу же вырвалась, но, по крайней мере, вышла вслед за ним из комнаты. В тишине они прошли по коридору. С полуоткрытыми глазами Блиц в сотый раз зацепился бедром за перила, когда поворачивался, чтобы спуститься по ступенькам, но, по крайней мере, на этот раз он не упал. За ними магия закрыла дверь, и все стало удивительно тихо благодаря заклинанию звукоизоляции. Столс, должно быть, оставил дверь слегка приоткрытой, когда проснулся в своем кабинете и поплелся в их комнату после того, как Блиц написал ему «пж забри ребенка пака я неумер», потому что он уже полночи не спал с их буквально исчадием ада. Очевидно, прорастание настоящих перьев вызывало у нее зуд и боль, и ей хотелось замучить за это всех вокруг. Блиц подошел к кухонной стойке и встал все еще находясь в полудреме. Он даже не заметил, что Луна взяла старый еле теплый кофейник с подставки и выпила из него. Только когда она поставила его на место, Блиц начал осознавать этот факт. — Эй… — начал он, когда она уходила. — Нет, — ответила гончая и потопала обратно наверх. Мгновение спустя он услышал, как захлопнулась ее дверь. Глубоко вздохнув, он собрался с духом, прежде чем нанести резкий удар по лицу в попытке прийти в себя. Боль расцвела на одной стороне его лица, и его глаза скосились от силы. Проблема заключалась в том, что ощущение быстро исчезло, продержавшись только на время, за которое он успел включить кофемашину. Он понял, что снова задремал, когда его подбородок наклонился вперед настолько, что коснулся стекла обжигающего кофейника. — Блять! — он отшатнулся, потирая подбородок рукой. Шрама не останется. Это он мог сказать хотя бы по тому, как быстро боль отступила. Вздохнув, Блиц налил себе чашку и залпом выпил из нее черную и мерзкую жидкость, не обращая внимания на то, что она практически сожгла вкусовые рецепторы на его языке и небе. Затем он налил вторую чашку и начал готовиться к предстоящему дню. Если не считать ночных криков Октавии — у нее точно были материнские легкие — дела шли хорошо. Вроде того. Столс работал по ночам без продыха. И ухаживал за Октавией днем, выполняя свои королевские обязанности, потому что, очевидно, он никому не мог доверить ее. Не то чтобы Блиц мог упрекать его за это. Они провели собеседование с не менее тремя десятками нянь уже через неделю после того, как Октавия вылупилась, и Блиц убил двоих из них уже на середине интервью. Затем Столс отправил в пустоту первую няню, которую они действительно наняли, после того, как она уехала с их птенцом, чтобы перекусить в Хеллбаксе со своим другом. В защиту Блица и Столса, они недвусмысленно предупреждали ее о том, чтобы она не покидала дом и задний двор. Блиц получил на свой телефон сообщение о том, что входная дверь открылась, и проверил камеры. К тому времени, как он дозвонился до Столса, находящегося на своей ебанной встрече, он уже ворвался в дом няни и держал ее мать на мушке. Столсу потребовалось всего несколько секунд, чтобы найти их птенца, и, судя по тому, что Блиц слышал в таблоидах, это было некрасиво. Принц появился в Хеллбаксе через портал, принц был покрыт черным и красным, как кровь грешников, адским пламенем. Он был воплощением чудовищной силы, сверхъестественным существом, на которое Блиц мог взглянуть лишь мельком, когда Столс был полностью раскрепощен с ним в постели. Видеозаписи инцидента в Хеллбаксе были пиздецки горячими. Столс кричал так громко, что разбил окна. Он открыл портал в пустоту и выбросил туда няню, используя свой клюв, — после того, конечно, как обхватил птенца своими крыльями. Октавия очаровательно заворковала. Так что да. Остальные подходящие няни не отвечали на звонки, и Столс четко запретил Блицу брать Октавию на задания, пока ей не исполнится 18. В разгар всего этого в школе наступили летние каникулы, и Луна была недостаточно взрослой, чтобы оставаться дома одной весь день, но она также была тверда в том, что не хочет идти в летнюю школу. Они спорили с ней по этому поводу несколько дней, пока Столс не понял, что он все равно пропустил крайний срок регистрации в летний лагерь; это было тем, о чем принц собирался позаботится сам, потому что Блиц плохо разбирался в подобных вещах. После этого случилась их худшая ссора за все время, потому что Блиц хотел, чтобы Столс использовал свое королевское влияние, чтобы отправить ее туда — что еще хорошего было в том, чтобы быть принцем, если не в этом? — но Столс продолжал нести какую-то хуйню о том, чтобы ее отправили в местный лагерь для адских гончих, где всегда был открыт набор, который, очевидно, был всего лишь прикрытием для превращения гончих в слабовольную и дешевую рабочую силу. Это ужасно разозлило Блица, потому что они провели столько ебанных собеседований для Октавии, и никто не был достаточно хорош, но, конечно же, они должны отправить Луну в первое же попавшееся свободное место. Столс сказал ему, что это другое, и все обернулось взрывом. — Я не понимаю, Блиц! Ты хочешь, чтобы она была в лагере, но не там, где есть набор?! И когда я предлагаю альтернативу… — Ты действительно думаешь, что ей будут рады в твоей ебанной мудацкой королевской программе?! С таким же успехом ты можешь сам выбрать ей ее личных буллеров! — ссора произошла на кухне, когда Блиц готовил завтрак, а Столс пытался выпить чай так, чтобы Октавия его не опрокинула. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? А? Ты хочешь, чтобы я использовал свое влияние, но не там, где у меня действительно есть власть. Кажется, у тебя есть ответы на все, — огрызнулся Столс в ответ, оттаскивая Октавию, которая успешно погрузила когти в чай. Тогда Блиц наставил лопатку на Столса. — Не разговаривай со мной так. Именно ты тот, кто не вышвырнул свою жену. Луна могла бы проводить целый день во дворце, если бы твоя пизда невеста действительно съехала. Ты хотя бы просил развода? Или это другое, для чего ты слишком занят? Столс уставился на него, разинув рот. Луна вышла из своей комнаты, и от стыда они оба резко закрыли рты. Столс поднялся в их комнату, унося Октавию, а Блиц выключил плиту и пошел в фургон, чтобы дать им обоим немного пространства, где он вцепился в сиденье и выкрикивал слова песни, которые он едва знал, к песне, которую он не помнил. Потому что Столс просто не понимал его. Он… Пяти лет было недостаточно, чтобы он по-настоящему понял, каково это — быть внизу, и теперь он снова на вершине: принц в башне. А Блиц был просто плохо хранимым секретом, как ебанный Физз у Асмодея. Люди говорили о них почти пять лет. Сначала Блиц отмахиваллся от этого, потому что любой, у кого есть хоть капля мозгов, мог понять, что между ними был просто бизнес и, возможно, немного удовольствия, когда дело касалось всего разнообразия модели Робота Физзи. Конечно, странный бизнес, и Блиц не мог поверить, что Физз влез во все это после всего того дерьма с его фанатами. Впрочем, именно это и привело к огромным продажам. Но Столс не был… Блядство. Ссора между ними затянулась, хотя ни один из них больше не сказал о ней ни слова, в том числе и извинений. Не то чтобы Блицу было за что извиняться. Он не был неправ, он просто был груб. Плюс у них были дела поважнее. Октавии нужно было спать — чего она не понимала, — а Луне нужен был летний лагерь — что было выяснено, — и у Столса была встреча за встречей. И их было много. И все было сбалансировано, и Блиц не хотел все испортить. И все было прекрасно. Они даже трахались на неделе. Хотя, «трахались» — неправильное слово. Сонно ласкали друг друга. И, даже если Столс никогда не разведется, Блиц все равно будет с ним. Он любил Столса. Не говоря уже о том, что Луна тоже любила его, а Октавии нужен был Блиц, потому что Столс никак не мог справиться с ней в одиночку. И в семьях не всегда все бывает легко. Люди ссорились. Он с Барби постоянно ссорился. Он с Физзом постоянно… ну, это было другое дело. — Сэр, — прервал его мысли Мокси. — Пожалуйста, обратите внимание. Мы должны перевезти… За поддонами со строительными материалами Блиц поправил рукоять своего пистолета, поднимая его вверх. — Я внимательно… — он нажал на курок. Ну что ж. Их прикрытие было раскрыто. Они пробрались через грязную стройплощадку, выслеживая три цели, и разделились, когда цели бросились в разные стороны. Ветер пронесся по зданию, задувая сквозь открытый брезент. Блиц завернул за угол, едва не задев стальную балку. Громкий грохот, словно падали металлические трубы, эхом разнесся по территории, и последовал победный возглас Милли. Один убит. Блиц не сводил глаз со своей цели, с копны черных волос, которая двигалась в сторону выхода, но Блиц догонял ее. Он выстрелил, промахнувшись мимо цели. Парень споткнулся о ведро с гвоздями, опрокинул его и сбил лестницу, которая чуть не размозжила голову идиоту. Придурок добрался до двери, и Блиц перепрыгнул через лестницу, стреляя снова. Снова промазал, потому что споткнулся о то же ебанное ведро. Это означало, что теперь он должен был следовать за придурком в грязь и дождь. Что, было просто прекрасно, ведь это была его работа. Внутри здания прогремело еще несколько выстрелов, глухой звук пистолетов Мокси с глушителями. Была надежда, что двое убиты. Остался один. Парень побежал к белому пикапу, резко остановившись, он врезался в дверь, но открыл ее. Он оказался внутри до того, как Блиц вновь выстрелил, не попадая в цель, но пробивая шину. Парень нажал на газ. Колеса завертелись, забрызгав Блица грязью с головы до копыт, но машина никуда не поехала, и Блиц выпустил остаток своей обоймы в этого уебка. К тому времени, когда M&M догнали его, Блиц уже открыл портал и успешно проигнорировал всю хрень, которую Мокси собирался ему высказать. Размазывая грязь по офису, они направились прямиком на кухню, чтобы умыться в раковине. — Эй, милый, — проворковала Милли Мокси, проводя руками по его плечам. В последнее время они были слишком приторно милы друг с другом, и иногда это действовало Блицу на нервы. — Не мог бы ты принести нам еще несколько бумажных полотенец из кладовки? Здесь почти кончились. — Конечно, милая, — дружелюбно ответил Мокси, как будто он не собирался высраться на Блица за то, что тот не принес их, когда он упомянул об этом вчера. Блиц видел, как раздраженно дернул хвостом Мокси. Как только дверь захлопнулась, Милли повернулась к нему. — Ты выглядишь уставшим, Би. Он усмехнулся, засовывая голову под проточную воду, насколько позволяли его рога. Из них троих он был испачкан хуже всех. Когда он снова высунул голову, по его лицу стекали мокрые капли, он поднял футболку, которую носил под водолазкой, чтобы вытереть их. Милли все еще была там, ожидая. — Что? — Ты спишь? — спросила она. Он брызнул в нее водой с когтей и немного грязью с хвоста. Она нахмурилась, глядя на него. Наконец, он ответил широкой улыбкой и пожал плечами. — Ты же знаешь меня, Миллс. Я уставший с тех пор, как мы с тобой познакомились. — Не настолько, — ее голос был тихим. Блиц переступил с ноги на ногу, улыбка померкла, когда что-то острое пронзило его копыто, вызвав жгучую боль. Сняв ботинки, он перевернул их, чтобы попытаться вытащить то, что там было, и ответил: — Виа не спит. Из его ботинка на пол выпало еще больше грязи. — Хочешь, мы возьмем ее? — спросила Милли. — На ночь? Даже их обоих? Столс никогда бы не согласился. Милли жила в Имп-Сити, а Октавия была принцессой Гоэтии. Столс выбрал богатый дом в богатом районе не просто так. Мокси вернулся со стопкой бумажных полотенец по самые рога. Блиц вытянул хвост и взял две пачки, открыв копытом упаковку. Боль стала острее. — Я спрошу его, — наконец ответил он Милли, высовывая бумажные полотенца. Мокси разорвал упаковку и протянул несколько штук девушке. — Спроси у кого, что? — Ничего, — ответил Блиц прежде, чем Милли успела это сделать. — Давайте вернемся к работе. *** — Да, — ответил Столс прежде, чем Блиц закончил задавать вопрос. — Когда? Вечер был теплым, и окна на задний двор были открыты. Луну уложили спать несколько часов назад, и Блиц сразу же вырубился. Пока он не проснулся в одиночестве и, спустившись по лестнице, не обнаружил Столса на диване с Октавией, и Столс выглядел таким усталым и не выспавшимся, баюкая птенца на руках и глядя в открытые окна. Даже телевизор не был включен. Поэтому, он спросил о том, что сказала Милли, хотя и не планировал этого делать, потому что был так уверен в ответе. Моргая, ошеломленный ответом Столса, Блиц плюхнулся на диван рядом с ними. — Ты что, с ума сошел? Столс слегка покачивал Октавию в своих объятиях. Маленькая птичка глубоко вдохнула и выдохнула. Блиц положил голову на худое плечо Столса, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. Он протянул коготь и потрепал одно из ее новых перьев. Она заерзала, повернула голову и укусила его за коготь, продолжая спать. — Она спит только тогда, когда я держу ее на руках, — пробормотал Столс, и было ли это просто наблюдением или объяснением того, почему Столс внезапно смирился с тем, что их ребенок останется ночевать в трущобах… — Я не могу, — сказал Столс. Его перья были в беспорядке, и Блиц не мог вспомнить, когда в последний раз ему удавалось помочь сове прихорашиваться. — Блиц, я так устал и не могу… Октавия со вздохом выпустила его коготь и снова уткнулась лицом в длинные перья на груди Столса. Сова вздохнула, его глаза попеременно моргнули. Он повернулся и уткнулся лицом в макушку Блица. — Мы уже доверяли ей Луну раньше. — Ага. — Значит, все решено? — Да.