Падение елды

      — Малыш, правее.       — Так?       — Еще немного.       — Сюда?       — О, да. Да, вот так. Хорошо. Нет. Отлично. Мне очень нравится.       — Остановимся на этом варианте?       — Не торопись, м-м… Дай мне немного времени привыкнуть. Может, я передумаю.       — Джинни, можешь думать побыстрее? А то, если честно, сложновато в такой позе.       — Да? А по тебе и не скажешь. Ткань так красиво струится на твоих мышцах, и, знаешь, ты выглядишь божественно, когда твои ноги так широко расставлены. И взгляд… Такой мужественный, несмотря на обстоятельства.       — Да смешно я выгляжу, не завирай. Давай я всё-таки поменяю угол?       — Не надо. Так хорошо, продолжай.       — Да я… пытаюсь. Но это сложно, вообще-то. У меня затекает бедро. И рука. Сколько ещё времени тебе нужно?       — Не знаю. Мы же только минут двадцать назад начали.       — Но у меня уже всё болит, если честно.       — Потерпи, Ликси. Мне нужно сделать фото.       — Чего? Какое фото?! Ты издеваешься?       — Ни в коем случае. Такую красоту стоит запечатлеть. Нужно будет позже сравнить, как мне больше понравится.       — Бл…       — Ты что-то сказал?       — Ничего.       — Погоди, дотянусь до мобильника… Тэк-с. Хм. Толкни чуть правее. Ага. Так, а теперь прогнись немного.       — Да куда уж больше!       — Ликси. Туда. Я прекрасно знаю, как и что ты умеешь. Давай, откинь головку, чтобы…       — Да она у меня сейчас отвалится!       — И это меня ты называешь драматичным… И вот не надо так яростно вздыхать. Ты же знаешь, меня это только сильнее заводит.       — Заводит его. Его! Заводит! На себя посмотри. Ты, нахрен, неисправим!       — Да что такое?!       — То! Нахер ты вообще свои губы ебучие сейчас лижешь, когда я не могу их…       — Да не ругайся, они высохли просто! Чуть позже сможешь увлажнить, если хочешь.       — А когда это блядское «чуть позже» наступит? Я… Амгх. Я держусь из последних сил. Джинни. Сколько ещё?       — Не могу сказать точно.       — Ну, о-ох, позвони кому-нибудь, проконсультируйся.       — Блядь, да дай мне насладиться процессом для разнообразия. Я ждал слишком долго и должен настроиться, а ты вообще не помогаешь!       — Я понимаю, да, но, прости, у меня не железная, уф, выдержка. Руки уже давно болят, а теперь и задница отваливается.       — Странно, обычно всё наоборот…       — Хенджин, блядь, ну пожалуйста… Когда ты закончишь? Я люблю тебя, но, ымх, я устал.       — Продержись ещё чуть-чуть. Я почти у… Нет, давай всё же попробуем левее?       — Да левее было минуту назад!!!       — Не было. Мы уже минут пять спорим в этой позе.       — И у меня от неё сейчас натурально сведет ногу. А-ауч!       — Ликси, сладкий, я же знаю, что ты можешь держаться очень и очень долго. Ну постарайся для меня и в этот раз.       — Мгх. Я готов стараться, но не в такой же раскоряке! Боже… Дай мне хоть пять минут.       — Нет, это ты дай мне пять минут! Я почти кончил, а ты только отвлекаешь этими своими разговорами. И стонами.       — Да как тут не стонать… Я готов выть. Ты… Ты меня убиваешь! Я заебался, правда, милый. Я люблю тебя и всё такое, но это просто, укх, пытка какая-то, а я в мазохисты не записывался. Тебе, наверное, кажется, что это легко, но чёрта с два! Это пиздецки, ам-м-м, сложно в таком положении. Почему ты мне не веришь и не прислушиваешься?       — Ладно. Ладно, я ведь не какой-то там монстр. Я понял тебя. Двигайся, как тебе хочется. Делай, что хочешь. Знаешь, Ликси, можешь вообще уйти от такого варвара, как я!       — Ну-не-на-чи-на-а-ай…       — Да я уже. Закончил. Слезай! Бросай всё.       — Джинни, да бля! Дай пять минут отдыха, и я продолжу. Обещаю.       — Да хоть сто. Мне уже ничего не нужно. Слезай. Настрой пропал.       — Настрой у него пропал… У меня вот его и не было! И вообще, знаешь что? Попробуй-ка сам. Ты же любишь повторять, что мы универсалы, так давай!       — Но ты… У тебя с твоим спортивным прошлым явно больше опыта!       — Он тут вообще не главное. И у меня так-то больная спина! А аргумент, что моя растяжка лучше, тоже не проканает, потому что с такой ебаниной, знаешь, никакого опыта не хватит…       — Фу, какие грязные слова. И этим милым ротиком ты целуешь меня.       — Я этим милым ротиком вообще много чего грязного делаю, но как ещё … Ох, блядь, мгх… И как ещё мне обозвать эту базуку…       — Ну никакого воображения… А ведь столько эпитетов и аллегорий для него можно было выдумать. Только посмотри какая рельефная головка, значительная толщина, он так живописно блестит в твоих руках…       — Милый, блядь, держи уже свой, сука, живописный жезл! Я больше не могу!       — А я думал, у нас любовь…       — Конечно, любовь, а как иначе!       — И ты принимаешь меня любым…       — Очень принимаю. Принимаю во всех, мать его, смыслах!       — А ты…       — А я да, слабак, устал, мне больно, а ты меня не слышишь, лишь бы эстетику свою наводить, вообще как будто помешался.       — Конечно, я помешался, мы неделю не могли собраться! А сейчас, когда такая подходящая температура, освещение да вообще атмосфера, ты снова меня кидаешь.       — Я сейчас…       — Да всё, ладно, слезай. Давай-давай. Ай, да аккуратнее же! Уф. Оу. Ай… С-с-с. В порядке?       — В порядке…       — Ну, видишь, ничего смертельного. Продержался бы чуть дольше — уже бы переместились на твой любимый диван, и… Так, помоги мне забраться. Ну же, дай руку, чего застыл? Спасибо. И нечего так красноречиво молчать! И смотреть на меня вот так тоже не надо! И… Чёрт, а ведь правда тяжелая ёбань.       — А я тебе о чём?! У меня до сих пор мышцы тянет. Ах, мой зад…       — Н-да, не очень-то удобно.       — О, ну теперь ты наконец понимаешь, каково это!       — П… Понимаю.       — Ну, и нравится вот так раскорячиваться?       — А вот и нравится! Смотри, как охуенно он лежит в руке. Меня вот всё устраивает!       — Ну-ну. Охотно верю.       — Вот и верь! А вообще я близок к тому, чтобы больше ни о чём тебя не просить и руководствоваться принципом «хочешь сделать себе хорошо — сделай сам». Раз ты такой…       — Полные карманы напускного самомнения и никакой эмпатии к собственному парню. Ничего нового, впрочем… Ладно, раз я тебе не нужен, ебись сам.       — Да Феликс!       — Что?       — …       — А?       — …       — Не слышу.       — …       — Я пошёл.       — Да стой ты, ну! Я же не закончу без тебя.       — А что случилось с твоим «сделай сам», Джинни?       — Ничего… Это правда тяжко. Прости, я…       — Прощаю.       — … не думал, что тут так неудобно…       — Угу.       — … и, наверное, верил, что из нас двоих ты сильнее в плане выдержки…       — Да-да.       — … а еще мне казалось, что ты просто подстёгиваешь мой интерес…       — Ну-ну.       — … и заигрываешь так, тебе ведь иногда нравится, когда я веду себя хищно и с напором…       — Нравится.       — … вот я и подумал, что могу слегка подоминировать даже в этом деле, чтобы возбу… Погоди, ты ещё на первом предложении меня простил?       — Джинни, милый, давай уже закончим эту возню? Препираться нет сил. Просто скажи, что мне сделать, чтобы ты наконец удовлетворился?       — Сделай… Я сейчас подвинусь, а ты сделай фото.       — Как ты хочешь?       — Наверное, вот так. Как смотрится? Красиво?       — Раскрой чуть шире.       — Вот так?       — Хм. Нет. Пошуруди рукой, там какая-то странная складка.       — Складка?!       — Да вон. Под головкой.       — Вообще-то это не так называется…       — Ты сам эту хуень так назвал! Просто расправь, ну. Ага. Да.       — Теперь хорошо?       — Да. А, знаешь, с такого ракурса вид и правда чудесный.       — Фоткай скорее, а то у меня уже тоже всё затекает.       — Прогнись немного.       — Не издевайся!       — Я и не начинал. Прогнись, а то будет видно не то, что нужно.       — Экх. Сейчас… Да блядь, почему он такой тяжелый?!       — Потому что не надо было вешать на него все эти приблуды…       — И как бы я тогда без них понял, в каком положении смотрится лучше всего?       — Обыкновенно. Нормальные люди сначала… Эй, держи крепче, а то выронишь.       — Не выроню, я же… Ой! Ой, Феликс!!!              — А!       — Детка! Я… Феликс… О нет, Феликс… Любимый! Малыш… Отзовись. Феликс, нет… Очнись, пожалуйста. Ф… Фел-ликс… Слышишь меня?       — О-о-о.       — Феликс! Милый, прости…       — У-у-у?       — Солнышко, прости меня. Я не хотел. Я должен был держать крепче… Прости!       — Аы-ы-ы.       — Твою мать… Я отшиб тебе мозг?!       — Чт-т-то…       — Ангел мой! Любимый, ты меня понимаешь?!       — П… Пон… Д-да. Ш-шт-то пр-роизош-шло?       — Я случайно уронил на тебя… Это.       — Ты… Ты что, меня эт-той… своей… елдой вырубил?       — Хотелось бы елдой. Но пока что только карнизом… Прости меня, прости!       — А… А почему у меня болит задница? И где я? И… Охуеть у меня шишка. А у тебя такие волосы странные. И где пирсинг?       — Ох, милый, не трогай голову. Я принесу лёд, потерпи немного… Так. Вот. Держи.       — С-спас-сибо. Так и где я? И пирсинг твой где?       — Боже… Ликси, что последнее ты помнишь?       — Я… Ну, что-то странное. Кажется, одной ногой я стоял на подоконнике, другой — на двери балкона, держал эту бандуру со шторами. К-кажется. Мы решали, как лучше повесить…       — Да, счастье моё, а потом мы поменялись местами, и я… Я случайно выронил, правда!       — М-м.       — Ликси, прости, в следующий раз я обязательно прислушаюсь к тебе. Я закажу стремянку. Только, пожалуйста, прости.       — В с… следующий раз?       — Ну да. Нам же всё-таки придётся установить эти хреновы гардины. Не можем же мы и дальше жить с голым окном в гостиной.       — А мы с тобой… живём тут вместе?       — Боже, Ликс. Да! Мы вместе. Ты меня любишь. А я люблю тебя! П-почему ты так смотришь?       — Кажется, у меня частичные провалы в памяти. Ты меня что?       — Ох, милый. Люблю тебя, очень люблю! Ты что, правда не помнишь?       — Не помню…       — О нет… О… нет. Как же так… К-как… Как я теперь… За что мне…       — Да не реви ты, Джинни. Эй, ну! Да не ной! Лучше скажи, мы с тобой… прямо это самое?       — Что «это самое»?       — И сексом занимались? Мы же вроде как друзья.       — Мы не просто друзья! Мы любим друг друга, Ликси! И не сексом, а любовью! И занимались, да, постоянно! Страстно. Часто. Долго… У-у-у, если ты не вспомнишь, если забудешь меня…       — Ладно тебе, ну. Успокаивайся. Тише.       — Я-а не переживу-у-у…       — Ну не истери, Джинни. Хватит. Вытирай слёзы и снимай штаны.       — Ч-что? В смысле?! Штаны? З-зачем?       — Затем, мой сопливый пельмешек, будем возвращать мои воспоминания.