Правильные вопросы

Он не верил. Е Сиу не могла добавить в кашу яд, она любила его и хотела быть с ним. Она сама это сказала! Таньтай Цзинь повторял это себе с того момента, как увидел падающего и замирающего навсегда мотылька. Как могла любящая жена пытаться отравить любимого мужа? Своими руками скормить отравленное? Это должно быть какое-то недоразумение. Она не могла. Он напоминал это себе, когда Нянь Байюй ходил к лекарям проверять кашу. Возможно, в ней не было ничего опасного, просто Е Сиу совершенно не умела готовить, и для мотылька это оказалось фатально. Но Таньтай Цзинь ел и хуже. Она не хотела его убивать. Она не могла. Просто не могла. Закрыв глаза, он повторял это себе сотни раз. Он отказывался верить во что-то иное. А потом Нянь Байюй вернулся и объявил: — В каше были обнаружены следы сушеного нарывника. Это вид смертельного яда царства Шэн. Если съесть, то ждет мгновенная смерть. И еще… от него нет противоядия. Миска с кашей со звоном разбилась. Руки сжались в кулаки. Почему? Почему его опять предали? В груди что-то жгло. Обида, горечь или ярость? Да и важно ли? В голове снова слышался злорадный смех из тех страшных снов. Таньтай Цзинь резко обернулся к кровати: — Е Сиу, так ты хотела убить меня? Почему? Вопрос в пустоту: усыпленная заклинанием, она всё равно не слышала и не могла ответить, сколько не кричи. Но подойдя к ней, он не сдержался, сел на кровать и провел дрожащими пальцами по ее лицу. Глядя сейчас на нее, пропуская ее волосы между пальцами, ему снова не хотелось верить в это. Как она могла предать его? После того, что сказала? Это, должно быть, ошибка. Она не могла. Не могла же? — Нянь Байюй, принеси мне воды из реки Жошуй. Таньтай Цзинь не хотел верить. Не могла же она собственными руками скормить ему яд? Но сомнения жгли душу: зачем бы ей так проверять, попробовал ли он кашу, если она туда ничего не добавляла? Так ждать его только ради того, чтобы он поел? Время узнать правду. Нянь Байюй вернулся быстро: тихо поставил поднос, молча отошел. С водой реки Жошуй, контролирующей ее душу, Е Сиу не сможет соврать. Пора начинать допрос. — Е Сиу, проснись. — Да, господин, — безжизненно отозвалась она. Прежде чем, он задал вопрос, Нянь Байюй напомнил: — Нельзя приказывать или спрашивать слишком сложные вещи. — Я знаю, — Таньтай Цзинь раздраженно мотнул головой, когда его сбили с мысли. Что он там хотел приказать? Впрочем, неважно, лучше спросить самое волнующее: — Е Сиу, ты хотела убить меня? — Нет. Горький комок в груди исчез. Он с облегчением выдохнул и улыбнулся, нежно смотря на нее. Не зря не поддался сомнениям, она действительно не виновата. Тот ужасный голос внутри был не прав: его не предадут и не оставят все близкие. Этот вопрос больше не имел смысла, но он всё равно под удивленным взглядом Нянь Байюя уточнил: — Ты добавляла в кашу сушеный нарывник? — Нет. Подумать только, насколько же идеальная ловушка! Пока настоящий виновник с торжеством наблюдал бы всё со стороны, всю вину за убийство возложили бы на Е Сиу, ведь других доказательств бы не было. Таньтай Цзинь просто обязан найти и наказать настоящего виновника. — Ты оставляла где-нибудь кашу без присмотра? — Да, дома, когда готовила. — Значит, кто-то из семьи Е хочет моей смерти, — хмыкнул Таньтай Цзинь. — Можешь идти, Байюй. Он тихо отправил ворона проследить за их домом. Некоторые люди поразительно не ценили его доброту. Пора было освободить Е Сиу и рассказать ей всё, но, подняв на нее глаза и смотря на покорное лицо, он не смог сдержаться: — Ты влюблена в Сяо Линя? И пожалел в тот же момент, как слова сорвались с его уст. На что он надеялся? Зачем слышать признание в любви к другому? — Нет. Таньтай Цзинь недоверчиво моргнул. Ему не послышалось? Или, может, она проснулась и пошутила над ним? Он подождал минуту, две, три, даже десять, но Е Сиу не возмутилась такими вопросами, ни на шаг не сдвинулась, выражение лица ни капли не изменилось, она, казалось, даже не моргала. Как послушная марионетка, она не пошевелилась без команды. Вода реки Жошуй всё еще действовала — значит, это правда. Теперь он знал о ней всё. Сяо Линь ему больше не соперник. Пусть она и навещала его без спросу, за спиной Таньтай Цзиня, он не мог перестать улыбаться. Что это за чувство? Почему в груди так закололо, когда тянуло смеяться? Было похоже на радость, как на празднике Похань, когда она позволила поцеловать ее, но всё равно как-то иначе, сильнее. Это счастье? Таньтай Цзиню, рожденному без нити любви, определенно нравилось. Тянуло спросить, любит ли она его, но ответ на этот вопрос он хотел получить не от марионетки. Нежно погладив Е Сиу по щеке, он приказал: — Ложись в кровать и засыпай. Ах да, еще надо приказать кому-то убраться: чашка с кашей испачкала пол, Е Сиу не стоило это видеть и знать о его подозрениях. Но прежде чем он успел позвать слуг, за окном послышалось карканье, одновременно с которым в дверь постучали: — Ваше Величество, мы получили вести. В семье Е что-то случилось! Разве настоящий отравитель не должен был дождаться утра, чтобы узнать, сработал его план или нет? Или же отравили кого-то еще? Таньтай Цзинь, послал за лучшим придворным лекарем, приказал готовить повозку, скорее развеял контроль реки Жошуй и разбудил Е Сиу.

***

Ехали они молча. В повозке она вся искрутилась, выглядывая на улицу. Таньтай Цзинь вздохнул, наблюдая за ней: — Потерпи, мы скоро будем там. Лекари сделают всё, что смогут. Е Сиу смущенно кивнула, передернула плечами, сложила руки на коленях и осторожно посмотрела на него: — Ты… совсем не спал? — Было много дел, — он щелкнул ее по носу, — прости, что пришлось так долго меня ждать. Даже твоя каша остыла. Жаль, не удалось попробовать. Она выдавила улыбку, сжав ладони на коленях, и прошептала: — Да, жаль. Е Сиу так быстро опустила глаза, что не заметила притворства на его лице. Знала бы она, с чем была ее каша… Думать об этом ей, впрочем, осталось недолго: когда они приехали, у дома семьи Е уже суетились лекари. Е Сиу тоже поспешила внутрь, обгоняя процессию из евнухов. Нянь Байюй хотел ее окрикнуть, но Таньтай Цзинь покачал головой и приказал: — Окружите дом, не дайте никому сбежать. Отравитель при виде него живого наверняка проявит себя. Из дома раздались горестные крики, и он поспешил к Е Сиу, застывшей на пороге. Придворный лекарь прибыл быстрее них и уже ощупывал пульс ее бабушки: — Старая госпожа была отравлена. Боюсь… противоядия нет. Старая госпожа была отравлена сушеным нарывником. Е Сиу пошатнулась, но Таньтай Цзинь удержал ее на ногах. Это ужасное недоразумение или отравитель зашел так далеко? — Бабушка! — когда старая госпожа открыла глаза, Е Сиу словно очнувшись, с криком бросилась в дом. На мгновение Таньтай Цзинь замешкался, осматриваясь. Генерал Е и его сыновья окружили старую госпожу, слуги семьи стояли у стен, давая лекарю пространство, служанка Е Сиу на входе с тревогой посматривала то на нее, то на ее бабушку, нарядно одетая Е Бинчан, с горем опустив голову, стояла поодаль. Кто же из них отравитель? Таньтай Цзинь вошел, смотря вперед, но краем глаза наблюдая за их реакцией. Первой его заметила Е Бинчан: — Ваше Величество. Пораженная, она поклонилась последней. Неужели?.. — Ваше Величество, зачем вы пришли? — спросил было Е Цинъюй, но осекся, когда заметил, что тот не спускал глаз с плачущей Е Сиу, сжимающей руку бабушки. Она ослабевала, но по-прежнему смотрела с любовью на внучку и изо всех сил пыталась сжать ее пальцы и что-то сказать. Медленно приблизившийся к ним Таньтай Цзинь, наклонился и приобнял Е Сиу за плечи. Он не знал, услышит и его старая госпожа Е или нет, но не мог не прошептать: — Не волнуйтесь, я позабочусь о ней. Клянусь. Та посмотрела на него и слабо кивнула. Ее глаза закрылись, и рука выскользнула из хватки внучки. — Бабушка!!! «И о вашей убийце тоже», — мысленно добавил он. Когда все плача сбежались к старой госпоже, он сильнее прижал к себе дрожащую от горя Е Сиу. Немного оглянувшись назад, Таньтай Цзинь заметил, что Е Бинчан, единственная из всей семьи, так и стояла поодаль. Почему? Чувствовала себя лишней? Ее отношения с семьей вроде бы не настолько плохи. Или же… Это она? Не пощадила даже бабушку? Он скривил губы: и еще его обзывали чудовищем. Или старая госпожа отравилась случайно? Он не хотел сейчас отпускать Е Сиу, но ему надо было выяснить правду. Подождав, когда уже плачущий отец обнял ее, Таньтай Цзинь медленно поднялся и повернулся к Е Бинчан. Показалось, или она действительно сделала шаг назад? — Как это произошло? — спросил он, когда заметил, что Е Цинъюй тоже встал. — Ваше Величество, каша, которую бабушка ела вечером, была отравлена. Краем глаза Таньтай Цзинь увидел, что Е Бинчан отступила к выходу. — Бинчан подала бабушке миску. Она сказала, что кашу приготовила Сиу. Е Сиу подняла глаза, в ужасе посмотрела на них и отчаянно закачала головой, когда они заметили, как Е Бинчан выбежала из дома. Значит, всё-таки она. — Стой! — дернулся Е Цинъюй, но Таньтай Цзинь его остановил. — Снаружи стража, ее быстро задержат, — пояснил он. Когда Нянь Байюй привел дергающуюся Е Бинчан обратно, смотрели на нее с ненавистью. Е Цзэюй первым бросился к ней с перекошенным лицом и яростно затряс ее. На все его крики та только холодно улыбнулась. В ее глазах не было ни слезинки. — Да есть ли у тебя сердце?! Е Бинчан, ты вообще человек?! — заорал Е Цзэюй. Е Цинъюй тоже подошел, пытаясь утихомирить брата, и потрясенно спросил: — Зачем ты дала бабушке отравленную кашу? Ты знала, что она отравлена? Е Бинчан только закрыла глаза, не обращая на них внимания. — Расскажешь правду сама или заставить? Во втором случае смерть будет мучительней, — Таньтай Цзинь прохладно усмехнулся. — О чем вы? Кашу готовила не я, спрашивайте Е Сиу. Та поперхнулась, но не успела вставить ни слова, когда он продолжил: — Почему же ты тогда пыталась сбежать, раз ты ни в чем не виновата? Байюй, раз уж она согласна… — Е Сиу бы ни за что не отравила бабушку! — возмутился Е Цзэюй и снова попытался вырваться, но Е Цинъюй держал крепко. — Бессердечная! — Вот так всегда. «Е Сиу не могла». Всегда только Е Сиу! А ведь я тоже ваша сестра, но меня вы пощадить не хотите! — выдала Е Бинчан и безумно усмехнулась. — Не сравнивай себя с!.. — Вы все такие. И вы, и старуха, — на этом слове братья Е вздрогнули, — всегда были на стороне Е Сиу и любили только ее. Я словно не существовала! Мне надоело это терпеть! — Е Бинчан, ты больная, — передернулся Е Цинъюй, с отвращением глядя на ее лицо, и в его хватке Е Цзэюй горячо закивал. — Вовсе нет! Я трезво мыслила! — взгляд при этом был совершенно безумным и холодным словно речь не шла о ее родной бабушке. — Раз она так любит ее, пусть бы и умерла в один день с ней! С ней и Таньтай Цзинем! — она едва не сорвалась на крик и задергалась в хватке Нянь Байюя, проклиная их. Е Сиу, которая, слушая это всё, даже не шевелилась в объятиях потрясенного отца, вздрогнула и ошеломленно уставилась на нее, с ужасом переведя взгляд на Таньтай Цзиня. Видимо, осознала правду про свою кашу. А Е Бинчан не унималась: — Из-за него Сяо Линь стал никем. Из-за него я потеряла всё! А потом он даже забрал мою нить любви. Если бы не он, я бы не оказалась в таком ужасном положении! — Увести ее и бросить в темницу, — приказал Таньтай Цзинь, когда ее голос едва не сорвался на визг. — Раз она так любит кашу, пусть наестся досыта. Она кричала и рвалась, но стражи Лунной тени держали крепко. Никто не проронил ни слова, пока ее уводили. Никто не решил вступиться. Е Цзэюй дрожал в хватке Е Цинъюя, желая то ли разрыдаться, то ли кинуться вслед за Е Бинчан и избить ее. Казалось, все снова погрузились в горе. Таньтай Цзинь наклонился к Е Сиу, и она обняла его, всхлипывая у него на груди: — Моя каша… — Хорошо, что я не попробовал, — он погладил ее по спине, и она закивала. — Она вот так… убила бабушку. Как она могла? — Видимо, не только мы чему-то научились в Иллюзии Прозрения, — прошептал он, вспоминая все козни Тянь Хуань. — Хорошо, что мы не Мин Е и Сан Цзю, и не поверили ей. Е Сиу замерла, и Таньтай Цзинь крепче прижал ее к себе, успокаивающе поглаживая по спине. Они могут просидеть так хоть вечность, если ей понадобится. Главное, что они вместе, и Е Бинчан не удалось им навредить.