fix the broken

      — Ого! А не многовато тыкв, Юнги? — подивился Чимин, едва его голова показалась на чердаке.       При тусклом освещении в красном капюшоне худи и с гримом под скелет он и сам был похож на одну из резных тыкв, раскиданных по полу. Разных размеров, здесь их было не меньше десятка.       — День был длинным и скучным.       Затушив спичку, которой зажигал огоньки, Юнги подошел ближе к люку и помог парню с пакетами снеков в руках и гитарой за спиной, упершейся головкой грифа в балку, влезть на чердак полностью. Саму комнату Чимин отмыл и обустроил под весьма приличный чил рум с блэкаут шторой на единственном небольшом окне, мягким футоном и горой подушек, а вот неудобную и даже опасную лестницу так и не придумал как заменить. Впрочем, в ее недостатках заключались и плюсы: лишний раз никто не захотел бы по ней подниматься.       — Я же оставил тебе ноут.       — Да, но твоя мама совсем не выходила из дома, я не мог ничего посмотреть.       Втянув парня внутрь, Юнги наконец рассмотрел его костюм. Одежда была самой простой: обычные синие джинсы и красная худи. А вот с гримом наверняка пришлось повозиться. Юнги был уверен, без помощи каких-то других друзей Чимин бы с таким боди-артом не справился. От этой мысли он почувствовал уже привычный укол ревности. Но ревновал он не к людям, а к их возможностям. Хотелось обладать если не всем, то хотя бы большей частью времени парня, своего парня, но ему приходилось довольствоваться лишь крохами. Зато какими они были…       С большими черными кругами глаз и треугольным носом Чимин был больше похож на очаровательную панду, чем на скелет, но все же Юнги признал персонажа. Кажется, они как раз на прошлый Хэллоуин смотрели мультфильм с пареньком, попавшим в Страну Мертвых на одноименный праздник. Он тогда еще так позорно разрыдался, как ребенок.       — А наушники?       — Из-за них я мог не услышать ее шагов, — пожал Юнги плечами, пока Чимин суетился разбирая пакеты, раскидывая снеки по полу.       — Да брось, она за эти три года ни разу не поднялась на чердак в мое отсутствие.       — Но все бывает в первый раз. И почему мы вообще спорим, мне казалось, тебе нравятся тыквы.       Он не ошибся. Чимин обожал оранжевый цвет тыкв, оранжевый цвет огоньков, оранжевый цвет осени, оранжевый цвет Хэллоуина. Оттенки охры вкупе с запахом печеной тыквы наполняли его каким-то особым теплом. Все это ассоциировалось с махровыми носками, мягким клетчатым пледом и вкусным какао. Он и костюмы для них подобрал в осенней гамме. Для себя — красную худи и желтую гитару (белую, как у Эрнесто де ла Круса он так и не смог раздобыть), для Юнги же…       — Да, нравятся, — с легкой улыбкой признал Чимин и, накинув шарф Гриффиндора на шею парня, притянул его чуть ближе, чтобы осторожно, постаравшись не оставить краску, клюнуть губы. — А это для твоего образа. Я подумал, подойдет твоей мантии, мой жуткий вампир.       Чимин захихикал, а Юнги закатил глаза.       Три года назад он и правда нашел его в готической мантии на этом самом, тогда еще ужасно грязном чердаке. И пусть сейчас Чимину хотелось смеяться от глупости вампира, в день их первой встречи ему было совсем не смешно.       Их семья только заехала в этот дом. Чимин даже не успел разложить все свои вещи в комнате, когда непонятный шум сверху заставил его насторожиться. За свои шестнадцать лет он ни разу не был в доме с чердаком. Их семья прежде жила в квартире, а у бабушки и дедушки из провинции скатная крыша и вовсе являлась непосредственно потолком.       Потому с чердаками Чимин был знаком лишь по фильмам. А в них там, как правило, шуршали не заблудшие зверьки. Но будучи любопытным подростком с лозунгом «слабоумие и отвага», он все равно безрассудно полез исследовать пугающую комнату, даже не дождавшись возвращения кого-либо из родителей. Но хотя бы не додумался подниматься туда безоружным. Чимин прихватил бамбуковый меч для кэндо, что хранил исключительно из ностальгии по детству, поскольку спорт бросил уже много лет назад и глубоко внутри понимал, что никогда уже к нему не вернется.       Чимин приготовил телефон, хоть и, поднявшись на первые ступеньки хлипкой скрипучей лестницы, ощутил растерянность. Включить фонарик на случай, если там темно, или, быть может, камеру, чтобы попытаться через нее разглядеть нарушителя тишины, прежде чем просунуть голову через этот маленький люк, или же стоило начать набирать номер полиции, чтобы потом не оказалось слишком поздно… А он вообще помнит номер полиции?!       Чимин проговорил заветные цифры в голове, чтобы убедиться: да, он помнит. Более того, казалось, они придали ему смелости. Приложив не мало силы, парень толкнул плечом деревянную дверцу, и она с большим грохотом стукнулась об пол чердака, но прежде осыпала его голову крупинками пыли и песка, что не только осели перхотью на волосах, но и попали в глаза, ослепив его на короткое время. Впрочем, этого хватило бы с достатком, если монстр, маньяк (или кто там еще мог скрываться) пожелал бы убить его. Хотя с этим Чимин легко бы справился и сам: его прорвало на безостановочные чихания, из-за чего он чуть не свалился с лестницы. Пришлось выбросить меч и покрепче ухватиться рукой за верхнюю ступеньку, чтобы удержаться.       С трудом проморгавшись, первым делом Чимин установил, что фонарик ему был без надобности. Пусть внутри находилось всего одно небольшое окно, но в этот час, ничем не захламленная, комната почти полностью заливалась светом, тени собирались лишь по углам. И поначалу они Чимину показались тоже пустыми — так сильно слепили лучи с танцующими в них пылинками. Что только забравшись полностью на чердак и вглядевшись, он приметил небольшое скопление коробок в одном углу, а в другом — мешок из темной ткани.       «Неужели мышь шебуршала?» — успел он подумать, прежде чем глаза еще лучше подстроились под обстановку и он понял, что смотрел вовсе не на мешок. Подступив на шаг ближе, среди складок ткани он разглядел человеческий силуэт.       Чимин собирался сделать еще один осторожный шаг, чтобы разобрать, было ли это визуальным обманом, дополненным игрой воображения или на их новом чердаке в пыльном черном балахоне действительно лежало тело. Но не успел. Парня остановил скрипучий низкий голос, донесшийся из этой темной кучи, что послужило ответом на вопрос, только успевший назреть в его голове: тело оказалось живым. Но выговаривало оно с трудом и долго:       — …жалуйста, не подходи.       — Не то чтобы мне хотелось… — чуть помедлив, признался Чимин, — просто не был уверен, живой ли ты вообще.       — Как сказать...       Лишь после новой фразы он разобрал, откуда доносился голос, где у тела находилась голова. Темные волосы сливались с одеждой и были такими же грязными. В них даже паук сплел себе паутину. А их длина позволяла полностью прятать лицо, из-за чего Чимин не понимал, в какую сторону оно было повернуто. Лишь догадывался по приглушенному звуку — не к нему.       — Ты же знаешь, что ты в чужом доме?       — Да.       — Мне следует вызвать полицию.       Чимин не знал, откуда в нем взялось столько безрассудной храбрости. Почему он вообще разговаривал с этим волосатым мешком?! Но мешок, надо сказать, по габаритам был маленьким, не позволявшим рисовать на своем месте кого-то старше подростка. Возможно потому он не боялся, лишь немного опасался, но в большей степени хотел разобраться во всем этом и по возможности помочь.       — Не надо. Я уйду. Как сядет солнце.       Человек немного пошевелился, съехав головой по стене. Казалось, он медленно оживал, как давно не включаемый компьютер, у которого часть кулеров уже вышла из строя. Его лицо немного сместилось, и теперь среди волос Чимин видел кусочек очень светлой на контрасте кожи — подбородок.       — Почему не сейчас?       — Не могу… — голос вновь предал тело, оборвавшись.       Чимин подождал некоторое время, но продолжение так и не последовало. И он заволновался, не отключился ли человек. Он, должно быть, находился здесь уже давно без еды и воды, судя по слабости с которой говорил. Потому парень сделал еще шаг, но напоролся на очередное:       — Не подх-ди.       — А это еще почему? Я не солнце. И, ну знаешь, я там выронил свой меч, так что даже ткнуть тебя нечем.       — Меч? Кто н-нче носит меч?       Подбородок дрожал и явно не от холода, поскольку утопал в высоком стоячем воротнике. И Чимин лишь сейчас понял, что это был за элемент одежды.       — Кто нынче носит плащи графа Дракулы? — отбил он. — Мне казалось, фанатизм по вампирам стух еще лет десять назад.       — Надеялся, это поможет от света.       Чимин все еще не до конца улавливал суть их разговора. Единственное, что он понимал, этот человек был загнан в угол лучами, где он жался к теням в позе эмбриона. И этому должно было быть логичное объяснение. Чимин видел в каком-то познавательном шоу выпуск об африканцах с наследственным заболеванием, при котором на коже появлялись серьезные ожоги от солнца, но не слышал, чтобы этот недуг дошел до азиатов. Мог ли незнакомец болеть чем-то подобным?       — Я-я-ясно… — вздохнул он, так ни до чего и не додумавшись. — И почему же мне нельзя подходить? Нет, правда, не похоже, что ты в состоянии самостоятельно хотя бы подняться на ноги. Как же ты уйдешь без моей помощи?       Казалось, житель чердака давно не покидал свой угол. Не потому, что не хотел, — он действительно был не в состоянии это сделать. А звук, что прежде Чимин услышал из нижней комнаты, скорее, был звуком падения, нежели перемещения. Тело, должно быть, пыталось встать, но не смогло.       — Я очень давно не пил. Боюсь, озверею. А ты еще и пахнешь вкусно…       Парень уже собрался было спуститься обратно, чтобы принести с кухни стакан спасительной воды, однако прежде слова пазлом сложились в совершенно иную картину, нежели обещала коробка.       — Так стало еще страннее… Хочешь сказать, ты правда вампир? — недоверчиво нахмурился Чимин.       Ответа он не получил. Но был уверен, что склеившиеся между собой губы непременно разомкнулись бы, чтобы оспорить такую несусветную чушь.       Что ж, либо Чимин действительно нашел на чердаке нового дома мифическое существо, либо человека, убежденно верившего в это. И он даже не знал, что в данном случае хуже — жуткое кровососущее создание или психопат.       — И тебе нужна кровь.       — Да, — предельно честно.       Чимин оглядел дощатый пол и недовольно поморщился — такой слой пыли будет сложно стряхнуть с его темных домашних шорт. И все же он чувствовал, что разговор намечался долгий, потому, скрестив ноги, уселся на краю освещенного участка.       — И сколько нужно, чтобы напиться?       — Думаю, человек.       — То есть целый человек.       Вампир поджал губы и вновь ненадолго замолчал. Но не было похоже, что он тянул время, подыскивая убедительную ложь.       — Я слишком усох, — наконец выдал он дрожащим голосом.       — Вот как. И что же мы будем делать? Умирать сегодня я как-то не собирался, — произнес Чимин совершенно спокойно.       Его первоначальный страх от встречи с воображаемым монстром на чердаке уже совсем развеялся. Поскольку реальный монстр оказался не таким уж и жутким (грязным, крохотным и слабым, если честно). Пусть Чимин не видел глаз, а соответственно, не мог однозначно разобрать чужие эмоции, он был уверен, что из них двоих напуганным был этот маленький вампир. Может, тому виной были так глупо оброненные слова про меч. Ведь наверняка даже вечные существа не могут жить с отрубленной головой. А о том, что упомянутый меч был деревянным, вампир, должно быть, и не догадывался.       — Чтобы набраться сил так много не надо. Сможешь найти мышь, например?       — А где гарантия, что, восполнив силы, ты не нападешь на меня и мою семью? — резонно заметил Чимин.       Губы поспешно разомкнулись, будто намеревались с пылом спорить, но, похоже, у вампира не имелось ни одного аргумента. И пока он не находился с ответом отличным от «Просто поверь мне», парень залез в телефон и начал там что-то вбивать. Должно быть, устал играть в игру «вопрос-ответ» и решил действительно вызвать полицию, чтобы избавиться от странного типа в своем доме. Интересно, он доберется до лужайки или обернется горсткой пепла еще здесь, на чердаке, как только его под руки выведут на свет?! В лучшем состоянии он бы продержался дольше, сейчас же не был уверен.       И мысль об этом принесла неожиданное облегчение. Зачем он столько времени цеплялся за столь жалкое существование?!       — Поблизости нет зоомагазинов, — поломал Чимин отчаянные планы. — Будут другие варианты?       — Оставь меня, может, стану ветошью.       — Да ты уже ветошь.       Обронив это, Чимин неожиданно даже для себя улыбнулся. Но как он не видел чужих глаз, так и собеседник вряд ли мог разглядеть его до таких деталей.       Какое-то время они провели в тишине. Луч солнца немного сместился и больше не спасал всю левую часть парня. Правда он и не искал в нем укрытия. И даже напротив, вопреки запретам, Чимин поднялся, наскоро отряхнулся и подошел совсем близко — протяни руку и коснешься. Вампир при этом инстинктивно попытался вжаться в стену.       — Покажи свои клыки, — потребовал Чимин, чуть склонившись над телом.       — Зачем?       — Хочу выяснить, правда ли вампиры существуют или ты все же помешанный.       Иссохшему, еле живому телу было трудно раскрыть рот настолько, чтобы можно было оценить длину зубов. И неудивительно, в начале их разговора вампир вообще едва мог разомкнуть губы и выдавить членораздельный звук. И все же он справился с этим, явив пару верхних тонких клыков, что выглядели гораздо длиннее, но лишь относительно других его мелковатых зубов и совершенно не пугали своим размером Чимина. Впрочем, он получил доказательство того, что его не обманывали, если, конечно, по клыкам действительно можно было установить существование вампиров.       — Ладно, — наконец выдал Чимин непонятную реакцию на увиденное, а после засуетился, шаркая шлепками, и правда убрался с чердака, как ему ранее предложили.       Но, вопреки предположению вампира, вовсе не из страха пред опасным существом и не из желания бросить его дальше тихо увядать, а чтобы принести кухонный нож, медицинский клей и спиртовые салфетки из аптечки (которую Чимин в новом доме искал не меньше четверти часа), поскольку запущенная комната явно не соответствовала санитарным нормам.       Оказавшись вновь на чердаке, без лишних слов Чимин вспорол подушечку указательного пальца остро заточенным ножом и невольно шикнул. Для непоседливого ребенка такая травма была сущим пустяком, но ощущение боли и с его опытом так и не притупилось. Но какое-то подобие шипения повторил и его мифический компаньон, хоть оно явно не было реакцией на физическую боль. И прежде чем он успел выдать, как подумалось Чимину, ругательство, тот прижал палец с проступившей кровью к чужой губе, пачкая красным.       — Пей, только не кусай, не хочу стать таким же.       Вампир будто бы сопротивлялся (?) по непонятным причинам, и парню пришлось немного надавить, чтобы тот, сдавшись, разжал зубы и собрал языком спасительную жидкость. Уже с первым глотком вампир стал смелее или же сильнее и теперь откровенно жадно сосал.       Чимин тоже осмелел — перехватив нож так, чтобы никого не поранить, он коснулся пальцами отросшей челки, приоткрыл лицо. И невольно отшатнулся — так сильно его напугала чужая худоба, слишком отчетливо рисующая череп под тонкой кожей. Порезанную руку он не отдернул, но вампир все равно вцепился в его запястье на удивление крепкой хваткой и удержал у рта.       Справившись с первым впечатлением, Чимин благополучно подавил отторжение и вновь пробежался по лицу, привыкая к его виду. Наверняка, будучи здоровым, а оттого более округлым, оно было бы довольно милым, и нос не казался бы непропорционально огромным. Но самый большой интерес у него по-прежнему вызывали глаза, поскольку они были скрыты под тонкими, как бумага, веками.       — Можно полегче?! Мне больно, — пожаловался Чимин на цепкие пальцы на запястье и зубы, что не протыкали, но давили, помогая сцеживать кровь из пореза.       Но, казалось, его не услышали. Наверняка вампир, дорвавшийся до крови после такого иссушения, не отдавал отчета своим действиям. И то, что он все еще не вгрызся в Чимина, не повалил, не разорвал артерию, было великой удачей. Ведь он правда как по волшебству креп с каждым глотком, с каждой каплей. И Чимин уже не был уверен в том, кто из них теперь сильнее.       — Ну все, хватит.       Он попытался вытянуть руку, но ничего не вышло. И хоть жадный вампир становился все сильнее, а Чимин все больше терял контроль над ситуацией, почему-то он не испытывал того страха, что должен был. Вместо этого Чимин раздражался. А потому, когда вампир в очередной раз прослушал его просьбу прекратить, парень тюкнул его легонько, но весьма ощутимо рукояткой ножа по макушке, тем самым обратив наконец внимание.       И это сработало — вампир пораженно распахнул глаза, а в следующее мгновение поднял на человека кровожадный взгляд. Взгляд голодного загнанного зверя, на добычу которого осмелились покуситься. И лишь в этот момент Чимин действительно испугался, осознал свое положение: его загрызут на чертовом грязном чердаке из-за собственной жалости.       Но прежде чем у парня случился разрыв сердца, наваждение спало, взгляд стал осмысленным, хватка на запястье ослабла, а палец и вовсе был выпущен из влажного плена.       — Прости, я… я говорил не подходить, — голос немного изменился, он больше не скрипел, будто кровью как маслом были смазаны петли.       Вампир пошевелился и впервые в этом преуспел: не съехал по стене, не упал, не завалился, а принял более удобное и свободное положение, но остался в пределах своего угла, хотя освещенная территория теперь была совсем небольшой. Он так и не отвел взгляда, ответно изучая своего юного спасителя и наконец позволяя разглядывать глаза.       В тени Чимин не мог разобрать, были ли они карими, черными или по-вампирски красными. Но они были виноватыми, тоскливыми и благодарными.       — Да… — спустя долгую паузу человек возобновил разговор. — Ну ты как? Лучше?       — Да. И не волнуйся, ты бы не стал вампиром, даже если б я тебя укусил. И бешенством тоже не заразишься, я привит. Правда была только одна инъекция…       — Э-э-э, хорошо, — Чимин был немного сбит таким потоком, уже привыкший к односложным ответам собеседника. — Но разве, я думал… Это не происходит через укус?       Вампир подался немного к нему и протянул руку.       — Разрешишь?       Чимин должен был рефлекторно отдернуться после того, как только что с трудом вырвался из хватки, но почему-то не смог и шелохнуться. Может, дело было в пугающих болезненным видом глазах и противоречиво мягком взгляде, но вампир беспрепятственно взял раненную руку, где на кончике пальца к удивлению Чимина вновь скопились капли. По ощущениям ему казалось, что непослушная немеющая конечность уже была обескровлена. Но нет, живительная жидкость по-прежнему стремилась покинуть его тело, хоть и медленно, лениво.       Вампир собрал ее одним движением языка, но на этот раз не потерял голову, не присосался пиявкой. Он сразу же отстранился от раны, поднял тюбик клея с салфетки, которой перед надрезом воспользовался Чимин, и стал скреплять края.       — Я около двух лет жил с прошлыми хозяевами, периодически паразитируя на них. Никто так и не обратился, — признался вампир, отвечая на вопрос, о котором парень, наблюдая за чужими действиями, успел позабыть.       — А как это произошло с тобой? — не сдержал любопытства Чимин.       Лишь после того, как вопрос прозвучал, он подумал, что это может быть неприятной темой. Что подтвердил и взгляд вампира, прыгнувший сначала от пореза к чужим глазам, а после устремленный в пол. Грязные волосы опущенной головы вновь спрятали все его лицо.       Но, несмотря на такую реакцию, он не смолчал:       — На нас напал, видимо, вампир, хоть я практически не помню ту мясорубку.       Он выпустил руку и убрал тюбик обратно на салфетку. Какое чудесное средство, как легко с его помощью можно было стянуть рану, исправить разрушенное. Как жаль, что ни для травм, ни для жизни вампира не было такого же простого лекарства.       — Я умер на операционном столе, — произнес совсем тихо, — когда меня еще пытались сшить. Говорят, сердце не билось дольше, чем допустимо для реанимации, но я все же ожил. Думаю, потому что во время операции мне переливали кровь. Как видишь, и небольшого количества достаточно, чтобы вытащить меня практически из мертвых.       Вампир хмыкнул, и Чимину стало досадно, что за волосами он не видел его улыбки, пусть и кривоватой, насмешливой. Потому он вновь опустился на пыльный пол, чтобы быть на одном уровне с собеседником, и даже немного пригнулся, пытаясь заглянуть под завесу. Не любил он тайн, он любил их раскрывать.       — Я ведь с отъезда Чо так ничего и не ел, сколько месяцев прошло? В общем, я не знаю наверняка, но думаю, что после укуса нужно умереть, чтобы стать вампиром. А чтобы жить вампиром, нужно после еще и воскреснуть с помощью крови.       По завершении объяснения он поднял на Чимина ожидающий и будто тревожный взгляд. А тот никак не мог разобрать, чего же он отчаянно ждал и боялся дождаться. Уж не того ли, что парень воспользуется ножом, что все еще крепко держал в кулаке.       — Ты сказал, вампир напал на вас.       — На мою семью.       — А с ними что стало?       На этот раз Чимин успел подумать, прежде чем озвучить. И хоть он догадывался, какой получит ответ, все равно должен был выяснить наверняка. И вампир вновь ему потворствовал, ничего не скрывая:       — Тела родителей кремировали прежде, чем я сообразил, что есть шанс их воскресить.       В подобных ситуациях Чимин не бывал. И речь не о том, что он вел беседы с вампиром на чердаке после того, как тот отведал его крови. Чимину никогда не приходилось утешать кого-либо после потери близких. А в этом случае и вовсе после потери всего. Он этого откровенно не умел ни словами, ни действиями. Потому, отложив нож, он неуверенно протянул руку и накрыл ей выпирающее через мантию острое колено.       — Поэтому ты здесь? Тебе некуда пойти, да?       Вместо ответа парень закрыл глаза. И Чимин не был уверен, но ему казалось, что за нахмуренными бровями и поджатыми губами стояла скорбь. Должно быть, он угадал. Ведь иначе разве бы вампир не покинул этот дом еще давным-давно или же вместе с предыдущими жильцами. Зачем бы ему оставаться высыхать на чердаке, зная, что никто не придет его спасать, лишь, может быть, вынесет однажды его хладный труп.       — Мне жаль, что так получилось с твоими родителями. Да и с тобой.       — Спасибо.       У Чимина не было никаких причин доверять незнакомцу. Может, в чужом рассказе не было и слова правды. А Чимин, хоть и пытался не упустить ни одного взгляда, ни крошечного намека на эмоцию, не был специалистом по считыванию мимики и распознаванию лжи. И все же чутье подсказывало (да и логика не противоречила), что говорят с ним предельно честно. Более того, вампир казался не только честным, но и, как ни странно, безобидным. Ему была нужна кровь для выживания, но, приняв ее, он сам же и обработал рану. Не было похоже, чтобы он хотел причинить кому-либо вред, а ведь мог несомненно, особенно теперь, когда слабость не сковывала его.       — Может, я обманываюсь… — неуверенно начал Чимин, — может, дело в твоем детском возрасте…       — Детском? — не удержался вампир, таким сильным было его изумление. — Я старше тебя!       — Ну да-да, «И давно тебе семнадцать?» и все такое…       — Мне было девятнадцать, когда я обратился. И я даже не знаю, действительно ли не старею. Может, мне все двадцать два.       Парень от этого заявления даже позабыл, к чему вел. Никак картинка перед его глазами не вязалась с чужими словами.       — Чего?! Ты такой мелкий, тянешь максимум лет на пятнадцать!       — Я же усох, забыл? Ну и ростом не очень вышел.       — Ладно, — произнес Чимин еще в смятении, но сразу смирился с этой мыслью, оттого как-то опустошенно вздохнул. — Черт, тогда у меня вообще нет никаких оправданий.       — Оправданий чему?       Чимин убрал руку с чужого колена, но только для того, чтобы поднять кулак с оттопыренным мизинцем.       — Ты сможешь здесь остаться, и я ничего не скажу родителям, если пообещаешь их не трогать.       Глаза вампира комично сошлись в кучу, поскольку взгляд его сосредоточился на кончике пальца, на маленьком ноготке. Чимин даже невольно задался вопросом, что такого он там разглядел, что никак не хотел выпускать из виду.       — Но я не смогу без крови, — виновато, оттого и тихо.       — Можешь брать мою.       — Этого мало, — помотал вампир головой. — То есть ты не будешь успевать восстанавливать ее. А я не хочу каких-то последствий в виде анемии, или что еще может быть?       — А как ты… Черт, — оборвал Чимин себя, услышав звук хлопнувшей входной двери, и заговорил тише: — Просто пообещай, что не навредишь нам… и вообще никому.       Парень настойчивей вытянул руку, едва ли не тыча пальцем в нос. На переговоры не было времени, Чимину следовало уйти до того, как его потеряют и в поисках поднимутся на чердак, где застанут его с зачуханным вампиром. Они оба ощущали эту нехватку, потому обещание было скреплено без лишних «но».       А ночью, когда взрослые заснули и темнота подарила безграничную свободу, вампир бесшумно спустился и проник во все еще не обустроенную комнату Чимина, жутко перепугав его. Но если прежде парня приводил в ужас его истощенный, увядающий вид, то сейчас полуночный гость в сравнении с собой прежним смотрелся в разы и разы лучше, здоровее. Казалось, он даже немного в весе набрал и стал действительно выглядеть взрослее.       Больше Чимин не боялся жуткой картинки, его пугали чужие намерения. Парень уже было подумал, что слишком глупо доверился и зря не сделал выбор в пользу собственной безопасности, когда его еще защищали солнечные лучи. Но не успел он прямо спросить, явился ли вампир, чтобы высосать из него остатки, как тот совершенно застенчиво предложил:       — Давай еще поговорим, если ты не против? Обычно я не такой надоедливый, просто устал уже столько лет сам с собой.       Сердце Чимина пропустило удар. И если вампиры в реальности были такими же чуткими, как гласили легенды, сосед с чердака наверняка этого не упустил. Впрочем, ему было все равно, он засмеялся негромко в ладонь, в которой спрятал лицо, от нелепости, от глупости, от подозрений и, конечно же, от облегчения.       — Почему бы нет, — успокоившись, улыбнулся Чимин и бросил очередную попытку разобрать коробку с различной мелочевкой вроде ремней, браслетов, дисков с любимыми с детства мультфильмами и аниме и коллекционного набора лего из серии Гарри Поттера. — Все равно в новой школе еще возятся с документами, пока могу ночами не спать.       — Я Юнги.       — Пак Чимин.       — С ума сойти, ты серьезно! — засмеялся Чимин, отчего в очередной раз чуть не свалился с лестницы. — Я же пошутил, зачем ты достал его?!       Он спускался, чтобы выбросить внутренности распотрошенных тыкв. Ох уж этот его жуткий вампир, разделавший своих жертв так неаккуратно, что съедобную часть от семечек было уже не отделить. Но Чимин и подумать не мог, что в его пятиминутное отсутствие Юнги переоденется из повседневных джинсов в темные брюки и накинет поверх футболки ту самую вампирскую мантию, которую не надевал уже пару лет. Но так он — с полосатым шарфом на шее — и правда напоминал гриффиндорца, разве что палочки в руке не хватало.       — Тише ты, твоя мама услышит.       Юнги вновь помог ему подняться, практически втянув наверх, взяв под мышки, как ничего не весившего ребенка. Чимин только и успел пискнуть от неожиданности. И спустя годы он никак не мог привыкнуть к тому, что такой хилый с виду парень обладал невероятной силой.       Пусть Юнги не выглядел больше высохшим скелетом, но все равно оставался тонким. Забывшись, Чимин временами даже завидовал его стройности, но лишь до тех пор, пока не вспоминал, в чем была ее причина. Вампир, начиная с их знакомства, еще ни разу не был сыт по-настоящему. И как он однажды поведал новому другу, наедался он всего пару раз при предыдущих хозяевах, когда взрослые оставляли сына дома на выходные, а Джебом в свою очередь устраивал вечеринки. Только такими удачными ночами Юнги позволял себе утолить жажду, хоть и привкус алкоголя в крови слегка портил наслаждение.       Чимин был обеспокоен его вечным голодом, но звать друзей, чтобы скормить их своему ручному вампиру, ему казалось мерзко. Кроме того, он испытывал какую-то нездоровую ревность от мысли, что Юнги будет кусать и пить кого-то еще. К счастью, она проявила себя не сразу, после того, как Чимин успел смириться с тем, что вампир берет кровь и его родителей тоже. Иначе (лишь на его крови) Юнги едва бы держался в мире живых.       — Все нормально, — немного придя в себя после такого резкого подъема, парень улыбнулся разрисованными губами. Он все еще крепко держался за чужие плечи и не спешил выбираться из рук. — Я сказал, что ты пришел и мы будем отмечать Хэллоуин. Она только просила ночью громко не смеяться, ну не как в тот раз, помнишь?       В районе диафрагмы все никак не мог улечься вихрь золотого листопада. Но Чимин не мог разобрать, что его всколыхнуло: это волнующее физическое ощущение американских горок после рывка, близость любимых глаз, затягивающих в водоворот горячего шоколада, или воспоминания о том вечере, когда Чимин так сильно смеялся, что наутро мама выговаривала ему за бессонную ночь. Ведь именно тогда, примерно год назад, они с Юнги перестали быть друзьями.       — Помню, — ласковая улыбка коснулась губ вампира.       К тому времени Чимин сдружился с Юнги, казалось, неразделимо. Может, потому что на новом месте он стал его первым другом, а может, потому что Чимин считал себя за него ответственным. Но любую свободную минуту он проводил на чердаке со своим таинственным другом, где они за играми, музыкой или фильмами делились мыслями, секретами, веселыми и печальными историями. Одна из таких привела к тому, что вампир не только днем, но и ночью был не в силах покинуть дом с тех пор, как нашел здесь укрытие. И даже с появлением друга его максимум был — выпрыгнуть из окна, чтобы тут же войти через дверь, притворившись для четы Пак гостем.       Чердак Чимин отвоевал у совершенно несопротивляющихся родителей почти сразу, прямо заявив, что помещение станет его убежищем. Их это не смутило: сын с детства грезил домиком на дереве, а чердак казался гораздо безопасней, да и Хенсу был рад сэкономить время попыток в строительство. Мама правда как-то заглянула проверить, чем там сын занимается, и застала их играющими в Го. Вернее, рядом с доской сидел лишь улыбающийся Юнги, Чимин же от досады катался по полу и пыхтел что-то неразборчиво: он был опять загнан в угол и не имел ни малейшего представления, как выбраться из проигрышного положения и наконец победить. Мама лишь посмеялась над этой картиной и бесшумно удалилась, даже не заметив, что незнакомый мальчишка был одет в то, что она лично некогда покупала для своего ребенка.       Чердак был приведен в божеский вид, на окне уже висела блэкаут штора, благодаря которой Юнги мог комфортно находиться здесь и днем, а на полу был раскатан футон. Если бы подъем позволял втащить сюда диван, Чимин бы сделал и это, свистнув его из гостиной. Но, к сожалению, улучшить условия Юнги он мог только подушками и пледами. Но вампир ему и за это был благодарен, ведь прежде ему приходилось довольствоваться грязным полом и одиночеством. Теперь же у него имелся такой драгоценный друг.       Юнги редко был официально приглашен на ночевую, потому они чаще шуршали, шептались и давили смешки. Однако той ночью родители о нем были предупреждены, и парни, ощутившие столь редкую свободу, уже совершенно не следили за своей громкостью. За два года они перепробовали сотню или больше игр для двоих, а пару дней назад увлеклись покером с печеньками вместо фишек. И эта игра их никак не отпускала, вероятно, потому, что Юнги до сих пор не мог выиграть.       — Я принес печенье, но ты уверен? — ехидничал Чимин, тряся пакетом. — Мы могли бы сыграть во что-нибудь еще. Во что-то, в чем ты не так безнадежен.       — Нет. Мне наверняка сегодня улыбнется удача, — тасуя карты, начал Юнги решительно, но с каждым последующим словом его уверенность все слабла, — должна же она когда-то снизойти и до меня...       — Как будто бы тебе это поможет! — все также веселясь, парень уселся напротив на подушку. — Ты же даже с флеш роялем слиться умудрился! И нет, не надо врать, что ты не разобрался!       — Затупил, бывает…       — Бывает, — ухмыляясь, повторил Чимин.       Юнги был кем угодно, но не тупым, это парень знал наверняка. Ему крайне редко удавалось обойти вампира в какой-либо стратегической игре, и то, вероятно, потому что тот намеренно уступал для разнообразия. Но вот с покером из-за момента блефа он никак не мог сдружиться. Мало того, что для Чимина он был слишком очевидным, так еще и у самого читать друга не получалось. Юнги в принципе в последнее время совсем не мог выдержать их зрительный контакт дольше пары секунд. Он отводил глаза и, казалось, в панике скидывал даже выигрышные карты, будто ему угрожали оружием. И Чимин, хоть и не понимал причин, бессовестно этим пользовался. Может, вампир просто не хотел есть печенье и перегружать организм ненужной работой? Может, им следовало для ставок выбрать что-то другое?       Они сыграли раунд с ожидаемым итогом, и, довольно улыбнувшись, Чимин отправил одну из выигранных печенек себе в рот.       — Я так с топой разжиеею, — не прожевав толком, потешался парень, из-за чего пара крошек вылетела у него изо рта и он едва не взорвался смехом.       — Ну ты хрюшка, — совершенно беззлобно с легкой улыбкой прокомментировал Юнги.       — Эта хрюшка тебя сейчас уделает, раздавай!       После круга ставок Чимину стало ясно, что карты ему достались неподходящие, однако у него было много фишек-печенек, чтобы разубедить в этом Юнги. И тот опять повелся.       — Зачем ты вообще пытаешься, мог бы просто отдать все мне.       — Я должен сломать уже эту игру!       Чимин закатил глаза. Впрочем, дурить друга его забавляло, а еще больше провоцировать. У Юнги едва пар из ушей не валил, настолько его выводили из себя неудачи и подтрунивания.       — А я-то думал, у вампиров острое зрение и все такое… Но ты же совсем-совсем ничего не видишь, — хихикал Чимин, обмахиваясь картами в очередном раунде.       Тогда Юнги поднял на него глаза. Он решил, что друг намекал на эмоции, надеялся, что хоть в этот раз, взглянув на него, увидит на лбу жирную надпись «блеф». Но совершенно ничего не обнаружил, кроме лукавых смешинок в уголках глаз. И в очередной раз это привело к неестественному движению крови. Почему его лицо, черт возьми, начинало гореть? Это же не его пытались поймать на лжи…       Ничего не поняв, Юнги сбежал взглядом и сделал последнюю ставку. Он был уверен, что уж каре после жалких пар его непременно приведет к победе, но у Чимина оказался стрит флеш.       В разгоряченных чувствах Юнги швырнул свою пару карт. Он уже половину колоды измял таким образом, но на эмоциях не замечал свой собственный крап, на что и намекал прежде Чимин. Теперь же парень и вовсе катался по полу, заливаясь громким смехом.       — Ты-ты не вампир, — с трудом выдавил он из себя. — Нет. Ты, ты…       Утерев уголки глаз, Чимин вновь уселся, чтобы окинуть негодующего Юнги взглядом и подобрать самое подходящее определение.       И хоть вампир едва справлялся с гневом, заливающим глаза кровью, Чимин даже сейчас видел его совершенно другим. С кукольными губами, чуть подернутыми в улыбке, небольшими мягкими щечками и самыми добрыми в мире глазами.       — Ты фасолинка, вот!       Но Юнги вновь ничего не мог считать, а потому принял это за оскорбление.       — Не буди во мне зверя, — предупредил он, нахмурившись.       — Пф, пусть просыпается, я его не боюсь!       Карты и фишки-печеньки были напрочь позабыты, а после и вовсе раздавлены. Вампир оскалился, напоминая, с кем парень в действительности имел дело, но того это лишь больше развеселило, хоть Юнги и выдал самый убедительный за все раунды блеф. Вероятно, потому что сам искренне верил в то, что опасен. И он намеревался это доказать, когда набросился на Чимина и повалил, схватив за шею зубами.       Юнги кусал его и его родителей уже бесчисленное количество раз, но никогда не прокусывал артерии. Было непривычно и слишком соблазнительно ощущать ее громкий частый пульс под клыками, но это же и останавливало в желании надавить чуточку сильнее и проткнуть. Какая-то внутренняя система безопасности включала блокировку даже у потерявшего на эмоциях рассудок Юнги. В отличие от вампира, напавшего и обратившего его, он просто не мог подвергнуть кого-либо, а в особенности Чимина, такой опасности, даже если кровь была жизненно необходима.       На то, чтобы прийти к этому выводу и договориться с собой, ушло некоторое время, время, которое парень под ним не смеялся. И хоть он так и не сделал ничего непоправимого, этот факт ужасно напугал Юнги. Ему было страшно отрываться от шеи, сталкиваться с наполненными ужасом глазами, выпускать из-под себя и отпускать, поскольку после такой выходки Чимин вряд ли придет к нему снова.       Но он даже не успел добраться до мысли, что должен осыпать друга извинениями, как понял, что ошибся. Ласковые пальцы в волосах уверяли, что его не боятся, что пульс был учащен по совершенно иной причине.       — Ни ты, ни твой, так называемый, зверь мне не навредите, — произнес Чимин с такой нежностью в голосе, будто и не говорил, а мурчал котенком. — Я это точно знаю. Я знаю тебя, Юнги.       Чувства вампира были обострены, но он никак не мог поверить ни слуху, ни осязанию. Они наверняка его обманывали. Потому он наконец разжал зубы и приподнялся на локтях, чтобы усомниться еще и в собственном зрении. Ведь не мог же Чимин дарить ему такие томные взгляды, как и не мог рисовать волны на лбу и виске, заправляя мешающие любоваться лицом пряди.       Неужели?! Неужели Чимин мог его…       Парень развеял все сомнения, притянув ближе и прижав к своим губам. А Юнги, хоть и был застигнут врасплох, не смел сопротивляться, наоборот, с такой легкостью отдался чужой власти и нежности, будто ничего правильнее в жизни не делал.       Не встретив преград, Чимин совсем позабылся, отдавшись наслаждению от неспешных и немного робких движений губ и счастью, легкости, высвободившихся с так давно подавляемыми чувствами. О как восхитительно было наконец быть честным! Даже если отвергнутым… но только бы не отвергнутым.       Но, казалось, о последнем не было и речи, и даже мысли. Пусть Чимин все еще не умел читать лица, но готов был поклясться, что Юнги с таким же трепетом ждал от него каких-либо пояснений, (не оправданий!) стоило им оторваться друг от друга.       — Ты мне нравишься, ты мне так нравишься, — сбивчиво шептал он, трогательно заломив брови, — но я не хочу ничего между нами портить. Пожалуйста, скажи, что это ничего не испортит.       — Чимин, ты же… ты буквально весь мой мир. О чем ты говоришь?!       На долю секунды восторг захватил Чимина, но когда он осознал всю фразу целиком, то невольно нахмурился, приподнялся, вынуждая Юнги отстраниться, и вновь занял сидячее положение, в котором будто бы проще было вести серьезные разговоры.       — А вот это вообще-то не очень хорошо, — кисло заметил он.       Юнги не следовало делать его или кого угодно другого центром своего существования. Но, кроме Чимина, фильмов и игр, в его мире не было ничего. Он больше не осмеливался впускать в него что-то еще. И, конечно, Чимину это совсем не нравилось, вот только он не знал, как с этим бороться, как не оттолкнуть, но помочь преодолеть страхи, развеять отчаяние.       Чимин не успел предпринять ничего, даже слов подобрать. Юнги опередил, разгадав по печально поджатым губам, о чем тот думает.       — Давай обсудим мои проблемы в другой раз.       — Почему?       Мягко улыбнувшись, вампир поймал растерянное лицо в ладони и выдохнул на губы: «Поэтому», — прежде чем накрыть их своими. Чимину пришлось принять этот весомый, подлый, но такой прекрасный аргумент, потому что, честно, он оказался слишком слаб, чтобы противиться. Мог только сам тянуться ближе, плотнее и мять, мять в пальцах толстовку Юнги, не отпуская.       Ведь и правда, стоило ли омрачать первые поцелуи проблемами, что не решить за одну ночь?       К слову, проблемы не решились и спустя год. Но прогресс все же был как с самовольным заточением Юнги, так и с его гиперфиксацией. Конечно, Чимин все еще являлся самой важной частью жизни, но он же и помогал вампиру потихоньку возвращать свою собственную личность.       Еще летом они договорились, что с наступлением коротких дней отправятся в полицейский участок и разберутся со смехотворным делом о попытке кражи крови из больницы, что было заведено на Юнги, когда он только пытался осознать, кем же стал. Иронично, что обвиняли его только в неудачной попытке. А не за те два пакета, что он действительно смог украсть, когда в бреду сбежал из больницы, поняв, что что-то с ним и его волшебным образом затягивающимися ранами не так. То ли пропажу слишком поздно заметили из-за привычной больничной суматохи, то ли просто закрыли глаза на такую провинность бедного парня, в одночасье лишившегося родителей.       Это было не просто. Не уладить саму ситуацию, за которую его лишь пожурили и закрыли дело после выплаты небольшого штрафа, а вытащить вампира из дома. Хоть Юнги настраивался еще с лета, все равно испытал мощнейший стресс и чуть не заработал инфаркт (которого у него, конечно, не могло быть), когда какая-то безумная птица спикировала прямо перед его лицом. Если б не его вампирская реакция, она несомненно врезалась бы в него, но и он бы не повалил Чимина в панике на асфальт, накрывая своим телом. И даже по приходе домой он уже не мог оторваться от своего парня, потому что иначе было слишком тревожно. Так они и провели ночь — под успокаивающие звуки биения сердца и за ласковыми поглаживаниями волос.       Зато следующая их плановая прогулка прошла без происшествий и результативно. Юнги подал заявление на восстановление всех необходимых утерянных документов. После смерти родителей наследство досталось загульному дяде, поскольку больше никто не претендовал на права. И все, что имелось в их квартире, было либо выброшено, либо распродано. А вырученные деньги давным-давно пропиты и проиграны. Вернуть их даже при сговорчивости единственного родственника (а он сговорчивым не был) не казалось возможным.       К концу октября Юнги удалось зачислиться в школу. Правда, из-за слишком длительного перерыва его перевели из выпускного класса во второй. Но, к счастью, директор вошел в положение и предложил вариант заочного обучения с возможностью пройти программу в ускоренном формате. Потому в последние дни Юнги большую часть времени был занят своим образованием. И хоть с этим ему тоже часто приходилось прибегать к помощи Чимина, все же в его жизни стали появляться и другие заботящие его вещи. Например, выбор профессии.       Сначала он не верил, что в своей ситуации сможет заниматься хоть чем-то, но после того, как Чимин завалил вариантами удаленных работ (не без шуточек про вебкам, естественно), пришел к выводу, что это не так уж и невозможно.       А учитывая, что его парню достался отнюдь не завидный Эдвард Каллен с многомиллионным состоянием, а Мин Юнги без гроша за душой и с прицепом психологических проблем, ему казалось, что было бы замечательно, если бы он смог в будущем хоть немного разгрузить Чимина финансово.       Жаль, только из-за усердия в учебе сначала одного, потом обоих, они все меньше проводили время так: за каким-нибудь фильмом, новой настольной игрой или жадными поцелуями. Оттого еще приятней было отложить на этот вечер все дела и заботы, зажечь чудные фонарики-тыквы, погасить свет и окунуться в немного жуткий, но завораживающий мультфильм. В этом году Чимин решил познакомить своего парня с творчеством Тима Бертона.       Голова Юнги покоилась на его бедре, и, несмотря на бегающие по экрану скелеты, в этот момент он чувствовал небывалое умиротворение. Странно быть бессмертным вампиром с невероятными физическими возможностями, но чувствовать себя в безопасности только рядом с Чимином, когда тот бездумно перебирал волосы, трясся от смеха или просто егозил под музыку, потому что задница за час с лишним уже затекла.       И Юнги невольно ощутил разочарование, когда мультфильм подошел к концу, а Чимин потянулся к ноутбуку, вырывая из чувства безмятежности. Вампиру пришлось подняться и усесться рядом. Он был уверен, что вместе с этим закончился и их вечер, однако Чимин не выключил ноутбук, а всего лишь запустил следующее видео.       — Ты еще хочешь смотреть? — искренне удивился Юнги, когда парень подобрался к нему ближе и, удобно устроившись, откинулся затылком на плечо.       — Ага, «Кошмар перед Рождеством», тоже очень атмосферно! Там еще твои братки вроде были, ну и прочая жуть.       — Он же поздно закончится. Может, посмотрим после Итэвона?       — Ты пойдешь на Итэвон? — Чимин даже приподнялся, чтобы посмотреть на вампира своими черными кругами.       — Я?! — вторил он чужому удивлению. Ведь они оба понимали, было слишком странно такое предполагать. Пусть Юнги теперь гораздо успешнее справлялся с вылазками из дома, но все они были запланированы заранее, чтобы у него было достаточно времени уговорить себя и смириться с неизбежным. Но даже так он бы ни за что не согласился отправиться в столь оживленный район в разгар праздника. — Я думал, ты идешь…       — Не-е-ет, — беззаботно протянул Чимин и сполз обратно на плечо. — Хочу побыть с тобой, и так с этой подготовкой видимся только для кормления.       Ничто бы сейчас не сделало Юнги таким довольным, как этот ответ. И все же у него оставались вопросы:       — Но твой костюм… Для чего столько стараний?       — Просто для ощущения праздника, — пожал тот плечами. — Не хочу никуда уходить. Ну… без тебя не хочу. Но если ты готов, можем, погулять немного здесь, недалеко, по улице, для тебя там сейчас как никогда безопасно. Может, даже укусишь кого, обещаю, сильно не ревновать, — похихикал он над собственной шуткой.       — Чимин, — со всей строгостью пожурил Юнги, но, конечно, это не возымело никакого эффекта.       — Что, моя фасолинка? — чересчур довольно выдал парень.       Юнги ему не ответил. Вместо этого он поднырнул рукой за спину и обнял его, теснее прижимая к груди, кутая в свою мантию. И на какое-то время они отвлеклись от разговоров на поющих персонажей мультфильма.       — У тебя какая-то нездоровая тяга к скелетам, знаешь? — пробурчал Юнги в макушку, комментируя преображение главного героя.       — Тяга у меня к вампирам. Точнее, к одному конкретному. А скелеты… на анатомии пригодится.       — А в следующем году ты нарядишься им или трупом невесты? — ухмыльнулся Юнги. В этот раз Чимин повторил образ главного героя их прошлогоднего мультфильма. Должно быть, и сейчас он на будущее набирался идей.       — Я еще не решил…       — Только давай без тыквы на голове.       — А почему нет? — с ноткой притворного возмущения парень поджал губы.       Он зашевелился в чужих руках, пытаясь переместиться так, чтобы установить зрительный контакт, но смог лишь уткнуться лбом в нижнюю челюсть Юнги, но сдался и на этом, приластившись котенком.       — Потому что я хочу тебя целовать. Тебя, не тыкву.       Чимин засмеялся, из-за чего челюсти Юнги пару раз звучно стукнулись друг о друга. И не мучая их более, он все же отстранился и подобрался, как ранее хотел, заглядывая в полные бликов экрана и фонариков глаза.       — Поэтому ты меня не целуешь, из-за грима?       — Будет сложно объяснить твоим родителям, почему мой рот тоже черный.       Чимин поджал губы, безуспешно сдерживая улыбку. И говорило это лишь об одном: чертята, плясавшие в глазах, точно как жуткие персонажи мультфильмов, захватили его мысли.       — Я бы мог целовать там, где никто не увидит. И не только целовать, если ты понимаешь, о чем я.       Не понять было невозможно, поскольку следом за словами Чимин опустил ладонь на пах старшего и едва ощутимо сжал, довольствуясь реакцией: мигом зардевшими щеками, плотно стиснутыми зубами и заметавшимся по комнате взглядом, выискивающим спасительную соломинку.       Так неожиданно доводить своего правильного вампира до исступления он обожал даже больше самого удовлетворения. Должно быть, потому его ни капли не огорчило едва различимое из-за залипшего во рту кома:       — Твои родители…       — Да-да, я знаю, как раз под нами, — чмокнув кончик носа, Чимин сдался так же легко и спонтанно, как и напал.       С легким сердцем он развернулся, занимая прежнее положение, растекаясь спиной по еще тяжело вздымающейся груди, и обвил себя чужими руками, сложив их на животе, будто только что совсем ничего не натворил.       — Поэтому нам и нужно будет съехать, когда я отучусь. Да и не можешь же ты вечно прятаться призраком на чердаке.       — Я все еще не представляю, как это будет работать, — вернув крохи самообладания, признался Юнги. Хотя даже так, со всеми сложностями, одна только мысль… мечта о том, чтобы жить вдвоем, делала его счастливым.       — Хочешь, расскажу?       — Хочу.       — Так вот, я устроюсь…       Устало вздохнув, Чимин скинул сумку на пол, но тут же спохватился и полез проверять пробирки. Хоть они и были сделаны из прочного пластика, лучше ему было так не швыряться тем, что он добыл, растратив все нервные клетки. Прежде его на лишнем взятии крови никто не ловил, но сегодня «повезло» нарваться на излишне подозрительного пациента, который, оказавшись медиком, считал, что точно знает, сколько пробирок необходимо для его анализа. К несчастью Чимина, в этом он был прав. К счастью, немного нахальства с соответствующим взглядом и фразой: «Особенности нового оборудования. Сколько с меня требуют, столько и беру», — позволили ему заткнуть всезнайку. Правда, после его ухода Чимина еще полдня потряхивало, и до сих пор было боязно, кабы на него не нажаловались заведующему отделением.       — Юнги, ты закончил? — прокричал он из прихожей, пока вешал пальто на плечики.       Однажды он влетел в комнату, не убедившись, закончил ли Юнги занятие, и чуть не сообщил какой-то четвероклашке на связи, как много пробирок крови он вынес. С тех пор первым делом по приходе Чимин выяснял, были ли они одни во всех смыслах.       — Да, все готово.       — Что готово? — уже тише переспросил Чимин, отправляясь на кухню на голос.       Ответ ему не потребовался, поскольку он своими глазами наткнулся на накрытый стол с пышным за счет крупных шляп букетом разноцветных гербер, стоявшим по центру.       — А что происходит? — немного недоверчиво он двинулся по окружности, обходя стол и подбираясь к холодильнику, поскольку подсознательно держал мысль, что ему туда надо, хоть уже и позабыл зачем.       Но Юнги не отвечал, лишь улыбался его растерянности. Не все же Чимину было сбивать его с толку своими выходками.       — Ой, это что, не от соседей так вкусно пахнет? — наконец заметил он сковороду на плите, источающую божественные ароматы.       — У нас сегодня паста со стейком.       — У нас? — усмехнулся Чимин.       Вампир хоть и мог есть обычную пищу, но не любил. Запуская процесс пищеварения, он чувствовал мало приятную тяжесть, а потом еще и необходимость выводить это из тела, от чего с потреблением крови он давно уже отвык. К тому же это было пустым переводом продуктов — они не утоляли жажду. Без крови Юнги неизбежно высыхал, даже если литрами вливал в себя другие жидкости.       — Точно, кровь! — спохватился Чимин и наконец потянул холодильник за ручку, которую уже некоторое время сжимал.       А пока он выгружал свою скромную добычу, Юнги занялся сервировкой его блюда.       — Это ты сам приготовил? — не скрывая любопытства, Чимин подступил ближе и заглянул через плечо. И хоть он не знал, каким это было на вкус, его глазам все безумно нравилось.       — Да, попробуй соус, — вампир поднес ложку к его губам, прежде чем залить мясо. — Не слишком остро? Сам я уже не понимаю.       Немного посмаковав горячий соус на языке, Чимин округлил глаза и восторженно выдал:       — Очень вкусно, Юнги! И ты все это время скрывал, что умеешь готовить?!       — Я и не умею, просто следовал рецепту, — пожал он плечами, завершая сервировку художественными капельками соуса на тарелке.       — Врешь!       — Не болтай, ешь, — посмеялся Юнги над его возмущенным тоном, водружая тарелку на стол. — Я боялся, что не успею к твоему приходу, поэтому паста, наверное, уже остыла.       И хоть Чимин не считал, что разговор был закончен, он все же уступил своему парню и, наспех вымыв руки, сел за стол.       — А цветы от кого?       — А у тебя много вариантов? — Юнги настороженно изогнул одну бровь. Не только Чимин в их паре был тем еще ревнивцем.       — Нет, но я просто не понимаю. У нас какая-то годовщина?       Они начали встречаться примерно через пару недель после дня рождения Чимина, а на квартиру переехали в феврале, Юнги родился в марте. Ни одна из дат не подходила.       — Мы празднуем погашение кредита.       — В смысле? — Чимин неверяще уставился на него.       — Я сегодня перевел последний взнос.       — Как последний? Там же было еще много…       Они взяли эту небольшую квартирку в кредит, когда Чимин только-только устроился на работу. Юнги к тому моменту уже пару лет занимался онлайн-репетиторством, откладывая деньги. Первый, самый крупный, взнос Чимину оплатили родители. А на последующие уходила вся его маленькая зарплата медбрата. Потому жили они весьма скромно на то, что удавалось заработать Юнги. И до конца выплат оставалось еще полгода всевозможных ужимок.       — Помнишь, пару лет назад я увлекся изучением инвестиций? Похоже, я все-таки разобрался, как эта шайтан-машина работает… Или же все мои попытки в прогнозы полная херня и я просто везунчик.       — Скажи честно, я сплю, да?       Юнги в очередной раз из-за него рассмеялся. Почему его парень был таким забавным и к тому же невозможно очаровательным с округлыми глазами, вытянутыми в свистульку губами и бровками домиком?       — Будет очень грустно, если ты проснешься, так и не попробовав стейк.       Хитро прищурив глаза, Чимин взялся за вилку.       — А вот это верно! — охотно согласился парень, отрезав кусочек, отправил его в рот и стал жевать с выражением особого блаженства на лице.       И почти такое же удовольствие испытывал Юнги, просто глядя на него. В последние дни, недели, а то и месяцы Чимин сильно уставал, казалось, все оставшиеся крохи радости безжалостно ускользали из его жизни. Сейчас же он был таким довольным, почти счастливым, всего лишь уплетая еду, приготовленную с заботой о нем, и любуясь пестрыми цветочками. Но немного не хватало еще чего-то, верно?       — Мне как-то неловко одному за таким столом, может, ты присоединишься?       — Стейк я есть не буду, — усмехнулся Юнги, но послушно опустился рядом.       — Я обновил твои запасы.       — Да, но раз уж мы сегодня отмечаем, я бы хотел…       Облизнув вилку, Чимин усмехнулся. Этот застенчивый вампир точно однажды заставит его растечься в лужу от умиления. И как только спустя столько лет он продолжал задевать его сердце, совершенно ничего для этого не делая, просто являясь собой?       Парень подал ему левую руку, и, приняв ее, Юнги лицом уткнулся в раскрытую ладонь, чувственным поцелуем щипнул мягкую подушечку на ребре, а затем аккуратно, едва ощутимо из-за анестетика в слюне прокусил ее. Давно привыкший к такому, Чимин даже не дернулся, а продолжил есть поостывшую пасту, вместе с тем бесконечно любовно поглаживая своего вампира большим пальцем меж бровей.       И хоть жизнь с ним была наполнена трудностями, Чимин был так сильно счастлив тому, что однажды нашел Юнги на пыльном чердаке.       Чимин заснул, так и не закончив посвящать в свой план. Он успел лишь объяснить, почему решил стать непременно медбратом, а не каким-либо врачом, лаборантом или кем-то еще. А потом привычный режим взял над ним верх, и он оставил Юнги наедине с хэллоуинским мультфильмом в погрузившейся во тьму из-за прогоревших свечей комнате. Впрочем, это было не так уж и важно. Какой бы ни была мечта Чимина, Юнги непременно будет стараться изо всех сил, чтобы воплотить ее. Даже если однажды ему придется покинуть полюбившийся чердак насовсем. Ведь настоящим убежищем уже давно было не это место, а Чимин.