За безумием вслед

      У берегов безымянного острова, скрытого от людских глаз пеленой тишины, «Моби Дик» опустил несколько якорей. Пираты сновали по всему кораблю, перебрасывались фразами, то и дело готовились к сбросу десятков трапов. По мере завершения приготовлений они один за другим сходили на серый, отливающий белым песок новой земли — рассыпчатый и мягкий, однако такой холодный и тусклый, подобный касанию самого мертвеца.       В Раю это редкость — странность, потому интерес и влечение к неизвестности побудили пиратов спрашивать друг у друга: — Чего это он такой серый? — Черт его знает...       В мире, полном слухов и загадок, можно встретить множество необычных мест. Взять в пример один остров: там разводят дозорных на деньги. И летающее над морями казино тоже есть — любимое место каждого второго пирата, готового поставить все награбленное сокровище на кон. А есть безымянная земля, брошенная самим правительством, основное население которой — убийцы и преступники, беглые рабы и нищие.       Прокладывая маршрут на этот остров, белоусые знали, что ступивший здесь бандит оказывался избитым в кровь; пришедший грабить местных пират сам бежит прочь, а дозорных тут гоняют вилами, не желая слушать пропаганду о жалком подобии справедливости — иллюзии мира для шутов с коронами.       Земля эта мертва: улицы разбиты, деревни давно разграбили. Отвратительный для проживания остров, но идеальный для пиратов, желающих провести встречу двух чудовищ — йонко, ведь дозорные тут не водятся, а разрушать уже попросту нечего. Однако от экипажа скрыли правду, умолчали истинную причину, по которой им потребовалось осесть на пару недель в этих местах. «Внеплановая проверка состояния обшивки» — ложь, в которую пираты поверили.       Марко, будучи ответственным лицом и первым боцманом на корабле, отдавал приказ за приказом, направлял представителей определенных дивизионов по поручениям. Пиратов из четвертого он отправил искать провизию, а ребят из двенадцатого попросил изучить доступные территории. Он с интересом наблюдал, как экипаж гудел и под шум выносил с корабля различные приспособления: зачем им шезлонги и зонты, когда на небе тучи, а погода так и шепчет о надвигающемся дожде?       Устами трех пиратов был дан ответ: — Мы на берегу, куда же без этого! — Не будет дождя, мне ребята из первого сказали. — А я загореть хочу. У меня вообще отпуск.       Очень уж хотелось сказать, что даже без дождя загореть в пасмурную погоду будет сложно, или невозможно, но кто вообще спрашивал Марко? Никто. Потому он с чистой совестью передал управление в руки Джоза, такого же командира дивизиона, отчитался перед капитаном, и после переключился на осмотр местности. Они в первой половине Гранд Лайна — в Раю, потому особо отличных природных черт здесь быть не должно. Однако странно, что когда пираты еще не спустились с корабля, пробирающий до дрожи холод не давал о себе знать. Едва ли они сошли с трапов, как все переменилось: часть экипажа уже успела вернуться на борт, посчитав, что лучше они переждут остров на нем.       Желая получить ответы, он зашагал вглубь острова, о чем не стесняясь поведал остальным: — Пойду осмотрюсь.       Вдруг Татч, который ранее выносил на берег пустые ящики из-под провизии, окликнул его: — Постой! — он порыскал в карманах пиджака и вытащил запечатанную упаковку с морепродуктами. — Пригодится, бери!       Марко смотрел на уверенное лицо друга и недоумевал: — Зачем мне сушеные кальмары?       — Перекус в дорогу. А еще ты завтрак проспал, считай альтернатива.       Сушеные морепродукты на вкус вполне себе ничего. Марко пожал плечами и взял их с собой. От чего, а от еды он не откажется никогда.       Закидывая в рот кальмаров, он постепенно уходил вглубь острова, замечая все больше странностей: серость и холод не только на берегу — они везде. Трава едва пробивается сквозь землю, которая трескается от сухости; белая кора деревьев без листвы аномально гладкая и твердая, подобна искусно обработанному мрамору со Святой Земли, которую так любят Тенрьюбито. По телу Марко прошлась глубокая дрожь, но не от холода и ветра — от воспоминаний. Даже спустя десятки лет прошлое не способно уйти в небытие, продолжает преследовать. Святая Земля, Тенрьюбито — они же его персональный ад, одним своим существованием способные напомнить беглым рабам то, кем они были раньше.       Однако сейчас он не в столице Мирового Правительства, на теле более нет кандалов и шрамов, окружают его не ублюдки с черствыми сердцами, а любимые товарищи и семья. Марко подавил дрожь и, неспешно двигаясь в неизвестном направлении, задумался. Давно его не посещали мысли о цепях и пытках, но когда это происходило, то обычно при виде иных рабов, на Архипелаге Сабаоди или в тюрьмах морского дозора. Он считал неправильным, не понимал, почему болезненные воспоминания вдруг напомнили о себе именно сейчас, когда на горизонте маячит команда одного из Йонко. Быть может правда скрывается в самом острове?       Движимый мыслями, он добрался до города, полного обрушенными зданиями, которые, однако, активно восстанавливались прибывшими людьми: кривые балки подпирали падающие стены, а сами граждане коллективно отстраивали новые дома. Но стоило им заметить незнакомое лицо, явно не местное, так сразу всё оборудование, инструменты — оно обращалось в оружие, острыми сторонами упиралось в пирата.       Марко пытался поговорить с разными людьми, но отвечать ему никто не собирался; народ отстреливался, используя огнестрел и холодное оружие: — Опять пираты? Одни от вас проблемы... — нежная внешне женщина достала из под юбки винтовку. — Ну хоть не дозорный, уже хорошо. Но все равно плохо. — Пухлый фермер сунул руку под шляпу, а вытащил ее уже с пистолетом. — Дядь, а вы кто? — Совсем юная девчонка попыталась пырнуть его ножом.       Час за часом, вопрос за вопросом. Марко неоднократно пытался узнать хоть крупицу местной истории, однако попытки его были тщетны. Потому он отступил — устал, поднял голову к небу и стал рассматривать неспешно плывущие по темнеющему небу облака. День кончается, наступает вечер. Мало кто в этом мире посмеет относится к Марко Фениксу — одному из ветеранов Гранд Лайна — как к ничего не стоящему созданию. Однако на этом острове словно бы никто в глаза не видел плакат с его розыском; каждый на этом безымянном острове посчитал своим долгом унизить, попытаться убить.       Сквозные дыры в его рубашке не были чем-то приятным. Изо точно расстроится, ведь это был его подарок.       Ни одна пуля, прошедшая насквозь, не причинила вреда: спасибо дьявольскому фрукту. Сами выстрелы были меткими, четкими, прицельно попадающими в самое сердце, в голову. Люд здесь не так прост, как может показаться на первый взгляд: не дилетанты, желавшие припугнуть незваных гостей, а личности, целящиеся в слабые места.       Но даже если они умеют нападать, против пиратов с силой и опытом эти нападки — ничто. Именно по этой причине Марко не беспокоится о своих товарищах: они уж точно будут уворачиваться и давать отпор, а не как сам Феникс — поймал пулю и пошел дальше. Ну или как Эйс, который просто пропустит атаки сквозь свой огонь. Или даже как Джоз, что любит устраивать тест на прочность своей алмазной коже...       И все таки хорошая у них команда. Марко улыбнулся сам себе и пошел дальше по территории Серого Городка — так он его клеймил. Наткнулся на небольшой переулок, полный обломками. Как ни странно, там он встретил язвительного парнишку, который мелом черкал по кирпичной стене, вырисовывая бранные символы и слова.       В который раз за сегодня Марко проявил желание начать разговор, и в очередной раз его попытались прогнать.       — Брысь! — мальчишка отбросил мел и снял нож с ремня на серых шортах. — Кому говорю, брысь!       Пират сложил руки на груди и уставился на ребенка, которому больше двенадцати лет не дать. Он, казалось, возмущается, ну или паникует — тут уж как посмотреть. Все махает своим тупым ножом, пытаясь разрезать то ли Марко, то ли ветер.       — Уйду, потом уйду. Мне тебя как звать? — Марко не интересовал грязный переулок, в котором они находятся; не интересовала агрессия в чужих жестах       — Еще чего тебе сказать?! — Ребенок с характером, прямым и грубым, что совсем не вяжется с его внешним видом потрепанной крысы. Низкий, явно не доедающий парень: худой настолько, что красная майка на нем не сидит, она висит. Тело все в ссадинах и ранах: колени разбиты, ладони в шрамах от тяжелой работы, лицо покрыто царапинами. Сквозь растрепанные, но чистые розовые волосы, Марко разглядел их — мутные красные глаза, явно уставшие, однако полные стремлением жить.       — Можешь про мать рассказать, — Марко душевно хороший человек, проживающий на корабле с сотней пиратов, чьи уста полны грубостями и язвительными словами, потому он сам неосознанно, а порой и осознанно, использует подобную речь. Обычно это не мешает, однако сейчас, когда он хотел узнать, есть ли у местного оборванца семья, подобный выбор слов способен привести к неправильному восприятию его мотивов.       Хотя, уже все равно поздно: парнишка оскорбился и проявил весь свой пыл, чередуя оскорбления одно за другим:       — Шмаровоз ты облезлый! — злость проецировалась на его покрасневшем лице. — Ты... дозорный консерватор, вот ты кто! — А вот это действительно обидно.       Марко даже возмутился, да настолько, что достал из кармана остатки кальмаров и стал закидывать их в рот, наблюдая за тем, как маленький ублюдок все не прекращает, размахивает ножом и ругается.       Вдруг парнишка замолчал, замер, уставившись на упаковку с закусками в руках пирата. Люди — создания не сложные, а дети — простаки еще большие. Они плохо сдерживают эмоции, проявляют свои желания в действиях и реакциях, выставляя все мысли на поверхность одними лишь жестами и взглядами.       Марко усмехнулся, ему вдруг вспомнилось, как Эйс, когда только попал на Моби Дик, пускал слюни от одного лишь взгляда на сочное мясо. Но стоило Татчу предложить ему перекусить, так он сразу ругался и демонстративно уходил. Своими глазами, полными желания, и стекающей со рта слюной Ублюдок с ножом уж больно сильно походил на Огненного Кулака...       — Хочешь? — Марко выставил вперед полупустую упаковку с сушеными кальмарами.       — Хочу! — парнишка вытер слюну тыльной стороной ладони и выхватил закуску из чужих рук, убирая нож в тренчик.       — Ну ты бы хоть сделал вид, что тебя не так просто подкупить.       — Меня не подкупить!       Марко, довольный собой, улыбнулся, наблюдая, как ребенок с полным отсутствием манер заглатывал сушеных кальмаров.       Такой же упрямый, столь же наглый и легко провоцируемый. Марко на мгновение подумалось, а не младший ли это брат Эйса, утерянный временем? Хотя уж маловероятно это. Ублюдок с ножом слишком быстро сдался! Носи он в себе кровь Портгаса, так еду бы столь быстро не принял.       В свое время они потратили свыше месяца, пытаясь уговорить Эйса хоть немного поесть. Однако их попытки были тщетны: он предпочитал ловить рыбу, даже голодать, лишь бы не проявлять слабостей пред чужими ему пиратами. Единственный, кто смог получить к себе благосклонность — Татч. И сделал он это посредством терпеливого подкармливания: из раза в раз приносил Эйсу лучшие из своих блюд, сделанных с большим трудом. И даже когда все его старания швырялись по каюте, а ему самому приходилось собирать осколки тарелок, он не сдавался.       Марко тогда жмурился и думал, что все это явный перебор. Он искренне переживал за Татча, которого Эйс из раза в раз ранил своими словами. И, быть честным, Феникс на его месте давно бы махнул рукой и дал отпор.       Но сейчас он понимает, что усердие и терпение Татча — это и есть причина, по которой Эйс поступился гордостью и дал пиратам Белой Бороды шанс. Повар команды справился с делом лучше всех; лучше даже капитана и его правой руки.       Потому Марко извлек из этого один большой урок: путь к сердцу спесивых и агрессивных детей лежит через желудок. Хотя, он не ожидал, что это сработает столь хорошо...       — Если ответишь на парочку моих вопросов, то я принесу тебе шашлык.

* * *

      «Таузенд Санни» торопливо преодолевала волны одну за другой, избегая всех встречных островов и вражеских кораблей как пиратов, так и дозорных. У руля никого не было, борт удивительно молчалив. Одна лишь чайка всеми силами пыталась сбить спелый, ярко-оранжевый фрукт, растущий средь мандариновый рощи навигатора. Вся команда без исключений, все десять человек собрались в каюте капитана — которая уже давно не используется по своему первоначальному усмотрению, превратившись в гостиную для посиделок и развлечений.       Экипаж осел на красные диваны, расположенные вокруг круглого стола. Нами единственная осталась стоять, оглядывая нетерпеливую команду, которая не хотела долго сидеть на одном месте. Проложенный ею маршрут идеален, однако если они хотят добраться быстро и без происшествий, то нужно соблюсти все необходимые условия.       — Фрэнки, автопилот настроен? — спросила она, смотря на главного и единственного плотника. Тот поднял руки ввысь и громко провел свое родное «Су-у-упер!», и после добавил, что Санни будет двигаться как приказано.       — Отлично. Санджи, провизии хватит на следующие семь дней? — в своей излюбленной и любвеобильной манере повар заявил, что еды хватит, чтобы кормить несколько их капитанов в течение десяти дней.       — Хорошо, что он у нас один... Джинбей, ты уже освоился с системой прыжков Санни? Тебе придется попотеть, справишься? — Нами беспокоилась, что еще не привыкший к команде рулевой может не справиться с управлением прыжков в запланированном обилии повторов, однако сам он был полностью уверен в своих способностях, потому заявил что это не проблема.       — Если устанешь, дай знать, я тебя подменю. Луффи, Ника, всю информацию по острову ко мне на стол. — Ответа не последовало. Судя по всему, капитан не думал, что его этот разговор тоже коснется, потому он улёгся спать, пуская слюни на плечо мечника команды, который, на удивление, тоже дремал. — Луффи, не спать! — но он не проснулся, продолжал похрапывать.       Однако это не помешало его телу дать ответ. Когда один из них спит, другому не нужно прилагать усилия, чтобы взять контроль в свои руки. Черные волосы обратились белым дымом, спящие глаза неспешно раскрылись, явив розовый взгляд, направленный на Нами.       Ника зевнул, почесал свой облачный затылок и сказал, что расскажет ей все, что ныне необходимо знать про остров, на который они плывут. Все таки он должен: это была его инициатива — плыть на безымянную землю, а не другой подходящий остров.       Довольная сложившейся ситуацией, Нами закончила импровизированное собрание и отпустила всех, придержав одного лишь Нику, который стремился поспать, потому лег на освобожденный диван и воссоздал из облаков пушистое одеяло. Луффи спал, расслабив тело, потому даже когда сознание сменилось, оно все еще продолжало находиться в состоянии отдыха и не желало здраво функционировать.       — Потом поспишь, — Нами взмахов климат-такта раздула все облака. — Быстрее начнем, быстрее закончим.       — Ты такая жестокая, навигатор Нами... — медленно он приподнялся и присел на диван. Лёгкая улыбка и полузакрытые глаза смотрели в пол, пока сам он держался, чтобы вновь не заснуть. То ронял голову, то поднимал. — Луффи хочет спать, ничего не могу поделать...       Нами слегка замялась, оставила климат-такт на столе и подошла к крупному шкафу у стены. Открыв дверцы, она начала рыться в поисках двух вещиц: подушки и одеяла. Нашла она их быстро и, стуком сандалий о деревянный пол, подошла к товарищу, подготовив ему уютное место для сна. Ника воспользовался моментом, сразу улёгся и укрылся, довольно улыбаясь.       Он хотел уже было заснуть, однако нарушать данное слово нельзя, потому пришлось говорить: — Острова не существует. Его давно уже нет.       Нами нахмурилась: — Это невозможно. У нас есть его лог-пос, он есть на карте западного Рая. Хоть названия у него нет, остров существует.       Щекой погладив подушку, Ника покачал головой: — Не существует, не должен... И он не безымянный! Раньше называли, кажется, «Свобода»? Плохо помню. Но помню, что Правительству она была не нужна. Свободу оставили, бросили. Она затонула, Нами, и умерла.       Больше Ника ничего не сказал, зевнул в последний раз и закрыл глаза, полностью отдавшись сну.       В тишине комнаты Нами смотрела на слегка посапывающего друга. Она неспешно присела на диван, протянула ладонь к чужому подобию волос и со всей возможной нежностью стала их ласкать. Его облачные локоны всегда казались экипажу мягкими и манящими, потому у многих развилась привычка поглаживать их, подобно одомашненному дикому псу. Ника против не был, смеялся и сам тянулся к их рукам.       Пальцы успокаивающе тонули в самих облаках, пока Нами пыталась осмыслить сказанное. Если то, что раскрыл Ника, правда, не значит ли это, что белоусые и Эйс, любимый младший брат их капитана, подвержен риску и возможной опасности? Но Луффи ведь говорил, что никогда не станет жертвовать своей семьёй; он заявил, что не позволит Нике сделать это!       Она знает своих капитана и бога вот уже четвертый год, и время, проведенное вместе, научило ее, что порой Ника говорит вещи, ясные лишь ему и Луффи. Бог Солнца никогда не объясняет смысл сказанных им слов и наименований, никогда не даёт подробностей, считая что смысл им всем ясен. И в своих доводах он не ошибается, ведь все ясно, как само безоблачное небо.       Луффи и Ника направили пиратов Белой Бороды на остров Свободы — на остров, который прекратил свое существование восемьсот лет назад.