Словами через рот

Вова сидит за компьютером, когда слышит, как хлопает входная дверь. Это заставляет его оторваться от своего дела, он поднимается со стула, разминая шею, и направляется в прихожую. — Привет, — здоровается, опираясь плечом на стену. Он смотрит, как Матвей стягивает с себя джинсовку и закатывает глаза, — Я же говорил тебе надевать куртку. Вчера вообще снег выпал, в чём проблема? — Мне могут хотя бы дома мозг не ебать? — раздражённо отзывается Матвей, не поднимая на него глаз, пока стягивает черные ботинки. — Я же волнуюсь за тебя, — вздыхает Вова, складывая руки на груди. Матвей в открытую игнорирует его, проходя мимо. — Я в душ, — лишь кидает он, и скрывается за дверью в ванную. Вова смотрит в пол пару секунд, прежде чем громко выдохнуть. Матвей всю неделю ведёт себя жутко странно. Огрызается, игнорирует, избегает его. Конечно, всё это можно списать на загруженность из-за учебы или осеннюю хандру, но с ним никогда не было такого. Каждая попытка провести время вместе, даже обычный просмотр телевизора, заканчивается словесной перепалкой, а о том, чтобы выйти куда-то вместе, и речи не идёт. В прошлый раз это закончилось тем, что Матвей ушел спать на диван. Вопросы по поводу его странного состояния пролетают мимо ушей, и он словно всё делает ему назло. Вова кидает долгий взгляд на дверь ванной и уходит на кухню. Ему обязательно нужно выяснить, что с ним происходит, так больше нельзя. Пересилить свою гордость и закрыть глаза на все упрёки намного легче, когда на самом деле переживаешь, что творится с человеком. Чайник закипает, вместе с тем, как Вова накидывает варианты развития событий в голове. Он достает две кружки, надеясь на хороший исход, кидает заварку и заливает кипятком. Через время Матвей оказывается на кухне, он убирает мокрые волосы ладонью от лица, смотрит на кружку на столе, после берёт её и выливает чай в раковину. — Да что с тобой твориться? — стараясь говорить как можно спокойнее, Владимир наблюдает за его действиями, отодвигая собственную кружку от себя. — Я не хочу чай, — безразлично отзывается Матвей. Он наконец взрывается, встаёт из-за стола и поворачивает его на себя за плечо. — Мне плевать, что с чаем, — он крепче сжимает руку, глядя в глаза, какое же это ужасное чувство, он злится от простого непонимания, — Что с тобой? – он специально выделяет последнее слово. Тот без особого энтузиазма дёргается в сторону, но Вова перекрывает все пути выхода, ставя руки по обе стороны от него на столешницу. — Отвали, — говорит Матвей, уже более заинтересованно, но всё ещё не смотрит ему в глаза. — Да хрена с два! Ты ведёшь себя как мудак всю неделю, моё терпение долгое, но не бесконечное, — это начинает конкретно бесить. Как же с ним иногда сложно. — Ага, супер, а теперь дай мне прой... – он не договаривает, потому что его резко хватают его за подбородок, вынуждая смотреть на себя. Его взгляд на секунду меняется, и Вова наконец замечает это. Чтобы проверить свою догадку, он жмется ближе, на что не получает должного сопротивления, учитывая в каком Матвей состоянии, он бы точно закатил истерику по поводу стеснения. Но сейчас Вова чувствует, как чужое дыхание стало более тяжелым, и как тот отчаянно пытался это скрыть, хотя взгляд остаётся таким же фальшиво безразличным. Он даже не знает, что чувствует по этому поводу. Хочется или рассмеяться, или послать Матвея нахуй. Он прогоняет моменты прошедшей недели в голове, и это оказывается было настолько очевидно, но он и не мог подумать в эту сторону. Он накрывает ладонью его член сквозь одежду и чувствует, что он уже напряжён , пока Матвей не успевая среагировать громко выдыхает. — Тебе это нравится. Ты понял, что тебе это понравилось ещё когда я в первый раз повел себя с тобой грубо в постели, но вместо того, чтобы нормально сказать об этом, ты решил изводить меня и дрочить на это потом. Я мыслю в правильном направлении, верно? — он специально говорит твердо, в эту игру могут играть обе стороны, даже если Матвей решил утаить от него правила. — Вали нахуй, — тот слегка дёргается и опускает глаза в пол. — я уже понял, что ты зациклен на хуях в последнее время, недотрах никого не щадит, да? Только вот рот ты используешь не по назначению, — он нарочно делает паузу, чтобы увидеть, как Матвей захочет возмутиться, но перебивает его продолжая, — дам тебе совет: попроси в следующий раз, словами через рот, прежде чем страдать какой-то хренью. Тот знает, что деваться уже некуда, потому что Вова увидел, и из-за этого заливается краской. По румяным, как после мороза, щеками и скулам это особенно заметно. Вова с нажимом проводит по стояку сквозь штаны не отрывая взгляда от лица. Он приближается к его уху и горячо шепчет: — совет номер два, если хочешь сегодня кончить не от своей ладони — воспользуйся советом номер один, — он отодвигается улыбаясь, нужно же отомстить за неделю своих мучений. Тот поднимает на него взгляд из которого уже полностью выветрилась вся язвительность и дерзость, теперь он смотрит растерянно и смущённо. Тема секса и собственных предпочтений для того всегда была очень неловкой из-за воспитания. Вова много раз говорил, что это нормально — говорить о том, что тебе нравится и за это не должно быть стыдно. Что ж, пора переходить от слов к действиям. — давай, я жду, — усмехаясь говорит Вова лишь слегка касаясь пальцами возбуждённого члена. Тот всё ещё мнётся поэтому Вова подсаживает его на столешницу проводя руками по бёдрам. Это действует как спусковой механизм и он слышит тихое: — я хочу тебя, — даже такая безобидная фраза даётся ему с трудом, он краснеет ещё сильнее, румянец пятнами появляется на шее. — конкретнее, родной, — говорит Вова. Он возьмёт всё, что сможет сейчас, Матвей изводил его самыми извращёнными способами, что ж, теперь очередь перешла к нему. Но всё-таки одобряя его слова забирается пальцами под футболку очерчивая ребра, как бы подбадривая. — блять, — жмуриться Матвей сжимая коленями его талию, — я хочу чтобы ты взял меня грубо, — выдает он практически на одном дыхании. – так бы сразу, – хмыкает Вова, у него загораются глаза и он прижимается к таким манящими губам Матвея, одной рукой зарывается в волосы поглаживая голову пока целует его. Горячо, сильно, именно так как им сейчас нужно, кусает нижнюю губу и проталкивает своей язык в рот обводя им кромку зубов. Матвей кладет руки на его плечи стискивая футболку в ладонях и мычит. Не прекращая поцелуй Вова забирается рукой под штаны и обхватывает ей член, он мокрый как и бельё. Ему на самом деле льстит, как он действует на Матвея, поэтому он проводит ладонью несколько раз, сильно сжимая, и слышит, как тот всхлипывает, прежде чем достать руку и отстраниться. — приподнимись, — он слушается и Вова стягивает его штаны вместе с боксерами до колен. После спускает свою одежду доставая уже возбуждённую плоть. Он прижимается ближе, припадая губами к молочной шее, прикусывает, облизывает, оттягивает кожу зубами, оставляет засосы, вместе с этим обхватывает оба члена и начинает двигать ладонью. Матвей стонет, и Вова не может отвести взгляда, он сейчас такой прекрасный, смущённый и возбуждённый, который откидывает голову назад тяжело дыша. Он выглядит как ебаное произведение искусства, а искусство не должно выглядеть идеально, оно должно заставлять что-то чувствовать. Володя чувствует как бьётся его сердце, слышит своё быстрое дыхание и сжимает руку сильнее. Он сам напряжён не меньше поэтому падает головой на чужое плечо двигаясь ритмичнее. Он чувствует, как тонкие пальцы обхватывают члены поверх его руки и ахает от того как ощущается ладонь Матвея вместе с собственной. Спустя несколько активных движений Матвей громко втягивает носом воздух, содрогаясь всем телом. Они кончают практически одновременно поэтому спустя пару секунд Вова прикусывает его плечо, заглушая этим стон, изливаясь им на руки. Следующие несколько минут тратятся на то чтобы отдышаться, тишина разбавляется только тиканьем часов и их тяжёлым дыханием. Давно у них не было так бесшумно в квартире в моменты кроме ночи. После Вова тянется за полотенцем, вытирает их руки и живот Матвея, а потом кидает его в раковину. Он натягивает на себя штаны и помогает Матвею, который выглядит очень уж довольным. Но как замечает его взгляд, то резко меняет выражение лица, он чуть прикусывает губу, складывая руки между ног. — Всё хорошо? — спрашивает Вова, убирая с его лица упавшие синие пряди. — Да, — он делает заминку, подбирая слова, — Прости меня, мне правда стоило просто поговорить с тобой, — он поднимает виноватый взгляд, и Вова не может противостоять улыбке, расплывающейся на его лице. — Стоило, но мы же договорились, да? Он кивает и тянется к нему губами, Вова оставляет целомудренный поцелуй на них и притягивает его к себе за талию обнимая. Уже давно остывший чай так и остаётся стоять на столе.