Writober 2024 (11-20)

На город уже давно легла ночь, когда Бананито наконец оторвался от своего холста и нехотя выглянул в окно. Снова он настолько глубоко ушёл в работу, что совсем потерял счёт времени. К такому художникам не привыкать, что уж… В комнате стало уже совсем мрачно, глаза начали болеть от всматривания в мазки на холсте, а в достойную картину они всё никак не хотели. Бананито даже не хотелось подходить обратно к этой проклятой мазне — он прекрасно понимал, что ничего хорошего там не увидит. В последнее время всё чаще он задумывался о том, что его картины выходят какие-то совсем никудышные. Мысль эта была просто ужасной, и поначалу художник старался себя как-то взбодрить и убедить, что этот застой лишь временный, и скоро картины его вновь заиграют яркими красками. Однако сейчас всё это казалось лишь пустыми надеждами. Удовольствия от рисования становилось всё меньше, оставалась только боль в спине и руках да жалкая горсть фальшивых монет, которые иногда удавалось заработать. Бананито уткнулся лицом в свой подоконник и накрыл голову руками. Он так устал, что не хотел даже доходить до кровати и был готов заснуть прямо здесь и сейчас… В полудрёме ему вдруг послышались чьи-то осторожные шаги. Сначала он, конечно же, подумал о ворах, и тут же вскочил с места, испуганно озираясь. Каково же было его удивление, когда он обнаружил перед собой лишь невысокого, худоватого мальчишку-подростка, стоящего перед незавершённой картиной Бананито и что-то в ней высматривая. Мальчику было на вид лет четырнадцать или пятнадцать, его волосы были пышные и тёмные, как ночное небо за окном, кожа смуглая, а глаза на редкость яркие и очень любознательные. — К-кто ты? — выдавил Бананито, приближаясь к мальчику на пошатывающихся ногах. — Как ты пробрался сюда? — А я отсюда не уходил, — ответил мальчик как-то удивлённо. Бананито нахмурился в замешательстве. Что за бессмыслица? Кто этот мальчик, почему он объявился здесь как у себя дома и ведёт себя так странно? Что самое важное — почему его лицо кажется странно знакомым?.. И тут неожиданное осознание пронзило его. Бананито протёр глаза и взглянул на юнца повнимательнее. Всё тут же стало очевиднее некуда. — Скажи пожалуйста, как тебя зовут? — зачарованно проговорил художник. Мальчик улыбнулся, как будто обо всём догадался намного раньше. — Бананито. Ну конечно же! — Как же я тебя сразу не узнал? — поражённо прошептал Бананито-взрослый. — Ведь ты — это я. Разве можно такое забыть? — Не знаю, я ведь ещё не вырос, — пожал плечами Бананито-подросток. — Видимо, взрослые всё очень легко забывают. Он снова перевёл взгляд на холст, задумчиво почесал затылок и заявил: — А эта картина у тебя какая-то странная. — Думаешь? — Бананито встал рядом со своей маленькой копией и раздосадовано вздохнул. — Честно сказать, мне она тоже не очень нравится. Чего-то в ней недостаёт. — А мне кажется, с чем-то наоборот перебор. — Правда? — художник удивлённо вскинул брови. — И с чем же? А про себя подумал: «Надо же, прошу совета у самого себя... Что ж, может, он на самом деле что-то получше меня понимает?» — Да вот хотя бы… Для чего тут так много ног? — мальчик обвёл пальцем нижнюю половину холста. — У какого зверя ты вообще видел тринадцать ног? — Как же! У человека любого спроси — он тебе скажет, что у коров всегда было тринадцать ног. Бананито-подросток посмотрел на него как на сумасшедшего, отчего художнику стало даже немного стыдно. Но он ведь не сказал ничего такого, правда ведь?.. — … Подожди, так это у тебя корова такая? — переспросил мальчик. — Н-ну да. Конечно же. — А по мне так больше похожа на лошадь. Оба пристально всмотрелись в полотно, после чего старший возмущённо, с ноткой нервозности воскликнул: — Ну что ты говоришь, лошади ведь выглядят абсолютно иначе! Они переглянулись. Повисло короткое неловкое молчание, в течение которого мальчик очень недоверчиво смотрел в лицо взрослого себя, словно подозревая, что тот его разыгрывает. — Ты же знаешь, что это неправда, — серьёзно сказал Бананито-подросток. — Почему ты так говоришь? — А по-другому теперь говорить нельзя, — отозвался Бананито-взрослый, вдруг перейдя на полушёпот. — Многие вещи давно изменились, и правда теперь другая. — Глупость какая-то… Правду определяют люди, — мальчик ещё раз окинул картину критическим взглядом. — И если люди в твоём, взрослом мире считают, что вот это — правда… Боюсь, с этим миром что-то не так. Бананито лишь грустно улыбнулся и похлопал мальчика по плечу. — Хотелось бы мне снова стать таким же смелым и упрямым, как ты, — вздохнул он. — Ты всё ещё можешь таким стать, — Бананито-подросток развернулся и взял свою взрослую версию за обе руки. — Я никуда не исчез. И я всегда останусь где-то в тебе. Ты главное не забывай. Не забывай. Бананито разбудил луч восходящего солнца, упавший прямо поперёк его худого утомлённого лица. Художник зажмурился и потянулся, медленно отходя ото сна. Он лежал под окном, привалившись к стене. Очевидно, в таком несуразном положении он провёл всю ночь и даже ни разу не проснулся. Первое чувство, что вернулось к нему с пробуждением — ужасный голод, напоминание о том, что вчера он уже третий вечер подряд остался без ужина. Сонный мозг немедленно начал соображать, где раздобыть еду сегодня и как бы при этом не сильно потратиться. Незаконченная картина, стоявшая в середине комнаты, вызвала в Бананито только раздражение и желание убраться отсюда как можно скорее.