Вкус человеческой души. Возвращение господина

8 апреля, 2024 год

Жизнь продолжала идти своим чередом. Прошел не один месяц с тех пор, как Джонг ушел. За это время произошли некоторые изменения. Отношения Тэмина и Минхо зашли в тупик. Парень отдалился от него. Дошло до того, что по просьбе Тэмина руководство сменило менеджера на нового. Теперь Минхо работал с новой моделью. Из-за того, что они жили в одном доме, юноша чувствовал себя неуютно рядом с Минхо по многим причинам. Да злость прошла, но обида осталась, а за ней крылась гордость, стыд и тоска. В их отношениях произошел «разлом», но сердце всё еще тянулось к любимому. Тэмин сожалел о сказанных словах в порыве гнева и хотел примирение, но их ссора зашла слишком уж далеко, и парень не мог сделать первый шаг. Да и Минхо не пытался пойти на встречу. Тэ по-прежнему жил в гостевой комнате, старался не пересекаться с ним, а когда они виделись, то спешил сразу же уходить. Попросту Тэ избегал Минхо. Из-за такого поведения мужчина сделал свои выводы. Он думал, что юноша в некотором роде его ненавидит. Поначалу Минхо делал шаги к примирению, но в то время Тэмин неохотно на них реагировал. А когда мужчина узнал, что будет работать с совершенно другим человеком, и что теперь его график будет отличаться от прежнего в итоге он сдался. Брюнет принял ситуацию и просто плыл по течению. Их общение свелось к минимуму. Казалось, что говорить было не о чем, кроме сухого: «Привет» и быстрого: «Мне пора уходить, буду поздно». Каждый божий день парень спускался в подвал и навещал хёна. В комнате было чисто, а Кибом мирно себе спал. Парень часто переодевал Ки, расчесывал волосы, наносил крем на руки. За это время у Кибома появились серьезные проблемы связанные с GLOBALFORCE ENTERTAINMENT. Компания в срочном порядке разорвала с ним контракт. Из-за того, что он не появлялся, а также не уплатил штраф GLOBALFORCE ENTERTAINMENT подала на него в суд. Эта информация стала общедоступной. В индустрии моды его репутация сильно испортилась, в сети из него сделали «морального урода». Нетизены распространили слух о том, что он подсел на наркотики, а потом просто сбежал заграницу. Многие его проклинали и желали смерти. Говорили, что он: «конченый наркоман и что ему нет места в медиа-пространстве». Родители не знали, что думать ведь их сын взял и исчез, оборвав все связи. В отчаянье они подали заявление в полицию, но органы порядка никак не смогли помочь. Поэтому у Кибома появился новый статус «пропавший без вести». Тэмин сидел в гостиной с каждым днем его надежда всё угасала. Не так давно его объявили новым амбассадором бренда AHC MASTERS. Он будет рекламировать солнцезащитный крем. И сегодня должна была состояться фотоссесия и съемка рекламы, но по техническим причинам съемку отменили, поэтому у него выдался внеплановый выходной. К счастью, Минхо не было дома. Брюнет сидел погруженный в свои мысли. Как долго это будет продолжаться? И тут совершенно неожиданно появился Джонхён. Демон прошел вглубь гостиной. – Наконец-то, почему так долго?! – парень выкрикнул на эмоциях, он встал со своего места. – Столько всего произошло… – но Джонг не слушал. Мужчина обратил внимание на вид из окна. Деревья цвели. Когда он уходил была осень. Но кажется время года сменилось. – Сколько меня не было? – это первое что спросил мужчина. Тэмин бросил короткий взгляд на окно, затем вернул взгляд на шатена. – Сегодня 8 апреля 2024 год, ты отсутствовал семь месяцев, – вот каков был ответ. Услышав ответ на свой вопрос Джонхён торопливо развернулся и направился на низ. Тэмин последовал за ним. – Эй, ты вообще меня слышишь?! – говорил Тэ в спину Джонга. У него сколько было вопросов к демону. Шатен, не обращая внимания на вопли пацана дошел до комнаты, открыл ее и смело вошел внутрь. Кибом как спящая принцесса лежал на койке дожидаясь того часа, когда прекрасный принц придет и разбудит своим сладким поцелуем. Джонг подошел поближе. Глаз радовался, что блондин выглядел опрятно. Мужчина нагнулся к нему и нежно погладил по щеке. – Я вернулся, мой лисенок, – проговорил Джонхён, а после поцеловал его. Демон не станет выводить его из сна. Всё случиться само собой, когда душа вернется обратно в тело. Владыка планировал провести ритуал сегодня. Ему не терпелось встретиться со своим мальчиком. – У тебя получилось? – спросил Тэмин. Он волновался больше за душу хёна чем за самого Джонхёна. – Не скажу что это было легко, – повернувшись лицом к парню, ответил демон. – Но я сумел забрать душу Бомми. Ритуал проведем сегодня. Где Отшельник? – На работе, – коротко ответил Тэ. – Но ты же здесь, – заметил Джонг. – Мы больше не работаем вместе… – тихо проговорил Тэмин. – Ах, вот как, – равнодушно высказался мужчина. А потом он ухмыльнулся. – Не думал что между вами пробежит кошка. – По твоей милости… – вставил быстро парень. Ведь по факту они с Минхо поссорились из-за Джонга. Но в то же время благодаря шатену, Тэмин узнал правду про Иброгима. Юноша не хотел продолжать этот разговор, поэтому он тут же сменил тему. – У хёна проблемы. – Что за проблемы? – мужчина внимательно смотрел на вампира. – Компания разорвала с ним контракт, из-за невыплаченного штрафа они подали на него в суд. Ему грозит срок. Общественность в курсе. В интернете его с дерьмом смешали. Родители в ужасе, они полгода назад подали заявление в полицейский участок, но так как хёна не смогли найти. Теперь он считается пропавшим без вести. Его карьера разрушена, когда он узнает об этом… – Тэмин замолчал. Ему было жаль, что всё так обернулось. Он знал как хён дорожил своей карьерой. Как он упорно работал на протяжении многих лет. Пройдя через долгий и тернистый путь. А сейчас от карьеры остались одни руины и когда Ки узнает. Это станет ударом для него. – Я с этим разберусь, – ответил Джонг. – Звони Отшельнику пусть немедленно возвращается сюда. И приготовь плед, – не дожидаясь ответа Джонг покинул комнату. Проведав Бомми, Джонхён призвал к себе Юи и приказал, чтобы тот отправлялся в церковь Якхён и всё подготовил к предстоящему ритуалу. Затем Владыка позвал Аши. Волчица отчиталась что Чан Хирен проделала отличную работу и что та идеально выучила заклинание. Тэмин отправил сообщение Минхо, что Джонг вернулся. Мужчина вскоре приехал домой. Как и было велено Тэмин приготовил теплый плед. Парень удивился, когда Джонг сказал ему полностью раздеть Кибома, но спорить не стал. Отцу Киму пришлось отменить вечернюю службу. В итоге остался он и тринадцать монашек, включая сестру Анну, Алису, Камилу и отца Ли. После захода солнца можно было начинать. Во дворе стояли три машины: Тэмина, Минхо и Джонга. На часах было: 21:33. Внутри церковь утопала в полумраке, освещенная лишь мягким, теплым светом сотен свечей. Они мерцали в старинных канделябрах, отбрасывая танцующие тени на стены и своды. Воздух был насыщен ароматом воска и легким благовонием. На одной стороне деревянных скамеек, в строгом порядке, сидели монашки в черных хабитах. Среди них сидел и отец Ли. Их головы были склонены в молитве, губы шептали слова, не нарушая тишины. Только едва был слышен шелест одежды и потрескивание огня. На другой стороне сидели поодаль Минхо, Тэмин, Юи и Аши. Все они сидели на небольшом расстоянии друг от друга. Минхо взглянул на Тэмина который сидел прямо перед ним, мужчина смотрел в его затылок и вдруг он почувствовал странное ощущение внутри, будто что-то тяжелое давило ему. Мужчина положил руку на грудь. Эти странные ощущения он начал испытывать давно, он чувствовал за собой вину… Существовало ли такое понятие для демона как «чувство вины»? После того как брюнет потерял часть своей силы прошло больше девяносто лет, вот с тех пор Минхо и начал испытывать разные для себя эмоции. Это не проявлялось часто так время от времени. Но этого вполне было достаточно. Свою первую эмоцию он осознал по отношению к Тэмину – любовь к нему. Дальше он начал осознавать сострадание, а теперь «вину». И это давило на него как теплый чай со льдом. Почему? Думал про себя Минхо. Только люди испытывают подобные чувства… Тэмин сидел тише обычного словно боялся потревожить хрупкую святость момента. В голове пронеслись воспоминания, как он сам вынужден был ходить в церковь (каждое воскресенье) против своей воли. Зная, что Им было наплевать на Божьи законы, особенно Ему – директору Пэк Мункану.

Из воспоминаний Тэ:

«– Пожалуйста, я не хочу…Не надо… – умолял тринадцатилетний Тэмин. – Закрой свой рот, щенок, – в ответ проговорил Пэк Мункан. И продолжил дальше свое грязное дело. – Ах-ммм…» Тэмин на миг прикрыл глаза и попытался успокоиться. Столько лет прошло, а он до сих пор помнил то ужасное лицо. И то, что с ним творили. Юноша открыл глаза и сразу же увидел фигуру распятого Христа, озаренного мягким свечным светом. Тэ ухмыльнулся про себя уж кому, а Господу Богу было точно плевать на него при жизни. Аши сидела и вглядывалась в каждое движенье. Она впервые находилась в людском храме. В церкви витала невидимая, но ощутимая сила спокойствия, напряжения и нечто неуловимого. В людских молитвах волчица улавливала тайну, и она это уважала. Ее народ почитал веру в предков и это было схоже с человеческим миром. Дальше в алтарной части церкви стоял белоснежный гранитный сакральный стол, как символ безмолвной святости. Его поверхность блестела от мягкого света свечей, создавая ауру священной тишины, которая пронизывала всё пространство. По правую сторону, рядом с алтарем, стоял отец Ким. Его глаза были закрыты, а руки, сложенные в жесте молитвы, были слегка подняты к груди. С каждой молитвой отец Ким сжимал губы в тихой благодарности. Он просил Господа защитить их от вездесущего зла и простить грехи. По левую сторону от алтаря, в инвалидной коляске сидела шаманка Чан Хирен. Несмотря на ее физическое состояние, она молча впитывала в себя ауру святого пространства, пребывая в глубоком внутреннем сосредоточении. Она была облачена в темно-синий ханбок, расшитый серебристыми узорами, что отражало свет свечей и придавало ей почти мистический вид. Ее взгляд был прикован к алтарю, а руки покоились на подлокотниках коляски. Шаманка готова была взять на себя роль посредника между этим миром и тем, который скрыт за его пределами. Тем более женщина надеялась, что после этого вечера демон от нее отстанет и вернет ей ноги. Все ждали того самого момента, когда магия и молитва пересекутся. Когда сила соединится с теми, кто молился в этом святом месте. Наконец-то момент настал! Как по волшебству двери распахнулись и внутрь вошел Джонхён. Гости не обернулись они и так знали кто пришел. Монашки продолжали молиться так как было велено. Чан Хирен на пару с отцом Кимом смотрели на него. На Джонге был классический двубортный костюм, насыщенный в мятно-бирюзовом цвете. Белая рубашка и галстук того же цвета, что и костюм. Черные туфли на небольшом каблуке. Стильная укладка. Дорогие часы. Шатен, как всегда, выглядел элегантно и шикарно, но с ноткой дерзости. Демон шел медленно и уверенно по узкому проходу, крепко держа на руках тело Бомми бережно укутанного в теплый плед. Лицо Джонга оставалось совершенно неподвижным – ни страха, ни ярости, ни боли. Черты лица подчеркивали нечеловеческую бесстрастность. Его темные глаза не отражали ни одну эмоцию. Он смотрел вперед, не замечая ни монахинь, ни гостей. Для него имело смысл только вернуть жизнь господину. Вот Владыка прошел мимо Минхо и Тэмина. Парень случайно обратил внимание на стену. Свет от свечей играл с тенью демона. Огромный силуэт уродливо-искаженный, рогатый с раскинутыми крыльями. Эта тень была реальнее всего живого, она двигалась с каждым его шагом, следуя за ним, готовая обрушиться на весь мир. Тэмин смотрел на стену, на эту тень чувствуя всепоглощающую силу и опасность, затем он перевел взгляд обратно на него. Тем временем Джонг прошел мимо Юи и Аши. Одна из монашек отвлеклась от молитвы и заметила страшную тень на стене. Ей стало страшно ничего подобного она в жизни не видела. Как и человекоподобного волка присутствующего здесь. Шатен на миг остановился между рядов, он бросил взгляд на ту самую монашку. – Молись усердней, сестра, – он испепелял ее взглядом. Монашка от испуга зажмурила глаза и продолжила дальше молиться. В воздухе ощущалась напряженная атмосфера. Монашки, не прерываясь молились. Их шёпот создавал плотную звуковую завесу и этот шёпот казался заклинанием безнадежным, но отчаянным. И так проход сузился перед алтарной частью, и демон остановился, дальше он не мог идти. – Святой отец, подойти ко мне, – приказал Владыка. Отец Ким послушно подошел к демону. – Уложи господина на алтарь и забери плед. – Хорошо, – покорно произнес отец и принял тело Ки. Джонг продолжал стоять и пристально наблюдать за Святым отцом. Тем временем отец Ким подошел к алтарю и аккуратно опустил Кибома на алтарную плиту, как будто тот был не телом, а чем-то святынным, хрупким и бесценным. Затем он забрал с под Кибома плед и прошел к первому ряду со стороны монашек, где и положил его. Сам отец также сел. Тело Ки лежало без движения, и он был абсолютно голый. Джонхён перевел взгляд на шаманку. – Ведьма, теперь ты подойди ко мне, – саркастично сказал он. – Ах, да, ты же не можешь… – Будь ты проклят, – вспылила Чан Хирен, но тут же прикусила свой язык. – Ой, как страшно… – демон ухмыльнулся. – Слышать проклятие от полусломанной ведьмы, но у меня есть для тебя подарок, – шатен щелкнул пальцами и в тот же миг по телу Чан Хирен прошла горячая дрожь, будто невидимая волна всколыхнула ее изнутри. Она вскрикнула не в силах поверить в то, что ее ноги «вернулись к ней». Шаманка дернула пальцами на ногах, колени отозвались тяжестью, и она почувствовала, как заново обрела опору. – Вот видишь, – проговорил Джонхён с усмешкой на устах. – Теперь ты можешь подойти ко мне. – Ты правда вернул мне ноги? – шаманка до сих пор не верила своему счастью. – Конечно, я же обещал тебе. А свои обещания я всегда выполняю, – просто ответил мужчина. Он знал, что будет дальше. Это был конец для Чан Хирен так пусть насладиться последним моментом своей жизни. – Я жду, – напомнил он. Шаманка встала на ноги, она шла медленно, словно боялась разрушить это чудо. Так ведьма дошла к нему. Джонхён полез во внутренний пиджак своего костюма и извлек наружу сферический флакон с золоченным горлом. Внутри сосуда плавно пульсировал серебряный свет: холодный, но живой. – Это душа господина. С этой штукой… – имея в виду сосуд. – Будь крайне аккуратна. Отвечаешь головой, – мягко предупредил он и передал ей флакон. Шаманка крепко ухватила сосуд и прижала его к себе. – Ты знаешь что нужно делать? – поинтересовался демон. – Да, – коротко ответила Чан Хирен. – Тогда начинай, – сказал Владыка и развернувшись присел в первом ряду по леву сторону, где сидели гости. – Предупреждаю всех, – продолжил Джонг обращаясь к монашкам и отцу Киму. – Если хоть один из вас осмелиться обмолвиться о том, что случится здесь сегодня… – голос его звучал спокойно, но за ним чувствовалась власть, не знающая границ. – Я лично приду по вашу душу. И поверьте, это будет очень страшно. Монашки всё еще молились, но их голоса дрожали, будто молитва перестала быть оружием против зла, а стала просто пустым текстом. В этот момент воздух сгустился. Мир словно замер в ожидании. Даже свечи перестали дрожать. Всё застыло. Чан Хирен подошла к алтарю, ее шаги всё еще были неуверенные. Она встала перед лежащим Ки. В ее глазах отражалось волнение и решимость. Женщина глубоко вдохнула, наполнив легкие воздухом, насыщенным ароматом воска, ладана и древней силы. Шаманка рядом с головой Кибома осторожно поставила стеклянный сосуд. Отец Ким тоже принялся молиться. Чан Хирен начала читать древнее заклинание на неизвестном языке: – Далёко дам ри и симэ, далёко им пи си имэ. Далеко им кристо. Пер сангвинэм эт анимам, апэритэ портам витэ, – из ее уст вырывались слова, наполненной силой. Слова казались живыми они клубились в воздухе, свет от свечей начал колыхаться в такт ее речи. Душа в сосуде отозвалась. Серебряный свет запульсировал быстрее. Говоря о том, что душа рвется обратно в тело. Пространство вокруг сгустилось между жизнью и смертью, между светом и тьмой. Где-то в высоте свода раздался едва уловимый скрип. С потолка сорвался первый порыв воздуха, который прошелся по всей церкви достигнув алтаря. – Рэддэ квод субтракдум эст, ин номинэ вэритатис эт волюнтатис. Фиат волюнтас мэа нунк эт сэмпэр, – с каждым мгновением ветер усиливался, становясь всё более живым, почти разумным. Свечи начали плясать в безумии света и тени. Монахини продолжали молиться. Их лица оставались сосредоточенными, губы не прекращали шевелиться, даже когда ветер трепал их рясы. Отец Ким продолжал также усердно молиться. Джонхён внимательно наблюдал за происходящим, мужчина глаз не спускал с тела Бомми. Минхо спокойно себе сидел и вспоминал те моменты, когда такой же ритуал проводился над Тэмином. Демон помнил, как Иброгим произносил слова заклинания, как послушники читали свои молитвы. В тот день Минхо ощущал странности, которые происходили в комнате, а теперь то же самое происходило сейчас в церкви. Тэмин с волнением в груди наблюдал за процессом. Его взгляд метался между Чан Хирен и Кибомом. Он не понимал, что происходит только чувствовал, как реальность рвется по швам. Но теперь юноша понимал, что происходило в «тот день», а в лице шаманки он видел Ибрагима. Наконец-то он заполнил недостающий пробел в своей жизни. – Корпус вокат, рэди пэр фламмас! – Чан Хирен глядела на безжизненное тело Ки. С каждой строкой ее голос становился всё громче, всё настойчивей. Интонация шаманки повышалась, и в последних словах звучала уже почти как крик. – Сангвис сакэр, нэксус апэртус эст! Пэр волюнтатем мэам рэвивиске! Пэр волюнтатем мэам рэвивиске! Пэр волюнтатем мэам рэвивиске!    За пределами храма небо внезапно заволокло тяжелыми тучами. Будто сама природа почувствовала, что произошло нечто сверхъестественное. В следующую секунду раздался раскат грома – глухой, раскалывающий пространство, и в витражи ударил первый всполох молнии. Яркая вспышка света прорезала цветное стекло, отбрасывая на стены храма пульсирующие узоры. Свет молний играл на лице Кибома. От витражей шли отблески, которые плясали по алтарю, по храму, по лицам всех присутствующих. Казалось, что сама стихия пришла засвидетельствовать это таинство. Внутри церкви ветер усилился, часть свечей потухли. Когда последний звук заклинания растворился в воздухе. Ведьма дрожащей рукой потянулась к сосуду и открыла его. Из горлышка поднялась серебристая субстанция – душа, чистая, светящаяся, сотканная из лунного света. Она мягко извивалась в воздухе, будто искала путь или прислушивалась к зову. Затем душа вспыхнула ярчайшим, почти ослепительным светом настолько ярким, что все в церкви прищурили глаза. Свет был не жгущим, а очищающим, он лился по сводам церкви, касался каждого угла. Монашки не сводили глаз с души, несмотря на неожиданность они не прерывали свои молитвы. Их лица просветлели, на некоторых выступили слезы. Они видели в этом знамение, благословение свыше. Отец Ким никогда не забудет этот день. Чудо света свидетелем которого он стал. Тэмин смотрел не отрываясь. Его дыхание перехватило. Он и представить себе не мог, что увидит нечто настолько прекрасное и удивительное и что это окажется душа хёна. В этот миг ему казалось, что весь мир остановился. Джонг не сводил глаз с парящей души, пока та скользила в воздухе, озаряя пространство своим серебристым светом. Его лицо, обычно скрывающие мысли за непроницаемой маской, теперь выражало неподдельное восхищение. В его взгляде было что-то почти хищное, но не алчное, нет, скорее трепетное. Он медленно вдохнул. Глубоко, будто вбирал не просто воздух, а саму суть этой души. Вкус как горький трюфель, горьковато-сладкая, мягкая, густая и тягучая. Он чувствовал ее силу, ее суть, ее стремление к жизни. Душа вибрировала в воздухе, и этот резонанс отзывался в нем. Владыка на мгновение закрыл глаза, позволяя себе насладиться энергией, запахом и вкусом. Он хотел, чтобы эфирная субстанция проникла в него глубже. Когда-то демон сам взрастил эту «жизненную искру», такие души нечасто могли встретиться. И со временем он привязался к ней. Джонг открыл глаза, мужчина смотрел на «светлую тень» с благоговением, которое можно было бы принять за любовь… если бы он был способен на нее. Хотя кто знает. Ведь Джонг обожал своего мальчика. Минхо смотрел на парящую душу с интересом. Он чувствовал ее – сладкий аромат редкого нектара. Она сияла чисто, мягко, но в ее свете было что-то плотное, насыщенное, вкусное. Минхо втянул воздух в себя, чтобы почувствовать ее энергию, ее вкус. Бесспорно душа к себе манила. И теперь демон понял, почему для Владыки душа Кибома стала такой ценной. Это было его сокровище, его драгоценный свет, его самый вкусный «лакомый кусочек» в мире людей. Вот почему он так тянулся к ней. Тем временем душа, постепенно теряя свою ослепительную яркость, начала плавно опускаться вниз. Она ласково скользила в воздухе пока не вошла в грудь Кибома. После наступила тишина, глубокая, звенящая. Но гроза продолжала идти. Чан Хирен смотрела на тело Ки. По ее вискам струился пот она нервничала. Блондин продолжал лежать неподвижно, но вдруг еле заметное движение век, и глаза распахнулись. Широко, без мигания, без фокуса. Он смотрел прямо в потолок, не дыша, не шевелясь, словно его душа еще не до конца вернулась или будто он застрял между мирами. Джонг вздрогнул первым, он тут же встал со своего места, сделал всего пару шагов вперед, но вовремя себя одернул. Пока ему нельзя входить в алтарную часть церкви. – Бомми, малыш мой. Ты меня слышишь? – Кибом молчал ни на что не реагировал. – Бомми… – повторил Джонхён, но понял, что тот как вырезанный из мрамора просто себе лежал. Лицо демона исказилось от гнева. – Ведьма, ты что шутишь надо мной?! – Я…Я всё сделала правильно… – в испуге произнесла Чан Хирен. – Я правильно произнесла заклинание… – Время… – отозвался Минхо. Джонг кинул взгляд на него. Тэмин на голос чуть повернул голову. – Ему нужно время, чтобы осознать себя. Душа слишком долго была без тела… – здесь мужчина замолчал, опустил взгляд вниз. На долю секунды повисло напряженное молчание. Затем Минхо собравшись с мыслями продолжил. – Тэмин был таким же он не сразу пришел в себя. Потребовалось несколько дней. Услышав свое имя Тэмин невольно нахмурился. Эти подробности… Он не помнил их. В памяти зияла пустота. Воспоминания, которые он не знал, но которые явно ему принадлежали. Чан Хирен себе стояла и тут она почувствовала неприятное ощущение в груди. Покалывание сменилось острой болью, такой внезапной, что дыхание перехватило. Она закашлялась, но вместо воздуха с губ сорвался сгусток алой крови. Рука метнулась к груди, словно пытаясь удержать сердце на месте, оно бешено колотилось, а потом провалилось в пустоту. Все присутствующие обратили внимание на необычное поведение шаманки. Чан Хирен было больно, снова хлынула изо рта кровь. Она последним усилием воли подняла взгляд в сторону гостей, но не успела сказать и слова. Ноги подкосились, и ведьма рухнула на пол, беззвучно, с открытыми глазами, в которых застыл немой вопрос. Кровь стекала из уголков рта тонкой линией, как печать молчаливого прощания. Жизнь отступила от нее, оставив лишь оболочку. Это была не просто смерть, это было безмолвное исчезновение. Ее смерть была неизбежной платой. Закон равновесия требовал точности. Вселенная не прощает перекоса. За каждую спасенную жизнь требуется жертва. За каждый свет – тень. Ее жизнь прервалась в тот самый миг, когда душа Ки вернулась в тело. И Вселенная молча, но безапелляционно приняла обмен. Всё стало так, как должно было быть. Монашки и отец Ким всполошились. – Чан Хирен! – кричал отец Ким и вскоре подбежал к ней. – О боже. Вызывайте скорую! – крикнул он монашкам. Отец Ли убежал, чтобы вызвать службу спасения. Несколько монашек подоспели к телу Чан Хирен. Джонхён понял, что ему можно входить в алтарную часть. Шатен подошел и взял плед, а затем направился к Бомми. Демону абсолютно было всё равно, что происходило в церкви. Он накрыл тело Бомми и аккуратно взял его на руки. Ки был с закрытыми глазами он спал. Больше здесь делать нечего. Юи встал и направился на выход, Аши сделала точно также. Когда Джонг проходил мимо Тэмина и Минхо он ухмыльнулся Тэмину. Как бы говоря ему: «Вот смотри что произошло в тот день». Минхо не спешил уходить он ждал Тэмина. Парень сидел разбитый. Он лишь беззвучно сжимал кулаки. Брюнет не знал, что именно он чувствует: Стыд? Скорбь? Вину? Наверное, всё сразу. Тэмин понимал одно, что из-за него Ибрагим погиб. Доказательство тому смерть Чан Хирен. Из-за него оборвалась другая жизнь. Тот, кто не должен был вот так умирать. А хуже всего было осознание, что ничего нельзя изменить. Время не поддастся мольбам. Оно не повернется вспять. И сколько бы Тэмин ни хотел вернуться назад, чтобы попытаться по-другому всё переиграть, но реальность оставалась холодной и беспощадной. Больше парень не мог оставаться в этом месте. Он встал и направился на выход. – Тэмин, – позвал его Минхо. Мужчина хотел его утешить ведь видел его боль. Юноша приостановился, он посмотрел на демона. – Я в порядке, – сказал Тэмин хотя это была ложь. – Пожалуйста, оставь меня в покое. Мне и так приходиться терпеть… – ком встал в горле и на глаза навернулись слезы. Но парень попытался взять себя в руки. – Тебя… – но у него не вышло. И Тэмин не хотел расплакаться перед Минхо, поэтому он поспешил на выход. Тэ хотел сказать, что: «Мне и так приходиться терпеть слишком многое. Позволь мне осознать всё и попытаться простить тебя». Но получилось слишком скомкано и не верно. Поэтому Минхо понял его слова немного по-другому. – Значит ты терпишь меня… – произнес мужчина сам себе. Странное, обжигающее чувство вернулось в грудь. Словно кто-то сжал сердце ледяной рукой изнутри и стал выжимать, не отпуская. Минхо выдохнул для него Тэмин был целым миром, а сейчас этот мир дал трещину. Он испытывал горечь, вину и пустоту, как после чего-то утраченного навсегда. Минхо схватился за грудь, сжав пальцы в кулак на ткани черной футболки. Там внутри жгло, тянуло и болело. Эти чувства были чужды его природе, несовместимы с тем, кем он был. Демон не должен страдать от потерь, но он страдал. Слова Тэмина задели его. Это было похоже на прощание, которое мужчина не хотел. Он чуть опустил голову. Глаза защипало, и он моргнул. Один раз. Второй. Веки стали тяжелыми, и вдруг… Что-то влажное сбежало по щеке. Минхо замер. Поднял руку и провел пальцами по лицу, вытирая каплю. На подушечке осталась слеза. Настоящая. Минхо смотрел на нее, словно впервые видел слезы. Словно не понимал, откуда это, как это вообще возможно. Он, рожденный из тьмы, вдруг стал уязвимым. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах полыхало что-то надломленное, неестественно живое. Ведь он плакал как настоящий человек. С живыми чувствами и эмоциями.

***

Джинки находился у себя дома, он вышел из ванной, одетый в серый халат, попутно вытирая волосы полотенцем. Как вдруг обнаружил, что в нескольких шагов от него стоял незнакомый мужчина. – Кто вы такой? Как вы сюда вошли? – Джинки испугался ведь он не знал этого человека. И уже думал вызывать полицию или вступать с ним в рукопашный бой, но вместо этого он застыл. Погрузился в транс. Полотенце выпало с его рук. А незнакомый мужчина подошел к нему ближе. – Отзови иск в суде против Ким Кибома, – говорил Джонг. – И никогда не возвращайся к этому делу. Ки тебе ничего не должен. Ты отпустил его легко и спокойно. Ким Кибом всегда будет оставаться для тебя ценим сотрудником и профессионалом, поэтому ты никогда не будешь поддаваться слухам, которые ходят вокруг него. – Да, хорошо… – произнес в ответ Джинки. Миг и всё исчезло. Джинки просто стоял. Шатен не понимал, почему он стоит на месте, а полотенце валяется рядом. Но что-то было странное и неуловимое для него. Как будто что-то важное, но не осознанное до конца, вдруг растворилось в воздухе. Исчезло, как сон, о котором вспоминаешь лишь ощущением, но не образом. Джинки моргнул и всё окончательно исчезло. Мужчина не задумываясь поднял полотенце и поплелся себе на кухню. Ужасно как хотелось есть после работы.

***

Джонхён переместился к родительскому дому Кибома. Родителей он нашел в гостиной. Когда Коммдэ и Гарсон увидели Джонга они сразу же узнали его и поспешили к нему, но демон ясно указал им на место. Родители забрали к себе собак полгода назад, когда поняли, что их сын пропал. Ранее за собаками присматривал друг (Юи). По крайней мере тот молодой человек так им представился.  – Заберите заявление в полицейском участке, – говорил Джонхён смотря им в глаза. – С Бомми всё хорошо. На данный момент он в гостях у своего друга. Не волнуйтесь о нем и просто ждите того момента, когда он придет к вам. – Хорошо… – ответила мама. – Хорошо… – ответил папа. После Джонг ушел. Оставляя родителей одних. Груз волнения, что долгое время тянул их плечи вниз тут же растворился в воздухе. Родители переглянулись и улыбнулись друг другу. Они взялись за руки, и в их глазах мелькнуло тихое облегчение. Сердце, еще недавно сжатое тревогой, теперь билось ровно и спокойно. Они знали, что с их сыном всё хорошо. Не было больше поводов для беспокойства, для бессонных ночей и тишины, полную страха. На душе стало светло, словно теплый луч солнца пробился сквозь серые тучи и в этом свете зажглась радость. Простая, спокойная радость, что их ребенок в порядке. Муж потянулся к жене и обнял ее. Родители наслаждались вечером так было приятно находиться в объятиях друг друга. Теперь они с волнением в груди ждали того дня, когда сын придет к ним домой. To be continued…